А: Невинная связь

Интересно, что чувствует человек, когда против него встаёт его близкий друг? Страх, ненависть, отчаяние? Быть может, непонимание происходящего, ведь сознание не может принять его как вражеский объект. Увы, так устроена жизнь: сегодня — мир, завтра — война. Испытываемые теплые чувства лишь мешают оценить ситуацию правильно. Так, как требует разум. Мы лишь занимаемся самообманом, ищем оправдания ради того, чтобы не испытать полное разочарование. Именно так чувствуют себя Микаса и Армин, смирно сидящие за столом вместе с Эреном, пришедший явно не с добрыми намерениями. Казалось, несколько месяцев назад между ними не было ни малейшего признака будущих разногласий, лишь очевидные намёки на завершение их многолетней дружбы. Что же чувствуют оставшиеся друг для друга друзья? Страх. Перед ними сидит знакомый, но незнакомый для них человек; предугадать приблизительно его слова, действия невозможно, если только не спросить прямо. Зелёные глаза не смели поднять на них свой равнодушный взгляд. Нож, которым Эрен порезал себе ладонь, отложен в карман. На белой скатерти появились алые пятна крови. В помещении тотальная тишина. — Я собрал вас всех для разговора, — строго начал Йегер, — Слушайте меня внимательно и не перебивайте. По спине пробежался холодок от голоса парня, отчего Аккерман невольно выпрямилась. — Настанет день, которого вы все так упорно избегаете. И я стану его началом, — едва прозвучал монолог Эрена, как его перебивает Жан. — Что ты несёшь?! — возмутился Кирштайн, за что его грубо опустили на колени, приказав молчать. Йегер окинул его небрежным взглядом, затем повернулся к сидящим за столом друзьям. — Первое предупреждение. Армин сидел так, будто никого здесь нет и ничего не происходило, задумчиво глядя в одну точку. Брови были нахмурены, ладони сильно сжаты в кулак. Микаса могла предположить о его волнении или боязни чего-то, однако единственное замечание заставило её усомниться: Эрен неотрывно смотрел на друга, хитро усмехнувшись. — Ты ничего ей не сказал? Накаленный до предела горящий кнут словно ударил по спине полуазиатки, обжигая, причиняя невыносимую боль. Аккерман напряглась; она смотрела на Эрена, безмолвно прося объяснить ей то, что от неё скрывают. Казалось, время остановилось на этом моменте, лишь звук стрелки часов напоминает о бесконечно протекающих секундах. Армин испуганно вздрогнул, не осмелившись поднять свой взор на Йегера, тем более на Микасу. Ханджи заподозрила неладное, встретившись взглядом с растерянной Микасой. — Армин? — позвал Эрен, явно не желающий продолжать вести час молчания. — Нет. — Голос Армина стал холодным и… чужим? Так подумала Микаса, замерев. Рано или поздно все станет явным, и от этого становится не лучше. — Я думал ты не выдержишь мук совести, а здесь получается другая картина. Он тянул, продолжал говорить загадками, тем самым высвобождая нарастающую злость некогда спокойного Армина, вынуждает его рассказать правду, дабы все услышали её из уст правильного Арлерта. Микаса замкнулась в себе, тяжело вдыхая воздух, в ожидании каких-либо слов от друга, которому она доверяла всё время и даже здесь полуазиатка хочет услышать ложь. Но увы… — Я помог Эрену сбежать отсюда. Между ними образовалась маленькая трещина, как после несильного удара о прочное стекло. Если стоящие Жан, Конни и Ханджи показывали свои эмоции, то у сидящих Микасы, Эрена и Армина их не было вовсе. Йегер выжидающе смотрел на друга, и Микаса поняла — есть ещё секреты. — Военная полиция и бóльшая часть разведчиков — йегеристы. — Это мы уже поняли! — съязвил Жан, на этот раз отделавшись небрежным толчком по спине от Флока. — Нет, Армин, скажи самое главное, — теперь взор Эрена устремлен на Микасу, как зритель, ждущий начало представления. Аккерман не выдержала: она резко обернулась к Армину и на выдохе, чуть громче произнесла: — Что ты скрываешь?! Показавшийся изначально всем холодным голос Армина стал тихим, дрожащим. От услышанного в груди больно защемило, она резко отпрянула в сторону, будто её окатили кипятком, а в горле застрял горький ком, из-за чего невозможно издать даже писк. — Я назвал им место, куда капрал увез Зика. *** Стена Сина. Королевский дворец. Микаса судорожно бросала взгляд на входную дверь, откуда должен был зайти посыльный с письмом Леви. Прошло пять суток со дня, когда капитан вместе со звероподобным и другими разведчиками отправился в Лес Гигантских деревьев, где они побудут две недели, пока ситуация внутри стен нормализуется. И сейчас распространилась весть о его пропаже. Болезненно отреагировав на это, девушка с трудом держит себя в руках, вместо того, чтобы нарушить приказы и, сев на лошадь, последовать на поиски Ривая. Армин старался