Trust Issues

***

«Оптимист, ты знаешь — сегодня отлично проведёшь день, Неужели ты не видишь, что я готов танцевать?»

Wham! — A Ray of Sunshine

Ракель остановилась, дыша ртом и выдыхая одно облако пара за другим. Девушке никогда не нравилось заниматься в прохладную погоду, но утренние пробежки являлись важной составляющей ежедневных тренировок. Желание поспать лишние полтора часа периодически появлялось, но грозный взгляд школьного тренера и его повторяющиеся речи про светлое будущее в спортивном колледже не давали «коварным» желаниям одержать верх. Остановившись на долгие по самоощущениям секунды, с громким выдохом она пустилась бежать дальше. Музыку в плеере пришлось делать максимально громкой в надежде напрячь голову и отвлечься от неприятной прохлады в момент бега. Старшеклассница ограничивала маршрут пробежек на своём и соседнем районах. Дорожки, ведущие в лес, старательно избегались. Стараясь не смотреть в ненужную сторону, Ракель продолжила бег и, сделав финальный круг до начала улицы и обратно, она ускорила бег до дома, чтобы успеть принять душ и спокойно собраться в школу. Зайдя внутрь, она очень удивилась, обнаружив зевающего в коридоре Дастина. Она быстро выключила музыку и стянула наушники, не сводя глаз с полусонного мальчика. — Чего так рано встал? — поинтересовалась Ракель, — ещё же даже семи часов нет. Я разбудила? — А? Да не спится почему-то, просто ужас, и ещё голова раскалывается, — сообщил мальчик, потягиваясь и зевая. Рассеянность по утрам — норма, но не для него. Ракель нахмурилась: — Ты здоров? — обеспокоенно глядя на брата, Ракель подошла к нему, — Может, дома останешься? Дастин сначала будто обрадовался предложению не пойти на уроки, но, словно одумавшись, отрицательно покачал головой: — Мне сегодня нужно в школу. Мы с ребятами… ну, короче, будем очень сильно заняты уроками. Мальчик быстро ушел в ванную, и Ракель не стала пытаться его остановить на повторный разговор. Она хотела вернуться к себе и продолжить сборы, но внезапно кое-что привлекло её внимание в комнате брата. Пока Дастин торчал в уборной, Ракель быстро заглянула к нему. Вроде всё, как и прежде. Кровать, стол, игрушки, куча комиксов. И тем не менее, что-то всё-таки не так. Холод так и сквозил в спальне. Ракель почувствовала ночную прохладу и сразу поежилась. Дастин никогда не проветривал комнату — ни ночью, ни по утрам. Ракель решила поискать ещё «улик» и, присев, заглянула под его кровать. Что-что, а ботинки, грязные от недавней прогулки, она не ожидала обнаружить. Грязь на подошве слишком свежая, да и днём раннее не шёл дождь. Девушка поднялась с ботинками в руках и посмотрела в окно, в сторону лесной дороги. «Где же ты в них шастал?» — Э?! — испуганно воскликнул вернувшийся в спальню брат. Когда он заметил, что Ракель держала в руках, он быстро притих и как можно тише закрыл за собой дверь. Сестра очевидно собирается его отчитывать, и лучше ничего не слышать, за что конкретно. — Объяснишь мне, где шастал ночью? — потрусив ботинками, поинтересовалась Ракель злым тоном. Дастин осторожно подметил: — С них на пол капает. Ракель закатила глаза: — Может, мне ещё извиниться? Ты гулял непонятно где, оставил «следы» ночной вылазки на видном месте, а я ещё и виновата?! — поджав губы, сестра уставилась на мальчика, заставляя его ещё сильнее нервничать. Трюк сработал, и Дастин, озираясь на дверь, подошел к сестре поближе. — Не кричи так сильно, прошу, — попросил мальчик, останавливаясь рядом с Ра, — не хочу, чтобы мама обо всём узнала. Ракель склонилась над ним, с прищуром глядя Дастину в глаза: — Тогда рассказывай всё, как было. Мальчику ничего не оставалось, кроме как поведать о ночной прогулке непонятно где. Ра села на пол и жестом поманила