The secret is always revealed / Тайна всегда открывается.

Глава 3. Австралия. Мельбурн. 23 июля, суббота. Винодельня «Коттерил». Зона патио располагалась в нескольких метрах от полу крытой веранды. Под большим старым деревом земля была выровнена и устлана специальным плиточным помостом, который формировал зону для отдыха. Большой круглый деревянный стол с мощной центральной ножкой в окружении нескольких уличных кресел, был накрыт скатертью, что колебалась от прикосновений ветра. Вечерняя прохлада постепенно усиливалась, больше проявляя контраст от разожжённого кострища. Металлическая чаша была полна оранжево-красными углями, на которых танцевал свой первобытный танец огонь, добавляя красок в сгущающихся сумерках и отбрасывая волны горячего тепла в ближайший радиус. Зона патио была огорожена специальными веревочными перилами, и открывала вид на виноградник и следующие за ним кусочки поля в обрамлении леса. Вино, сеты с закусками и банальная сервировка стола дополняла картину дружеского вечера. Но пока Оливия встречала Мелани, Сас уже стояла на углу патио с бокалом терпкого вина. Вечер субботы брал свои борозды правления над этим сложным днем, и Саския позволила себе расслабиться. Она находилась в месте, где все было знакомым и родным, поэтому сбросить контроль было приятно для нее. Сколько лет прошло? «16…»- вяло ответила самой себе в мыслях, Саск пригубляя вино. Терпкий богатый вкус сразу очаровал ее, проникая в самое сердце. Вспоминала ли она Ирландию, в которой родилась и… Англию, в которой выросла? Иногда. Как не прискорбно. Она не любила этого делать, но иногда ностальгия по беззаботному детству и атмосферному Дублину брала верх, как и более поздние воспоминания, которые навсегда с ней, затмевают Лондон дымкой тягостной борьбы. Первые полгода в Австралии были мучительными. Дичайшие головные боли вплоть до дезориентации и тошноты. Последствия смены полюсов, другой климат – убивали юную студентку юридического факультета. Но потом, когда наступил учебный год, она сумела быстро адаптироваться, к изменениям. Саския сделала еще один слабый глоток вина и тяжело вздохнула, лениво бродя по воспоминаниям. Первый человек, с которым она действительно сблизилась здесь… Оливия. Отзывчивая, общительная Лив всегда была такой солнечной и смешной, и даже, молчаливая Мелани на буксире не могла испортить этого впечатления. Приняв решение строить здесь свою новую жизнь, Саския подружилась с девочками и сама того не заметив влюбилась в Оливию. Но… теперь, когда у нее не осталось ничего кроме времени на размышления, Саския серьезно спрашивала себя, была ли это именно романтическая любовь или… навязчивая идея, выросшая из чувства глубокой привязанности? То что Оливия совершенно легко пробралась в ее израненное сердце и до сих пор осталась там, в категории «самых важных» людей – неоспоримо. Блондинка сама того не ведая, являлась опорой Саскии в сложный период ее жизни. При всей своей честности Саск не рассказала девочкам о причинах своего переезда, удачно замаскировав это под желание чего-то добиться с нуля и так далее. Еще один глоток. Вязкий виноград щекотал дальнюю сторону языка. Могла ли она так долго обманывать себя или эти мысли появлялись сейчас, как своеобразная форма саможаления из-за того, что Оливия несмотря ни на что выбрала Алекса? Ведь если бы все было так, то она… нет, она никогда бы не рискнула той твердой уверенной дружбой, которую привнесла в ее жизнь Оливия. И ведь в итоге, эта роль в жизни блондинки не осталась проигрышной. Вот только… теперь, когда мечтательная слепота развеялась под напором реальности, еще очевидней стала другая сторона вопроса. Уверенная в своей правоте, имеется ввиду в отношении чувств к Лив, Саския упорно гнала от себя все мысли об