Наркота

— Мой брат работает в стриптиз клубе. Ты не понимаешь.. — Безуспешное объяснение своему другу о появившейся проблеме только сильнее раздражало. Чан тяжело вздыхает и потирает переносицу, набирает в лёгкие воздух, чтобы продолжить, но... — Братик, я пошёл на работу! — слышится теплый и родной голос из коридора. — Хорошо, я закрою дверь! — Чан тяжело поднимается на ватные ноги после новости о брате, заставляет себя шепотом сказать в трубку, — я позже перезвоню. Хёнджин в коридоре натягивает на свои ступни недавно подаренные тётей новые кроссовки. Чан упирается плечом в дверной проем и складывает руки на груди, осматривая его. Ничего такого, что могло бы выдать этого парня. А ведь он по ночам вертит своей задницей перед толпой. И от этой мысли, что-то внутри Чана переворачивается, и он начинает злиться. — Я побежал. Долго не засиживайся, — Хёнджин солнечно улыбается, словно не замечает того, как поменялся в лице старший. Через силу он обнимает Чана, а после спешит покинуть квартиру, где так неожиданно повисло напряжение, готовое вспыхнуть синим огнем. — Хорошо, — только успевает бросить Чан сквозь стиснутые зубы. Он отрывается от косяка, закрывает дверь и уходит на кухню перезвонить Чанбину. Как только Хёнджин вышел из квартиры, он ненадолго останавливается. С его лица сразу исчезает улыбка, но ему нужно зарабатывать деньги. Даже если так. Ведь прожить на мизерной зарплате старшего брата им двоим было невозможно. Проходят долгие часы разговора Чана с Чанбином. Последний просит подождать точной информации и с горяча не делать ничего плохого. Чан тяжело успокаивается и кое-как просит спокойным тоном Чанбина отыскать больше информации о стриптиз клубе в центре Сеула, где Хёнджин сейчас переодевается для очередного выступления. Для людей, которые платят деньги. Ни одна клетка Чана не хочет мириться с этими мыслями. Он проводит языком по зубам и прикусывает металлический шарик на языке, пока ноги ведут его к холодильнику. Сейчас не хотелось думать, как кто-то нагло будет рассматривать тело младшего брата. Сейчас хотелось Хёнджина на диван, и смотреть с ним какую-нибудь дораму. Но никак не узнать правду по сброшенному спустя тридцать минут смс. Чан даже напиться не успевает, когда сидит на ковре, закинув голову на диван вместо коленей Хёнджина. «Он работает там меньше двух недель, выступает в основном для толпы, индивидуальных номеров ни разу не брал. И да, Чан, это один из нескольких клубов, где можно трогать стриптизера. Там на это запрета нет». Разъяренный Чан недовольно сжимает телефон в руках после последнего предложения и выбрасывает смартфон на диван, чтобы не сломать его, пока к горлу подступает ком злости и агрессии. Не только смотреть на него будут, но ещё и трогать. Собственничество и недовольство, как старшего брата, разрывают Чана изнутри. Он проводит рукой по горлу и с треском рвет верхние пуговицы на рубашке, ведь дышать нечем. Воздух словно потяжелел, а лёгкие горели от каждого вдоха. Чан подрывается с места, ищет последние сбережения, которые он откладывал для подарка на день рождения Хёнджина, теперь это будет плата за вход в элитный клуб. Порванную рубашку в районе пуговиц на груди он не переодевает, сразу уходит из дома, чтобы, черт возьми, забрать своего брата, а его начальнику набить лицо, потому что Хёнджину всего восемнадцать. Чан готов не только Джина, но и себя убить, ведь недоследил и младшего неправильно воспитал. Подал плохой пример, когда свое тело под иголки для тату подставлял, когда язык прокалывал и когда наркотой качался, ведь перенести смерть обоих родителей нереально было. Он не уберёг того, кто его из этой агонии и эйфории вытащил, не уберёг того, кто своей улыбкой Чана снова жить заставил. Младший уже меньше двух недель раздевается для похотливых извращенцев, подставляется под чужие руки. Одна надежда сейчас осталась, так это то, что его никто не