помочь подруге, попытаться занять её работой для того, чтобы идущее время не было столь томительным, однако полуазитка наотрез отказалась от любых дел на этот день. — Я прошу тебя, сделай дыхательную гимнастику! — Арлерт перешёл на мольбу, но в очередной раз девушка проигнорировала его. Наконец доносятся шаги с коридора и через пару секунд входят два солдата лейб-гвардии. Аккерман с недоумением оглядела их, все это время ожидая знакомого человека. — Что-то узнали? — первое, что спросила Микаса, прежде чем один из них подал голос. — Здравствуйте, офицер Аккерман. — Они были взволнованы. Без лишних слов ей протянули потрепанный лист письма. Дрожащая, словно от судорог, ладонь медленно тянется к потрепанному письму, крепко схватив его тонкими пальцами. В момент прихода двоих солдат из военной полиции, сердце будто бы перестало биться, но сейчас в нерушимой тишине Микаса чётко слышит его глухие удары о грудную клетку. Армин стоял в паре метров от неё. Отпустив солдат, он смиренно ждал, когда она прочитает послание капитана. Арлерт морально не был готов увидеть реакцию Микасы на письмо — парень не знает его содержания. Возможно, Ривай догадался или услышал о причастности Армина к плану Эрена и Зика и написал об этом, дабы отгородить Микасу от друга. Когда она читает свое имя на листе и замолкает, не справившись с эмоциями, Армин кладёт руку на её дрожащие плечи и просит продолжить дочитать, ссылаясь на то, что девушка долго этого ждала. А ведь на самом деле он хочет узнать суть текста для себя, для своей тайны, о которой он глубоко в душе жалеет, не подумав о тяжёлых последствиях. Леви написал о своих чувствах к Микасе, о сорвавшейся операции. Мужчина не упомянул имя Армина. Он не знает правду. Давящий груз горькой вины ослабил свою хватку в груди лишь на время; у него есть шанс рассказать все Микасе, объясниться, прежде чем она возненавидит его, полностью оборвав их дружбу раз и навсегда. Он не ожидал падения подруги, но успел вовремя её схватить. Она без сознания. И глядя на неё, одновременно вызывая лекаря, сердце пропускает громкие, резкие удары, твердя ему о его грубой ошибке, из-за которой страдают дорогие ему люди. — Прости меня… *** Ненависть. Внутри Аккерман пробудился огонь, медленно распространяющий свои владения над телом. Огонь, который не потушить словами прощения. От нехватки кислорода, дыхание стало учащенным. Она не могла сказать даже слова — завтрявший ком, словно раскаленное железо, обжигал горло, оставляя за собой горящий след. Полуазитка коснулась шеи, нахмурив брови. Армин ждёт хоть слова от неё, удара по лицу, криков, гнева, но он понимает, что сказал ещё не всё. Эрен ждёт продолжения, чем намекает Армину ритмичным постукиванием по столу. — Я сидел с Энни, — Микаса вздрогнула, с неприязнью отводя взор от того, кто напрочь перечеркнул её доверие к нему. — Внезапно Хитч ворвалась к нам вместе с Флоком и остальными разведчиками. Они потребовали у меня подробности о месте, куда капитан увёз Зика. Я отказался. И тогда они стали мне угрожать похищением Энни и её убийством. — Она же в кристалле! — сквозь боль произнесла Микаса, сжимая руки в кулак от нарастающей злости. — Да. Но у Эрена есть сила Молотоборца. И это может способствовать её оживлению, достаточно лишь сломать. — Глупец! Ты же предал всех нас! — Это я осознал после того, как поделился с ними всей информацией, которой владею. В тот момент мне показалось, что меня кто-то контролировал. Я верил каждому из них, забыв о вас. — Ты.. — Ледяной, низкий голос, напоминающий Леви. Глаза, на чьих зрачках виднеется синее пламя, испепеляют фигуру Йегера. — Прости меня, Микаса. Я виноват в смерти капитана. — Заткнись! Она не повысила на него тон голоса. Не сдвинулась с места, полностью игнорируя свою силу, отчаянно требующая выхода. Сквозь пелену загоревшей ненависти, Микаса старалась сохранить самообладание, хотя бы при Габи. Понимая, на что она может быть способна, подчинись силе Аккерманов, и какие риски последуют за ней, полуазиатка выстроила вокруг себя невидимую стену, защищающая её от внешних провокаций. — Думаю, с Армином мы разобрались. Перейдём к тебе, — Эрен перешёл на другую сторону, сконцентрировав внимание на Микасе. — Не против? — Что тебе от меня надо? — раздражённо бросила полуазиатка. Не хватало очередного испытания на выдержку от главного героя сия представления. Она хотела встретиться с ним взглядами, но парень попросту избегал её серых глаз, глядя на стол с поднятой головой. Йегер усмехнулся, но похожа ли она на злобную усмешку? Он придумал сценарий их разговора перед тем, как явиться сюда. Первый акт был благополучно завершён — Армин раскрыл перед всеми свою тайную правду. Второй акт приступил к