Комондор

Проснувшись чуть позже обычного, Леви поморщился от бьющих в глаза лучей. Шея и спина болели от статичного положения, в котором он заснул, а книга, которую он так и не успел убрать, валялась на столе. Рубашка совсем измялась и выглядела крайне непрезентабельно. Поднявшись с кресла, он убрал книгу обратно на полку, повесил куртку на спинку кресла, после чего ослабил ремни амуниции, а после и вовсе избавился от них, чтобы можно было нормально поменять рубашку. Эту он непременно отгладит сегодня же после обеда, но думать об этом сейчас совершенно не хотелось. Когда Леви удалось избавиться от мятой рубашки на своём теле, он почувствовал жуткий зуд, который простирался вдоль всего предплечья. Это было невыносимо, будто сотни комаров решили полакомиться его рукой. Капитан прошёлся аккуратными ногтями по этой зоне, и на секунду стало очень хорошо. Но блаженство не могло длиться вечно, поэтому почти сразу же последовали до боли навязчивые ощущения. Леви вновь и вновь впивался в свою руку, чтобы вернуть то ощущение упоения, но его не было. Затем последовала боль. На время она затмила собой этот невыносимый зуд. Легче было ощущать жжение кровоточащих ранок от ногтей, чем невыносимое желание снова прикоснуться к своей руке. Муки прекратились, но надолго ли? Леви стоило наслаждаться моментом, пока он не ощущает дискомфорт. Что же вызвало такую реакцию? То, что образовалось на его руке, не было похоже на обычный укус. Это была скорее… Аллергия. Леви находился в замешательстве, ведь он не ел ничего необычного, что могло бы отличаться от его привычного рациона. Ничего, кроме… Капитан резким движением двинулся в сторону стола, где всё ещё стояла баночка с чаем. Когда он прочитал содержание обёртки, ему всё сразу стало ясно. Чёртов продавец всучил ему вместо привычного сорта чая дурацкую новинку! Чёрный чай с добавлением бергамота и мяты. Мяты, мать его! Именно то растение, на которое у Леви была сильная аллергия. А он не заметил! Кто здесь ещё более безответственный, а? Капитан ужасно злился на этого торгаша, но ещё больше — на себя. Подцепив баночку рукой, он со всей силы швырнул её в стену, вымещая на ней всю злость. За то, что он от всех требует особой внимательности, а сам так глупо ошибся в выборе чая. За то, что он не сумел сдержать своих эмоций и из-за этого пострадал дорогой ему человек. Из мыслей не пропадали вчерашние события. Он понимал, что зазря ударил Эрвина. Да, Леви даже чувствовал вину за произошедшее, он не должен был вестись на провокации Ханджи. И, возможно, он должен извиниться. Но гордость не позволяла ему сделать это, ведь сам он был унижен не меньше. Нет уж, если Эрвину нужна его тощая задница, пусть сам приходит с извинениями! Звук разбившегося стекла привёл его в чувство. Стало легче. Он обязательно избавится от беспорядка, который сам и навёл, но точно не сейчас. Спустя минуту новая рубашка уже красовалась на его подтянутом теле, а прочие элементы его привычного наряда вновь находились на своих местах. Наклонившись, чтобы поправить ремни амуниции в области бёдер, Леви почувствовал непривычное шуршание в кармане штанов. Запустив руку, он ощутил нечто гладкое и очень знакомое. В голову закрались определённые ожидания, и он очень надеялся, что они не оправдаются. Но, увидев неизвестный объект, он понял, что оказался как никогда прав. Это боло Эрвина. Чертовка Нанаба! Не просто же так она притаилась рядом с ним. Воспользовавшись случаем, Нанаба подложила ему этот поганый боло, чтобы у Леви не осталось выбора. Даже позаботилась, чтобы у Аккермана был повод пойти к командору! И он это сделает… Или нет? Что будет, если капитан просто проигнорирует этот щедрый жест судьбы и закинет безделушку куда подальше? Эрвин будет беситься и, в конце концов, придёт к нему сам, как мышь в мышеловку. К тому же скоро экспедиция, куда ему без командорского знака? Леви усмехнулся, застегнул верхнюю пуговицу рубашки и направился в столовую, спрятав боло во внутренний карман куртки. На удивление Леви, к его приходу в столовую Эрвин расположился за офицерским столиком в компании Майка и Ханджи. На нём не было заветной висюльки, но зато его шею прикрывал шёлковый платок пастельных оттенков, который тот одолжил у Нанабы. Леви был в этом уверен, ведь ни разу не видел в гардеробе командора подобной вещицы. Сейчас это не могло быть его ошибкой, ведь он практически каждый день помогал Эрвину приводить себя в порядок. Да что уж там, у него появилась личная вешалка в шкафу Смита, на которой располагались часто используемые им вещи. Ханджи не носила такие аксессуары, Майк — тем более. Капитан замечал за Нанабой пристрастие к шёлковым шарфам, которыми она иногда дополняла свои наряды во время прогулок по городу в гражданской одежде. Поэтому, чтобы отвлечь внимание от отсутствия на шее галстука, использовать шарф оказалось неплохим вариантом. Явившись просто так, без боло, он всё равно привлёк бы к себе внимание, а так можно оправдаться выдумкой, в которую солдаты с лёгкостью поверят. Единственное, что отличало Смита от обычных будних дней кроме отсутствия боло, — разбитый нос. Но сегодня был не обычный день. До экспедиции осталось двое суток. В такое время Смит обычно не вылезает из своего кабинета, по тысяче раз перепроверяя планы на наличие изъянов. Или отсыпается. Леви заставлял его спать хотя бы девять часов каждую ночь в течение двух дней, чтобы командор набрался сил и мог здраво мыслить. Сам же капитан радовался, когда ему удавалось проспать больше четырёх часов. И то, что Эрвин сейчас мило беседует с коллегами, никак не походило на его привычное поведение. Защитная реакция? Скорее всего. Попытавшись вслушаться в диалог, Леви не услышал ничего интересного: командор непринуждённо щебетал с Майком о предстоящей экспедиции. Складывалось ощущение, что никто в компании Смита не замечал присутствия капитана, который устроился за самым дальним столом в одиночестве. Или просто не хотел. Даже Ханджи, отличавшаяся особой внимательностью к мелочам, когда речь шла о сохранности её жизни. Конечно, если это не касалось титанов. Когда дело доходило до них, здравый смысл в этой женщине куда-то испарялся, но сейчас она лишь энергично поедала свою порцию. Всё это походило на спектакль, разыгранный специально для Леви. Слишком наигранно и слащаво. Возможно, если бы он хуже знал Эрвина, то поверил бы в этот красивый сценарий. Хоть средства и казались Аккерману мутными, он прекрасно осознавал цель этих действий — командор хочет, чтобы Леви явился в его кабинет с извинениями за разбитый нос. И он добьётся задуманного, несмотря на то, какие для этого придётся приложить усилия. Смит был невероятно упёрт — капитан знал это. Но и сам он не привык уступать в таких делах, стоя на своём до последнего. Леви предвкушал захватывающую игру, потому что до простых извинений снизойти никто не захотел. На протяжении завтрака Аккерман прожигал взглядом спину Эрвина, прокручивая в голове все изощрённые схемы и методы, которые командор мог бы предпринять, чтобы заполучить и боло, и извинения Леви. Список вышел небольшой, поэтому капитан решил положиться на изобретательность Смита. За соседний стол опустилась группа новобранцев, бурно что-то обсуждавших. Когда они поставили плошки на стол, их взгляды разом устремились в сторону Эрвина. Редкостью было видеть командора перед экспедицией, тем более в столовой. Так на нём ещё появился интересный аксессуар, который ребята просто не могли проигнорировать. Это вызвало резонанс, потому всё внимание публики этим днём было приковано только к командору. Подобное поведение радовало Леви. Опустошив плошку, он машинальными движениями очистил её от остатков жира и еды под струями холодной воды. После, вытерев руки, Леви удалился из столовой. Наконец-то Эрвин сумел глубоко выдохнуть. Он удивлялся самому себе, что находит время для таких глупостей. Утром, когда выяснилось, что боло пропало, ему даже в голову не пришло подумать о ком-то другом, кроме Леви. А ведь стоило бы поволноваться, ведь предстать перед народом без командорского знака не самый приятный исход событий. Свои пошушукаются сутки-двое и позабудут, если не акцентировать на этом внимание. О собственном авторитете в разведке Эрвин особо не кичился. Его лидерские качества, преданность делу и готовность пожертвовать всем ради поставленной цели были доказаны опытом. Смит не знал, что могло бы заставить солдат перестать его уважать. И всё же не стремился это проверять. Другое дело — народ, с ним так не поторгуешься. Увидят без боло и пустят слухи. А выйти к ним в этом пресловутом платке ещё хуже, чем без командорского знака отличия. Им доказывай, не доказывай, всё будут стоять на своём. А если придумают чего, так это что-то будет в разы извращённее фантазий новичков. Так можно не то что без финансирования — без должности остаться. Если какой-нибудь недоумок докажет, что командор использует свои полномочия для соблазнения столичных дам во время поездок за Сину, будет ему очень невесело. И всё же Эрвин не стремился падать к ногам Леви за желанным галстуком. Ещё посмотрим, кто перед кем будет ползать на коленях. — Они только и делают, что шепчутся о тебе! — вымолвил Майк, прерывая долгую тираду Ханджи. — Будто видят первый раз. — Ну а ты как часто видишь Эрвина перед экспедициями? — задала риторический вопрос Зоэ. На это он удовлетворённо кивнул. Не согласиться с ней было сложно. — А знаешь, Эрвин, тебе идёт это покрывало, — она хмыкнула, разглядывая новый атрибут командора. Ханджи будто чувствовала, что Эрвин затеял что-то неизвестное, но очень увлекательное. И женщина специально ждала, когда испарится Леви, потому что подозревала, что задуманное Смитом было связано непосредственно с коротышкой. Нет, она была в этом уверена. — Где же твой камушек, командор? — Титан сожрал! — пошутил Майк, наблюдая за отстранённым командором, уставившимся в пустой стол, за которым некогда сидел Леви. Ханджи издала такой заинтересованный звук, будто и вправду поверила в его слова. Поэтому он без промедления добавил: — Да хмурый карлик Эрвина воспринял твои слова слишком серьёзно и от злобы стырил боло. Избил, так ещё и извинений хочет!