насиловал. Иначе Чана посадят за убийство. Такси едет ужасно долго, Чану приходится выпить какое-то успокоительное, но оно не спасает. Он орет на водителя, чтобы он поторопился, а тот только на Чана злой взгляд бросает и нагло машину останавливает, благо недалеко от клуба. Чан ему в лицо смятые купюры кидает, матом обсыпает с ног до головы, чтобы эта тварь надолго запомнила, и из машины вылетает, одиноких ночных людей распугивая. Чан не привык так быстро бегать, пусть и Чанбин его так упорно в спортзал водит и заставляет делать хоть что-то, чтобы друг был в форме. Может быть, благодаря этому Крис быстро до клуба и добегает. Прежде чем войти, он слышит позади чьё-то ехидное "На Джинни поглядеть, небось, спешишь", Чан же едва держится, умоляет мысленно, чтобы внутри ничего не взорвалось, иначе этому мужлану в лицо даст, и его в клуб не впустят. Даже если не о нём сказал, Чану все равно. Ему, блять, только Хёнджин нужен, чтобы успокоил. Один взгляд. И зверь внутри усмирен. Чан не обращает внимание на то, насколько красивый внутри был клуб, не обращает внимание на то, сколько сил было в это здание вложено, не обращает внимания, как все дорого и богато... Потому что на шесте полуголым вертится это создание, которое взгляд к себе приковывает. Похуй на всё подряд, пусть всё к чертям летит, пусть даже все сдохнут, Чан не заметит, ведь он каждое движение этого тела в память откладывает. До чего же изящный. Маленький грязный чертёнок ошейник с горла стягивает и в спине прогибается. Он одаривает каждого лёгкой улыбкой, но она исчезает тут же, стоит только старшего брата заметить. Такого.. очарованного. По телу мурашки бегут, а соски возбуждаются, благо никакой ткани нет, и Чан это может заметить. Пусть смотрит на то, что он творит одним своим интересом. Хёнджин на шесте раскручивается, ноги в стороны разводит, на руках держится и глаз с брата не спускает, облизывая пухлые губы и прося глазами подойти ближе, ведь вскоре наступает тот самый момент, когда так жизненно необходим гость на сцене. Хёнджин его позовет. Пальцем поманит, и Чан подойдёт, не станет до лестницы доходить и сразу на сцену запрыгнет, потому что хорошим мальчиком внутри его зверь стал. Чан не замечает, как садится на стул на сцене, но жадно смотрит в горящие глаза брата и не шевелится. Он боялся сделать что-то не то, боялся даже коснуться, ведь Хёнджин в ту же секунду испарится, точно так же, как после щелчка Таноса испарилось пол всего живого во вселенной Марвел, которую Хёнджин терпеть не может, но ради брата смотрит. Тело Хёнджина было прекрасно, без изъянов. На нем не было ни шрамов, ни синяков, но Чан словно видел чужие отпечатки пальцев на юном теле. Зверь внутри дёргается, но рука Хёнджина осторожно гладит по волосам, пока Чан задумывается: дернулся ли он внутри или на стуле? Хёнджин нежно волос касается, между пальцами непослушные пряди пропускает, намеренно больно делает, чтобы Чан от чар Хёнджина отвлекся. Хёнджин улыбается белоснежной улыбкой и садится на крепкие бедра старшего. Он делал это не потому, что зал начинал недовольно смотреть в ожидании, а потому что место Хёнджина только на этих бедрах. Хёнджин за свою короткую жизнь на стольких бедрах посидел в поисках своих, хоть и прекрасно знал, какие бедра его. Вот эти. Сильные и твердые, где в брюках прячется большой член, ведь Хёнджин не сомневается в том, что у Чана достойный размер. Хёнджин к лицу Чана приближается и касается носиком его щеки, пока пальцами скользит по скулам. Чан невероятно красивый, когда злится. Хёнджину нравится, что эмоции на лице брата меняются с каждой секундой, ведь старшему уже не нравится, что их уединение видят все. Хёнджин начинает на нем медленно танцевать, пока Чан руки при себе держит. Хёнджин извивается, прогибается и тихо стонет, показывая себя во всей красе только Чану. Чан его запах чувствует, запах любимых духов Хёнджина, которыми