своему началу, теперь с новым героем этой драмы. — Раньше мы втроём были хорошими друзьями. Однако, всё временно. Признаюсь, меня начали бесить твои переживания по поводу нас. Ты желала вернуть то время, когда мы были вместе, при этом посвящая каждую секунду своей жизни капралу, — Эрену было неприятно произносить последнее слово, изначально намереваясь назвать имя Аккермана. — Неужели ты думала, что создавая с ним семью, сможешь также сохранить нашу дружбу? Тебе стоило сделать выбор, а не метаться по сторонам. Вторая трещина — более глубокая, более сильная. Микаса боролась с подступающими слезами. Он вонзает клинок в её грудь, в паре метров от сердца. — Сделать выбор? Выбор между любимым мужчиной и друзьями? — Она готова биться в истерике от непонимания его хода мыслей. В нем бушует сильная обида? Или Эрен попросту хочет сломить её, надавить на слабое место, тем самым раздавить и без того страдающую душу? — Я по сей день не могу понять вашу с капралом связь. Откуда она взялась? Может, это единственное, что объединило вас как родственные души, а вы подумали о любви?.. — Ты действительно хочешь обсудить мою личную жизнь? Именно сейчас? — Она не может понять чего он добивается, досадно покачав головой. — Да. Потому что мне больно. Третья трещина. — От чего? — Аккерман, как и все остальные были в замешательстве. — От того, как ты даришь свою любовь другому мужчине. Невидимая стена рухнула перед Микасой, оставляя её уязвимой. Последняя трещина и тысячи осколков разлетаются по всему помещению. Эрен берет в руки второй клинок и попадает прямо в её сердце, оставляя кровоточащую смертельную рану. Армин не предполагал к чему может привести их разговор и какие секреты, помимо его, раскроются в этот день. — Значит, ты… Она остановилась, не имея желания проговаривать вслух свою догадку, и заместо неё продолжил Эрен, в чьей речи можно сразу уловить нотки ревности и безысходности. — Я любил тебя. Не как сестру. Я видел ваши взаимоотношения с капралом, подозревал вас и в конце концов решил поговорить с тобой. — И ты начал задавать мне странные вопросы про мои чувства к капралу. — Если бы ты знала, как я хотел услышать твои сомнения на его счёт, — горькая улыбка появилась на лице Эрена, — Если бы ты знала, как беспощадно разбивала мне сердце, со всей любовью говоря о нем. Аккерман слушала его, при этом ощущая лишь пустоту внутри. Она не терзает себя чувством вины, не проникается его словам, лишь с сожалением опускает голову. Знал бы он, как она предавалась глупым надеждам на их будущее, как верила ему, бросалась в огонь, защищая его всеми возможными силами. Знал бы он, как делал ей больно, упрекая в постоянном контроле над ним. Знал бы он, как она задыхалась от слёз, разумом понимая его равнодушие к её глубоким чувствам, но сердце рисовало в голове иллюзии придуманной ею любви с Эреном. — Ты опоздал, — призналась Аккерман, — А любовь не живёт вечно там, где есть безразличие. — То и верно, — согласился Йегер, однако по тону голоса он явно не желает отпускать эту тему просто так. — Но почему именно капрал? И не говори мне ничего про вашу непонятную связь. Это не аргумент. Микаса кивнула. Он многого не знает. Очевидно, ведь когда-то во время поездки в Марлию, Эрен втайне строил план своего побега, даже не интересуясь делами разведчиков. И одна из причин поездки была скрыта ото всех до момента их встречи с представителем семьи Азумабито. Тогда оставшиеся Аккерманы узнали больше о своём происхождении, сложив смешанный пазл воедино. *** 852 год. Марлия. Перед тем, как ступить на территорию клана, Аккерманы лично побеседовали с Еленой. Она имеет с трудом достигшие ею связи, благодаря которым смогла заинтересовать Зика и стать его правой рукой. Охотно отвечая на вопросы Микасы, Елена упомянула о значимой детали — разговоры о прошлом с участием Хизуру и Аккерманов всегда остаются в полной секретности. Госпожа Киёми — женщина азиатской внешности среднего роста и довольно строгим внешним видом — прибыла на личную встречу с Еленой в компании двух разведчиков. Позади следовала её охрана, но остановилась у порога в зал приёма, ожидая свою госпожу за дверью. Её удивлённый взгляд сначала прошёлся по Леви, затем плавно перешёл к Микасе, задержавшись на лице девушки, с интересом разглядывая, казалось, знакомую внешность. — Добрый день, госпожа Киёми! — начала Елена, протягивая руку для рукопожатия. — Благодарю Вас за уделённое время. — Здравствуй. Рада тебя снова видеть здесь. — женщина приняла жест Елены, после чего таким же образом поздоровалась с гостями. — Познакомишь? — Меня зовут Леви Аккерман, — представился капрал. — Я — Микаса Аккерман. Представительница клана по-доброму улыбнулась им и все они присели