***

Так и не дождавшись разъяренного Леви, Зоэ вместе с Моблитом решили вернуться обратно в офицерскую часть. Встретить прячущегося капитана женщина не надеялась, ведь прекрасно понимала, что такой вид атаки не в стиле Аккермана. Он слишком прямолинеен для того, чтобы просто скрываться за углом и поджидать жертву. Но ей пришлось лицезреть мрачного Эрвина с разбитым носом. К счастью, кровотечение уже удалось прекратить, и в этом по большей части была заслуга Нанабы. Правда, всё же вправить нос и обработать рану стоило. Одного взгляда на присутствующих хватило, чтобы понять, что в медпункт никто идти не собирается. Да и смысла в этом не было, лишний раз привлекать внимание не имело смысла. Начнутся вопросы, на которые отвечать нет никакого желания. Взбудораженный Майк носился по комнате, принося то спирт, то кусочки ткани, которые он оторвал от шторы. За это он получил нагоняй от Эрвина в виде недовольного бурчания. — Потерпи чуток! — От слов Ханджи Смит зажмурился, предвкушая предстоящую боль. — Да расслабься ты! Могла бы, не трогала твой чудесный носик, ты и с ним красавчик. Правда, дышать будет сложновато. Поэтому… Не успев закончить начатое предложение, капитан резким движением завершила задуманное. Послышался щелчок. Эрвин отреагировал на это прерывистым вздохом. Мгновенная боль пронзила его нос, но спустя секунду он смог нормально вдохнуть. — Спасибо, — устало промолвил командор, убирая с носа мешающую ткань. От боли как-то полегчало на душе. Он больше не сердился на своего капитана — просто не осталось сил. Пожелав всем присутствующим спокойной ночи, он направился в свой кабинет, чтобы доделать оставшиеся дела, но вовремя вспомнил о собаке. Её Смит не видел с того самого момента, когда Ханджи сбежала из офицерской части. Нужно обязательно её найти, а то негоже командорской собаке спать где попало. Особенно сейчас, когда на дворе осень. Спустившись по лестнице, он прошёл по длинному коридору медленным шагом. К счастью, Мари долго искать не пришлось. Она маленьким калачиком расположилась в тени рядом с дверью подвала. Могло бы показаться, что собака спит, но это не так. Очевидно, что Мари либо испугана, либо обижена. Скорее всего, и то, и другое. А ещё выглядела измученной. Смит вспомнил слова торговца, который говорил о её недоверии к людям. И после произошедшего она, несомненно, уверена, что командор специально подверг её этим мучениям, нарочно предал. Первая попытка не увенчалась успехом: только он пытался приблизиться, в его сторону последовало тихое рычание. Было ясно, что Эрвина здесь не жалуют. Чтобы добиться благоволения Мари, надо чем-то усладить её. Смит вспомнил о сушёной рыбе, которую купил несколько часов назад на ярмарке. Леви ещё жаловался на то, что от неё исходит неприятный запах и руки покрываются жиром. Назвал покупку бесполезной. И всё же это не так. Как только командор вытащил из кармана одну такую рыбку, глаза собаки загорелись. Она всё так же не давала подойти близко, но зато теперь в её действиях не было столько агрессии. Мари была увлечена изучением лакомства, которое принёс Эрвин. Глубоко вдыхала воздух, пытаясь не упустить и частичку этого чудного аромата, но всё же оставалась настороженной. Смит оставил угощение недалеко от неё и отошёл на несколько шагов, чтобы она убедилась в отсутствии опасности. Чтобы не смущать Мари, он повернулся боком, пока та ела. Но всё равно замечал её действия периферическим зрением. Теперь, расправившись с едой, Мари смотрела на командора голодным и жадным взглядом. Увидев ещё одну рыбку в руках Эрвина, она позволила подойти к себе. Вырвав из его рук лакомство, собака начала жадно жевать. Наслаждаясь кушаньем, она почувствовала мягкое прикосновение, которое ощущалось даже через такой плотный слой шерсти. Мари отстранилась от еды, пронзила Эрвина взглядом и недовольно фыркнула, а после продолжила потрошить рыбку, больше не глядя на командора. Конечно, сейчас ни о каком звании хозяина не могло идти речи, но в нём она всё же видела человека, который способен её вкусно накормить. Может, стоило бы держаться рядом хотя бы ради этого.

***

— С чего ты взял, что боло взял Леви? — вторглась в разговор Нанаба, которая уже несколько минут стояла за спиной ничего не подозревающего Майка. — Может, кто-то из рядовых нашёл его утром перед завтраком? — О, Нани, привет! — воскликнул Захариус, приобняв девушку и притянув к себе, за что получил по руке. Хоть они и не скрывали своих отношений, в рабочее время у них была договорённость открыто не проявлять чувства, сохраняя субординацию. — Ай, больно! Что ты такое говоришь? Драка произошла после отбоя, а Эрвин всегда просыпается за час до подъёма. Это не могло произойти утром, потому что уже тогда боло в помещении не было. — А ночью? — настаивала Нанаба. — Мы с Моблитом дежурили сегодня, — вымолвила Ханджи, поправляя очки. — Никто не выходил за пределы казарм, а уж тем более не посещал офицерскую часть. — Знаю, как вы дежурили… — усмехнулся Майк, за что получил удар ногой под столом. — Ай, да что вы, женщины, творите! Как будто сговорились. Нанаба и Ханджи довольно переглянулись. — Что думаешь, Эрвин? — обратилась Нанаба, и с лица её пропала улыбка. — Да, — кратко промолвил Смит, наконец отведя взгляд от пустого стола. — Я согласен с Майком. Боло у Леви. — Что собираешься предпринимать? — с интересом спросила Зоэ. Эрвин задумался. В голове крутились разнообразные задумки, но они никак не могли сложиться в полную картину. Мысли путались, но то и неудивительно, ведь за прошлую неделю он пересмотрел столько однотипных бумаг, что мозг совсем отвык от чего-то иного, подразумевающего подключения творческого мышления. Да, ему приходилось планировать походы, но делал это в довольно краткие сроки, а потом перепроверял на свежую голову. И вместо того, чтобы ещё раз просмотреть выученный на зубок план, Смит тратит время совсем не на то. — Пока не знаю. В отличие от командора, у Ханджи уже возникли определённые мысли, которые она непременно стремилась реализовать. Глаза её горели, и все за этим столом знали — это не к добру.