брата присесть рядом. — Ночью мы с Майком и Лукасом искали Уилла в лесу, — начал рассказ Дастин, нервно теребя край футболки. — Ничего необычного мы так и не обнаружили. Шёл сильный дождь… Ракель чуть не перетрясло всю от услышанного. Сразу в голове вырисовался постер с пропажей Уилла, а рядом — такой же, только с фотографией Дастина. — Вы узнали о пропаже друга, и решили разыскать его? Именно в том месте, где Уилла видели в последний раз? Одни, без взрослых? Вы это посчитали за «хороший план»? — грозно зашептала Ракель, стараясь не сорваться на крик. — Ты не так меня поняла, — также перешёл на шёпот Дастин. — А-а, — покачала отрицательно пальцем девушка перед лицом брата, — я всё прекрасно поняла. Ты всегда был самым рассудительным в компании, ты их «голова». Почему решил пойти, не подумав о последствиях? — Пока мы смотрели в одном месте, недалеко работали полицейские и добровольцы. Мы бы точно не заблудились, и с нами бы ничего не произошло, — пожав плечами, сообщил Дастин. Ракель такое оправдание не устроило: — Откуда ты мог предугадать это всё? Сомневаюсь, что полицейские были бы рады увидеть трёх маленьких мальчиков, ведущих своё «расследование» без сопровождения. — Там был мистер Хоппер, он бы… — Что? Он тоже был в лесу в поисковой команде? — удивилась Ракель, услышав знакомую фамилию. «Ну конечно он был там, тупица, а где ещё надо было находиться шефу полиции?!» — Ну да, я видел, как мистер Хоппер собирал добровольцев у леса. И в школу вчера он тоже заезжал, разговаривал со всеми, — передал информацию Дастин, не глядя на сестру. Она на какое-то время замолчала, смотря куда-то перед собой. Перед её глазами — только образ шерифа. И почему-то сразу стало за Дастина спокойно. Минутное помутнение вернуло Ракель на место. — Тогда Хоппер точно бы вам наказал сидеть дома и не высовывать, — подметила девушка, — и вас бы ждали проблемы, если бы кто-то из полиции вас заметил. А если бы с тобой или с кем-то из остальных ребят что-то произошло? Ты можешь думать не только о себе или Уилле, но и обо мне с мамой? — Могу, конечно могу, — опустив голову, тихо сказал Дастин. Расстроился. Ракель и сама начала чувствовать себя не очень хорошо, наругав брата. Малыша не хотелось видеть грустным, но он сам напрашивался быть отруганным за не самые разумные поступки. Грустный взгляд растрогал Ракель, и старшая сестра, расслабляясь, приобняла мальчика за плечи. — Можешь представить масштаб трагедии, если бы обувь обнаружила не я, а мама? — напомнила сестра о строгости матери, которая очень редко, но с ответственностью подходила к воспитательным беседам или к наказаниям в виде домашних арестов. — Представляю, — с поникшим взглядом сказал Дастин, — ну, я понял свою ошибку. Больше ночью мы никуда не пойдем. Откашлявшись, мальчик отодвинулся от сестры и встал на ноги. — А после школы можно будет в гости к Майку? Просто посидеть у него. — Отпрашивайся у мамы. Если будет нужно, я тебя встречу. — Договорились. Младший потоптался на месте и всё-таки вышел из комнаты. Ракель не стала задерживаться в его спальне, забирая грязную обувь с собой в ванную, чтобы их отмыть. Едва она закончила, в дверь постучал Дастин: — Ра, мама сказала встретить меня в 9 часов. — Хорошо, я позвоню Майку, когда буду выходить из дома, — чуть громче обычного ответила Ракель, надеясь, что её было слышно через шум воды. Выключив кран, она оставила обувь Дастина сохнуть, и пошла собираться в школу. За завтраком было тихо. Все как будто не свои после печальной новости, и никто не старался завести разговоров. Ракель быстрее остальных закончила с едой, и, сполоснув посуду, пошла обуваться в прихожей. — Куда так торопишься, детка? — спросила мисс Хендерсон, глядя на старшую дочь. — Договорились