на диваны с мягкими сидениями, как в королевском дворце. На маленьком столике стоял чайник чая и прилегающие к нему чашки. Ривай слегка привстал с места, намереваясь проявить в деле заученные им правила этики, однако к ним подошла служанка и сама разливала чёрный чай каждому гостью. — Я была впечатлена, завидев твоё письмо с приглашением на встречу с Аккерманами. Признаюсь, сначала я не поверила. — Мне не понаслышке известна Ваша история Клана Хизуру, а так же Ваши знания о прошлом, — пауза на пару секунд, — Я была уверена, что приглашение Вы примите. Женщина нахмурила брови, при этом придерживаясь элегантности и осторожности в своих действиях. — Истории Клана Хизуру и Клана Аккерманов хранятся внутри нас. И прежде чем поделиться ими, мне нужны доказательства и гарантии того, что в будущем я не окажусь под лезвием меча на коленях перед многотысячной публикой. Леви с прищуром переместил свой взор на Елену, что заметила Киёми, приподняв уголок губ. Бывшая марлийка встала с места и понимающе покинула зал, так как дальнейший разговор ей слышать не положено. Микаса не сразу увидела отсутствие Елены; в голове крутятся вихрем вопросы, которые надо успеть задать той, кто знает всё о ней, о Ривае, об их семьях. Госпожа подмечает напряжение полуазиатки, с умилением смотря на её серые глаза. Капитан накрывает ладонь девушки своей, бережно обращая всё её внимание на серьёзный диалог. Это не ускользнуло от женщины — она чуть расслабилась, окинувшись на спинку дивана. — Полагаю, между вами присутствует ваша связь? — Киёми, словно родитель, радуется тесным отношениям совершенно незнакомых ей людей, при этом зная о них буквально всё. — Верно, — ответил Леви, а на лице Микасы появилась скромная улыбка. — Опасный, но в то же время и прекрасный союз. — С гордостью проговорила женщина, сделав глоток чая. — В каком плане «опасный»? Ривай помнит последнюю беседу с Кенни. Ощущение, будто это было пару месяцев назад. После его казни, мужчина почувствовал себя по-настоящему одиноким; на тот момент отношения с Микасой начали свое развитие, а мысль о том, что на этой земле остался единственный человек, знающий тебя с самого детства и беспричинно бросивший на выживание в дряхлом городе, появилась лишь на миг и вновь исчезла, только уже навсегда. Его недалекий родственник. Из Кенни вышел довольно паршивый дядя, о чем признался Леви самому себе, не успев сказать тому напоследок. Ривай помнит всё, о чем поведал Кенни об Аккерманах. Дословно. Киёми не торопиться говорить: она понимает все риски её присутствия здесь с далеко забытыми Аккерманами, в чьей силе нуждается обе воюющие стороны. — Может не будем тратить время на загадки и перейдём к человеческому разговору? — перебил тишину мужчина, не желающий просиживать тут больше часа. — Вспыльчивый, но сдержанный, — она посмотрела на девушку, — Холодная, но непредсказуемая. Не верится, что передо мной Аккерманы. — А вдруг вы ошибаетесь? Может мы и вовсе самозванцы? Микаса бросила короткий взгляд на капитана, затем на женщину. Киёми негромко рассмеялась. — Не будь вы Аккерманами, я бы сюда и не явилась. Более того, ваша компания не смела бы ступить на эту землю живыми. Девушку удивил ответ женщины; в её голосе осязается рискованная власть, которая хоть и не пугает до мурашек, но заставляет насторожиться. Леви, перед тем как попробовать чай, взглянул на цвет, больше напоминающий слабо заваренный малиновый, нежели чёрный. — Я не особо люблю этот вкус. Можно налить нам зелёный чай с лимоном? — спросил капитан, поставив чашку обратно на столик. Киёми кивнула и подозвала служанку. Она положила посуду на поднос и через несколько минут перед ним стоял новый уже знакомый напиток. Услышав благодарность от гостя, девушка собиралась уйти, но её остановили у выхода и попросили остаться. — У Вас абсолютно неподготовленный персонал. Госпожа с недоумением покосилась на подчиненную. Микаса подняла голову на Аккермана, аккуратно кивая. «В случае чего, держись возле меня. Не показывай страх, веди себя непринуждённо.» Полуазиатка едва коснулась своего бедра, где хранится складной кинжал, ловко спрятанный с помощью потайного кармашка, который охрана благополучно не заметила при обыске. — Умейте правильно прятать улики, госпожа Киёми, — капрал взял свою чашку, выливая чай на чистый ковер с протянутой вперёд рукой, дабы жидкость не замарала его обувь. Расчетливый чистоплюй. Когда на дне блюдца осталось жёлтое пятно, он продемонстрировал его женщине. Затем повернулся к служанке. — Девочка, если тебе в первый раз повезло перемешать что-то в чёрный чай, то можно было догадаться, что зеленый будет посветлее. Ну, или на крайний случай, поменять блюдца и сделать всё заново. — Смею предположить, у