***

Если в голову Зоэ приходила какая-то безумная идея, это означало, что она сделает всё, чтобы реализовать это в жизнь. Сейчас её основной целью было вернуть боло первоначальному хозяину и восстановить идиллию в отношениях Эрвина и Леви. Первое сделать было, однозначно, легче, чем помирить этих придурков. Она понимала, что в их ссоре есть доля её вины, и хотела восстановить гармонию. Но эти два гордых павлина стояли на своём, даже не думая уступать друг другу во благо перемирия. Ханджи понимала, что это не должно больше продолжаться. Неизвестно, что Эрвин на самом деле задумал, но капитан приложит все усилия, чтобы её товарищи наладили отношения раньше, чем задумка Смита станет реальностью. Она невольно вклинилась в их игру. Сумеет ли она переиграть самого командора? О да, Ханджи в этом не сомневалась. Главной задачей сейчас было узнать, где находится заветный галстук-боло. И Ханджи хорошо знала, к кому идти, чтобы выяснить это. Первой жертвой неугомонной капитана стала ничего не подозревающая Петра Рал. Она была единственной девушкой в элитном отряде Леви, и отношения между ней и Аккерманом были крайне доверительные. То было заметно по привилегиям, которые он ей оказывал. Леви никому не разрешал убираться в своей комнате, кроме Петры. Почему-то именно ей было дозволено наводить чистоту в его покоях. Некоторые думали, что это из-за особой любви Рал к чистоте, хотя таковой никогда не замечалось. Другие высказывали уже куда более смелые заявления, предполагая, что между капитаном и Петрой что-то есть. Конечно, это была бездоказательная выдумка. Но наиболее вероятным вариантом являлось сравнение Петры с Изабель, давней подругой Аккермана. Из его пьяных рассказов, которые были особой редкостью, офицеры узнали, что эта девушка была очень близка к Леви. Он считал её за младшую сестру, потому позволял очень многое, чего не позволил бы практически никому. А Петра была внешне похожа на Изабель: низкий рост, миниатюрное телосложение, каштановые, почти рыжие, волосы. И всё это давало основания считать, что капитан искал в ней утраченную подругу. После утомительной тренировки Ханджи подловила Рал, отдыхающую на ветке невысокого дерева. Её минуты спокойствия оказались недолгими. — Хэй, Петра! — громко позвала её Зоэ, заставляя отвлечься от своих мыслей. — Можно тебя на минуточку? В ответ девушка лишь кивнула и через пару секунд оказалась перед Ханджи. Отдав честь, она выпрямилась, готовая слушать. — Как твои дела? — задала нейтральный вопрос женщина, чтобы разрядить обстановку, улыбаясь. А после, не сводя взгляд с Петры, перешла прямо к сути. — И… Как давно ты проводила уборку у Леви? — Вполне неплохо, — единственный адекватный ответ, который пришёл Рал в голову в этот момент. От последующего вопроса она замешкалась, не понимая, зачем Ханджи нужна эта информация, ведь та никогда этим не интересовалась, но всё равно ответила: — Неделю назад, кажется. В последнее время у капитана меньше дел и он сам управляется со своей комнатой. — У меня есть к тебе просьба, — продолжила Ханджи, будто игнорируя всё вышесказанное Петрой. — Но Леви об этом ни слова. Уберись у него сегодня после обеда, когда он как всегда будет торчать на крыше, и доложи мне обо всех объектах, находящихся в его комнате. От этих слов Рал стушевалась, не зная, что и сказать. Просьба на первый взгляд звучала невинно, но что-то было в этом подозрительное. Зачем Ханджи знать, какие вещи расположены у капитана в покоях? В голову приходили лишь неприятные мысли. — У капитана неприятности? — с испугом спросила девушка. На это Зоэ лишь усмехнулась. — У сильнейшего воина человечества не может быть неприятностей, — успокаивающе ответила женщина, подмигнув Петре. — Он сам — главная неприятность! — И испарилась в неизвестном направлении.

***

После сытного завтрака Смит всё же решил вернуться к привычным делам, которых, честное слово, было по горло. Огромная папка с неразобранной документацией за одну ночь не испарилась, как бы ему не хотелось. Хотелось бы больше времени уделить плану экспедиции, который он и так тщательно продумал, но никогда не бывает лишним перепроверить. Так уж и быть, сделает это позже. К тому же ему утром пришло требование встретиться с одним доверенным лицом, потому Эрвину просто необходимо снова выбраться в город. Замаскировать пропажу боло он мог с помощью платка, а если начнутся лишние вопросы, то скажет об ожоге на шее, при котором нежелательно носить тяжёлые подвески. Выходя из спальни, в которой находились запасные чернила, и забыв закрыть дверь, командор принялся перебирать бумаги, с большинством из которых мог справиться даже обычный рядовой. Но слишком сильно Эрвин любил держать всё под контролем. А вдруг за личиной простого договора, который не стоит и минуты его времени, хранится нечто важное. Такое случилось один раз, когда случайно через них проползла контрабанда в сторону Военной полиции. Казалось бы, обычный чай, ничего примечательного. Кто-то другой не заметил бы подмены, однако от Смита не скроются даже такие мелочи. Но даже от таких действий им могла перепасть выгода, которой в данном случае был особый сорт дорогого чая, доставляемый прямиком в руки Леви. Отрывочно оглядывая документы, Эрвин точным движением руки выставлял подписи. Его глаза были приучены к вычленению лишь важной информации из обилия текста, чтобы не тратить лишнее время на чтение. Запустив руку в прямой пробор густых волос, Смит постепенно утопал в документации. Он даже не заметил, когда в комнату тихо пробрались, и это стало его большой ошибкой. Спустя мгновение неаккуратно сложенные стопки бумаг, расположенных на широком командорском столе, поднялись в воздух, разлетаясь во всех направлениях. На столе появилось громоздкое лохматое существо с горящими глазами, явно требующее внимания. Смита такое поведение удивило, ведь до этого момента подобных наклонностей не замечалось. Она вела себя спокойно, изредка проявляла агрессию, но в большинстве своём была отстранённа и нелюдима. Как и говорил торговец, она очень избирательна к хозяевам. Но сейчас что-то было не так. Может, она голодна? Да только он кормил её пару часов назад перед тем, как позавтракал сам. Придвинувшись к нему поближе, Мари облизнула руку, которой он писал, тем самым вводя его в ещё большее непонимание. Воспользовавшись моментом, собака поддела занятую руку и зубами выдернула перо из пальцев Эрвина. Когда командор начал понимать, что, собственно, происходит, Мари уже скользнула на диван. Эрвин рванул в сторону собаки, забираясь на диван, чтобы вернуть свою вещь, но сделать это не вышло, ведь проказница улизнула из его рук. Хоть и весила она целые полсотни кило, что было для её породы довольно прилично, двигалась она отменно. Такой скорости могли бы позавидовать многие разведчики. Эрвин усмехнулся своей находке. Ему удалось только зацепиться за длинную шерсть Мари, оставив в руке скрученную сероватую прядь. Положив её на спинку дивана, Смит обернулся, чтобы выяснить местоположение собаки, но отыскать её не сумел. Где же она могла запрятаться в этой небольшой комнате, в которой даже маленькому ребёнку было бы сложно найти укрытие. — Эй, ты от меня никуда не убежишь! Встав на две ноги, командор ещё раз оглядел комнату. Никого. На всякий случай он двинулся в сторону не закрытой на замок двери в его кабинет и проведал коридор, но там никого не оказалось. В этот момент сзади подобралась Мари и повалила его на пол. Когда он перевернулся со спины на бок, собака расположила на нём передние лапы и придавила своим телом, утыкаясь мокрым носом в шею. Это послужило отвлекающим манёвром, потому что как только Эрвин попытался достать до неё рукой, собака сдёрнула с его шеи платок и унеслась в направлении лестницы. — Так ты хочешь играть! — усмехнувшись, громко воскликнул он. Приподнимаясь, Смит заметил странное красное пятно на своей рубашке. Похоже на кровь. Но она не могла быть от его раны, ведь Эрвин не прикасался какой-либо