с Хейли встретиться пораньше и разобрать тему по математике. У нас важная контрольная скоро, — поделилась планами Ракель, и мама в ответ одобрительно кивнула: — Хорошая идея. Удачи с математикой! Передавай привет ей и Керри, — сказала свои напутствия мама. Ракель кивнула в знак благодарности. Помахав ей и Дастину на прощание, девушка вышла из дома по направлению к школе. Конечно, никакой математикой она не планировала заниматься. С подругами они тоже не договаривались встретиться перед уроками. Маленькая ложь, которая перекрывала странность правды. «Если полиция и правда была в школе вчера, значит, они приедут туда ещё раз сегодня. Я хочу посмотреть издалека на… на него.» Ноги, как заколдованные, сами несли девушку в сторону школы. Сумка то и дело спадала с плеча, распущенные волосы мешали, а одежда вообще начала казаться не того размера и будто сдавливала тело Ракель. Это всё из-за нервов, волнения, и, наверное, трепета души перед встречей с шефом. Мыслями девушка унеслась в тот день, когда она перестала смотреть на мистера Хоппера как на простого шерифа города. Это произошло зимой прошлого года, когда Джим спас Ракель. Мысли перенесли в середину декабря.

***

По замёрзшей дороге Ракель спешила домой, выжимая всё из старенького маминого автомобиля. По радио уныло тянулась какая-то инди-баллада, идеально отражающая подавленное настроение Ракель — мама Керри в последний момент передумала, не разрешив подругам остаться у них дома с ночёвкой. Отвезя Хейли, Ра направлялась к себе. Машина дергалась и глохла уже в третий раз за последние полчаса. Ракель молилась до последнего, но случилось то, чего она боялась больше всего: Volvo 244, предательски прожужжав громче обычного, окончательно замерла посреди незнакомого девушке участка шоссе. На улице — девятый час вечера, неработающие фонари, и отсутствие какой-либо связи. Ра бессильно стукнула ладонью по рулю, не зная, что делать. Она выбралась из машины, закуталась в куртку поплотнее и открыла капот, надеясь на чудо и лёгкую починку, несмотря на то, что в ремонте авто она вовсе не разбиралась. Попробовала несколько раз завести двигатель — ничего, и смотря на переплетение проводов и непонятных деталей, она чувствовала себя окончательно беспомощной. Даже тёплая куртка не спасала от пронизывающего ветра. Проведя на морозе около десяти минут, она уже думала бежать напрямую домой, как вдалеке показались фары приближающейся машины. Ракель вздохнула с облегчением и замахала руками, надеясь, что кто-нибудь остановится. И машина остановилась. Из кабины вышел… «Ого, это же шериф Хоппер! Вот уж поворот за поворотом.» Мужчина, как всегда, выглядел угрюмо с вечным выражением нахмуренных бровей, глубокие морщины, и вечно угрюмый взгляд. Он притормозил рядом, и вышел, громко хлопая дверцей. Ракель невольно съежилась. — Проблемы? — коротко бросил Хоппер, окидывая взглядом её машину. — Да. Эта рухлядь окончательно сломалась, — выдохнула Ракель, стараясь смотреть только на родительское авто. — Я уже попробовала всё, что могла, но, похоже, ситуация непоправимая. Хоппер подошёл к капоту. Осматривал, что-то трогал, хмурился ещё сильнее. Особого оптимизма это ему не прибавило. — Не заведётся, — констатировал он. — Аккумулятор мёртвый, и с топливной системой беда. Ракель совсем пала духом. Она представила, как мама расстроится, узнав о поломке. Придётся потрать деньги, которые так хотелось копить. Из размышлений вывел хлопок открывшейся дверцы пассажирского сидения: — Садись, подвезу. Ра удивлённо покосилась на шерифа: — А как же моя машина? — Что ты сейчас с ней сделаешь? — резонно заметил Хоппер. — Эвакуатор не получится вызвать, уже слишком поздно по времени. Утром решим данный вопрос. Сейчас я