них была только одна попытка. Киёми занервничала, без капли эмоций отреагировав на заключение Микасы. Её плечи опустились, голова также уверенно поднята. Короткая усмешка и госпожа поднялась, кивая служанке, дабы та оставила их одних. Резкая смена в действиях женщины напрягает Аккерманов, вставшие в боевую готовность. — Не беспокойтесь, это не отрава. Всего лишь снотворное, — она обратилась к Риваю. — Для чего это было нужно? Леви раздражен. В его планы входил серьезный разговор с представительницей клана, откуда можно найти ценные ответы на свои давние вопросы, беседа с интересной, таинственной личностью, построение новых связей. Время идёт, а они ещё не начинали. — Внимательность — восхитительный дар. К сожалению, не у каждого она имеется, — с наигранной грустью произнесла Киёми. — Вы меня удивили. — Не впервые мы сталкиваемся с таким идиотизмом и я не собираюсь сидеть дальше и терпеть это. Мы уходим. Аккерман взял за руку Микасу и вместе они направились в сторону двери, но оттуда вышли четверо мускулистых мужчин, преграждая им путь. Леви незамедлительно вышел вперёд, закрывая своей спиной подчиненную и выставил руку перед ней, зная, к каким непредсказуемым поступкам она способна. — Предлагаю провести этот разговор спокойно. — Женщина подчеркнула последнее слово, проговаривая его по слогам. — Вы действительно додумались запугать нас своей никчемной охраной? Поверьте, нам встречались более опасные люди. Он небрежно кивнул в сторону «защитников», повернувшись к Киёми. — Я и не сомневаюсь. Вас двоих ведь называют «надеждой человечества»? Похвально. Но я настаиваю на разговоре, иначе вся округа узнает о том, кто вы на самом деле и тогда у вашей группы начнутся большие проблемы. Микаса ощутила на груди до боли жгучий жар. Она накрыла горло прохладной ладонью, уже намереваясь сказать об этом Риваю, однако, повернувшись к нему, девушка встретилась с пылающими синими глазами, направленные на фигуру госпожи. Громкие чужие мысли окутывают её сознание, мышцы сводит спазм, отдаёт судорогой. Он в ярости. И если его не остановить сейчас, последствия будут смертельными. Только неизвестно: для кого? Леви опустил взгляд на тонкую ладонь Микасы на своей руке. «Прошу тебя, не делай того, о чём потом пожалеешь.» Аккерман замешкался; в её глазах таится мольба и страх. За него. Она почувствовала его эмоции на себе. От этого осознания глаза капитана расширились. В его взгляде появилась родная, знакомая только ей, нотка нежности вперемешку с обеспокоенностью. Окажись они одни в этом зале, он не думая, притянул бы к себе Микасу, поглаживая её волосы, прося прощения за такое грубое упущение в самоконтроле. Вместо этого, он аккуратно положил её руку себе под локоть и вдвоём они сели обратно на свое место перед довольной Киёми. — Для начала обсудим возникшее недопонимание, — женщина кивнула своей охране и те вышли с помещения, — В мой план не входило отравление последних двух представителей Клана Аккерманов, иначе это было бы самое безумное деяние, лишённое какого-либо здравого смысла. То, что произошло здесь, своего рода проверка на бдительность. — Зачем? — коротко спросил Аккерман, сдерживая себя от колких фраз. — Я буду делиться с вами ценной информацией. И перед тем, как начать, мне важно узнать вас получше. Посмотреть, как вы будете вести себя в данной ситуации. — Это же глупо и бессмысленно. — на выдохе произнес капрал. — Соглашусь. Но зато я увидела всё, что мне было нужно. Аккерсвязь. Она увидела то, что ранее никто не мог понять необъяснимое притяжение между Аккерманами. До сего момента они считали эту связь невидимой для посторонних глаз, за исключением подобных их людям. Кенни был единственным, и последним, кто удостоверился в наличии их связующей нити. Женщина подметила недоумение гостей, которую они скрывают под безразличием. Не желая больше томить ожиданием вспыльчивых личностей, она пояснила. — Во время правления короля Фрица, Аккерманы были его великими защитниками. Марлия и другие приближенные государства завидовали ему, задавались вопросами о силе Клана, долгое время скрываемая от народа. Уверена, вы в курсе, что ваши предки появились в результате успешного эксперимента над гигантами. Аккерманов боялись, но уважали. Даже сам Карл. — Произошёл раскол. На наш Клан началась охота, потому что они не стали ему больше служить. Это так? — Великая Война Титанов. Так говорят в истории элдийцев. У нас — это действительно раскол. — А что за клан Азии? Как он связан с Аккерманами? — присоединилась девушка. — Клан Азии, наряду с вашим, имел высокий статус в обществе. Проще говоря, мы были правой рукой короля, его советниками. Мой предок был в хороших отношениях с Аккерманами. Это настораживало