венок из ромашек

Я снова слышу. И, боже, как же это ужасно. Век бы лежать, видеть абсолютно ничего и нихуя не чувствовать. Чудесное было время, да. Голова гудит, звуки, видимо, из раскрытого окна, которое я пока не вижу, потому что нет никаких сил открывать глаза, напоминают начало апокалипсиса. Ну или же это просто газонокосилка прямо под домом, сходу не определишь. В сознание прокрадывается мысль о том, что моя семья никогда не использовала такой удобный и технологичный прибор, тем более в начале апреля, на нашем дворе нечему расти еще. Что-то снова определённо не так. Кажется, не так — это уже моя жизнь. Приходится поднапрячься и медленно раскрыть глаза. Слишком ярко, что необходимо щуриться. Кто включает свет в комнате, если за окном солнце, которое и так освещает все укромные уголки. Так стоп. У меня никогда не было таких обоев, да и шторы у меня темные, всегда наглухо закрыты с утра. Ебать. Я резко сажусь на кровати, как оказалось чужой, и хватаюсь за голову, потому что слишком звенит в ушах. Слева на полу я слышу тихую возню, а затем и насмешливый мужской голос, который разбивает успевшую полюбиться мне тишину в перерывах между работой этой адской машины на улице: — Ты живой? А так сразу и не скажешь, во сне ты смахивал на мертвеца, я несколько раз за ночь проверял твое дыхание, — незнакомец фыркает, а я наконец поднимаю голову и распахиваю глаза. Видимо, я выгляжу настолько нелепо, что сидящий парень заходится тихим смехом и наклоняет голову назад, так что я вижу уже знакомую длинную сережку с полумесяцем на конце. Где я ее уже видел, хоть убейте, вообще не помню. Он сидит ко мне в пол оборота, немного повернувшись корпусом. В голове охереть как много вопросов, но выжать из себя я могу только один: — Ты кто? — я сам удивляюсь нечеловеческому хрипу в собственном голосе и прокашливаюсь. По ощущениям вообще не помогло. — Юнги. Я подвисаю. Эта информация не дает мне абсолютно ничего. Не успев толком подумать, прежде чем ответить, я ляпаю: — Пак Чимин. — Как официально, Пак Чимин, — Юнги улыбается и почти сразу же отворачиваться. Только сейчас я замечаю перед ним стоящий деревянный мольберт с небольшим холстом и разбросанные около краски и кисти. Разглядеть содержание холста я не могу из-за своего положения, да и не очень-то хочу, если честно. Больше всего сейчас я горю желанием узнать, что же все-таки, мать вашу, происходит. Пришел черед второго вопроса: — Где я? — В моей комнате, — бросает Юнги, даже не поворачиваясь, и продолжает намешивать краски на самодельной палитре из картона. Ни больше, ни меньше, я все еще ничего не понимаю. — А как я тут оказался? — задаю очередной вопрос. — А ты не помнишь? — парень хмыкает, приступая к работе на холсте, — ты завалился ко мне в половину четвертого утра, чуть не свалился на пол, а потом отрубился у меня на кровати. Пиздец. Я тихо чертыхаюсь под нос и хватаюсь за голову руками. Память проясняется, и я вспоминаю вчерашний день во всех его красках, но все заканчивается на памяти о пятой бутылке на двоих и моей попытки найти балкон. Не нашел. Юнги снова тихо смеется, но больше ничего не говорит, продолжая методично работать кистью. Я еще немного сижу локтями в колени, впиваясь в волосы и переваривая все нахлынувшие на меня в одно мгновение новости. Голова болит еще сильнее, по ушам бьет все еще работающая газонокосилка, а я переживаю лишь об одном: — Я случайно ничего «такого» не делал? — боже, как же я надеюсь, что нет. — Ну, если не считать рассказанный фрагмент Шекспира и безуспешную попытку флирта со мной, то да, ничего, — Юнги поживает плечами, совсем не обращая на мои терзания внимания. Блять. Что я сделал. Это конец. Последний раз я так позорился в начальной школе, когда у доски с меня слетели плохо завязанные штаны. Было ужасно стыдно, особенно, когда смеялся весь класс, включая моих тогдашних первых и последних в начальной школе друзей. Сейчас все в разы хуже, я больше не маленький мальчик. Стону в голос и откидываюсь обратно на кровать, скрывая