Чан пользуется. Крис его тяжесть ощущает на своих бедрах, которыми мягко подмахивает, моментально с испуганным взглядом встречаясь. Чан скользит руками по худому телу, пальцами по талии проводит и мысленно ребра пересчитывает. Он специально горячо на грудь дует и себя удерживает от того, чтобы не поцеловать родного в солнечное сплетение. Хёнджин едва дрожит, как осиновый лист, и молит музыку не останавливаться сейчас. Но в голове он мысленно отсчитывает секунды, ведь у каждого клиента идёт отсчёт в одну минуту. И музыка затихает, а Хёнджин собирается встать с колен, но брат не даёт, к себе за талию притягивает, но тут действует охрана. Можно касаться, но только ограниченное время. Об этом Чанбин в смс не сказал. Хёнджина от лап старшего брата оттаскивают и провожают до комнаты за сценой, а Чана со сцены уводят. Он слегка бесится, рычит и ругается, пока руки безумно горят от тех касаний к теплому телу. Крису мало, он хочет ещё. Он желает себе своего младшего брата полностью. Маленький чертёнок до сих пор в сознании очерчивается, а Чан, прекрасно зная, что Хёнджин после этой выходки в здании не останется, из клуба сам выходит и спешит домой, вызвав такси. Небо застелилось темными тучами ещё ближе к вечеру. На улицу медленно спускалась ночь, а город все ещё не спал. Оставались считанные секунды до первых капель дождя, которые упадут на чистый асфальт. Чан чувствует себя паршиво. Его внутри разрывает столько эмоций. Но одна выражалась особенно ярко, и нет, это было не желание трахнуть своего брата в постели. Это злость. Ему не нравилось то, как Хёнджин зарабатывал на жизнь, пытаясь продлить её в их бедной квартире. Чана на работу никто не брал, как только узнавали, насколько часто он попадал в уличные передряги, за что потом сидел в полиции по несколько часов. Его легко разозлить, это как зажечь спичку с первого раза. Все его нервы давно сдохли и отказываются функционировать нормально после года наркоты. Так легко от побочных эффектов не избавиться. Для этого нужен доктор, а для доктора гребанные деньги, которые Чан на брата тратит, чтобы тот учился, покупал себе хорошую одежду и жил одну жизнь за двоих. Чан в машине снова таблетку в рот закидывает и глаза прикрывает, пока наркотик внутри растворяется. Только так и успокаивается под шум дождя в тихой машине, пока едет домой. Он вспоминает Хёнджина, там, на шесте. Как тот вертелся вокруг него, как взглядом к себе подойти просил и как длинным пальчиком подозвал. Чан помнит каждое движение, видел, насколько парень гибкий и был уже готов к тому, чтобы этой ночью лишить братика девственности. Похуй, что неправильно, что братья. Чана не волновало так же и то, что он убьет своих родителей во второй раз. Осквернит их имя, когда снова Хёнджина коснется, но только уже в более интимных местах. В квартире пусто. Его нет дома, а Чан в гостиную проходит и на диван валится. Время три часа ночи, а Хвана все ещё нет. Чан глаза прикрывает и отдыхает от всего, хоть и в штанах было очень тесно после танца Хёнджина и представлений о том, как красиво он будет выгибаться под старшим братом. Чан подождёт его, будет ждать, ведь знает, что Хёнджину деваться некуда, и он придет домой. Время идёт, и наркотик в крови медленно отступает, Чан принимал более слабые таблетки, чтобы немного успокоиться. И сейчас, когда голова была трезва, а графин опустошен, он думает о том, что ему делать. Он был зол на Хёнджина, что тот так легко и просто пошел раздеваться для мужчин под музыку. Но в то же время, Чану безумно сильно хотелось трахнуть брата. Этого он отрицать не мог. Мысли разлетаются в стороны, когда Чан слышит шум из коридора. Кто-то открывает дверь и в надежде, что Чан спит, начинает тихо разуваться. Но стоило только подумать о том, как был бы брат зол, как Чан тут же появляется. — Где ты был? — Ходил к другу, — Хёнджин сбрасывает с плеча сумку, в которой лежали