тканью к своему носу уже несколько часов, а рубашка изначально была чистая и выглаженная. Значит, источником крови является что-то другое. Он решил оставить этот вопрос на попозже, ведь сейчас существо, шустрое сбегавшее по лестнице, непременно требовало его внимания. Возможно, поиграв с ней, он будет ближе на шаг к заветному доверию. Смит знал, что завоевать его порой бывает очень трудно. Преодолев коридор, командор спустился по лестнице и около входа приветственно кивнул сонному рядовому, которому приходилось сегодня дежурить. Так вышло, что окно его кабинета выходило прямиком на полигон, потому тесниться им не было необходимости. К счастью, людей на площадке практически не наблюдалось. Должно быть, рядовые разбежались кто куда за пределы штаба, а новички проводили время в спальне, играя в карты, или просто дрыхнули. На траве лежал его платок, слегка помятый и мокрый, но совсем не грязный и без видимых повреждений. Мари оказалась очень предусмотрительна, что не могло не радовать. Избавившись от слюней на шёлке, Эрвин аккуратно обвязал шею. Вдруг послышался громкий лай. Оглянувшись, он увидел позади себя собаку с неизвестным предметом во рту, формой напоминавшей… палку. Должно быть, ветер отломил небольшую ветку от недалеко стоящего дерева. Подхватив её с травы, Смит привлёк внимание собаки непосредственно к себе. Покрутив в руках палку, он ощутил её вес и форму, а после резким движением запустил в сторону тренажёра. Мари рванулась прямо к цели, ловя деревяшку на лету. С лица Эрвина не сходила улыбка — его радовала быстрота реакции. Когда собака снова оказалась около него, командор протянул руку, чтобы потрепать её по голове в знак поощрения, и Мари позволила ему это. Странно было замечать такое поведение от существа, которое ещё прошлой ночью сторонилось его как огня. За таким времяпрепровождением час пронёсся как минута. Частички осознанности вернулись лишь когда Эрвин обнаружил себя лежащим на сырой траве, оглаживающий Мари по бёдрам. Проходя рукой по длинной шерсти, он почувствовал нечто склизкое. Отстранив руку, Эрвин увидел красное пятно. Так вот откуда кровь. Может, Мари поранилась и хотела таким образом привлечь его внимание? Но тогда она не стала бы с ним играть… Нельзя медлить, надо идти к Ханджи. Она смыслит в физиологии уж явно лучше него. Возможно, у неё найдётся объяснение происходящему. Привстав, Смит заметил тоскливый взгляд собаки, явно рассчитывающей на продолжение. Она чувствовала чарующий запах, исходящий из куртки Эрвина, да и прикосновения командора была приятны. И вот сейчас всё так резко обрывается. Отряхнув куртку и штаны, Смит выпрямил плечи, оглядывая собаку. — Я знаю, что у тебя на уме, — промолвил командор, вытаскивая из кармана маленькую сушёную рыбку. Мари сразу же поменялась в лице, а глаза её загорелись. Как только она двинулась к заветному лакомству, Смит резко отдёрнул руку: — А, нет! Сначала надо кое-куда сходить. Мари посмотрела на него опечаленно, провожая взглядом желанный деликатес. Отреагировав на призывной жест рукой, собака нехотя поднялась на лапы и последовала за командором. Это была её единственная возможность получить вкусняшку. Добравшись до лаборатории Ханджи, он осторожно постучал. Тишина. Смит очень надеялся, что Зоэ не вздумалось именно сегодня посетить ярмарку или по иным причинам выбраться в город, потому что идти в медицинское отделение сейчас хотелось меньше всего. К его счастью, из-за спины послышались знакомые голоса, непрерывно что-то обсуждавшие. — О, Эрвин! Ты меня ждал? — воскликнула Ханджи, пробираясь к двери и щёлкая ключами. — Так тут ещё и красавица Мари! Что-то стряслось у моей малышки? Собака настороженно отдалилась от приблизившейся женщины, уже открывшей дверь и с интересом разглядывающей её. Что-то было в этом взгляде пугающее. — Её поведение непривычно, — кратко вымолвил Смит, двигаясь вглубь комнаты, держа Мари около себя. — Ты знаешь её от силы день, о какой привычности может идти речь?.. — пробубнила себе под нос Ханджи, но потом произнесла громче: — Уточни! — Она сегодня особо ласковая, пристаёт ко мне, просится играть, — перечислял Эрвин, загибая пальцы. — А ещё у неё кровотечение. — Вот с этого нужно было начать! — ответила капитан, без раздумий вынося вердикт. — У неё течка. Длится не больше месяца раз в полгода. Сейчас твоя Мари ещё не готова к оплодотворению, поэтому не смей водить её в город! Кровить она будет не больше десяти дней, а после начнётся эструс, период овуляции, наиболее подходящий для вязки. Его легко определить по сильно набухшим вульвам и посветлевшим выделениям. — А что такое вуль... — спросил находящийся за спиной у командора Моблит и сразу же пожалел об этом. Спрашивать о чём-то Ханджи значило растянуть беседу на неизвестное время. Бернеру правда нравилось слушать рассказы Зоэ, но он прекрасно понимал, что у Эрвина на это нет времени. — Ах, так ты не знаешь! — обернулась к нему заинтересованная Ханджи, объясняя: — Это наружные женские половые органы: большие и малые половые губы, клит… — Мы поняли! — прервал её Смит строгим голосом. — Мне не интересны стадии течки у собак. Лучше расскажи, как сделать этот период комфортнее для Мари… И чище. — Эрвин поправил часть рубашки, на которой отчётливо виднелось пятнышко крови. — Моблит может сшить ей трусики! — Что? — Не притворяйся! Я видела, какие чудесные шарфы ты шил Нанабе, — возмутилась Ханджи, переводя взгляд на Эрвина. — Тот, что на тебе, Эрв, тоже его рук дело. — Правда? — Чистая! — послышался восхищённый восклик. — У парня талант! Умеет не только прекрасно рисовать, но ещё и хорошо шить. Может, ты и на рояле играешь? Бернер смутился от обилия милостивых комментариев, направленных в его сторону. — Нет уж, на рояле не играю. — А это мы ещё посмотрим! Эрвин кивнул и уже собирался уходить, ведь все вопросы решены, но тут он вспомнил, что собирался выбраться сегодня в город по важному делу, а брать с собой собаку в таком состоянии — дурная идея. Да и вообще, она бы только мешала. Ему пришлось бы привязать её к столбу и оставить в одиночестве на долгие часы, а это только подорвало бы их доверие. Значит, он вынужден оставить её в штабе, где она тоже никому не доверяет. В любом случае Мари будет чувствовать себя брошенной. Остаётся единственный вариант — ввести её в глубокий сон на какое-то время. Подняв взгляд с пола, который почему-то оказался куда интереснее всего происходящего в комнате, Эрвин промолвил: — Ханджи, у тебя есть снотворное? Женщина поморщила нос, глядя на него с недоумением. — Зачем это тебе? Проследив за взглядом Эрвином, уже несколько секунд неотрывно направленным на собаку, Ханджи начала что-то понимать. Частички пазла в её голове словно сложились в ровную картинку, и результат ей совершенно не нравился. Хуже — он её пугал. Пути достижения желанного у Смита всегда были, мягко говоря, негуманные, но одно дело реализовывать их на поле боя, где главное достигнуть намеченного ради высшей цели, а о жизнях можно подумать и потом. Но сейчас, когда нет никакой опасности… Зачем всё это? — Эрвин… ты же не собираешься… О Боже! — Это временно! — попытался успокоить её командор. — У меня особо важная встреча в городе, я не могу взять Мари с собой. И здесь оставить её тоже не вариант, она никому не доверяет. Лучше уж это время проспит под твоим присмотром. Ханджи задумалась, протирая запотевшие очки. Идея была сомнительная: вроде бы была в ней доля здравого смысла, но и использовать снотворное без веской причины казалось опасным. Она даже не знала, как реагирует организм Мари на подобные вмешательства и какая ей требуется доза. И она боялась, что сделает что-то не так и лишь навредит этому чудесному существу, ведь всё хранившееся у неё снотворное было лишь для людей и титанов. — Я никогда не работала с животными, — нервно промямлила Ханджи, — даже во время операций есть вероятность, что человек не проснётся, а тут собака… и без веских оснований. Эрвин, стоит ли оно