отвезу тебя домой. Ракель колебалась. Ехать в машине с суровым шерифом ей не очень хотелось, но другого выхода не было. — Хорошо, — согласилась она. — Но мне нужно сначала позвонить маме, предупредить хотя бы, почему задержалась. — Заедем в участок, там телефон есть. И кофе налью, — неожиданно предложил Хоппер, — ты, наверное, сильно замёрзла. Ракель удивленно посмотрела на него, не комментируя его предложение. То, что замёрзла — факт. Удивление вызвала проявленная со стороны всегда отстраненно-серьёзного шерифа внимательность. По дороге они почти не разговаривали. Хоппер сосредоточенно смотрел на дорогу, а Ракель украдкой поглядывала на него, каждый раз пытаясь не спалиться. На уставшем лице мужчины от полумрака морщины казались глубже, а в глазах, следивших за снежными поворотами, читалась какая-то грусть. «Интересно, о чем он сейчас думает?» Вопрос, оставшийся непроизнесённым — ни в поездке, ни в участке, когда Хоппер лично наливал её горячий кофе из старенького кофейника, пока Ракель говорила с мамой по телефону. Она объяснила ситуацию, пообещала, что завтра разберётся с машиной. Заканчивая разговор, Ра невольно засмотрелась на севшего напротив Хоппера. Он молча смотрел на неё, заставляя Ракель смущённо улыбаться. Стало тепло, вовсе не от кофе. Он сидел рядом, возвышаясь на приличное расстояние от Ракель, но девушке не было от этого некомфортно. Она позволила себе расслабиться в компании Хоппера, ведь он мог в любой момент защитить её от любой беды. Возможно, так она начала думать из-за того, что никогда не имела опоры рядом в лице отца. Мисс Хендерсон растила детей одна, появление отца же у Ракель всегда было каким-то эпизодическим и неприятным. Вроде сегодня он есть, а на следующий день он пропадает, и так раз за разом, пока не исчез навсегда. Девушка не слишком глубоко анализировала этот момент, но она точно знала, какую роль сыграло отсутствие отца в жизни: с доверием и привязанностью у неё выработались некоторые проблемы. Сидя рядом с шерифом, она стала чувствовать себя немного странно. Проблема в одном: он — мужчина. — Спасибо, шериф, — сказала Ракель, чувствуя себя ещё более неловкой. — За помощь, и за кофе. — Не за что, — Хоппер, пересаживаясь за рабочее место. Он замолчал, но затем вдруг неожиданно добавил: — Будь осторожнее. Всякое может случиться, особенно когда ездишь одна. Ракель кивнула. Она чувствовала, что в этих словах было что-то большее, чем просто формальное предупреждение. Словно Хоппер искренне беспокоился о ее безопасности. — Хорошо. Он кивнул, и, надев шляпу, пошёл на выход, попросив собираться. Ра допила кофе в приятном одиночестве и, вымыв кружку, оставила её на столе шерифа. Среди папок и файлов с документами, у органайзера, лежала пожелтевшая фотография. Убедившись в отсутствии свидетелей, девушка спешно сунула фотографию в карман. Попрощалась с оставшимися сотрудниками участка, вышла на улицу. Морозный воздух словно ошпарил лицо, призывая долго на улице не оставаться. Хорошо, что домой возвращаться не приходилось на общественном транспорте. Во время обратной поездки Хоппер стал более открытым — он рассказывал о Хоукинсе, о своей работе, о трудностях, с которыми приходилось сталкиваться. Ракель слушала его с интересом, постепенно проникаясь, осознавая, что даже за такой бронёй может скрываться нечто большее и даже светлое. После этого случая Хоппер подвозил Ракель ещё несколько раз. И теперь всегда, когда она оказывалась рядом с ним, ей становилось спокойно и хорошо, и из машины шерифа не хотелось вылезать. Они каждый раз ехали молча, но девушку всё устраивало. На большее она не рассчитывая, учитывая их существенную разницу в возрасте. Он — взрослый, зрелый мужчина, а ей только исполнилось 17.

