Trust Issues

***

Майлз резко распахнул глаза после яркого, болезненного сна. Ему виделся кошмар, от которого парню, взрослому и повидавшему достаточно всякого дерьма, стало не по себе: будто Керри, любимая девушка, бросалась на него, таща в дом, где его поджидал безумный Билли Харгроув, и вместе с недорослым очкариком Сэмом, ненавистным ещё с времён работы на заправке, били ничего не понимающего Майлза. Керри за всем наблюдала, стоя поодаль, и её медленно растущая улыбка вместе с стеклянным взглядом пугали Майлза сильнее прилетавших ему ударов по телу. Боль «стреляла» по рёбрам, рукам, ногам, спине и отбрасыв по ушам. Перед глазами — яркая, светлая пустота, словно его накрыли белой тканью, из-под тяжести которой тяжело подняться. Майлз хотел закричать, но горло запершило, а слабость и беспомощность откатили разум обратно в сон. Кошмар, откуда Майлз так стремился вырваться. Его преследовала одна и та же сцена: мрачный коридор, свирепый Билли, злобная ухмылка Керри. Один удар, второй, десятый, но Керри все ещё не помогает ему подняться и бежать прочь… «За что ты так со мной, любимая?» — …ох, и надолго он тут останется? — Пока что на неделю. Дальше будем смотреть на его состояние. Неизвестные голоса прорвались сквозь пелену неприятных сновидений, и, с трудом разлепив глаза, Майлз наконец увидел знакомые лица, не угрожающие ему. Ракель и Хейли сидели около его постели, но смотрели на незнакомого мужчину в белом халата. Врач?.. «Ну конечно. Стоило догадаться, где окажешься после такого». Медленно опустив взгляд, Майлз увидел собственную руку с капельницей. Напротив висело зеркало, поэтому пришлось стараться фокусировать зрение.  «Вот это ты уродец, Майлз Сойер». Синяки на лице из багрово-красных превратились в насыщенные фиолетовые пятна, захватившие половину лица. Веко на поврежденной стороне полностью закрыто, второй глаз приоткрыт. Взгляд мутный, как бы парень не старался прищуриться. «Классно так меня покрутили. Нихрена не вижу. Сотрясение точно есть. И эффект от льющейся в меня через иглу херни». Скула и щека блестят от отека. Разорванная ранее бровь аккуратно зашита темными хирургическими нитями. Хотелось коснуться, но рука, перебинтованная до локтя, совсем не слушалась. Еле получилось пошевелить пальцами. Майлз разочарованно и громко выдохнул. «Дерьмо». Ракель встрепенулась, заметив пробуждение друга: — Майлз! Привет. — Салют, Ра. Майлз неприятно скривился, перестав разглядывать себя. Ему очень не понравился собственный болезненный вид, но возмутиться парень не мог — итак приходилось дышать через рот, чувствуя горечь то ли от кислорода, то ли от остаточного привкуса крови на языке. Он лежал на спине, не пытаясь даже повернуться на замотанные бока. Любое, даже минимальное движение давалось с огромным трудом из-за ребер. — Как у вас дела? — пытаясь усмехнуться, поинтересовался он, на что Ракель закономерно закатила глаза: — Тебя правда сейчас мы волнуем? — А почему нет? Хочешь послушать, где и как у меня болит? Очень информативно, учитывая, на что я сейчас похож. Билли… Зацепив с губ засохшую кровь, Майлз с кашлем её проглотил: — Билли отлично постарался. Хейли сжала губы, скрещенные на груди руки вжались в тело сильнее. Ракель переглянулась с подругой, сигнализируя той о чем-то взглядом и бровями. Майлз видел плохо, но не ослеп. — Объясните, че сейчас значили ваши подмигивания, — медленно показал парень на Ра и перевел палец на Хейли, — вы, надеюсь, хотите сообщить какую-нибудь радостную новость? — А, конечно, — мило улыбнулась Ракель, — мы тебе принесли перекус. Не знали, когда будет лучше его вручить. Вот, смотри… Достав из пакета небольшую коробку, девушки продемонстрировали другу привезенный из местной закусочной ароматный бургер и большой стакан газировки. Майлз хотел улыбнуться во весь рот и туда же засунуть аппетитную булку сразу с трубочкой от напитка, но всё, что смог сделать — показать забинтованной рукой большой палец «вверх». — Я спрошу дока, когда мне можно будет насладиться вашим подарком. Спасибо, девчонки. Заметив расстегнутую больничную рубашку, Майлз начал рассматривать массивные гематомы на своей груди. — Глянь, Ра. Настоящая карта звёздного неба. Вот тут Солнце… Майлз ткнул пальцем в бледно-желтый синяк у ключицы. Не почувствовав особо боли, он спустился чуть ниже: — А здесь Марс. Нажав на темную гематому, Майлз громко пискнул: боль оказалась довольно неприятной, вызвав прилив болезненных ощущений сразу по всему телу. Из глаз брызнули слёзы. «Вот это я обосрался, конечно». — На Марсе остановимся, — застегивая другу рубашку, остановила его Ракель. Майлз послушно опустил руку и расслабился. За спиной Хейли он заметил маленький включенный телевизор и тихо присвистнул: — Я в каких-то ВИП-апартаментах. Даже дома у меня телика нет. — Тебе просто повезло, — по-доброму усмехнулась Ракель, делая громкость телевизора тише. Майлз возмутился: — Я хочу послушать новости! И вообще… сколько я спал? — Около 10 часов после того, как попал сюда, и ещё столько же досыпал после операции. — Вот бы всегда столько спать, — пожаловался Майлз, окидывая взглядом неподвижно лежащее тело, — не я, а какой-то сплошной комок боли. Ничего целого не осталось. Снова неприятные видения: Билли, Керри… Голова затрещала, и Майлз скривился, сжав обеими руками покрывало. Девушки встревоженно напряглись. — Плохо стало? Позвать врача? — осторожно спросила Хейли, но Майлз покачал головой: — Почему Керри была там и не остановила Харгроува? Почему, Ра? Слеза скатилась по раненой части лица, щипая отек и падая с подбородка на оперированные ребра. Ответа не последовало. — С ней что-то произошло? Почему Керри не пришла ко мне вместе с вами? — Я приведу врача, — оставляя пакет из закусочной, Хейли поспешно покинула палату, предварительно сжав плечи Ракель. Парню не нравилось всё: и их молчание, и недопонимание, и тупое тело, изнеможенное после несправедливого обращения. — Меня валяли по полу, как бездомного пса, — всхлипывая, Майлза было уже не остановить, — он бил ногами по лицу, топтал подошвой, как будто я сделал ему что-то плохое. А я вообще, блять, с Билли никогда не общался, понимаешь?! А Керри было всё равно. Я смотрел на неё, ждал помощи, но получал лишь больше и сильнее. Этот конченный ублюдок… он прыгал по мне, словно по тряпке для пола. Ай. Схватившись резко за ребра, Майлз взревел в голос. Ракель растерялась окончательно: — Тише, пожалуйста, успокойся, я прошу тебя… Она достала из мини-холодильника пакет со льдом и приложила к груди друга, второй пакет прижала самостоятельно к его виску. Эффект медленно достигал цели, и все же Майлз начал успокаиваться. Всхлипывал, но, вытирая слёзы кулаком, сполз на подушках ниже, пытаясь прилечь. — Она говорила с тобой или Хейли?  — Мы её не видели, — тихо прошептав, Ракель убрала с глаз друга спутавшиеся волосы, — и не можем узнать причин их поведения. — А что ты делала после побега? — скрипя зубами, Майлз хотел узнать как можно больше о случившемся, — вы не встретились все вместе? Не нашли близнецов? Подруга странно дернулась, убирая от его лица лёд. Он следил за её реакцией, но раздражительная головная боль мешала здраво мыслить. Парень ничего не мог понять. — Ра? — Мы с Хейли искали по округе. Потом поехали к «Старкорту», чтобы найти семью Керри в кинотеатре, но.. — Но?! — В «Старкорте» случился пожар. Торговый центр полностью сгорел. Я не должна была говорить, врач запретил тебе нервничать… Отвернувшись, Ра перестала бормотать, сама перейдя на тихие всхлипы. Короткая стрижка в профиль закрывала половину лица, но по трясущимся плечам Майлз разглядел все эмоции. Обратил внимание на наряды подруги и вернувшейся Хейли — обе полностью в чёрном. «Я подумал, в шутку хоронят меня». До крови прикусив губу, парень посмотрел на экран телевизора. Плохое качество репортажа не передавало ужаса от горящего здания, освещенного вертолетами с неба. Пожарные льют литрами воду, а огонь, казалось, только усиливается. «Какой-то ужас. То непонятные истории с пропавшими детьми, теперь это…» И тут до него дошла взаимосвязь обсуждаемого с увиденным. «Нет…» — Нет… Майлз дернулся вперёд, не чувствуя ничего, кроме бьющего по вискам адреналина. Ракель плакала, скрывая лицо в ладонях, по щекам Хейли бесконтрольно текли слёзы, медсестры без прощаний выводили их из палаты. Словно в замедленном кино, Майлз смотрел им в след, пытаясь позвать обратно, но лечащий врач, укладывающий его, вколол что-то в плечо, отчего и без того мутная картинка окончательно поплыла. Телевизор заискрил, и когда репортер начал перечислять имена пострадавших, Майлз уже ничего не мог видеть. Мир слился в одну блеклую массу, размытую в однотонный мрак, и даже сквозь действие «чудодейственного» укола донесся хриплый мужской голос: — … погибшие школьники старшей школы Хоукинса посещали кинотеатр… кто-то был со своей семьёй… дело Сандерс потрясло город масштабом трагедии… в результате чудовищной химической реакции тела всех жертв полностью уничтожены. Былая злость и ярость испарились вместе с тревогой и горечью. Внутри не осталось ничего, способного что-либо чувствовать. Врач выключил телевизор, но уже было поздно — услышанного было достаточно. Винить Майлз хотел только себя, и даже на ненависть не хватало сил. Кое-как сжав руку в кулак, он вытер мешающую ему слезу, застывшую на подбородке. «Почему она? Почему не я?» Первое знакомство их пары произошло в далеком 1983 году на заправке. Компания только собралась из бедолаг-работников, торчащих по ночам за прилавком в ожидании тихой смены и долгожданной десятки. Майлз не искал отношений, считал себя ещё недостаточно зрелым для подобного, что даже кратковременные интриги оставил далеко в школьном прошлом, и предпочитал коротать вечера на полу спальной комнаты с банкой пива и сигаретой. Даже в самом благоприятном для себя сценарии предположить не мог, как жизнь окажется добра и сведёт с девушкой, во многом на него похожей. Керри стала его всем. Шансом на переосмысление, на поиск «истинного я», мечтавшем уехать из отстойного города, подальше от отца, давно забившем на интерес к сыну в целом. Желанием стать тем, кого захочется ставить в пример своим детям. Они же не раз обсуждали с Керри возможную свадьбу, и после оба так хотели завести ребёнка, что работали во все праздники и выходные, откладывая деньги на «скорые приятные новости». Керри представляла, как будут визжать от счастья близкие подруги, а Майлз уже всерьёз выбирал, в честь какого любимого артиста назвать первенца. Новости были, но не приятные, не светлые, а разбившие остатки на какое-либо счастье. Лечение заняло месяц, затянувшись из-за нестабильного состояния пациента: первые три дня после новостей Майлз плакал и отказывался от еды и лекарств. Принесённые друзьями «передачки» выбросили вместе с обедами, к которым парень не притрагивался. Помимо главного врача ему также выделили психолога, но занятия прекратились почти сразу. Майлз не понимал, становится ли ему хуже или нет, но никакого прогресса от бесед с престарелым мужчиной, плохо понимавшем масштаб трагедии, он не находил. Выписка стала настоящим спасением: парень мечтал укрыться ото всех в спальне, заткнуть уши наушниками и стараться забыть о внешнем мире, насколько возможно. Забирать друга приехал Эдди. Они созванивались пару раз: к Майлзу запретили любое посещение, кроме родственников, — и об окончании лечения Мэнсон также узнал первым. Парень, обняв друга, помог сесть за переднее сиденье. Мрачно пошутил: — Тебе не помешало бы подстричься. — Это говорит фрик, отрастивший гриву Рапунцель, — держась за ещё больной бок, Майлз сострил в ответ, — ты бы сильно не разгонял. Забыл, на чьей машине приехал? — Твоей «Камри» давно нужен ремонт, — друг не стал сразу заводить машину, обращая внимание на просевшие сиденья, — но хозяину, естественно, виднее. Могу помочь с этим. Сделаю скидку. — Можешь делать с тачкой, что хочешь. Ты на ней ездишь больше меня. Эдди, не веря собственным ушам, радостно обернулся к другу. Тот уточнил: — Только не рисуй логотип игрового клуба на капоте. Местные не оценят. Улыбка моментально пропала. Грустно вздохнув, друзья наконец покинули территорию больницы. — Отец не появлялся дома всё это время, — перешел на нейтральны темы Эдди, — ты ему сообщал о случившемся? — Куда мне звонить, в пустоту? — закатил глаза Майлз, объяснявший другу сто тысяч раз семейную ситуацию, — он кочует по стране без возможности связаться, высылает раз в полгода открытки из гостиниц, где тусовался, и на «побаловать» себя выделает целое жалование в крышесносные двадцать-тридцать долларов. — Ну нихрена ж себе, — присвистнул с иронией Эдди, — да ты, получается, за эти годы сколотил целое состояние, Сойер! Значит, ремонт всё-таки 50 на 50. — Нет уж, — Майлз пихнул водителя в плечо, — отдаю проблему на твоё полное её решение. Отвлекаясь на прочую болтовню, друзья приехали к дому. Майлз с облегченным вздохом вошел внутрь: — Ах, наконец-то, родное пристанище. — Я похозяйничаю на кухне? — скидывая кроссовки, Эдди сразу пошёл в нужном ему направлении, — сделаю праздничный обед в твою честь. — Надеюсь, в нём будет не меньше тысячи калорий. Я в больнице килограмм десять потерял, не меньше.  Ответа от друга не было — на кухне вовсю завизжал проигрыватель дисков. Майлз даже не удивился. «Никуда без музыки. Натащит дисков с барахолок по доллару за десять штук и радуется». Протащив легкую сумку с ощутимым трудом, Майлз с блаженством развалился на кровати, вспоминая мягкость подушек и матраса. Несвежее постельное белье его не смутило, и Майлз укутался с большим удовольствием, закрывая глаза. Какой бы его отец не был придурок, дом он оставил замечательный. Только по нему Майлз мог скучать, уезжая из города по работе. Работа. Аниматорство. В паре с Керри. Почти месяц, как парень не вспоминал о случившемся несчастье, не включал проклятый телевизор в палате и не видел скорбящих подруг. На ощупь, не открывая глаз, Майлз попытался покинуть спальню. Он помнил, где стоят фотографии с девушкой, и не хотел сейчас на них смотреть — ком в горле не расходился с момента известия. Скинув одеяло, парень нащупал ручку двери и, выйдя в коридор, отдышался. Кошмары ждали ночью, и хотелось как можно дольше продлить беспечность выходного дня. С кухни доносились приятные ароматы жареного мяса. С полным ртом слюней Майлз ворвался к обеденному столу, когда Эдди раскладывал приборы на двоих. На сковородке ждали запеченный стейк с овощами. Убавив громкость проигрывателя, Майлз мечтательно протянул: — Я и не знал о твоих кулинарных способностях. Какие ещё секреты ты прячешь, Эдди? — Прячу я только наркоту, — усмехнулся Мэнсон, — а разогреть полуфабрикаты должны быть все в состоянии. Или мне надо было нахваливать себя сейчас? — Конечно, — присаживаясь, Майлз с нетерпением пододвинул себе тарелку с куском покрупнее, — с моими навыками кухня уже давно бы взорвалась.  