того? Эрвин смотрел на неё всё с той же уверенностью в своём выборе. Решать чужие судьбы уже вошло в привычку, и он готов рискнуть, если от этого решения последует выгода. А польза была, он это понимал. Одно заинтересованное в деятельности разведки лицо, имеющее неплохой капитал и предпринимательскую деятельность, охватывающее большую часть населения в пределах стены Роза, предложило спонсирование прямо перед экспедицией. Получается, Смиту не придётся тратить сутки на перемещение в столицу, а с помощью дополнительных поставок более качественного оружия и продовольствия была вероятность сохранить больше человеческих жизней. Эрвину совершенно не хотелось, чтобы с Мари случилось что-то плохое, но всё же успех будущей операции стоял на первом месте. Теперь эта собака является частью разведкорпуса, а значит, подвержена опасности наравне со всеми. — Беру под свою ответственность! Эти слова ударили куда-то глубоко в грудь. Ответственность. Как много значило это слово непосредственно для Ханджи? Каждый день ей приходилось следить за сохранностью чьих-то жизней, это уже практически вошло в привычку. Одно дело видеть, как новички разбивают коленки в кровь о сухую траву, другое — наблюдать, как их тела с пронзительными криками пропадают в зубастых пастях титанов. И произошедшее остаётся её виной, которую никто не сумеет перенять с кровоточащей души. Они навсегда останутся лишь стонущими голосами в ночных кошмарах. Если что-то случится с этой собакой, это останется на её совести, как и смерти молодых ребят. Единственное, что успокаивало — ей не придётся нести эту ношу в одиночку. Служба в разведке вынудила её доверять Эрвину. Мышление у командора всегда было неоднозначное, Ханджи это знала. А ещё она знала, что Смит никогда не делает ничего просто так. И если сейчас он совершает такие рисковые шаги, то значит, на это есть особая причина. Причина, которую Зоэ не замечала. На то стратегом был Эрвин, а не она. — Какой у неё вес? Эрвин незаметно улыбнулся, сделав вывод, что его слова подействовали. — Полсотни. Ханджи кивнула, двигаясь в сторону деревянного шкафа, полного разнообразных медикаментов. Отыскать нужное лекарство оказалось легче, чем казалось. Отмерив нужное количество, она заполнила шприц трясущимися руками и направилась к собаке, которая неотрывно пялилась в стену. Это позволило Зоэ незаметно подкрасться ближе и устроиться за её спиной. Хоть Ханджи уже многочисленное количество раз делала уколы, внутри почему-то появилось ощущение, что это её первый опыт. Это было правдой… отчасти. Но ведь животные не сильно отличаются от титанов, не так ли? Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и избавиться от дрожи в руках, она наконец решила совершить задуманное. Почувствовав инородный объект в области загривка, зрачки Мари резко сузились. Но собака не сумела как-то резко отреагировать, ведь сон нахлынул на неё волной. Закончив, Ханджи подняла взгляд на командора, который глядел на неё с видимой благодарностью. Нахмурившись, она выбросила шприц в стоящий неподалёку мусорный бак. — Не знаю, что за хитросплетения в твоей умной башке, но надеюсь, что всё это не напрасно. — Спасибо, Ханджи. — Благодарить будешь, когда твоя Мари проснётся. Проводив командора взглядом, Ханджи глубоко выдохнула. Сейчас ей чертовски захотелось курить, хотя она не делала этого уже много лет. Конечно, табака ни она, ни тем более Моблит не держали, потому удовлетворить минутную потребность не удалось. Упершись в окно, Зоэ почувствовала, как её поглотили мысли. Они пришли несвоевременно, но отстраниться Ханджи уже не могла. Эрвин, собака, течка, боло, Леви. Всё это навалилось на неё слишком неожиданно. У неё не было гарантий, что она сегодня же сможет вернуть заветную висюльку, которая, как командор не пытался это скрыть, была ему очень нужна. Поэтому требовался план Б. В стрессовых ситуациях мозг Ханджи прекрасно варил. Моблит слишком хорошо знал подругу, потому только молчал, заинтересованно рассматривая её сконцентрированное лицо. Внутри этой головы определённо происходили какие-то невиданные Бернеру процессы. И вот сейчас ему приходилось наблюдать интересную картину, как сосредоточенное лицо подруги постепенно сменяется на крайне восторженное, какое бывает у неё лишь когда в голове рождается гениальная мысль. Чутье не обмануло его, ведь глаза Ханджи нездорово сверкали. Да, она придумала, как достать боло! — Всё в порядке? — осмелился спросить Моблит. — Может, воды? — Майка! — Что? — Позови Майка. Срочно! Моблит кивнул, испарившись за тяжёлой дверью. Сейчас лучше не задавать лишних вопросов, он непременно всё узнает… только немного позже. Майка найти оказалась легче, чем он думал: Захариус с серьёзным лицом рассказывал новичкам о своих давних похождениях, когда он был так же молод, как и они. Сами по себе истории не представляли из себя ничего особенного, но благодаря выражению лица и голосу, с которыми Майк повествовал о юношеских годах, их значение преувеличивалось. Представители сто четвёртого отряда реагировали на истории по-разному: одни с недоверием глядели в сторону капитана, считая его рассказы небылицей; другие воодушевлённо глазели, с особым интересом ожидая продолжения; остальные же просто слушали. Первый тип часто задавали вопросы, пытаясь вывести Захариуса на чистую воду. Майк лишь усмехался, но не увиливал от ответов. Его истории хоть и отличались яркими описаниями, ложью не являлись. — Капитан, тебя Ханджи хочет! Бернер появился незаметно из-за спины, заставляя Захариуса вздрогнуть. — Интригующее предложение, но, увы, не заинтересован. Как и ожидалось, послышался звонкий смех новичков. Шутка выдалась удачной. Захариус самодовольно улыбнулся, обводя взглядом мальцов. — Так что ей нужно? — тихо спросил Майк и, когда в ответ Моблит лишь пожал плечами, добавил: — Ладно, пойдём! Решим на месте. Послав прощальный жест своим слушателям, капитан удалился вслед за Бернером. Оказавшись в лаборатории Ханджи, они не застали её на месте. Майк недовольно фыркнул, приподняв брови. Это была смесь возмущения и непонимания. — И где носит эту чокнутую? Моблит улыбнулся. Он подозревал, куда могла подеваться капитан. Покинув обитель Ханджи, он направился в сторону склада, где Зоэ хранила всё, что только можно представить. На их счастье, дверь оказалась не заперта. Попав внутрь, они обнаружили довольно странную картину: весь пол был заполнен разнообразными склянками, шприцами, мазями, настойками и прочими вещами, которые нередко можно найти у человека, поглощённого в изучение естественных наук. Ханджи не была исключением. Она усердно пыталась что-то найти, но это что-то было надёжно спрятано от её глаз. Когда Моблит и Майк вошли, на них даже не обратили внимания. Захариус хотел выругаться по этому поводу и ретироваться, но Бернер остановил его рукой и прислонил указательный палец к губам, призывая молчать и ждать. Они наблюдали за поисками около пяти минут, пока Ханджи вдруг не достала склянку с неизвестным веществом, приподняв чуть выше уровня глаз, и наконец взглянув на них. — Ну? Майк не мог сдержать своего недовольства. Его потревожили среди дня, притащились в эту тесную каморку, полную вонючих жидкостей, и ещё отказываются объяснять происходящее. Ханджи медленными шагами спустилась с импровизированной лестницы, которую соорудила из деревянных ящиков, обходя череду препятствий, состоящую из склянок и колбочек. Переглянувшись с Майком, она откупорила пузырёк и приблизила к носу Захариуса, чтобы он мог лучше изучить содержимое. — Знаешь, что это? Вдохнув пары неизвестной жидкости, Майк поморщился и резко отпрянул, зажимая нос, чтобы больше не чуять эту мерзость. Тошнотворный запах содержимого склянки не вызывал ничего, кроме сильного отвращения. — Твою же, Ханджи, убери немедленно эту дрянь! — громко молил Майк, всё ещё не решаясь открыть нос и отодвигаясь подальше от Зоэ. — Какого хрена ты держишь здесь блевотину титанов? — Ты почти угадал! — промолвила