Карла. В день, когда сотням элдийцам стёрли память, кроме нас, оба Клана отказались от служения Фрицу. В итоге король объявил охоту. Глава Аккерманов предложил свою жизнь на выживание своего рода, однако это не стало причиной остановки репрессий. Наоборот, преследования продолжались. Нам удалось скрыться в Марлию, но спасти вас мы так и не смогли. — В каком смысле? — возмутился Ривай. — Между нами был заключен договор о защите двух сторон при возникновении тех или иных конфликтных ситуаций в обществе. Двери отворились и зашли двое молодых людей в строгих костюмах. Они подошли к месту, где Леви нарочно пролил свой чай. Один из них сложил маленький ковёр и унёс с собой, а второй протёр влажной тряпкой белоснежный пол, где остался едва заметный след. — Вам теперь комфортно? — уточнила Киёми у капитана. — Нет, но я продолжу молча Вас слушать, госпожа. — язвительно произнёс Леви. — Дерзить, сохраняя при этом уважение. Аккерманы всегда были противоречивыми по характеру, тем не менее, вас всегда было трудно где-либо раскусить. Поэтому народ, на свой страх и риск, пускал разного рода слухи, провоцируя военных и королевскую власть. Мы пресекали их на корню, дабы сохранить вашу репутацию в глазах Карла. Вы, в свою очередь, защищали нас от враждебно-настроенных жителей. Зачастую они могли нас грабить, устраивать покушения на наши семьи, убивать. Леви и Микаса переглянулись. Несмотря на тесные связи с королём, оба Клана имели проблемы с людьми, живущих с ними на одной территории. Неспокойная жизнь преследовала их с давних временем ещё до раскола и отсюда вытекает важный вопрос, который задала полуазиатка: — Почему это происходило? Киёми улыбнулась ей, как своей близкой родственнице. — Потому что мы были другими, — пожав плечами, женщина сложила пальцы в замок, закинув ногу на ногу. — Наш высокий статус не нравился никому, кроме Фрица. Одна часть опасалась силы Аккерманов, другая часть выражало недовольство умелой дипломатией Азиатов. Люди их не любили. Ненавидели. Но боялись. Бросали им в спину камни, а встав у них на пути, молили о пощаде. Виски начинают пульсировать от большого количества информации. Однако, впереди ещё много незаданных вопросов, на которые есть свои ответы. — Как вам удалось пересечь границу? — Удалось только нескольким семьям. Остальные, увы, не успели. Кто-то продолжил скрываться, а кого-то убивали. Мы пытались спасти Аккерманов, но их становилось меньше, а идти в бой против короля — не позволил опыт. Ривай сжал двумя пальцами переносицу и со вздохом покачал головой. Микаса почувствовала горечь внутри себя; подробности прошлых лет тяжело влияют на эмоциональное состояние. Перед глазами появляются картины, нарисованные воображением, как солдаты в очередной раз направляют ружье на семьи одного из двух кланов, без чувств сожаления опуская курок по команде. Ощутить на себе последствия былых репрессий выпало маленькой девочке, которая в один день потеряла отца и мать. Жизнь сыграла с ней в злую шутку, забирая не только родителей, но и оставшихся потомков Кланов Аккерманов и Азии. И единственная, в чьих венах течёт их кровь, едва не оставила последний след в двойной истории. — Помню, мы остановились на теме опасного союза. Ривай незаметно коснулся спины полуазиатки, потихоньку поглаживая. Её плечи дрожали, и капрал таким образом стремился поддержать, не на виду у Киёми. Микаса благодарно окидывает мимолетным взглядом Леви. Воспоминания — травмировавшие, но не сломившие, — вскрывают по сей день заживающие раны, стоит только на секунду упомянуть в голове образ родителей до трагедии. — Да. Уверена, вас соединяет не только одинаковая фамилия, — с хитрой улыбкой произнесла Киёми. — Несмотря на запрет иметь тесные отношения внутри вашего клана, создавались семьи. Однако, с большим сожалением, чистокровных Аккерманов не существовало. — То есть, Вы хотите сказать, что… — полуазитка не осмелилась продолжить, осознав для себя страшную правду. — Они не могли иметь детей, — закончила за неё госпожа Азумабито. Микаса замерла; ей кажется, словно тело придавили чем-то тяжёлым, причиняя не физическую, а моральную боль. Леви продвинулся к ней ближе и притянул было к себе, как девушка резко отстранилась, заверяя его, что с ней всё хорошо. Капрал кивнул: их личный разговор на эту тему предстоит провести чуть позже. Но беспокойство за Микасу не будет ему давать покоя весь оставшийся день. — Как вы увидели нашу Аккерсвязь? — мужчина уловил дрожь в голосе девушки, сжимая руки в кулак от невозможности увести её из этого помещения и больше никогда не затрагивать проблему, касающиеся их клана. — Аккерсвязь, — будто пробуя на вкус, Киёми медленно проговаривала каждый слог, затем усмехнулась, — Абсолютно