Обед проходил бодро, под песни какой-то малоизвестной британской группы. Эдди бодро рассказывал про их состав и альбомы, а Майлз кивал, стараясь отвлекаться на друга и не скатываться в собственную пустоту. После еды он вывалил на стол кучу таблеток из карманов и пошел к холодильнику. Эдди с печалью оглядел количество назначенных другу препаратов: — Не самые приятные колеса. От моих эффект получше. — Толку то, — выдавливая пару таблеток, Майлз налил стакан воды, — мне всё равно ещё долго будет херово. Мерзкий привкус хлорки раздражал горло. С трудом заставив себя проглотить, Майлз подошел к холодильнику, к спасительному ящику светлого на нижней полке. Первую маленькую жестяную банку осушил за пару глотков, моментально выбросив в мусорку, и руки потянулись за второй. Эдди насторожился: — По-моему, смешивать спиртное с лекарствами не лучшая идея. Врачи тебе такого не назначали. — Похер мне, — выпив половину банки, Майлз сел обратно за стол. — Будешь читать мне нотации? — Нет. Собрав посуду, Эдди заставил ею раковину. Настроение упало у обоих. Сидя напротив друг друга, парни понуро смотрели по сторонам, как будто не являлись старыми приятелями. Майлз глушил третью банку пива, Мэнсон с разрешения хозяина дома курил сигарету. Песни на диске закончились, и тишина резанула слух. Через несколько минут, когда Майлз поднялся выбросить пустую баночку, Эдди вдруг произнес: — Хотел сразу сказать, ещё в машине, но не смог выбрать подходящий момент. Мне… мне жаль, чувак. Я искренне сожалею о твоей утрате. Если тебе нужна будет какая-либо помощь, ты можешь на меня рассчитывать. Возможно, выпитого алкоголя было слишком много. Возможно, Майлз слишком устал от чередующихся черно-белых полос в своей жизни. Возможно, всё смешалось, но услышав слова друга, Майлз сел рядом с ним и, уткнувшись руками в лицо, громко заревел. Не стесняясь, он выл, растирая слёзы по лицу, и Эдди, прижав друга к плечу, позволял ему страдать, сколько угодно.  Майлз прятался месяц, зная, как будет тяжело взаимодействовать с окружением. Любое проявление сожаления или напоминание об утрате — он поломается, утратив лучшую часть «себя». Майлз уже простил все обиды, все недостатки Керри, рассказывая их с перерывами на всхлипы другу: — Когда она расчесывалась, вся ванная потом оказывалась в волосах! Так надоедало просить убирать каждый раз… — Да-да, понимаю, — Эдди похлопывал рыдающего друга по плечу, — длинные волосы всегда проблематичны в уходе. — Да лучше бы пол снова был завален волосами. И убирал бы за ней, и мыл посуду, и стирал её вещи. Керри постоянно просила разделять одежду по цветам… а я скидывал в одну кучу… она потом сама за мной разбирала! Устав жаться на кухонном стуле, Майлз, продолжая монолог, перешел в зал, Эдди, спешно туша сигарету в стакане — за ним. — «Майлз Сойер, ты опять носки под кровать закинул? Слышишь? Я серьёзно с тобой разговариваю», — мило пародируя девушку, он упал на диван и уставился в потолок, — или «Эй, иди сюда, посмотри на луну, она такая красивая», а я ей постоянно отвечал, кто точно в сто раз красивее. Он вытер лицо ладонями и тяжко вздохнул. Эдди присел на угол дивана рядом с пьяным другом, сжав коленки руками. — Ты сразу обо всём узнал? — На следующий день. Наверное, узнай я позже, было бы больнее, ведь месяц после ко мне никто не заходил. Только мед персонал и странный психолог, посоветовавший «отпустить прошлое и жить настоящим»… этот мудак сказал, я молод и ещё найду другую. — Так и сказал?! — возмутился Эдди, — неслыханная хрень. Ваши занятия тогда и закончились? — Разумеется. Я высказал, какого мнения о его профессии, и посоветовал найти другую. Причём без единого мата. — Очень хорошо. Возмутительно, как такие ещё продолжают работать. — Да уж, — голос Майлза сорвался в шёпот, — а знаешь, как ужасно осознать, что он может быть в кое-чём прав? Я её забуду. Голос, лицо. Как будто Керри рядом никогда и не было. А я не хочу её забывать, никогда! Он снова закрыл лицо руками, но слёз, казалось, уже не осталось, только бездонная усталость. Эдди заговорил, тихо и очень просто: — Пока ты помнишь, Керри всегда рядом. Если свежи моменты, как злился на её волосы в раковине, или как оба смеялись над твоей неаккуратностью, пока у её имени с тобой общая история, Керри будет здесь. Это больно, чёрт возьми, и боль не пройдёт ещё долго. Но это не пустота, Майлз, а память.  Мэнсон быстро ушёл на кухню и вернулся с двумя стаканами воды из-под крана, поставив один перед Майлзом. — Пей, а потом расскажи ещё историй, например, как тебя учили сортировать чёртово бельё. Я вот до сих пор всё вместе стираю. Впервые за весь вечер, сквозь опухшее от слёз лицо, Майлз улыбнулся. Скрипя зубами, выпил невкусную воду, представляя вместо неё пивную пенку, и обратился к Эдди: — Ты настоящий друг. Расскажи лучше что-нибудь о музыкальных новинках. Я хочу… подумать о другом. С пониманием друг перенёс проигрыватель с кухни. Понимая желание несчастного забыться и отвлечься, Эдди с энтузиазмом принялся рыться в своей объёмной кожаной сумке, внешние карманы которой испещрены выцветшими наклейками разных групп. — Вот! — Эдди торжествующе вытянул компакт-диск в чёрно-белом конверте, — Их-то я тебе и хотел давно порекомендовать. Ты обязан услышать. Парень ловко сменил пластинку в проигрывателе. Из колонок полились механические, гипнотические ритмы и низкий, бархатный, немного отстранённый мужской вокал. Майлз прислушался: ранее ни певца, ни похожей песни он не слышал. — Группа Depeche Mode. Парни из Базилдона. Начали как синти-поп, но теперь перешли на новый уровень. Тяжёлый, электронный, душевный. Мне удалось найти пока один их альбом, но я почитал о других и скоро мне привезут другие. Майлз, в полудрёме от выпитого спиртного и усталости в теле, разглядывал обложку CD-диска, пока Эдди, присев на корточки у аппарата, жестикулировал и втолковывал всю суть и гениальность текстов артистов.  — Видишь ли, они поют о власти, подчинении, и всё преподносится как ирония и метафора! Об отношениях, об обществе. А тексты — настоящая поэзия. Шекспир современности, не та попса, которую сутками крутят по радио. У них крутой музыкант в составе, Алан Уайлдер, что же он творит с аранжировкой!.. Майлз кивал, откинувшись на спинку дивана. Он вслушивался, но звуки не складывались в смысл. Слова Эдди доносились будто через толстое стекло, обрывочно и размыто. Друг вертел коробкой, показывал на список песен, но в ушах Майлза уже гудел собственный пульс, смешавшийся с голосом вокалиста. Музыка не заглушала внутреннюю бурю, лишь подстраивалась под её ритм.  — Что за песня? — пробормотал Майлз, спрашивая название. — In Your Memory. Трек номер 6. Картины из прошлого — смеющаяся Керри, её растрёпанные волосы на подушке, милая улыбка — всплывали перед глазами, накладываясь на мерцающий свет торшера, и медленно сменились на гнетущий полумрак старого дома, в котором Майза били, прежде чем оставить одного истекать кровью. Керри, если память не начала сочинять лишнего, переступила через него, ступив в лужицу крови.