его документы и запасная одежда. Он кусает губу и не смотрит в глаза, в которых, он уверен, увидит только ярость и злость. — Если я не спрашиваю тебя про стриптиз-клуб, то это не значит, что я забыл. — Раздражено напоминает все же Чан. Всё-таки он прекрасно помнил и хотел поговорить об этом. Как жаль, ведь Хенджин хотел еще немного пожить. — Как ты мог, чёрт возьми? Какого хуя ты вытворяешь там на сцене, и как долго это происходило? — Чан видит, что младший боится смотреть на него, да и плевать. Если посмотрит, то Чан с цепи сорвется и самого Хенджина на эту цепь посадит, к кровати привяжет и будет брать долго и глубоко. Потому что Хенджин только его и ничей больше. — Давай ты не будешь читать мне нотации про то, что это все неправильнно, и... — Он замолкает и тут же отводит только поднятый взгляд. Голос был уверенным, но стоило поднять глаза и увидеть злого брата, как внутри вся уверенность исчезает. Она оставляет Хёнджина одного. Один на один с монстром, который руки скоро потянет к его телу, чтобы испробовать и насладиться. Хёнджин отшатывается назад, пока дрожащим тихим голосом продолжает, — я уже взрослый... и могу делать то, что хочу.. и... — Еще одно слово, Хёнджин, про то, что ты прав, раз так поступаешь, и я подниму руку, чтобы дать тебе пощечину. — Сквозь зубы цедит Чан и приближается к напуганному брату. Чан бы не хотел бить его, да и не станет, ведь Хёнджин свой язык проглатывает. — Я спросил тебя, как ты мог вот так вот поступать с родителями, которые два года находятся под землей? Как ты мог так развратно продавать свое тело, подобаясь шлюхам? — Чан не мог понять себя. Он пристыживал Хёнджина за эти поступки, а сам горел от одного только желания разложить этого стройного парня на всех поверхностях дома. Может быть, он пытался оправдаться этими упреками за свои желания, хоть и понимал, что это глупо. — Я ни с кем не трахался.. — тихо шепчет одними губами Хёнджин, натыкаясь спиной на стену. А ведь от брата только так, сколько ни убегай, все равно наткнешься на стену и будешь пойман. Хёнджин поднимает глаза на старшего и смотрит недолго, после чего сглатывает и боиться спросить. Скорее не спросить, а услышать ответ на следующий вопрос. — Ты... меня ненавидишь? Этот робкий голос в голове Чана надолго останется. Чан видел, как Хёнджин боялся услышать положительный ответ. Ему было страшно, что самый родной человек будет ненавидеть его и перестанет любить. Ненавидит? Чан его безумно любит, боится этот цветочек сломать и другим этого сделать ни за что в жизни не даст. Чан его бесконечно любит, он ему так благодарен, что из наркоты вытащил, что сам не сломался и старался изо всех сил быть сильным, чего у Чана не вышло. Чан без него жить не сможет. Он не сможет даже секунды провести с мыслью о том, что они с Хенджином поссорятся и не будут общаться. И это не просто слова. Ненавидит? Да где Хёнджин вообще это слово услышал? Но... — Да, ненавижу, — Чан медленно собственными руками ломает его ребра, до сердца бьющегося добирается и сдавливает его в своих широких ладонях. Сейчас всё в руках Чана, он может это сердце убить окончательно, а может просто забрать свои слова обратно. — Ненавижу потому, что ты должен был танцевать только для меня. С самого первого раза. Как же наивно глупо было предполагать, что Хёнджин не утонет во всей этой стриптизерской хуйне. Он старался не брать индивидуальных номеров. В других клубах не задерживался надолго, чтобы не привлекать к себе внимание и интерес со стороны очень дорогих гостей. Он привлек кого похуже. Хёнджин с небольшим шоком смотрит на Чана, а следом старший наконец касается его тела своими тёплыми руками. Хёнджин удивлен. Он не думал, что так сильно повлияет на брата, надеялся, что не симпатичен ему в этом плане, ведь они братья. Но внутри он мысленно надеялся, что Чан его хочет, потому что Хёнджин возбуждается буквально сразу, стоит брата