Ханджи, возвращая крышку в исходное положение и перемещая склянку Моблиту в руки. — Это жидкость, вырабатываемая мускусными железами, благодаря которой титаны могут определять нахождение друг друга. Возможно, таким образом они привлекают других особей, чтобы кооперироваться в группы. — А от меня-то ты чего хочешь? — измученно спросил Майк, наконец осмелев сделать вдох. Ханджи усмехнулась, двигаясь в сторону Захариуса, который глядел на неё с заметным страхом и недоверием. Мало ли что взбредёт этот ненормальной в следующую секунду. Но Зоэ не совершила ничего криминального, как мог бы подумать Майк. Всего лишь подошла и поправила заслонившую глаза чёлку Захариуса. Не более, чем дружеский жест, нацеленный на разряжение обстановки. — Мне нужен собачий мускус. Хочу сравнить: может, в титанах куда больше от животных, чем мы думаем, — глаза Ханджи горели яркими огнями безумия, которые наводили ещё большее ощущение страха. — Его можно найти на любом рынке. Вот только у меня совсем нет времени, а ты гуляешь тут без дела. Прошу, достань мне его! Да и Эрвину компанию составь, нечего ему одному на другой конец стены тащиться! Майк покосился на неё исподлобья, раздумывая над тем, сколь выгодно ему ехать посреди дня хрен пойми куда за хотелкой очкастой. Конечно, он сделал бы это в любом случае, потому что развлекать новичков рассказами начало надоедать, а других занятий, кроме стопки отчётов, у него не было. Оформлять их сейчас Захариус, конечно, не собирался. Уж лучше проветриться на пару со старым другом, вспоминая нелепые случаи их совместной учёбы в кадетке, размышляя о том, как живётся их старому приятелю Найлу, который ныне терпеть не мог ни Эрвина, ни Майка. Захариус всё реже стал слышать смех из уст Смита, потому благодаря таким далёким и тёплым воспоминаниям ему удавалось добиться хотя бы мимолётной улыбки на лице командора. И всё же стоило потребовать больше привилегий. — И что мне будет с этого? Ханджи тяжело выдохнула и закатила глаза. — Я буду писать за тебя отчёты после экспедиции на протяжении двух недель. — Месяца, — выпалил Майк, настаивая на своих условиях. Он понимал, что у Ханджи просто нет выбора, потому и активно пользовался этим. — И ночные дежурства тоже твои. Недовольно хмыкнув, она надула губы и посмотрела на него негодующе. — Ты изверг, Майк! — возмутилась Ханджи, изображая обиженное лицо. — Я и так практически не сплю, а ты хочешь забрать у меня последние часы сна. Это негуманно! — Стало быть, мускус тебе не сильно нужен… — промолвил Захариус с напускной жалостью, совершенно не собираясь идти на уступки. Зоэ совсем не воодушевила эта провокация, но противиться ей она была не способна. Сделав лицо несчастной страдалицы, с которой Захариус обошёлся крайне несправедливо, Ханджи наконец сдалась. — Твоя взяла, — ворчливо воскликнула она, не желая больше смотреть в сторону Захариуса. — Но знай, твоя алчность тебя погубит! И никакое Божество Стен не поможет тебе в Судный день! Майк усмехнулся, обводя её довольным взглядом. Слова Ханджи не встревожили капитана, ведь он не сомневался, что после смерти может появиться хоть одна вещь, способная причинить ему столь же много страданий, сколь приносили смерти товарищей после каждой экспедиции.

***

На протяжении всего утра Рал проходила в задумчивости, прокручивая в голове странную просьбу Ханджи. С ней Петра практически не контактировала, на то просто не было поводов. Капитан находилась либо в своём кабинете, изучая титанов или придумывая разнообразные ловушки; либо носилась по полигону, тренируя свой отряд; либо торчала в кабинете измученного её лекциями командора. Петра знала, что лучше не задавать лишних вопросов, когда Ханджи говорит о титанах. Это только раззадорит женщину, и она, уцепившись за наивную жертву, больше её не отпустит, пока не выскажет всё, что накопилось у неё на душе. К тому же капитан советовал лишний раз не связываться с ней и поберечь нервы, а для девушки он был авторитетом. Какими бы колкими ни были его слова, они имели смысл. И данный случай — не исключение. Сейчас очень хотелось посоветоваться с капитаном. Услышать его язвительное «Не задавай глупых вопросов» или «Держись подальше от этой очкастой». Но Петра вовремя вспомнила, что её просили не говорить об этом разговоре Леви. Почему же? Должно быть, у него и правда проблемы, а капитан Ханджи просто хочет помочь. А вдруг он принимает какие-то противоправные вещества? Может, Леви тоже такой? Недаром у него сегодня было особо переменчивое настроение. Она слышала, что резкое изменение настроения свойственно людям с зависимостями. Вероятно, Ханджи понимала, что если капитан узнает об этих попытках помочь, то будет всеми силами противиться. Тогда уж ничего зазорного нет в том, что она поможет спасти своего капитана? На этой мысли Петра и остановилась, чётко решив всеми силами уберечь Леви от пагубной привычки. Собравшись с мыслями, Петра сразу же после обеда направилась в опочивальню Леви, прихватив с собой нужные приспособления для уборки. Заметив приоткрытую дверь в его комнату, что было капитану не свойственно, Рал всё равно аккуратно постучалась. Услышав колкое разрешение, она оставила всё необходимое за дверью, взяв с собой только веник и совок, и вошла. — Капитан, — пролепетала она, отдав честь с веником в руке. — Я вижу, вы заняты. Я пришла помочь вам с убо… Перед ней открылась непривычная картина: по всему полу были рассыпаны стеклянные осколки, перемешанные с разнообразными травами. Петра была в ступоре. Она была готова увидеть подобное где угодно, но явно не в кабинете главного чистюли Разведкорпуса. Будь подобный беспорядок у кого-то из солдат, капитан подломил ему ноги, свернул шею и заставил бы в таком положении убирать весь этот ужас. Сейчас же Леви не брал во внимание окружающую его грязь, уткнувшись практически с головой в бумаги. Да, она пришла очень даже вовремя. Капитану явно нужна уборка. — Петра, отвянь! — недовольно пробубнил Аккерман, даже не взглянув в её сторону. Он что-то нервно писал на перепачканном кляксами листе. Удивительно, его отчёты всегда отличались особой опрятностью. Она изумлялась этому навыку, когда замечала на столе капитана чётко рассортированную документацию. Но сейчас всё было не так. — Не до тебя. Рядом с капитана лежала большая стопка бумаг, ровная насколько это было возможно. Леви всё же следил за порядком, но не так усердно, как всегда. Кажется, Петра даже заметила несколько листков, валяющихся под столом. Отложив веник и совок, она подняла бумагу и положила в общую стопку. Сам капитан выглядел раздражённым и уставшим, хотя не сделал ещё даже половины положенной работы. Рал даже хотела предложить свою помощь в этих бумагах, но, поразмыслив, пришла к выводу, что у неё сейчас есть более важная задача. — У вас тут так душно! — прокомментировала Петра, пытаясь протиснуться мимо осколков и случайно не наступить один из них. — Дайте я хоть окно открою. — Нет! — рявкнул Леви, резко схватив девушку за запястье. От пристального взгляда и долгого прикосновения на щеках Рал проявился румянец. Зрительный контакт продлился ещё несколько секунд, и капитан отпустил её руку. Всем своим видом капитан показывал, что не желает сейчас кого-либо видеть, но Петра не могла просто так уйти. Леви уже хотел было облегчённо вздохнуть, когда она направилась в сторону двери, ожидая, что она считала его настроение и решила побыстрее удалиться. Но вместо желанного уединения его встретили полное воды ведро и швабра, которые Рал решила перетащить в кабинет для удобства. — Не отвлекайтесь, я быстро, — улыбнулась Рал, начиная свою уборку. Взявшись за веник и совок, Петра начала сгребать наиболее заметные осколки в кучку. От более мелких частиц она избавится, когда будет делать мокрую уборку. Леви лишь недовольно хмыкнул и продолжил что-то писать. У него не было ни сил, ни времени, чтобы спорить. Эрвин с самого утра нагрузил его бумажной работой по голову. Конечно, передал свои поручения он через