***

Ракель никогда не хотела жить в Хоукинсе вечно. Отсюда нужно будет уехать — хоть в колледж, хоть на какую-нибудь работу. Тогда, возможно, получится забыть о своей влюбленности. Девушка считала, что вся проблема кроется в месте жительства — если находиться с предметом воздыхания в одном маленьком городе и часто его видеть, выкинуть образ из головы не получится. Размышляя о будущем переезде, Ракель вышла на стоянку школы, где увидела машины полицейских. Авто Chevrolet Blazer с надписью «Шериф Хоукинса» сильно выделялась среди остальных, и Ракель шумно выдохнула. Зайдя в школу, она глянула на настенные часы в коридоре. До начала уроков оставалось ещё полчаса, и девушка решила пройти в кабинет математики, вид из которого выходил как раз на парковку. Взяв из своего шкафчика учебники на занятия по расписанию, Ракель прошла в нужный ей кабинет и заняла удобное для своих наблюдений место. Ждать пришлось не долго, и через несколько минут из школы вышел Хоппер. «Наверно, он разговаривал с кем-то из учителей или из администрации школы. Нужно было прийти чуть попозже. Я бы тогда встретилась с ним в коридоре…» — У нас разве сейчас математика? — раздался голос Хейли. Ракель дёрнулась и резко повернулась к подруге. Та застыла в дверном проёме, в аккуратно наглаженном, бежевом брючном костюме и с едва уловимым, дивным ароматом сладких ягод. Она недоумевающе поиграла бровями, переступая порог кабинета, и Ракель расстроенно вздохнула. Она совсем не желала встречать так рано до занятий кого-либо ещё, помимо объекта наблюдения. — Да, то есть нет, ага. И почему сегодня ты так рано приехала в школу? — поднимаясь с места, задала вопрос девушка. Из-за резкого подъема она зацепилась боком о край парты, и, прочувствовав моментальную боль, чуть не упала, запутавшись в своих же двоих. Её просто взбесило появление подруги, которая помешала намеченному плану, а Хейли, поспешившая на помощь, повышала голос вслед звуку цокающих каблуков сапожек: — Папу вызвали пораньше на работу, по пути он меня подвёз. Как ты, не сильно ударилась? — Ага, в полном. Пошли в другой кабинет, — ответила Ракель, чувствуя ком в горле и трясущиеся ноги. Хейли, хмуря брови, подошла к парте подруги, а затем посмотрела в окно, куда та минутой ранее так внимательно всматривалась. Увидев курящего Джима Хоппера, вопросы разом отпали. — Давно следишь за ним? — поинтересовалась Хейли, переводя взгляд на раздраженную подругу. — Отстань, — Ра отмахнулась, не желая продолжать разговор. Хейли хихикнула, не двигаясь с места. «Ждёт, когда и я пойду. Вот же…» Когда девочки узнали о тайной любви Ракель, реакции последовали разные: Керри особо не комментировала, зато Хейли говорила как за двоих. И хорошее, и плохое, считая «страданиями» по взрослому мужчине лишней тратой времени. — Ты, кстати, в курсе, что