горящее лицо в сгибе локтя. Меня тяжело смутить, но сейчас я чувствую, как горит все лицо. Мне нельзя пить, я же знал. — Все же Джульетта в твоем исполнении была шикарна, признаю, — кажется, Юнги начинает откровенно потешаться надо мной, — не хотел бы попробовать играть в театре? У тебя бы прекрасно получилось. — Прекрати, пожалуйста, — уровень неловкости зашкаливает, я еле выдавливаю из себя эти слова. — Хорошо, хорошо, не переживай ты так, — не вижу что там делает парень, потому что не смотрю в его сторону, все еще закрываясь от него рукой, — воды хочешь? И только сейчас я осознаю, как сильно хотел пить все это время. В горле сухо, как в пустыне Атакама, самой сухой в мире, между прочим. Мне приходится подняться, и я чуть не врезаюсь в стеклянный стакан с водой, который неожиданно возникает прямо перед моим носом. — Если нужны таблетки, то посмотри в тумбочке с твоей стороны, что-нибудь найдешь, — Юнги впихивает в мои дрожащие руки стакан и садится обратно на пол. Я бурчу себе под нос тихо «спасибо» и лезу к прикроватной тумбочке с одним ящиком. Внутри валяется уйма вещей от старенького потертого плеера до непонятных баночек с таблетками. Кое-как достав оттуда знакомые обезболивающие, я вынимаю одну таблетку и выпиваю залпом весь стакан, запивая. Комната, в которой я нахожусь, не очень большая и больше похожа на гостиничный номер, никаких лишних вещей, все аккуратно, чисто, простая кровать, такие же обычные шкафы и тумбы, выдержанные в одном сером цвете. Никаких плакатов, картин и любых украшений. Только у большой плазмы посередине валяется пустая банка из-под колы и такой же серый, как и вся комната, джойстик. Это все не выглядит так, будто здесь живет кто-то на постоянке. Да и не выглядит, как комната подростка. Хотя я совсем не знаю, сколько Юнги лет, но ощущение складывается, что наша возрастная категория примерно одинаковая. Я вновь обращаю внимание на необычного парня. Он отличается от всей комнаты. Хотя бы взять заляпанную разноцветными мазками краски футболку и такие же вымазанные руки. Его длинный темные волосы напоминают мне неудачную завивку Тэхена, такие же беспорядочные кудри. Юнги беззаботно мажет кистью по низкому мольберту и периодически пытается сдуть свою челку со лба, которая упала ему прямо на глаза. Еще раз оглядев комнату, я решаю поинтересоваться: — Почему здесь так… пусто? — не хочу обидеть или задеть, все-таки этот человек не выгнал меня, хотя я просто оккупировал его кровать. — Пусто? — Юнги отрывает глаза от холста и тоже рассматривает комнату, — наверно, это потому, что я здесь почти не живу. — Но это твоя комната? — пока я слишком медленно соображаю. — Моя, но я никогда не привязываюсь к месту жительства, поэтому предпочитаю оставлять все на своих местах, чтобы в будущем потом ни о чем не жалеть, — он пожимает плечами, — а если проще, сейчас я живу в общаге, приехал к младшей сестре на пару деньков поздравить с днем рождения. — Младшей сестре? — мне нельзя пить, мой мозг просто отказывается работать. В следующий раз просто никуда не пойду, и никакие друзья меня не уговорят. Кстати, о друзьях, куда они пропали. — Ага, несносная Джиу моя ненаглядная сестричка, которая решила закатить тусовку сразу же, как только родители свалили, и позвать на нее всю свою школу. Я так понимаю, вы вместе учитесь? Я медленно киваю и все еще пытаюсь вспомнить, как выглядит эта Джиу. Вчера я на нее ни разу не натолкнулся, что весьма странно, а никого похожего на Юнги я вспомнить вообще не могу. — Вы друзья или что-то типа того? Если честно, я вообще ее не знаю, от слова совсем. Но я просто отрицательно мотаю головой и кусаю губу, чтобы снова что-нибудь не ляпнуть. — Скажи честно, она просто звала всех подряд? — Юнги усмехается и убирает тонкую кисточку за ухо, беря новую. — Я пришел с людьми, которые ее хорошо знают, поэтому не уверен, — отворачиваюсь в сторону окна, потому что слышу крики на улице. — Ах, твои друзья, вспомнил, — приходится резко повернуться обратно и я натыкаюсь на