бедных рядовых, которые только успевали приносить капитану всё новые и новые документы. Неудивительно, что у Смита хватало времени, чтобы кушать в столовой и разгуливать по полигону вместе со своей новой собакой, от которой новички всё ещё не отводили взгляда, внимательно осматривая. Для них было непривычно видеть в штабе такое странное животное, как и командора перед экспедицией. Пусть наблюдают за надеждой человечества, потому что сильнейшего воина им до экспедиции скорее всего не увидеть. С таким наплывом работы Леви вряд ли завтра выберется из постели. Аккерман понимал, что это не больше, чем ещё одна манипуляция Смита. Командор любил держать всё под контролем, поэтому брал не себя даже самые незначительные дела. И он уж точно не передал бы кому-то свою ответственность. Но ситуация вынуждала, ему нужен Леви в его кабинете. Эрвину не обязательна была даже выполненная работа. Он выводил на эмоции, чтобы Леви психанул, пришёл к нему лично и высказал всё, что о нём думает. Но Аккерман был упёртым. Он просто сел и начал работать. Это муторно, долго и времязатратно, но отказаться — значит пойти на поводу у Эрвина. А это последнее, что сейчас хотелось Леви. Неизвестно, сколько он просидел так в мыслях о Смите. Капитан попытался вернуться к делам, но сосредоточиться не получалось. К тому же рядом шелестела Петра, пытаясь оттереть что-то от и так чистого пола. Всё это начало напрягать. Что эта упёртая девчонка здесь забыла? Его терпение висело на волоске. Он уже собирался взять и вытолкнуть к чертям настырную Петру, но его намерения прервал запыхавшийся рядовой с новой стопкой бумаг в руках. Конечно, от Эрвина. — Не ходи по помытому! — сердито воскликнул Леви, переводя мрачный взгляд на вошедшего. Тот испуганно сделал шаг назад, сыпля извинениями. Капитан нехотя встал из-за стола, двигаясь по местам, где Петра ещё не успела помыть пол. Всё же чужой труд он уважал и ценил. Остановившись рядом с дрожащим рядовым, он перевёл взгляд на стопку бумаг и сделал тяжёлый вздох. — Опять? Рядовой лишь кивнул. Леви взял бумаги из чужих рук и, уже преодолевая обратный путь к столу, услышал неуверенное «сэр…» — Что ещё? — раздражённо пробормотал Аккерман, закатив глаза. — Командор требовал принести важный документ к его возвращению, — машинально проговорил рядовой. — Но меня не допускают к архиву из-за низкого ранга. — А от меня-то что хочешь, повысить тебя? — Нет, всего лишь сходить со мной в архив, — голос рядового окреп и казался более уверенным. Расположив бумаги на столе и сравняв с другой такой стопкой, Леви обернулся к незваному гостю. — Имя? — Жан Кирштайн, сэр. Незнакомое имя. Должно быть, это кто-то из новичков. — Так ты теперь мальчик на побегушках, да, Жан? — язвительно вымолвил Леви, оказываясь совсем рядом с этим парнем. В голосе промелькнула нотка ревности, но она незамедлительно скрылась. — Валяй к Ханджи или Майку, они тебе с радостью помогут! — Капитан сейчас проводит какой-то важный эксперимент и её тревожить нельзя, — повторил слова Моблита новичок, затем добавил: — А Захариус уехал вместе с командором и вернётся только вечером. Забавно. Что же тогда получается, Эрвин просто испытывает его терпение? Конечно, Леви понимал, что Смит не будет просто ждать его в своём кабинете. Командор знает его лучше всех и, конечно, предусмотрел его жуткую упёртость. Нет, Леви не завалится сразу с грудой бумаг и разъярённым видом к нему в кабинет. Сначала он назло сделает работу, чтобы не идти к Эрвину, но позже, когда сил справляться не останется, разозлится и всё же явится к нему. За это время можно столько всего успеть, вот Смит и направился его тратить. Должно быть, чёртов Эрвин развлекается где-то с Майком, а ему приходится выполнять всё многообразие бессмысленной работы. И ещё этот новичок к нему привязался! Мог бы попросить Несса, раз все заняты. — Капитан Несс всё ещё находится в лазарете и не может нормально ходить, — будто прочитал его мысли Кирштайн, виновато глядя на капитана. — Мне не к кому идти, кроме вас. Леви издал недовольное рычание и, пересилив своё желание послать мальца куда подальше, согласился на его просьбу. — Петра, дочисти тут всё и проваливай, — отрезал он, удаляясь вслед за рядовым. Вот он, её шанс! Петра усиленно благодарила Стены, всех божеств, которые только существуют за то, что этот парень решил зайти со своей незамысловатой просьбой именно сейчас. Она видела его пару раз в столовой и на совместных тренировках, но никогда не общалась. Рал пообещала, что когда выйдет отсюда, обязательно поблагодарит его. А теперь нельзя терять ни минуты. Неизвестно, сколько времени капитан пробудет вместе с этим Жаном в архиве. Отбросив в сторону швабру, она сама бессовестно прошлась по недавно мытому полу, что ещё не успел подсохнуть. Первым делом она осмотрела стол, открыла всё, что можно было открыть, но ничего, кроме документации и неизвестных писем не нашла. Обшарив полки на предмет чего-то интересного, она не заметила ничего привлекательного. Сама комната была небольшой, поэтому и предметов здесь было не так уж и много. Пройдя мимо стены, она провела рукой, ощупывая её, проверяя на наличие заначек. Так она сделала со всеми твёрдыми объектами в комнате, где можно было спрятать хоть что-то. В общем, подошла к своей задаче очень ответственно. Осталось обследовать только спальню, дверь в которую, кстати, оказалась открыта. Это было чистое ухоженное помещение с заправленной кроватью, двумя полками, креслом и столиком, на котором расположилась книга. Её девушка и решила обследовать первым делом. Пролистнув старенькое издание, она не обнаружила ничего, что могло бы напоминать пакетик с неизвестным содержимым. Петра разочаровано вздохнула. Но это значило лишь одно — Леви умнее, чем она могла подумать, и не хранит ценные вещи в своей комнате. На всякий случай проверив наличие чего-нибудь на, в и под кроватью, в кресле и в стенах, она покинула помещение. Конечно, после того, как привела его в порядок. И ту, и другую комнату Петра тщательно вымыла вместе с полом, окнами, столом и иными элементами декора, чтобы у капитана не сложилось никаких подозрений о причине её пребывания здесь. Всё было вычищено идеально. Прошло не меньше получаса, а капитан с Жаном ещё не вернулись. Это должно вызвать волнение, но вместо этого Рал негромко засмеялась, представив, как Леви заставляет новичка наводить чистоту в архиве за то, что тот украл у него ценное время. Конечно, это маловероятно, ведь в таком случае Леви не стал бы торчать там и непременно вернулся в свой кабинет, учитывая, сколько дел ему предстоит закончить. Но почему-то очень хотелось верить в эту версию. Ловкими движениями рук Петра схватила все принадлежности для уборки и удалилась восвояси. Немного передохнув после утомительного времяпрепровождения, не давшего значимых результатов, девушка отправилась в направлении лаборатории Ханджи, чтобы доложить ей об увиденном. Капитан могла пребывать только в трёх местах: в своей лаборатории, на полигоне и в кабинете командора. Благодаря Жану правильный ответ искать не пришлось. До места обитания Ханджи идти было недалеко, поэтому расстояние Рал преодолела в жалкие четыре минуты. За дверью издавались какие-то странные звуки. Было заметно, что в этом помещении бурлила непрерывная работа. Выждав секунду, она педантично постучалась. — Это кого ещё к нам занесло? — послышался смазанный женский голос из-за двери. — Моблит, открой-ка! Послышались шаги, дверь отворилась, и перед Рал показалась растрёпанная мужская фигура. Она сразу узнала его. Моблит был довольно приятным молодым человеком, правда, узнать его девушке не удавалось, ведь он всегда таскался в компании неугомонной Ханджи. Учитывая, что капитана она видела нечасто, а Моблита — ещё реже. — О, Петра, здравствуй! — было заметно, что Петра была последним человеком, которого Моблит ожидал увидеть за дверью. — Ты что-то хотела? — Петрочка, проходи, не стесняйся! — из-за спины Бернера показалась