«…Не замечай зла, твоё зрение притупилось, 

мы — охотники, мы — жертвы.

Похорони в памяти, оставь в прошлом, но не забывай...»

Depeche Mode — In Your Memory

Желудок, ранее мирно принимавший алкоголь, внезапно сжался в твёрдый, болезненный комок. — ...и этот альбом, «Some Great Reward», он вообще... эй-эй, приятель? Ты как? Ответа не последовало — Сойер уже вскочил с дивана, одной рукой зажимая рот. Сильно согнувшись, он засеменил из зала по коридору в ванную. Под звонкую музыки и собственное кровяное давление Майлз извергал всё, что так старательно в себя заливал. Было стыдно, противно и одиноко. После нескольких приступов тошноты он облокотился о холодную стенку, жадно глотая воздух. Спазмы закончились спустя несколько минут, и, умывшись, Майлз разглядывал в зеркале опухшее лицо. Пустота после спазма сменилась знакомой дрожью. Тело требовало продолжения за новой порцией забвения. «Я себя ненавижу». Когда он вернулся в зал, бледный и шатающийся, в каждой его руке было по банке холодного пива. Эдди загородил проход в комнату: — Майлз, хватит, — голос друга прозвучал твёрдо, — нельзя нажираться в твоём состоянии. Лучше не станет. — А я не хочу чувствовать себя лучше, — отрезал Майлз, с усилием отщёлкивая кольцо первой банки, выплескивая пену на пальцы, — вам меня не понять. Тишина сейчас сделает все только хуже. За несколько больших глотков содержимое банки кончилось. Пиво ощущалось отравой. Необходимой, и всё же отравой. Вернувшись на диван, Майлз посмотрел на приглушенный проигрыватель:  — Врубай погромче, Эдди. Что ты там рассказывал, про метафоры и поэзию. Я хочу слушать дальше. Понимая бесполезность спора, Эдди сокрушённо вздохнул и прибавил громкости, однако Майлзу было мало, и он шагнул к аппаратуре сам. Парень крутанул регулятор до упора вправо, не реагируя на возмущения друга. Звук ударил по комнате, базы затрещали в динамиках. Майлз бездумно читал названия песен с альбома, Эдди снова закурил на полу. За окном беззвёздная ночь, в доме Сойера же бушевал настоящий звуковой вихрь. Зажав в руке пустую алюминиевую банку, безуспешно пытался укрыться в вихре от самого себя, от нахлынувшего прошлого и невыносимого настоящего, осознавая с волной спазма: следующей остановкой снова будет холодный кафель ванной и «приятный бонус» горечи во рту.