злым увидеть. Чан до жути прекрасный, когда хмурится, пока в глазах огонь от злости горит. Рядом с ним в такие моменты очень опасно, но ведь именно это ощущение Хёнджина и цепляет. Голодный зверь наконец нашел того, кто наркотики заменит. Чан мягко кладет ладони на хрупкую талию, медленно ими скользит, а после резко брата к себе притягивает, потому что невыносимо стоять с расстоянием между ними. Чан обнимает Хёнджина так осторожно и нежно. Младший в его руках плавится, на широкие плечи укладывает свои ладони и в глаза голодные смотрит. Хёнджин поддается Чану, готов этой ночью сблизиться настолько, насколько это между двумя людьми возможно. Хёнджин сам цепляться будет и голову потеряет обязательно. Пока он мечтает о том, как кровать будет скрипеть под их телами, Чан неожиданно больно делает, когда волосы резко назад оттягивает с хитрой улыбкой, которая ничего хорошего не предвещает. Хёнджин за руку старшего хватается, но понимает, что лучше не стоит дергать головой, ведь Чан не отпустит. Хёнджину остается только смотреть в потолок и ждать следующих действий Чана. — А ещё, я очень сильно люблю тебя, Хёни, — возбуждённо хрипит Чан. Он скользит носом по открытой шее Джина и вдыхает его сладкий запах духов. Хёнджин от слов Чана дрожит и хмурит брови, когда волосы снова тянут вниз. Чану в кайф так делать, держать за длинные волосы и дергать вниз. Чан этой ночью Хёнджина полностью испробует, а если ночи не хватит, то обязательно продолжит и не остановится. Им некуда торопиться. Маленький младший братик привлек не того. У Чана больше года секса не было, ведь никто не интересовал его, а успокаивался он только наркотиками. Возбуждение с головой накрывает, от чего Чан даже про то, что рядом брат стоит, забывает. Крис трепетно носом проводит по кадыку и добирается до подбородка Хёнджина, который пытается оттолкнуть брата за грудь. Чан цепляет зубами подбородок и ухмыляется, когда слышит тихий шепот о том, чтобы они в комнату пошли. Пока одна рука крепко сжимает волосы брата у корней, вторая забирается под белую рубашку. Чан оставляет небольшие царапины на торсе младшего брата и проколотым языком скользит по шее пару раз, распробывая на вкус новый наркотик. Хёнджин такого не ожидал и дрожит слегка. Ощущение после маталического шарика на языке брата были странными. — Ч..чан... Мокро... — Я тебя с ног до головы вылижу, — хриплым голосом, наполненным похотью и развратом, обещает возбуждённый Чан и Хёнджина в сторону спальни утягивает, где сегодня ночью тот стонать будет. — Испробую всего, ты никуда от меня не денешься. Хёнджин пугается такого настроя брата и нервно сглатывает. Он не успевает даже шаг в сторону сделать, как Чан его на кровать животом вниз бросает. Нехорошее предчувствие отражается бабочками в животе. Хёнджин пытается перевернуться на спину, но Чан сверху садится, придавливая своим весом в матрас, с которым Хёнджин совсем скоро окончательно познакомится. Чан из своих джинсов ремень вытаскивает и железкой стучит, пока у Хёнджина кровь в венах застывает от этого звона. Он пытается вырвать руки, которые Крис небрежно стягивает ремнем. Старший ему шансов не оставляет, показывает, что ему уже плевать на все, но он Хёнджина этой ночью, хочет тот или нет, до дна выпьет. Неожиданно комната окрашивается в красный цвет от вывески ночного борделя напротив их дома. Чан от атмосферы в комнате усмехается и снимает с себя рубашку, скидывая ее на пол. Он поднимается с Хёнджина и грубо разворачивает его лицом к себе, после чего за длинные ножки тянет, ведь братец пытается отползти. — Не сбежишь, ты только мой, — Чан больно по бедру шлёпает, чтобы Хёнджин успокоился и на него посмотрел. Крис к напуганному личику наклоняется и опьяненно растягивает губы в улыбке. Хёнджин в глаза напротив смотрит и не видит там никакой любви. Лишь желание, которое он видел тысячи раз с шеста в глазах из зала. Такой же.