бойкая Ханджи, заслоняющая его плечом, тем самым привлекая к себе больше внимания. — Я ждала тебя. Войдя в помещение, Петра заметила обилие стёкол для микроскопа, которые располагались в хаотичном порядке. И собственно, сам микроскоп. Рядом лежали объекты изучения — части титаньих тел. А в самом углу мирно спала… Собака. Да, глаза не поводили Рал, это была именно собака. Та самая, из-за которой вчера разразилась такая шумиха среди рядовых. Ей так и не удалось разглядеть славное животное до нынешней минуты. Одно присутствие собаки в лаборатории капитана вызывало лишние вопросы, ответы на которые никто давать не собирался. Не для того ли её сюда притащили, чтобы проводить опыты? Мысли о Леви сразу куда-то улетучились. — Она спит? — спросила Петра, указав взглядом на дремлющее животное. Находящиеся в комнате люди будто не обращали внимания на собаку, что несколько насторожило Рал. — Ага, не заостряй внимания! Присаживайся сюда, — нахмурившись, женщина указала на мягкое кресло, находившееся в углу комнаты. По выражению её лица было понятно, что Ханджи совершенно не хотелось отвечать на лишние вопросы, связанные с собакой. Проследив за движениями Рал, она устроилась рядом на корточки. Напряжение испарилось с её лица, сменившись крайней заинтересованностью. — А теперь рассказывай, я сгораю от нетерпения! — Ничего. — В каком смысле? — спросила Ханджи с явным непониманием. — Ты не была у него сегодня? — Нет, нет… — протараторила Петра, не отводя взгляда от спящей собаки, и снова повторила: — Ничего. Я обшарила всё и не нашла ничего подозрительного, кроме книжки со сказками. Зоэ отвела взгляд, приподнимаясь с колен. По её взгляду не было видно, что она расстроена. Кажется, для неё ситуация наоборот прояснилась. — Понятно, — промолвила она спокойным тоном, снова глядя на Рал. — Спасибо, ты мне очень помогла. За собачку не переживай, опыты мы на ней ставить не собираемся! — Хорошо… — тихо ответила Петра, приподнимаясь с кресла. Вдруг их непринуждённый разговор был прерван громким взрывом, доносящимся со стороны стола. Вся комната покрылась остатками титаньих органов, вызывая чудовищный смрад. Отмывать всё это придётся не меньше полутора часов, а значит, завершить начатый эксперимент уже не выйдет. К тому же брать нужные органы ей больше не от куда. Где-то в углу стоял виновник произошедшего — смущённый Моблит, виновато осматривающий возникший беспорядок. — Кажется, я перепутал вещества… Ханджи не успела даже отреагировать на произошедшее, как из-за спины её послышался пронзительный лай. — Чёрт! Очевидно, громкий звук пробудил Мари ото сна и сильно напугал, ведь, обернувшись, капитан заметила, что собака нервно металась по всему помещению, не прекращая издавать шум. Надо было немедленно успокоить её, ведь перепуганная собака могла навести ещё больший беспорядок. Хотя куда уж больше. Колоть снотворное только очнувшейся Мари было опасно, и Ханджи не решилась бы на подобный шаг второй раз, потому следовало прибегнуть к методам уговоров. Совершив попытку выйти на контакт с животным, Зоэ вынуждена была признать, что в её случае это провальная идея. После каждой попытки добиться успокоения Мари начинала лишь громче лаять, намереваясь укусить Ханджи. Шебутной характер капитана часто пугал не то что собак — людей, потому неудивительно, что с первого раза они не сумели найти общий язык. Особенно в стрессовой ситуации. Особенно после того, как Ханджи вколола ей непонятную жидкость, воспользовавшись отвлечённым состоянием. Конечно, ни о каком доверии здесь не могло идти речи. Сложно найти подход к напуганной собаке, которой приходилось вести асоциальный образ жизни и приглядываться к каждому человеку, с которым ей приходилось иметь дело. Повторно предпринимать попытки Ханджи не стала, в неё всё-таки ещё остались частички самосохранения. Моблит не двигался с места, оправдывая своё бездействие страхом совершить какую-нибудь глупость, которая могла бы навредить животному. С него хватило разнесённой лаборатории. Решительнее всех оказалась Петра, стремящаяся найти подход к Мари неторопливыми, плавными движениями, несущими в себе лишь спокойствие и умиротворение. Но сделать ей это не удалось: в приоткрывшейся двери появились силуэты Эрвина и Майка. — Какого хера здесь воняет оравой дохлых гниющих титанов?! — пожаловался Захариус, зажимая нос пальцами, чтобы не чувствовать это амбре. В уголках глаз возникла влага, не дававшая свободно видеть, что вынудило его покинуть лабораторию. Учитывая особенности обоняния Майка, его организм увеличивал концентрацию неприятных запахов в разы. Если для обычных людей стоящая вонь казалась терпимой, то для Захариуса всё было куда трагичнее. В обычное время такой особенности можно было лишь позавидовать, нередко с помощью чуткого нюха Майка разведке удавалось обнаружить приближение титанов. Сейчас же некогда бесценный дар стал для него настоящим проклятьем. — Эх, неженка! — поддела Захариуса Ханджи, на что получила раздражённый рык Майка. Заметив Смита, единственного человека, которого Мари боялась в этой комнате меньше всего, она бросилась в его сторону, ища защиту за сильной фигурой командора. Уткнувшись влажным носом в его штанину, она с осторожностью выглядывала из-за его спины. — Что здесь произошло? — спросил Эрвин с серьёзным лицом, стремясь услышать осмысленный ответ, а не очередную шутку. — Командор! — салютовал Моблит, а рука в области груди подрагивала, выдавая его нервозность. — Это моя вина! Мы проводили эксперимент вместе с капитаном Ханджи. Петра зашла по какому-то делу, я отвлёкся и перепутал склянки. Случился взрыв, а дальше вы и сами всё видели. Прошу простить… Эрвин кивнул, удовлетворённый таким ответом, что позволило Бернеру выдохнуть накопившийся в лёгких воздух. На Петру первый раз за несколько минут обратили внимание, будто до этого её здесь не существовало. От обилия прожигающих взглядов Рал стало не по себе, потому на лице её возник румянец. — Мы всё обсудили, — промолвила она, оставляя следы ногтей на ладони от волнения. — Мне пора идти! Петра двинулась в сторону двери, стремясь быстрее покинуть некомфортное помещение. Она и не заметила, что Ханджи последовала за ней. Уже переступив порог и встретив равнодушное лицо Майка, Рал задалась вопросом, на который ей просто необходимо было услышать ответ. — Ханджи. — А? — С капитаном Леви точно всё будет хорошо? Ханджи кивнула, слегка улыбнувшись. Этого было достаточно, чтобы на время отогнать тревогу. Ханджи знает, что делает, и она точно сможет помочь Леви. Но встретиться с Жаном ей всё же стоило. Смит испарился вслед за уходящей Петрой, между тем поблагодарив Ханджи и Моблита за тщательный присмотр. В коридоре остались только оба капитана, не сводящих друг с друга пристальные взгляды. Моблит не присоединился к ним, предпочтя заняться уборкой. — Я достал то, что ты просила, — вымолвил Захариус, вынимая из куртки колбочку с вязким веществом. От одного взгляда на неё глаза Ханджи загорелись ярким пламенем. — Майк, ты мой спаситель! — воскликнула она, бесцеремонно бросаясь ему на шею в объятья. — Кончай, ты меня сейчас задушишь! — проворчал Майк, но всё же приобнял её свободной рукой. Наконец отстранившись, Ханджи собралась перехватить своё сокровище, но была приостановлена рукой Захариуса, которую он вовремя убрал. — Аккуратно! Я отвалил за эту дрянь четверть своего жалования. И да, воняет она как отборное дерьмо! Ханджи усмехнулась, плавным движением забирая заветную колбочку. Осмотрев находку на дефекты и не обнаружив ни одного, капитан пришла в ещё лучшее расположение духа. Это было именно то, что ей нужно! — Спасибо! — довольно буркнула Зоэ, переводя взгляд с Майка на колбу. — Ладно, я пойду! А то без моей помощи Моблит погибнет в этой помойке. — Хорошей вам… уборки, — Захариус усмехнулся, поправляя спавшую на глаза чёлку. — И не смей завтра подыхать! Твой труп мне отчёты не напишет. Улыбнувшись, Ханджи помахала ему на прощание и скрылась за дверью.