невинная, не имеющая за собой важного смысла. — Что Вы имеете ввиду? — с недоумением спросил капитан. — Без загадок. Госпожа. Усмешка тут же исчезла с лица женщины; на этот раз тон Леви впервые за время беседы вызвал в ней тревогу. Она на секунду перевела взор на девушку — мужчина переживает за неё, что пробуждает в нем волну смешанных эмоций, за которым идет, отнюдь, неслабая сила. — Чтобы «разбудить» ваши титанические способности, Король выделил территорию под военный лагерь Аккерманов, где каждый проходил специальную подготовку. В тех местах обучали не только боевым искусствам, но и проводили уроки психологии, благодаря чему вы могли легко распознавать врага: его действия, его тактику, его эмоции. Знакомо? — В некоторой степени, — ответил Ривай. — В бою они были вашим ключевым оружием. Вы могли понять как и врага, так и друг друга. Шанс одолеть Клан Аккерманов равнялся нулю, потому что предусмотреть ваши атаки было невозможно. — Но ведь, я могу слышать мысли Леви, так же как и он мои. — И чувствовать? — подметила Киёми. Микаса кивнула. — Не думаю, что это связано с Аккерсвязью. Вы привязаны друг к другу и между вами видна совершенно иная связь. Девушка выдохнула с облегчением; множество сомнений вмиг улетучились с головы. Придуманная ею проблема оказалась и вовсе навязанной, дополняемая осознанием неизвестности прошлого своих предков, чей путь в поиске ответов привёл её в Марлию. Ривай в это время смотрел на неё. В мыслях появился вопрос, задав который, он не захотел бы ощутить боль. Быть может, её чувства к нему основывались на словах Кенни об Аккерсвязи?

«Это особенная связь, возникающая путем привязанности, образованная между нами. Одним словом, мы чувствуем друг друга. Не замечали её у себя?»

И, возможно, она его и не любит?.. *** — Микаса? — Эрен начал нервничать, оторвав подругу от её воспоминаний и небрежно перенёс в реальность. — Я его люблю. — Аккерман чуть повысила голос, при этом не показывая излишних эмоций. — Тебе этого не достаточно? — Достаточно, — сухо произнёс Йегер. — Однако, мне жаль тебя. Девушка медленно подалась вперёд, заставив Флока замешкаться, её серый, полный опасности, взор направлен на Эрена. Армин насторожился; ему приходится лишь наблюдать за ней. — Поясни, — потребовала Аккерман, вызвав усмешку у Йегера. — К сожалению, ваша любовь закончилась ещё пару недель назад. «Не продолжай…» — сердце начало бешено стучать, образовавшийся в груди жар начал распространяться по всему телу. — Когда капрал писал очередное письмо своей Микасе, — он специально растягивал предложение, пристально следя за ней, с целью пробудить её гнев. «Будь ты проклят!» — она нахмурила брови, старательно выстраивая перед собой новую защиту. — Когда Флок вместе с отрядом увидели издалека одинокого Леви, везущего раненого Зика. «Только не говори это…» — она готова выбежать с этого треклятого здания, чтобы не слышать больше Эрена, сесть на свою лошадь и найти Ривая. Живого. И, наконец, пережить вдвоём этот кошмар. Разве никто из её окружения не заслуживает спокойной жизни? — Когда прогремел взрыв… — Замолчи! — её голос был дрожащим, рука сжала белую ткань под собой, боль вырывается наружу вместе с неконтролируемыми эмоциями. Защита снова разрушается. Жан стремится своими же руками прижать Йегера к полу, не давая сказать хоть слово, но его крепко хватают разведчики. Армин тяжело дышит, в голове перемешаны множество мыслей, от которых пульсирует в висках. — …и тело капрала отбросило на несколько метров, ударившись о холодную землю. — Эрен! — одновременно произнесли Микаса и Арлертом. — И ты всё ещё надеешься на то, что он жив? — спросил Йегер, не получив от неё ответа. — Он мёртв. Его больше здесь нет. И ты теперь осталась совсем одна. Удар. Эрен упал со своего стула, притронувшись к губе, откуда тонкой линией потекла кровь. Он предполагал такой исход от полуазиатки, но никак не от Армина. Микаса резко поднялась с места, сжав руку Габи и спрятав её за своей спиной, отошла на небольшое расстояние. Между двумя лучшими друзьями началась драка. — Перестаньте… — прошептала полуазиатка. Эрен не жалел своих сил; опыта в боевых искусствах у него больше, поэтому ему не составило особого труда попасть кулаком в правую щеку Армина, затем в живот, в бедро. Тот мог лишь под конец защищаться, ощущая, как с каждым ударом он теряет равновесие и в конце концов Арлерт опустился на колени после конечной атаки. Тишина, длящаяся несколько минут. Все в ступоре смотрели на неравный бой. Сколько бы они не пробовали выпуститься из рук йегеристов, те были хорошо подготовлены. Микаса решительно вышла вперёд, подойдя к другу, чтобы помочь ему. Эрен приводил дыхание в порядок, молча стоя перед ними. Аккерман