у него есть дочь? — спросила вдруг Хейли, пока догоняла вылетевшую из кабинета подругу. Ракель кивнула, мол, конечно знала, это же я за ним слежу, по твоему мнению, сутками. «А я и не знала про ребёнка. Выясню позже… хотя было бы более странным, если бы у взрослого мужчины не было детей.» — Да постой ты, — схватив подругу за руку, Хейли остановила её, разворачивая к себе. Она была настроена серьёзно поговорить с одноклассницей, но впала в ступор, когда увидела на лице подруги неожиданные слёзы. Насупившаяся, не особо эмоциональная, сейчас она — вся красная и готовая расплакаться посреди школьного коридора. А всё из-за чего? Вернее, из-за кого? — Ра, ты чего?.. — девушка думала успокоить подругу и потянулась, чтобы обнять, но Ракель раздраженно шлёпнула её по руке: — Не надо меня трогать. И разговаривать со мной тоном воспитательницы тоже не нужно, — не обращая внимание на появляющихся в коридоре учащихся, девушка дрожащим голосом всхлипывала дальше, — мне не нужны советы, я и сама справиться со своими проблемами с головой могу. — Нет-нет, я не хотела тебя обидеть… — Да оставь меня в покое уже! Если думаешь, что помогаешь мне, то нет, ты делаешь всё только хуже, — обходя подругу, Ракель устремилась на выход. Она бегло заметила следящих за её побегом Стива, Кэрол и Томми. Нарастающий гул со смешками позади значил одно — им явно понравилось «представление». Она на ходу прикидывала, каким обходным путём выдвинуться домой, как вдруг её окликнули: — Ракель! Погоди. Хоппер выкинул докуренную сигарету и стоял у машины, ожидая, что девушка к нему подойдет. И Ра, с дрожащим усилием протирая лицо рукавами от слёз и рвущегося наружу стыда, подошла. — Доброе утро, шериф, — пробубнила она, не поднимая голову. Полицейский осторожно спросил: — С тобой всё нормально? — Плохо себя чувствую. Голова болит…и тошнит ещё, — придумывала на ходу Ракель, для пущей убедительности кладя обе руки себе на живот. — Почему тогда в школу пришла? — Я надеялась, станет лучше. А стало хуже. — Домой отвезти? — предложил Хоппер, на что Ракель отрицательно покачала головой: — Дойду сама, спасибо, мне в аптеку ещё нужно. — Как знаешь, — пожав плечами, мужчина достал из машины какие-то бумаги, — я хотел спросить, тебе что-то известно о пропаже Уилла Байерса? — Нет, ничего не знаю. Брат тоже не рассказывает, — ответила честно Ракель. Хоппер кивнул, махнув в сторону рукой: — А вот, кстати, и твой братец летит. Девушка обернулась и увидела несущегося на всей возможной скорости велосипеда Дастина. Ей не хотелось посвящать брата в свой прогул, и потому она, не прощаясь, поспешила за поворот школы. Дастин, к счастью, её не заметил. Живот в спешке и правда неприятно заколол в боку. «Боже, как у меня щёки горят. Это всё из-за Хейли или от разговора с шерифом? Я запуталась… нужно отдохнуть.»