насмешливый взгляд Юнги, — тебя искали по всему дому, но, видимо, моя милая сестренка запретила им заходить ко мне, поэтому ни у кого вопросов даже не было к этой комнате, но на поиски тебя они потратили почти все раннее утро. Рискну предположить, что парочка твоих ребят тоже остались у нас на ночь, потому что несколько оставшихся человек вырубились на диване, а, — парень морщится, — стоны за стеной из комнаты Джиу слышал каждый в этом доме. Совсем не хочу об этом думать. Я тоже морщусь и закатываю глаза. Очень похоже на моих, даже слишком. Даже стоны похожи на проделки Тэхена, потому что его сообщения в чате по поводу планов на вечеринке я даже вспоминать не хочу. Надеюсь, теперь он счастлив. В процессе восстания моего мозга из мертвых у меня назревает еще один вопрос: — А где ты спал? — если я правильно помню, то я проснулся посередине кровати, таким образом заняв ее полностью. — Я не спал, я рисовал, — парень хмыкает. — Понятно, — правда понятно, я легко могу просидеть весь день за плазмой, потому что вышла новая игра, так что не спать ночь в этом случае очень даже легко. — Твои друзья могут быть внизу, потому что я слышу голоса с первого этажа, иди спустись, — после затянувшегося молчания Юнги улыбается мне и продолжает рисовать, — приятно было познакомиться, Пак Чимин. — Взаимно, — киваю и поднимаюсь с кровати. Ноги не держат, но задерживаться здесь я больше не хочу и так уже изрядно напрягаю хозяина комнаты. С трудом открыв дверь, я тихонько выскальзываю в коридор и подхожу к лестнице. Слышу громкий смех и голос, очень похожий на Юонг. Я спускаюсь вниз и передо мной расстилается прекрасная картина умершей вечеринки. Куча стаканов, мусора, чьи-то вещи и несколько бутылок валяется прямо на полу. Одно окно разбито, и около него валяются разбитые стекла. Вчера было весело абсолютно всем, кроме Джиу. Я иду в сторону звуков и выхожу к просторной кухне, на которой замечаю сразу несколько незнакомых человек и всю мою компанию в сборе. Как только я останавливаюсь, чтобы оглядеть всех получше, на меня сразу же обращают внимания все. Первым вопит естественно Тэхен: — Чимина, ты откуда вылез? — он налетает на меня с объятиями, и я не успеваю ничего ответить, потому что дальше сыпется поток бессвязных вопросов от всех остальных. — Ты где был, мы тебя вчера не нашли, ты уходил? — это Чонгук, замечаю у него под глазом синяк и присвистываю, пытаясь одновременно отодрать от себя прилипшего Кима. — Вроде не уходил, он выглядит помятым и в той же одежде, — а это Юонг, по ней видно, но она единственная беспокоилась за меня. — Брось, Чимин всегда в одной и той же одежде, — Соа, как обычно, выглядит также сногсшибательно, будто не она вчера напилась в хлам вместе с нами. Я уверен, что я очень опух и выгляжу максимально сонно, у меня все еще слипаются глаза. — Ну и где ты спал, мой дорогой? — Тэхен кричит прямо на ухо, желание стукнуть его по голове очень быстро растет. Я решаю наконец заткнуть всех присутствующих и просто ответить: — Я был у Юнги, — и все действительно замолкают, непонимающе хлопая глазами. Только девушка, стоящая у посудомоечной машины, реагирует на это слишком резко. — Ты как у него оказался? — она подходит ко мне ближе и сверкает недовольным взглядом, — нет, стой, не отвечай. Мне интересно другое, как мой брат тебя не выгнал?! — А должен был? — я лишь непонимающе хлопаю ресницами и смотрю на нервную, как оказалось, Джиу. Все-таки образ в моей голове совсем не совпадал с реальностью. Она совсем не похожа на Юнги. Со своими черными волосами и фигурой песочные часы она напоминает модель с обложек модных журналов. А про рост я вообще молчу, она явно выше своего брата и, собственно, меня. Никогда не жаловался на свой рост, но сейчас я чувствую себя максимально неуютно. — Он ненавидит, когда кто-то находится рядом во время работы. Юнги же рисовал? — я неуверенно киваю, и девушка продолжает давить на меня своей аурой, — Он даже меня не терпит рядом, когда рисует, так почему пустил тебя? — Я не