отношениях с удовольствием упиваясь своей болезненной очарованностью подругой. И то что, не сделали ее юные годы, доделала она сама. Никаких серьезных отношений. Брак – романтизированный бред, для тех, кто недостаточно самоуверен или самодостаточен. Для тех, кто не может делать собственное одиночество силой, питанием для будущих свершений. Подобная позиция стала удобной почвой для того образа, который очень удачно начал наконец-то оживать, когда Сас переехала сюда. Сильная, дерзкая, честная. Саския так старалась сделать себя именно такой, какой всегда хотела быть, что совсем забыла о том, что в груди притаилось то, что не может нормально функционировать без тепла. Тепла, которое дарит, как не прозаично – любовь. Как человек до конца сражавшийся с собственным сердцем по этому вопросу, Сас была уверенна в этом факте. Она могла быть какой угодно, но в конечном итоге, приходя домой или, переживая определенные жизненные события, ей до дрожи хотелось – единения. Взаимности. Того что наполняло каждое объятие Майкла, когда он проявлял чувства к Мелани или, ставшие привычными, касания, которые Алекс дарил Оливии. Эти влюбленные взгляды и мягкие тональности голоса, которые работали только друг между другом. А после истории с Джейкобом, когда Саския стала мучиться от кошмаров, которые приучили ее к неспокойному сну, все эти сердечные тонкости, которые вроде бы удавалось раньше контролировать, во спряли духом, словно почувствовали слабину. Еще один глоток. -Ты так напьешься быстрее, чем расскажешь им о своей поездке. – с дружеским смешком сказал подошедший Алекс. Он поравнялся с женщиной и они искоса посмотрели друг на друга. -Ты знаешь, что я не пьянею от вина. – буркнула Сас и со вздохом посмотрела на погружающийся во тьму виноградник. -Да, разумеется. Поверь если выпить достаточно много, то опьянеешь даже ты. В чем дело? Никак не можешь смириться? Прозвучало достаточно дружелюбно, хотя можно было бы принять за претензию. Саския вскинула брови. -Нет. Я смирилась с этим, просто…- протянула она, стараясь объяснить. За последние полгода Сас и правда очень неплохо отрезала от себя большую часть того негодования, что съедало ее изнутри раньше. Что также являлось той самой «влюбленностью», которую Сас степенно взращивала в течении двенадцати лет. Вот только теперь, в образовавшейся пустоте… - полагаю, я начинаю думать о чем-то более обстоятельном. -Усыновление? – предположил Алекс, глотнув из своего бокала. -Может быть чуть позже. – кивнула Саския и посмотрела задумчивым взглядом на друга. Теперь было глупо видеть в нем препятствие, да и после того как он прикрыл ее, Сас стала относиться к нему с большим доверием. Лазурные глаза посмотрели на нее в ответ. «Я думаю, что чтобы не происходило с нами – все имеет свои плюсы». Саския нахмурилась, когда знакомый голос тонко показался на горизонте ее сознания. Кенсингтон. Таинственный сын мистера Миллера. Что ставит на нем крест, как минимум в ближайшем будущем, но это ведь не отменяет того факта, что время проведенное с ним на крыше было самым приятным временем в Нью-Йорке. Особенно после появления на арене Вэлоса, который слишком сильно стремился очаровать Саскию. -Все в порядке? – озабоченно спросил Алекс, видя смятение брюнетки. Саския задумчиво кивнула и опустила взгляд на правую руку, по которой прошлась фантомная волна тепла, словно прикосновение, которое лишь согрело, но так и не стало реальностью. Алекс удивленно наблюдал, как на губах Саскии появилась мечтательная полуулыбка. -Сас? Словно вырвавшись из более уютного места, Саския немного вздрогнула и посмотрела на Алекса, который находился в редкой для себя стадии крайнего любопытства. Частое моргание. -Что? -Ты… улыбаешься. – заключил он, не зная как объяснить, но