***

— Не могу до него дозвониться, — вешая в очередной раз трубку телефона, Ракель нервно потёрла подбородок, — в больнице сказали, он вернулся домой три часа назад. — Может, слушает громко музыку, — предположила Хейли, защёлкивая собранный чемодан, — или копается с машиной. — Завтра церемония прощания с жертвами трагедии. Майлзу нужно сообщить. Может, съездить и проведать его сейчас? — Утром поедем. Сейчас уже поздно, нам скоро ложиться спать. Убирая чемоданы с постели, Хейли легла и похлопала рядом, укладывая нервную подругу. Обе устали за два день: вчера были закупки к прощальному обеду, сегодня ездили в школу навестить бывших учителей. Хейли сдала за Роберта учебники в библиотеку, Ракель ходила на дружескую беседу с школьным тренером, занимавшимся её подготовкой к поступлению. В отличии от поступившей в колледж подруги, Ра документы никуда не отправила. Тренер велел не отчаиваться и держаться, даже предлагал вакансию второго учителя по физкультуре в старшей школе. От «заманчивого» предложения остаться на ещё один неизвестный срок в ненавистном городе Ракель отказалась. — Займусь образованием в следующем году. Пока что в приоритете здоровье. Из-за вчерашней беготни ноги гудели без остановки, даже после выпитой горсти обезболивающего. Выпав из общественной жизни на семь месяцев лечения, Ракель не могла представить, на какой мотивации держится состояние Хейли, спокойно готовящейся к скорому переезду. Вся семья Беллов покидает Хоукинс в конце недели, решав переехать в Массачусетс, куда поступила Хейли, и заново устроиться на новом месте. Джон Белл по-прежнему находился в Вашингтоне и не выходил на связь. Мачеха Хейли звонила сотни раз и запрашивала данные о его местонахождении, но её настойчивость не дала никаких результатов. — Мы продадим здесь дом, как только папа вернётся, — расчёсывая волосы, Хейли ждала, пока Ра переоденется в пижаму, — у нас сейчас достаточно средств на жильё в Массачусетсе, но долго жить в неизвестности не получится.  — Коллег твоего отца тоже забрали? — уточнила Ракель, ложась рядом. Хейли пожала плечами: — Никто из знакомых не ответил на звонки, остальных номера не предоставили. Мне-то понятно почему. Маме я не объясню весь масштаб катастрофы и даже не буду пытаться. Приглушив свет в спальне, девушки легли боком друг к другу. Трудный день закончился месяц назад, но ещё труднее будет завтра. В темноте Ра услышала, как Хейли перевернулась на другой бок, к ней лицом. — Знаешь, чего мне сейчас больше всего не хватает? — голос подруги прозвучал приглушённо из-за подушки. — М? — Её смеха. Этого дурацкого, громкого хохота, после которого все оборачивались на нас и пялились, как на толпу дурочек. Ракель не ответила сразу, просто положила руку на её плечо. Месяц дался тяжело обеим, но ни разу девушки не вспоминали Керри — любое упоминание о ней моментально вводило в ступор и дальше сопровождалось рыданиями. — Каждый день, — продолжила Хейли, и голос её дрогнул, — каждый чёртов день я просыпаюсь с одним и тем же вопросом «А что если?». Про момент, когда мы встретили Керри у остановки и могли её забрать. — Хейли… — Я могла отвезти её к Оди и попытаться лишить влияния Истязателя, — вырвалось наружу, горько и резко. Хейли села, обхватив колени руками. В мрачной комнате виден лишь её силуэт и слышно всхлипывание, — мы были в пяти метрах от неё. Пять метров, Ра! А я нажала на газ, как трусиха. Я видела, что с ней что-то не так, что она странная… но я просто рванула с места. Бросила её.  Ракель села рядом, обняв её за плечи, чувствуя, как та дрожит. — Ты никак не могла повлиять на её состоянте. Она уже была не нашей Керри, — твёрдо, но мягко сказала девушка, — её увели на ту фабрику вместе с другими и оттуда вышли заражённые, сохранившие только знакомый нам облик. То, что стояло на остановке, не имело ничего от нашей подруги, кроме внешности. «Заражение» не остановить так просто, нам ничего неизвестно о разрыве связи жертвы с Истязателем. Случай Уилла уникален, но даже после его спасения в 84-ом окончательно отделить мальчика от Изнанки не вышло, а тут полноценный, поглотивший организм контроль! Если бы ты открыла дверь, сейчас нас бы здесь не было — ни тебя, ни меня. Мы бы просто стали ещё двумя «без вести пропавшими» в полицейском отчёте. — Мы не знаем этого наверняка! — выдохнула Хейли, стирая ладонью слезу, — может, шанс всё-таки был? Может, если бы мы довезли её до торгового центра… — Шанса не было, — голос Ракель звучал с непривычной жёсткостью, но это была жёсткость правды, которая не давала подруге утонуть, — мы видели, как Истязатель расплавил Билл. Мы уже знаем, как работала сила той твари. Никаких «может» для Керри не случилось, как и для всех остальных несчастных. Ты не виновата в её смерти, Хейли, просто… просто так сложилась судьба. Ты спасла всех остальных, в первую очередь Майлза.  