Похищение

Через сон она слышит какой-то звук. Он просто ужас как режет по ушам. А ещë он почему-то становится громче. И выше. И ещë громче. А потом на несколько мгновений прерывается. Или не прерывается, может быть, ей просто показалось. Знаете, еë немного отвлекла жгучая боль на щеке. И она проснулась. От пощëчины. Наверное, еë ударила эта рука с кастетом в паре сантиметров от еë лица. "Блядь", — не то проносится у неë в мыслях, не то вырывается еле слышным шëпотом, похожим на шипение. В ушах всë ещë стоит ужасный звон, а щека теперь горит от удара. А ещë у неë ломит руки, болят лодыжки, саднит горло и ноет поясница. Из-за всей этой боли невозможно сосредоточиться. Но еë взгляд фокусируется автоматически, когда закутанное в слои ткани лицо оказывается прямо напротив еë лица. На секунду она задерживает дыхание, а потом снова начинает прерывисто дышать, иногда как будто задыхаясь. Горло сохло невероятно. Она всë ещë не зарыдала либо от шока, либо от отсутствия влаги в организме. Спрятанное за тканью лицо исчезает в темноте так же быстро, как и появилось до этого. Здесь невероятно темно. Она слышит множество шагов со всех сторон. А ещë всхлипы, стоны и тяжёлое дыхание. И кожей чувствует тепло других тел. И холод бетона. Она лежит на полу среди груды живых тел. Связанная. Такая же напуганная. Чëрт еë побрал приехать в Готэм к подружке. Как ей, блядь, только в голову могла прийти мысль, что поездка в город с запредельным уровнем преступности окажется веселой. Конечно, еë похитили в первом же переулке спустя час после приезда. А теперь еë дальнейшие секунды жизни зависят от безлицых мужиков. Она провожает взглядом движение темноты и думает: "тут бы не помешала помощь Бэтмена". Как иронично. Где-то вдалеке слышно, как разбивается стекло. Слышен глухой удар. Второй, третий. Тëмное помещение заполняется криками, звуками выстрелов и теми же глухими ударами. Она пугается так же, как и остальные девчонки. Рефлекторно пытается встать. Ей мешают связанные лодыжки, запястья. Она пытается вжаться сильнее в беспокойные тела сзади неë. Вертит головой, оглядывается на звуки выстрелов и ударов. Этого не видно, но она сдвигает свои брови к переносице и с недоверием смотрит в сторону шума, на странно двигающуюся темноту: "серьёзно, нас пришëл спасти Бэтмен?" Она продолжает смотреть ещë пару секунд. А потом смотреть становится некуда, потому что шум полностью прекращается. Теперь слышно только отчаянный вой испуганных девушек. Но и он несколько стихает, когда другие тоже понимают, что стрельба прекратилась. Все оглядываются, смотрят друг на друга. Кто-то пытается успокоиться, кто-то пытается успокоить. Вдали появляется свет. И он начинает приближаться. — Девчат, — она пытается привлечь их внимание, голос тихий и хриплый, никто не обращает внимания. —Эй! — она пытается прикрикнуть и толкает ближайших к ней. Поворачивает голову на свет, как бы призывая и их посмотреть в ту сторону. Но, повернув голову, снова сталкивается с чьим-то лицом. В этот раз без кучи слоëв ткани. Только повязка на глазах. Это не Бэтмен. Он держит фонарик между еë лицом и своим. Она очень хорошо видит его лицо. "Ого", — он симпатичный. И еë возраста. Примерно. Наверное. На самом деле, фонарик в этой темноте не так уж сильно помогает. Но еë сердце всë равно пропускает пару ударов. Не то, о чëм стоит думать и переживать в эту секунду, но гормонам сердцу не прикажешь. Он встаëт, и она видит, что он в латексном цветном костюме. "Не Бэтмен, но один из этих хороших чудиков", — конечно, она пробегает взглядом по всему его телу, но, к сожалению, свет фонарика смотрит в другую сторону, а потому ей не удаëтся ничего разглядеть. Молодой человек в латексе проходится светом по всей кучке лежащих. Тяжело вздыхает. И снова садится. Она следит за всеми его движениями. Он ловит еë взгляд, смотрит ей в глаза: — Я собираюсь развязать тебя, поможешь мне, — он грубо берëт еë за лодыжку и держит, чтобы зафиксировать на одном месте. Достаëт непонятно откуда нож и разрезает верëвку. Снова ловит еë взгляд своим и наклоняет за плечо вперëд, к себе, чтобы ему было легче достать до верёвки на руках. Ей богу, ей уже страшно неловко. Красивый, большой и сильный мужчина смотрит ей в глаза, трогает еë кожу и дышит, блядь, своим горячим дыханием ей прямо в ухо, когда наклоняется, чтобы разрезать верëвку на руках. Ему на эти махинации требуется максимум полминуты, но ей кажется, что он делает это, наверное, час. Она прослеживает, как он отодвигается. И, видимо, слишком долго смотрит в его нетерпеливые глаза. — Ну? Вставать будешь? Помоги поднять остальных, — он всë это время протягивал ей нож. — А, — она вспоминает, что они не одни.