***

Саркастичные мысли мешались с внутренней истерикой, едва Ракель вернулась в родной дом. От всех бед спасало верное средство — тёплая ванна с пенной. Девушка наполнила ванную почти до краёв, и, прихватив наушники с плеером, провела отличный час за прослушиванием чудесных голосов любимых исполнителей. После купания она переоделась в пижаму, взяла на кухне открытую накануне мамой пачку чипсов и пересмотрела индийский фильм 70-х готов с кассеты. Музыка и кино помогли успокоиться. Вернувшейся в обед маме пришлось соврать, что с последнего урока их отпустили пораньше. Никаких лишних вопросов женщина задавать не стала, лишь уточнила, встретит ли Ракель вечером брата в начале улицы — далеко дочку в свете последних событий отпускать не хотелось. Взрослые следили за новостями, и о пропаже Уилла мисс Хендерсон уже была в курсе. Сделав домашнее задание наперед, Ракель не знала, чем себя занять в оставшиеся часы перед тем, как нужно будет встретить Дастина. Слушать музыку не так интересно, когда ты дома не один, ведь нужно чувствовать ритм и обязательно подтанцовывать. Читать что-то не для уроков не хотелось, а больше развлечений и не было. Трансляцию нового индийского фильма с интригующим названием «Дочь Султана» вообще перенесли на несколько дней вперёд, и без того короткий список развлечений урезался до одного пункта — «лежать и смотреть в потолок». Она удобно устроилась в постели и планировала провести в таком положение ближайшие несколько часов, как тут в комнату постучала мама. — Хейли звонит, срочно просит подойти к трубке. Ракель закатила глаза, но решила всё-же ответить. Прошла в гостиную и ответила на звонок по стационарному телефону. — Да? — сказала она безразличным тоном. — Привет, — тон подруги отличался, хоть и старалась сохранить привычную уверенность, — Я хочу извиниться за сегодняшнее. Мне не следовало указывать тебе, что делать, тем более перед посторонними. «Извинения, а особенно искренние, так ещё и от самой Хейли Белл! Дорогого стоит. Жалко, на диктофон не могу записать.» — Мне не на что обижаться, — вздохнула девушка, — Просто давай больше не говорить на эту тему, хорошо? — Хорошо, договорились. Все обсуждения этой темы только с твоего согласия. — Вот так-то лучше. Врать не приходилось, как и держать обиду на близкую подругу. Держаться за Керри и Хейли стоило по веской причине: больше подружек не было. В старшей школе они втроём занимали тонкую, почти незаметную, но устойчивую нишу — вне круга «крутых» подростков, но и далеко не среди «фриков» или «ботаников». У каждой из троих девушек имелась своя «социальная роль» или «положение» в мире старшей школы: Ракель, крепкая и трудолюбивая, активно занималась спортом и входила в отдельную тренерскую группу, что придавало ей определённую независимость от многих сверстниц и уважение со стороны педагогического состава. Хейли, сдержанно-элегантная, по-своему выделялась как и внешне, так и по поведению в целом. Выделялась, прежде всего, статусом ребёнка из обеспеченной семьи, в которой папа — научный сотрудник местной лаборатории. В детстве девочка водила дружбу с детьми из популярных кругов, но, придя в младшую школу, стала держаться на разумной дистанции по причине «учёба важнее прогулок по выходным, занятий по черлидингу и бойфренда из сборной по баскетболу». С возрастом ничего не изменилось, кроме превращения «прогулок» в «тусовки». Хейли мечтает быть актрисой, но умом выбирает науку, как и её отец, и целится на поступление в университет, а просиживать вечера за учебниками и занимаясь отдельно с нанятым учителем-репетитором кажется «крутым подросткам» слишком скучным занятием. Несмотря на то, что ей через год выпускаться, а количество друзей не занимает весь школьный зал, Хейли по-прежнему воспринимается как часть «верха»: у неё стиль, манера держаться, уверенность — всё не как у простой девчонки. Иногда она находит в своём шкафчике записки от анонимных поклонников, но они, как правило, бесследно исчезают в ближайшем мусорном баке. Керри не отличалась ни в спорте, ни в учёбе, но могла отлично прочувствовать перемену в настроении и поддержать морально. Если, конечно, ранее её не вывели из душевного равновесия родные мама или младшие братья. Втроем девушки являли собой своего рода островок особенной стабильности и тихой индивидуальности в бурном океане школьной иерархии. Они поговорили ещё немного об уроках, после чего Хейли позвали ужинать. Она попрощалась с подругой и повесила трубку. Ракель внезапно захотелось покурить, но не могла придумать достойный предлог. Вечерними пробежками она обычно не занималась, да и сегодня погода совсем не позволяла. Девушка решила прибегнуть к отчаянным мерам, к одному давно известному ей методу, что точно сработает.