знаю? — риторический вопрос, меня не должно это ебать, но почему-то ебет. — Отстань ты от человека, спал и спал, какая тебе разница, — за меня вступается Юонг и подходит также близко к Джиу. Она на это лишь закатывает глаза и уходит с кухни, прихватив с собой двух незнакомых парней. Видимо, стоны, слава богу, были не работой Тэхена. Вокруг меня собираются вся полуживая компашка, и каждый рассказывает о прошедшей ночи: — Я таки упал с Тэ на плечах и врезался в какого-то парня. Он подумал, что я нарываюсь на драку и дал мне в глаз. Было не очень, — Чонгук усмехается и потирает свой фингал. — А этому хоть бы хны, он удачно приземлился на диван и сразу заснул, — Соа смеется над Тэхеном и дает ему щелбан. — А сами то, разбудили через час и давай насиловать своим: Чимин где? Куда он пропал? Боже, он умер? — Ким пародирует девушек, корча различные рожицы, на что я прыскаю в кулак. — Мы тебе раз двадцать со всех телефонов звонили, ты почему не брал или с утра не перезвонил? — спрашивает Юонг, с укором смотря на меня. — Он сел, наверное, — кстати, где телефон, хороший вопрос. Начинаю рыться по карманам и понимаю, что его нет на месте. Точно, он же лежал на тумбочке рядом со мной, но я не обратил на это внимания, — черт, я забыл его наверху, я сейчас. — Давай быстрее, гений, нам пора идти, меня потеряли родители, — кричит мне вдогонку Тэхен, когда я уже ретируюсь на второй этаж, чтобы поскорее забрать пропажу. Надеюсь, семья мне не звонила, а то придется отмазываться и приплетать ко всем оправданиям Юонг, чтобы их задобрить, чего делать я определенно не хочу. Поднявшись, я сразу нахожу уже знакомую дверь и, забыв про все правила приличия, сразу же распахиваю ее, почти настежь. Кажется, я сильно напугал Юнги, потому что он резко дернулся и удивленно посмотрел на ударившуюся о другую стену дверь и стоящего в ее проеме меня. — Я… это… кажется, забыл у тебя телефон, — я немного задыхаюсь от бега по лестнице, поэтому приходится набирать воздух в легкие между словами. Юнги еще секунду продолжает удивленно за мной наблюдать, а затем взрывается смехом, который, по-моему, слышат сейчас все. Но на удивление, он меня совсем не раздражает, как еще один громкий звук, лишь заставляет непроизвольно улыбнуться в ответ, потому что улыбка у Юнги такая. Смотришь, как он лыбится деснами, и не можешь сопротивляться. Уголки губ по любому поползут вверх. Почему я только сейчас это заметил? — Ты, конечно, даешь, Пак Чимин, — и пока я находился в трансе и приходил в себя после столько неожиданно эмоционально встряски, парень уже подошел ко мне и всучил в руки разряженный телефон, — в следующий раз бери зарядку, у нас разъемы разные. — В следующий раз? — ты придурок, Чимин, отлипни, пожалуйста, от Юнги, ты меня пугаешь, что происходит. — Обязательно бери и не забудь выучить продолжение Джульетты, мне было бы интересно послушать, — темноволосый снова улыбается и кивает кому-то за дверью, — давай, тебя уже ждут, а то мне сейчас по ощущениям снесут голову за то, что я задерживаю тебя. Я резко оборачиваюсь и вижу прямо перед собой Соа в куртке, которая укоризненно на нас смотрит и одном взглядом просит меня поторопиться. Но не проходит пары секунд, как она резко хватает меня за руку и тащит на выход. — Еще увидимся, Чимин, — Юнги продолжает махать мне рукой, пока торопящаяся девушка стаскивает меня по лестнице. Я лишь киваю и вырываюсь из слабой хватки Соа. Организм пришел в норму, но я все еще не понимаю, что это было. Мы все вместе выходим на улицу, мне вручают прямо там мою пошарпанную куртку и оставляют одеваться, когда все ребята уходят вперед. А я не тороплюсь. Я еще раз оглядываю взглядом дом и ставлю подпунктик в своем собственном жизненном плане — выучить всю роль Джульетты в произведении. Наизусть. Чтобы было, что рассказывать. Впервые в жизни я ухожу из чужого дома в таком эйфоричном состоянии. Что это было, я пока не понял и не очень хочу понимать. Но, кажется, это моя первая тусовка, после которой мне совсем не хочется сдохнуть.