судя по посланному в его сторону короткому прищуру, ему лучше было не продолжать. Сас в свою очередь глубоко вздохнула и сделала глоток напитка. -Я скажу позже, если это будет иметь хоть какой-то смысл. – натянуто сказала она и обернулась к подходящим к зоне патио Лив и Мелани. Чуть ранее этим же днем. Австралия. Мельбурн. Вначале Кенс удачно затерялся в толпе посетителей аэропорта, а потом нашел человека, который стоял с табличкой, на которой было написано: «Memor». Для тех, кто не знал, это конечно значило бы только английское слово «память» написанное с ошибкой. Но для Кенсингтона и его друзей, это было кодовое слово, которое являлось зеркальной версией его творческого псевдонима – Ромэм. Одним из видов деятельности, который приносил Кенсингтону достаточный для комфортной жизни заработок, было написание и, иногда, исполнение песен. В основном, Кенс предпочитал именно писать, так как не считал себя достаточно талантливым для пения, но порой на бумаге появлялись именно те слова, которые хотелось озвучить своим голосом. Но в данной ситуации это не имело отношения к творчеству парня, а только к тому чтобы его встретили и проводили на вип парковку, где его ожидал доставленный автомобиль. В скором времени, Кенс преломляя разбитое состояние после длительного перелета, с восхищением оглядывал золотой внедорожник Jeep Wrangler. Наполированный металл напоминал настоящий золотой слиток из банка, и вычурно гармонировал с черными деталями кузова и ярко-синими дисками массивных колес. Хлоп. Закрылась дверь багажника. Тот же мужчина подошел к Кенсу и, пожелав хорошего дня удалился. Кенсингтон открыл дверь и пробежался взглядом по черным кожаным сидениям с синей прострочкой и отделанной кожей и деревом черной торпеде. Сев на место водителя парень вдохнул аромат нового автомобиля и закрыл дверь. Включив машину, Кенс подметил, что все настроено на комфортный для него режим и пока салон охлаждался до нужной температуры, парень медленно провел рукой по лакированному рулю, по мягкой торпеде, затем накрыл ладонью ручку коробки передач. Подняв глаза на зеркало заднего вида, парень подмигнул самому себе, смакуя чувства. Это был его первый автомобиль. Нет… не так. Это его первый новый сделанный на заказ автомобиль! Если бы не гребанный перелет он бы станцевал джигу от радости перед тем, как влезть внутрь машины. -Боже она стоит каждого потраченного доллара. – в приятно ошарашенном состоянии пробормотал он. И ткнул несколько раз на сенсорный экран, подключая телефон к блютуз связи, а затем ввел адрес в навигатор. По машине раздалась мелодия входящего звонка и Кенс, отрегулировав громкость принял его. -Ну как она? – низкий заговорщицкий тембр голоса Итана, заставил Кенсингтона хохотнуть. Он был уверен, что друг отдал бы все, чтобы сейчас облазать здесь все от пола до потолка. Со стороны Итана, послышался фыркающий звук, которым отличилась Мали. – Не томи меня дружище, давай расскажи! Кенс еще раз засмеялся, а затем, потирая глаза начал рассказывать. -Большая, красивая и я все еще не верю, что повелся и сделал золотую машину, а не синюю, как хотел изначально. -Про мой ярко-красный вариант, конечно не один из вас даже и не думал. – дружелюбно проворчала девушка, вызвав цоканье со стороны Итана. -Девочки не имеют права выбирать цвет машины для мальчиков. Кенс закатил глаза, качая головой. Даже расстояние в пол планеты не мешает этим двоим пререкаться в его присутствии. -Сексист. -Вовсе нет! -Вы серьезно звоните мне в Австралию, чтобы поругаться? – протянул Кенс и достал из плечевой сумки, что была с ним в самолете бутылку воды и открыв сделал несколько глотков. -Нет, прости. – буркнул Итан. – мы звоним узнать как ты долетел? На этот раз Малена и Кенс фыркнули одновременно. -Ну