— Я пойду послушаю музыку немного. Можно минут 10 пошуметь? — спросила Ракель, поворачиваясь к мисс Хендерсон, сидевшей за кухонным столом, с невинно-умоляющее выражение лица. Женщина вдохнула, но утвердительно кивнула: — Десять минут можно. Только давай что-то из веселого репертуара, ладно? Чтобы не как в прошлый раз, когда ты настроила такой грустный сборник, что мне захотелось плакать из-за ничего. — Конечно! Сегодня у нас весёлая вечеринка. Сет-лист, естественно, из песен группы «Wham!», — упомянув фаворитов из музыкальных предпочтений, Ракель хитро улыбнулась. Родительница одобрительно закивала головой: — Ох, тогда можно оставить и на все пятнадцать. Главное, сделай музыку не сильно громко. — А ты помни главное правило — не заходить в комнату, пока я танцую, — помахав ей, девушка закрыла дверь в комнату. Не запирала — мама точно не будет вставать с любимого кресла и подглядывать за дочерью. Настроив проигрыватель с упомянутой ранее группой, Ракель, накинув поверх пижамной футболки спортивную олимпийку, открыла окно и ловко перемахнула во внутренний двор. Стараясь делать шаги как можно тише, она прошла к проезжей части. Вокруг — ни души. Спокойно выдохнула. Оказавшись у пустой дороги, Ракель сделала глубокую затяжку от зажжённой сигареты, медленно и с наслаждением выпустила дым. Оставлять следы преступлений около дома не хотелось, поэтому приходилось отходить подальше и при этом стараться не попадаться на глаза соседям. Ни у кого в домах поблизости, к счастью, не горел свет. «Будто бы все в округе вымерли. Или у всех перегорели провода… О, кто-то мчится. Это машина Барбары?!» Ракель прищурилась, увидев на горизонте вроде знакомую ей машину. Такую она видела только у своей знакомой со школы, Барбары Холланд, и удивилась её позднему появлению в своём районе. Что, интересно, понадобилось девушке в этой стороне города? Ракель сделала ещё затяжку, ожидая, как в замедленной съёмке, когда же машина проедет мимо неё. Наконец, Барбара за рулем оказалась рядом с Ракель. Она не стала останавливаться, но, увидев знакомое лицо, помахала стоявшей около дороги девушке. Ракель, заведя руку с сигаретой за спину, помахала в ответ. Она также увидела в машине её одноклассницу, Нэнси Уилер. Та сделала вид, что не видит девушку, никак её не поприветствовав. «Надо же, какая ты недотрога, Уилер. Впрочем, ты мне никогда и не нравилась, чтобы я ещё первая с тобой здоровалась.» Барбара думала притормозить, но Нэнси наклонилась к ней и что-то настойчиво зашептала, и машина понеслась дальше. Всё произошло так быстро. Ракель едва успела моргнуть, как машина уже уносила двух подруг за пределы жилого района. Усмехнувшись с поведения знакомой, Ракель выкинула докуренную сигарету на проезжую часть и вернулась через окно домой. У дороги внезапно начали мигать фонарные столбы. Девушка заметила это боковым зрением, но как только развернулась посмотреть получше, свет у дороги вернулся в норму. «Похоже, проблемы с электричеством.» Ракель залезла в спальню и, сняв с себя куртку и обувь, поспешила в ванную завершить ритуал стирания улик чисткой зубов. Закончив, она выглянула в гостиную — мама, как и предполагалось, не покидала насиженного места. — Можешь включить ещё раз «A Ray of Sunshine»? Я просто обожаю эту песню, — попросила женщина, поглаживая задремавшего на её руках Мяуса. — Конечно, сейчас включу, — подмигнув родительнице, Ракель удалилась к себе и перемотала кассету обратно на любимый мамин трек. Дом на несколько минут превратился в танцевальную зону сразу в нескольких комнатах — кто-то пританцовывал стоя, кто-то же тихо шевелил в такт песне ногами, стараясь не разбудить любимого питомца. Семейная идиллия, соединенная лёгкой, заводной мелодией, не могла не радовать.