аккуратно посадила Армина, прислонив его спину к стене, сдерживая слезы. Она рассмотрела его раны на лице, где в некоторых местах уже начинается процесс регенерации. Удостоверившись, что с ним все нормально, девушка подняла голову на Эрена. — Ты что творишь? — Микаса встала прямо напротив него. — Я говорил не перебивать меня. Приходится объяснять таким образом. Она разговаривала не с Эреном, а совершенно с чужим человеком. Увы, это стоило принять давно, и сейчас, глядя на общую картину произошедшего, ей ничего не остаётся, как обращаться с ним как со своим врагом. — Ты переходишь все границы… — Микаса, это мой единственный способ изменить наш мир. Нашу жизнь. И если ты помешаешь этому, мне ничего не останется, как убрать тебя с дороги, как капитана. Сердце пропустило болезненный удар, отчего острая резь прошлась по всей грудной клетке. Мышцы ослабели, несмотря на недавний прилив сил, но гневные эмоции разрастались сильнее и она подняла руку, намереваясь дать ему пощёчину. Едва Микаса замахнулась, как Эрен грубо схватил её за запястье и приблизил девушку к себе. — Ты совсем слабая без него. Жалкая. Беспомощная. И мне противно от того, что я испытывал к тебе какие-то чувства. Йегер оттолкнул её от себя и она ударилась об пол, успев перед падением выставить руки. — Ах ты!.. Кирштайн наступил на ногу одному из йегеристов, после чего ударил его в пах, освободив свою руку. Флок не успел среагировать на него вовремя, как его ружье выпало в сторону и Жан замахнулся кулаком, избавившись от второго разведчика. Он уже направлялся быстрым шагом к Эрену, не заметив в углу солдата, направивший оружие прямо на него. — НЕТ! — крикнул Армин, игнорируя боль во всем теле, подбежав к Кирштайну и толкнул, закрывая его собой. В метре от них прошлась пуля. Микаса закрыла уши и отвернулась от звука выстрела. Секунда и до неё дошло громкое ругательство Жана. Он схватился за кровавый тонкий след на ноге. Рядом лежал Армин, справляясь с болью в местах удара после резкого подъёма. Стрелявший в них солдат повторно зарядил ружье и прицелился к ним, но Эрен остановил его, приподняв руку. Жан встретился с обеспокоенным, напуганным взглядом полуазиатки и кивнул ей, дав понять, что он в порядке. Она будто находится в эпицентре выдуманного сценария, в котором знакомые ей люди вовсе не из настоящего мира, а только образы, собранные из её внутренних страхов. Но мораль о жестокой жизни появляется как ясное напоминание о том, что не всё происходит так, как ты бы этого хотел. — А что тут творится? Аккерман узнала голос и обернулась в сторону выхода первее остальных, широко распахнув глаза. Объект ненависти Леви стоял у порога с довольной физиономией. Тот, по чьей вине судьба Ривая превратилась в неизвестность. Тот, кто своим приходом привёл её в сознание, осязая приток ушедших сил, требующих срочного выхода. — Чёртов сукин сын! Эрен опустил поднятую ранее руку в момент, когда Микаса поднималась на ноги и уже собиралась напасть на Зика, и второй выстрел произошёл на расстоянии между полуазиаткой и звероподобным. Аккерман не отреагировала на предупреждение йегериста, для начала обезвредив направляющихся к ней солдатов, стоявших позади Йегера-старшего. Движения были точными, быстрыми и опасными для тех, кто являлся её препятствием на пути к главной мишени. Зик продолжал спокойно стоять у двери, но увидев насколько Аккерман легко обездвиживает йегеристов, оставляя их корчиться от сильных побоев, даёт сигнал своему брату. Не стоит забываться в их силе. Даже в случае, когда победа кажется легкодоступной. Былое злорадство постепенно превращается в боязнь, неизвестно чего ожидая от представительницы Аккерманов. Эрен вышел вперёд к Микасе, попутно доставая нож со своего кармана. Ханджи успела позвать подчиненную, отвлекая её внимание от звероподобного. Йегер уже поднял холодное оружие двумя руками, но тут Армин из последних сил успел помешать, сбив того с ног. Вторая часть армии йегеристов подоспела к этому времени, схватив Микасу с Армином, уже надевая на их запястья толстые наручники. — Довольно! — злостно проговорил Эрен. — В темницу! Всех! Отчаяние. Никто больше не сопротивлялся. Они следовали за йегеристами. Те, кто не имел права ослушаться приказов выше по военному званию разведчиков, сейчас вели их в подземную тюрьму. Микаса поникла; усталость от сегодняшнего дня опустилась на её плечи тяжкой пеленой, отдающая физической невыносимой болью. Один друг стал для неё посторонним, второй друг сжёг все её доверие к нему. Любимый человек, вероятно, погиб среди неизведанного леса. Её надежда постепенно начинает растворяться в тумане, откуда увидеть маленький просвет становится недопустимо. Эрен прав. Она осталась совсем одна.