Девушка глухо всхлипнула, опустив голову на колени. Она не срывалась на рыдания, но усталость и тоска брали верх. Ракель просто держала её за руку, гладила по волосам, позволяя выплакать ту боль, что копилась месяц. Через несколько минут дрожь утихла, и Хейли, глубоко вдохнув, вытерла лицо краем простыни. Она откинулась на подушку, уставившись в потолок. — Ладно. Завтра… завтра не забудь мне напомнить заехать к Джиму. У него важные документы из кабинета отца. — Напомню, — кивнула Ра в темноте. — Уснёшь? — Попробую. Ты тоже ложись. Ракель снова устроилась рядом. Тишина сгустилась, но теперь вместо отчаяния комнату окутала тихая, уставшая скорбь. — Знаешь, — прошептала Хейли уже почти во сне, — если бы она могла, она бы назвала нас идиотками за то, что мы тут ревём. Сказала бы: «Девочки, живите дальше, черт возьми». — Именно так и сказала бы, — улыбнулась сквозь слёзы Ракель. Сон наступил не сразу, но даже за пару часов беспокойных ворочаний в постели девушки благодарили все высшие силы. Подъем ранним утром начался с не самых радостных событий: Роберт отказывался выходить и после безуспешных переговоров заперся в своей комнате. — У него стресс накладывается один на другой, — готовя завтрак, рассказала миссис Белл, — сначала отъезд отца и тишина в течение столького времени, потом страшные новости про ребят со школы, а сейчас ещё и внезапный переезд. Роберт не хочет уезжать, плачет, отказывается собирать вещи. Пусть лучше останется дома, лишний раз не хочу его нервировать. Вас надо подвезти к месту сбора? — Мне нужно забрать Дастина и маму, так что едем раздельно, — ответила Ра, — на месте встретимся. Оставлю машину у аллеи. — Хорошо, — допивая американо, Хейли оставила кружку у кофемашины, — Мне тогда к Майлзу. Он звонил, сообщил что машина заглохла. Нам сначала заехать за цветами. Разойдясь по автомобилям, девушки разъехались со двора в разные стороны. Ракель домчалась до дома за считанные минуты, встретив собранных брата с мамой у дороги. Поздоровавшись, они поехали к Стиву. Парень вышел в начало переулка, занимая переднее сиденье. — Доброе утро, — мило улыбнувшись, Стив потянулся и поцеловал Ра в щёку, после повернулся к остальным пассажирам: пожал руку Дастину и чмокнул ладонь мисс Хендерсон. — У нас ещё час до начала. — Отвезём посуду к шатру и поможем с едой, — выезжая в центр, девушка старалась ускориться, — волонтёров немного, а желающих бесплатно отхватить обед предостаточно. — Классика, — ехидно согласился Дастин, — жалко нельзя скомандовать зевакам поднять задницы после речи мэра и свалить на… — Эй! — шлепнула мама сына по коленке. — Следи за языком! Где твои манеры? — В чём-то я с ним согласна, — осторожно заступилась сестра за Дастина, на что мама возмущенно надула губы: — Так и я не возражаю против идеи, мне не нравится лишь дурной тон. Не ругайся при маме, Дастин, мне это не нравится. — Лаадно. Прости. Семья доехала до места назначения, небольшой аллеи Хоукинса около городской администрации, и прошла к растянутому посередине площади шатру. Внутри копошились знакомые лица: Джонатан с мисс Байерс доделывали выставочный макет с фотографиями жертв пожара «Старкорта», Уилл и Майк расставляли подаваемые им стаканы с напитками, Нэнси разливала их из нескольких кувшинов. Робин с Лукасом вешали ленты у стенда за городской сценой. Остальные люди помогали с шатром или трибуной. Все одеты в черное, смешиваясь в большую, скорбящую толпу. Заметив знакомые лица, Уилл помахал приближавшейся четвёрке. Дастин и Стив донесли посуду к столику у Нэнси, мальчик остался помогать с напитками. Едой занялась мисс Хендерсон, выкладывая заготовки из контейнеров по глубоким тарелкам. Ракель прошла к Робин: — Привет. Нужна помощь? — О, да, приветик, — помахала девушка со стремянки, — подай, пожалуйста, вон ту коробку Лукасу. Найдя деревянный коробок, она передала его другу. Лукас вытаскивал ленты и подал их Робин. Вид у него был печальный, и Ракель захотелось его поддержать беседой: — Как дела?  — А… нормально, — натянуто улыбнулся Лукас, — плохо сегодня спал. — Понимаю, — согласно кивнула Ра, оглядевшись на собравшихся, — ты сам пришёл? — В каком смысле?.. А, ты про Эрику? Она подойдет позже с родителями. — Ну, вообще-то я имела ввиду Макс. — Ох, — оглядываясь, Лукас перевёл взгляд, — она не придёт. Планировала, но сегодня сообщила не ждать. Осталась дома. — Ясно. Если ей или тебе нужна будет поддержка или какая-то помощь, дай знать. До конца месяца я ещё в городе. — Ты тоже собралась уезжать?! — удивленно возмутился Лукас, дернувшись назад, — Уилл с Оди переедут через пару недель, как продадут дом. Только не говори, что вы все отсюда сваливаете, я же не вынесу одиночества… — Нет, только я. Дастин остается. — Ооо, тогда хорошо. Всмысле, ты уезжаешь — не круто, но я понимаю, почему все из «наших» захотели оставить Хоукинс. «"Из наших". Интересное обозначение столкнувшихся с таким масштабным пиздецом людей». — Если будет настроение, может, сходим компанией в «Аркаду»? На выходных, например, — предложил внезапно Лукас, на что Ра, отвлекаясь на машущего ей Стива, отстраненно ответила: — Посмотрим. Не мешая больше другу с финальной подготовкой, Ракель отошла к Стиву. Парень поправлял пиджак, осматривал забивающуюся людьми аллею, пытаясь скрыть очевидную нервозность. — Скоро всё начнётся.  — Да, я уже жду не дождусь послушать, как мэр зачитает заготовленный, хорошо отработанный текст с неправдивой информацией, — вздохнула Ра, скрещивая на груди руки. Парень ухмыльнулся: — Лучше будет рассказать гражданам о параллельном мире с монстрами? Показать им записи ученых с исследованиями из лаборатории? — Да уж. Тогда конечно все сразу поверят, — закатила глаза Ракель. Она продолжила в полголоса: — Мне вообще вся эта затея изначально не понравилась. Я тут только в память о Керри, иначе бы не пришла. — Делай всё только в память о ней. Без заскоков. Я рядом. Взяв девушку за руку, Стив переплёл их пальцы. Ракель мягко ему улыбнулась, стараясь собраться с мыслями и не расплакаться на глазах у незнакомцев. Оглядела аллею, к которой стали подходить жители. Многие несли цветы к новой, небольшой стелле, табличка которой гласила:

В ПАМЯТЬ О ЖЕРТВАХ СТРАШНОГО ПОЖАРА, 

УНЕСШЕГО НЕВИННЫЕ ЖИЗНИ В ИЮЛЕ 1985 ГОДА.

— А где Хейли? Она уже должна была приехать. — Странно. Её машины не видно. «Она пунктуальнее меня, приехала бы раньше меня. Надеюсь, всё в порядке». Свободное парковочное место около машины Ракель заняла Ferrari Хейли, из которой вышла только её мама. Она взволнованно подбежала к недоумевающей парочке: — Хейли в полицейском участке! Майлз… Майлз подрался с каким-то парнем у цветочного, пока мы покупали букеты. Их не хотят выпускать! — Хоппер разве не вкурсе событий? — удивилась Ра, на что мисс Белл, вытирая платком из сумочки глаза, оповестила о последних новостях: — Хоппер… его больше нет.

***

— Ты больной, Сойер. — Да уж спасибо. Я вкурсе. Разбитые костяшки Майлза продолжали кровоточить даже после обработки. Неосторожно ими взмахнув в споре с подругой, он забрызгал оголенные ниже колена ноги Хейли. Та зло выдохнула, усердно вытирая платком пятнышки. Оба сидели у дежурного полицейского, пока тот составлял протокол о хулиганстве. Напротив «парочки», со льдом у разбитого носа, вольно расселся Томми. Его мерзкую рожу Хейли не хотела бы видеть после окончания школы, но жизнь решила иначе. Она поглядывала на наручные часы.  «Осталось полчаса до начала». — Ещё раз: один неудачно пошутил, а другой кинулся сразу с кулаками. Я ничего не упустил? — шмыгая носом, пожилой офицер расписался в очередной бумажке. — Проблемы с агрессией, парень? — Вы уточните, по какой конкретно причине я его ударил, — закатил глаза Майлз, — этот придурок… — Без ругательств! — Ладно. Этот парень с отличительным чувством юмора решил в полный голос пошутить, что все погибшие 4-го июля являются «естественным отбором». Я не смог проигнорировать данную реплику, учитывая, как намерено громко он пошутил, и в особо доходчивой форме донёс ему информацию. Офицер призадумался, передавая бумаги на подпись остальным. Хейли, закидывая ногу на ногу, добавила: — Томми учтиво отметил ранее об отсутствии претензий к Майлзу.  — Я уж сам разберусь с этим, мисс. Вы бы последили лучше за своим другом и его желанием кидаться на остальных… — Мы торопимся на городское мероприятие памяти погибшим от пожара в «Старкорте», — вспылила Хейли, подскакивая с места, — и нам необходимо быть вовремя, поскольку близкий нам обоим человек погиб в той ужасной катастрофе. Если у Вас, офицер, есть сердце и сострадание, то Вы поймёте ситуацию и отпустите нас. Если выпишите штраф, то по законам Индианы… Без колебаний Хейли вытащила из кошелька несколько купюр общей суммой в 300 долларов и оставила её перед ошарашенным офицером: — Теперь мы точно свободны? Томми хотел возмутиться, выпрямляясь на стуле, но полицейский растеряно махнул и ему, и парочке странных друзей: — Всё-всё, идите. «Так то». Пройдя к телефонному аппарату специально в конце улицы, чтобы не пользоваться звонком из отделения, Хейли набрала домашний номер. Роберт на другом конце линии кратко сообщил: — Мама давно уехала. — Ох, чёрт. Такси сейчас не вызовешь, дольше будем ждать, — решала новую проблему вслух Хейли, — у твоих знакомых нет машин? — Нет, — поник Майлз, нервно дёргая галстук, — как-то не обзавелись ещё. — Ладно, тогда пошли пешком. Опоздаем на начало. Зло пнув туфлей камень, Хейли торопливо зашагала вперёд. Майлз затормозил её значительно позже: несмотря на длинные ноги, парень отставал в скорости. Он коснулся локтя Хейли: — Тормозим эту машину.  Девушка подумала об очередной выходке друга, пока Майлз уверенно махал ехавшей мимо машины. Приглядевшись, Хейли узнала водителя. — Эдди! Не верится, моя ласточка всё-таки завелась! — Она слушается только меня, — открывая переднюю и задние двери, Эдди приветливо кивнул обоим, — и вообще, почему вы не на аллее? Где твоя машина, Хейли? — Была у меня, пока Майлз не решил продемонстрировать придурку Томми силу своих кулаков, — сев вперед, она нервно пристегнула ремень. — Давайте быстрее. — Уфф, — заметив кровь на руках Майлза, Эдди ускорился, увозя всех подальше от полицейского участка, — надеюсь, никаких отработок не назначили? — Хейли щедро за меня заплатила, — ответил Майлз, глядя на подругу через зеркало дальнего видения, — спасибо тебе. Я верну всю сумму. — Не проблема, считай, сделала подарок тебе на Рождество, — мрачно пошутила Хейли. Парни ухмыльнулись. — Ненормальные, — констатировал Эдди, сворачивая к полной народу аллее. — Мы прибыли ровно в полдень. Мэр города уже поднялся на сцену под громкие овации. Слушая гимн, троица аккуратно протискивалась вперёд к друзьям. Мама вручила Хейли и Майлзу по букету, становясь между ними, Эдди встал сбоку. Он оглядел толпу, высматривая знакомые лица друзей или бывших одноклассников. Его взгляд задержался на Ракель, стоявшей за руку со Стивом, и, нервно сглотнув, парень отвернулся, с опозданием хлопая по окончанию гимна. — Я хочу объявить об установлении памятника в память о людях, столкнувшихся с опасной стихией, — начал произносить речь мэр, — всю Америку потрясла трагедия, коснувшаяся нашего города. «The Hawkins Post» публиковали полный список имён, где каждый мог найти знакомые фамилии. Мы — одна большая семья: кто-то знал взрослых по работе или как хороших соседей, кто-то приходился вам или вашим детям друзьями, и тысячи писем о скорби и молитвах доходили до приемной мэрии, телевидения и радиовещания. Я разделаю траур с вами и продолжу работу по контролю над ситуацией. За месяц была установлена официальная причина, озвученая и уже хорошо известная от федеральных властей: возгорание «Старкорта» произошло из-за замыкания линий, приводящих обычный пожар в бесконтрольное буйство пламени. Пожарные бригады штата оперативно выполнили работу по тушению, но, несмотря на все наши усилия, тела погибших в ходе расследования найдены не были. Отдельно… Мэр прокашлялся, сбившись с речи: — Отдельно выделяется также гибель Джима Хоппера. Шерифа, отважившегося рискнуть собственной жизнью. «Не может быть…» Ракель не поверила в услышанное. Никто не верил, судорожно переглядываясь и ища поддержки в соседе. Взглядом выцепив мисс Байерс, та кротко кивнула, мол, «это правда».  «Целый месяц молчала. И Дастин…» Младший брат также покивал головой, едва хмурый взгляд сестры впился в него. Остальные не были посвящены в новости — Стив также принял новость с неподдельным удивлением. — Они же толпой закрыли Изнанку, — парень анализировал случившееся вслух, — как тогда Джойс и Бауманн вернулись? — Стало лишь больше вопросов… Шок превысил возможные уровни, и Ракель мрачно слушала дальнейшую речь мэра, зачитавшего официальную версию трагедии с листа: — По данным расследования, осложнения были вызваны крайней степенью разрушений и опасностью химического заражения на месте. Выброшенный «сверхъядовитый реагент» с территории закрытой научной лаборатории обладал экстремально высокой температурой горения и коррозионной активностью. Подобные реакции и массовость пожара не оставили тел. Кто-то в толпе громко заплакал. Пожилую женщину, замотанную в платок, за руки вывели неравнодушные. Мэр вздохнул в микрофон, сбито заканчивая выступление: — Нам приходилось сталкиваться с печальными известиями ранее. Многие ошибочно верят в «несчастья», повисшие над Хоукинсом, выдвигаются теории о проклятиях. Настали непростые времена, но я уверен, общей верой в светлое будущее и активной работой мы сможем добиться процветания. Давайте не забывать тех, кого мы потеряли, кого любили и с кем хотели бы разделять каждую минуту. Спасибо за ваше доверие и веру.  «О каком доверии можно говорить, когда подобные мероприятии появляются лишь с подачи неравнодушных жителей городка, а о смерти чуть ли не самого главного человека сообщают лишь через месяц?! Неслыханно…» Аплодисменты раздались не такие громкие, как в начале, и не все остались провожать мэра до машины — часть толпы перешла в шатер за поминальные столы. Дастин, Лукас, Майк и Уилл попрощались с родителями и всеми знакомыми, прежде чем удалиться вглубь по аллее. «Дастина ждёт пытка вечером. В голове не укладывается… знал и молчал, дурной». — Вы остаетесь? — спросила Ракель и Стива Робин, когда они смогли сойтись вне толпы после возложения цветов, — я заняла вам места. — Пожалуй, мы поедем домой, — приобнял подругу за плечи Стив, — Спасибо, Робин. Ракель отошла к торопящейся уезжать Хейли, садившейся за руль своей машины: — Вот так просто уедешь? Даже не расскажешь о приключении в участок? — Жду завтра в гости, — не глядя вверх, Хейли дергала руль из стороны в сторону, — я плохо себя чувствую из-за такого скопления народа. Ра заметила дрожь в голосе подруги и не продолжила её допрашивать. «Вот-вот заплачет. Как же она будет справляться со всем во время учёбы?..» Хейли умчалась. Не прощаясь, не дожидаясь даже маму, болтавшую в сторонке с миссис Уиллер. Пожелав подруге только самого лучшего на сегодняшний день, Ракель заняла водительское сидение родной-старенькой Volvo. Они вернулись домой вместе с парнем и поспешили переодеться в домашнюю, легкую одежду. Немного послушали виниловый проигрыватель с пластинкой хитов Wham!, подаренные ранее Стивом на 19-летие Ракель, после чего перешли в гостиную. Лежа на диване в обнимку и наблюдая, как парень размеренно пролистывает телевизионные каналы, Ракель решилась сообщить важную новость: — Мне нужно вернуться в Новый Орлеан и продолжить курс лечения. Я уезжаю в конце месяца. Стив замер с вытянутым вперед пультом, но к ней лицом не повернулся. Задумался, с прищуром глядя в пустоту. — И я бы хотела пригласить тебя с собой. Раз ты очень не хотел работать в Хоукинсе, я нашла несколько вакансий там. От дедушки я получила разрешение на наше совместное проживание у него дома. Подготовившись заранее, Ракель достала с пола заранее спрятанные газеты с выделенными объявлениями о поиске работников. Теперь Стив повернулся и с интересом посмотрел на девушку: — У меня не остаётся и шанса на отказ. Так нечестно! — Тебя вроде тут уже ничего не держит. В Новом Орлеане полно магазинов мороженого, если тебе так понравилось в «Эскупс Эхой». Стив задержал взгляд на газетах, которые Ракель протягивала ему, и подсознание четко изобразило отцовское лицо — холодное, вечно недовольное. Харрингтон даже слышал его голос: «Нашел себе занятие — крутить сутками мороженое, позоря мою фамилию, а сейчас и вовсе хочешь поехать за какой-то девчонкой в дыру, бросив все перспективы. Мы с матерью дали тебе имя, связи, а ты…». Мать хриплым голосом обязательно добавит: «Стивен, как же мы будем объяснять твои выходки своим деловым партнёрам? Ты разрушаешь собственное успешное будущее. И всё ради юбки». Их разочарование будет плотным, удушающим коконом, в котором парень жил годами и от которого не смог избавиться за полгода после окончания школы. «Только дело уже не в просто «юбке». Ракель, кстати, юбки вообще не носит». Он посмотрел на свою девушку — на её серые, серьёзные глаза, на открытые татуировки, бунтарскую оверсайз футболку. Её идея была настоящей. Идеи родителей — сценарий чужой, безжизненной жизни, копиркой их самих. —  Я представил сейчас реакцию родителей, — сказал он наконец, голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Злость отца и разочарование матери. И мне хотелось бы, чтобы эмоции были другими, более позитивными, но в моей семье, если мы вообще семья, а не «бизнес-проект», по-другому не умеют. И я решил: пусть отец злится. Пусть мать будет снова мною недовольна. Они переживут и смирятся. А я… я поеду с тобой. Он отложил пульт в сторону, потянулся к Ракель, и их губы встретились в нежном, долгом поцелуе, словно пара закрепляла решение и обещание нового начала. Прижавшись лбом к её лбу, он прошептал: — Значит, скоро в Новый Орлеан. Ракель улыбнулась, её глаза блеснули. Прежде чем Стив поцеловал её снова, она остановилась:  — Есть ещё кое-что важное. Мне нужно перед отъездом помочь Майлзу. После потери Керри… он в очень плохом месте. С Керри ему удавалось выбираться из ямы, но сегодня, посмотрев на него, вывод напросился неутешительный: Майлз снова пьёт. Он только вернулся из больницы и уже успел напиться, хотя пытался активно покончить с зависимостью. — Я бы даже не заметил его похмелья… — Он просто далеко от тебя стоял. Я же давно знаю Майлза и видела его в разных «состояниях». И пока я ещё в городе, я хочу помочь ему с работой. В офисе у моей мамы как раз есть вакансия стажёра в техническом отделе. Идеальная должность для начала. Если Майлз зацепится за дело, у него появится хоть какая-то опора. Я не хочу оставлять его совсем одного. Стив слушал, и сердце его сжалось: — Это прекрасная идея, Ракель, — сказал он искренне, гладя её руку. — Думаю, Керри была бы рада такому повороту. К твоему совету он точно прислушается. Она благодарно прижалась к его плечу, а он снова взял пульт. Долистав до музыкального канала, пара «попала» на прослушивание любимой Стивом песни Talking In Your Sleep. Харрингтон, изображая пульт как микрофон, завыл слова песни, обнимая Ра, а та в слезах от смеха умоляла его остановить неожиданное караоке. Мысленно же Стив думал, что где-то там, в далёком Новом Орлеане, их ждёт не только новая работа, но и новое небо, новый воздух, и такая жизнь стоила любого родительского гнева.

«Ты так далеко,

подойди ближе и останься,

я не знаю, что делать,

я не настолько хорош, но я буду всем для тебя»

Westkust — Another Day