конечно. – ставя бутылку в подстаканник, прокомментировал Кенс. – Я сниму тебе видео, как только доберусь до места. Мали? -Все готово. – с ноткой самодовольства сказала она. – ЖКХ оплачено на два месяца вперед, если ты вдруг решишь остаться дольше. Документы лежат на кухонном острове, Сильвия оповещена, что ты в городе, так что жди звонка от нее, и нет, она не знает твой адрес. Дэбора тоже в курсе, но она знает и твой адрес тоже… -Полагаю с частью организаторских деталей помогала именно она. – с мягкой уверенность сказал Кенс, толкнув пальцем висящую на крючке зеркала маленькую фигурку кенгуру. Покачав головой, он сконцентрировался на разговоре. – Значит, адрес верный и все соответствует твоим заметкам, которые ты оставила в папке? -Да, Кенс. Также я уже выслала тебе на «нашу» почту информацию о сделке и, на почту Ромэма, я отослала требования Урсулы по демо-версиям песен, которые ты для нее оставил. -Мы объяснили, что ты спешил…-вставил свои пять центов Итан. -Это не ее проблема. – вглядываясь в карту на экране, отбил Кенс. – Я посмотрю, что будет с вдохновением здесь. Не думаю, что требуется насыщенный график, связанный со сделкой. Последнее слово было произнесено с наигранной интонацией, которую поддержал смешком Итан. -Я предполагаю, что понадобиться от силы пара встреч. – с думающим сомнением протянула Малена. – Но лучше наведаться в офис к ведущему сделку юристу и выяснить точнее. -Как ее звали? – спросил Итан у Малены. -Саския. – опередил девушку Кенс. – Саския де Мериндоль. – повисла не большая пауза. – Фирма «МакБрайф и Паркс»? -Да. Ознакомился с анкетой? – уточнила Малена. Она собрала всю информацию, что успела перед отъездом Кенсингтона и сложила все это в ту папку, которую передала тогда на крыше. -Ну, это не анкета, а так… набор очевидных фактов. – трогаясь с места негромко сказал Кенс и выдвинулся в нужном направлении. -Оу, извини, дорогуша. Если ты захочешь сводку из ФБР в следующий раз дай мне знать сразу, а так это был лишь вездесущий мистер Гугл. -Думаю если бы на нее было досье у ФБР, то она не была бы адвокатом. – с сомнением сказал Итан. -Именно, а по поводу гугла, должен сказать, что ты обогнула соц. сети. Или ее просто нигде нет? – спросил Кенс, чувствуя, как сквозь дымку джетлага пробивается интерес к таинственной брюнетке, которая периодически всплывала в памяти на протяжении последних дней в Нью-Йорке, и на которую было уйма возможностей смотреть в самолете. Повернув на дороге, парень бросил взгляд на скетчбук выглядывавший из сумки. «И зарисовать тоже…» - подумал он. -Ты не говорил мне, что испытываешь личный интерес к ней. – в легкой растерянности сказала Малена. – Я была сосредоточенна на ее профессиональных достижениях. -О Боги! – воскликнул Итан, прошуршав чем-то на том конце линии. – Ты только посмотри, какая она горячая! -Ты понимаешь, что я буду мстить тебе достаточно долгий срок, Кенсингтон? – раздраженно проговорила Мали с легким рыкающим звуком. – Как ты посмел оставить на меня этого идиота?! -Я не идиот! – встрял Итан. – А она вполне реально в его вкусе, поэтому ты возмущаешься. -Итан! – шикнул Кенсингтон, строго уставившись на телефон, как будто рыжий мог его увидеть. Все трое прекрасно знали, что Малена уже не первый год испытывает «романтические настроения», как любил называть это Итан, к Кенсу. Но им хватало ума держаться в рамках определенных приличий и не портить долгую дружбу. В любом случае, у парня не было прав так поддевать Мали.- Я не хочу больше слышать таких высказываний, ясно? Независимо от того, кто из нас кому нравиться мы не должны обижать друг друга! И мое отсутствие в городе еще не означает, что буферная зона пропала. Если вы продолжите так друг друга дергать, я наплюю на все приказы Джека и вернусь обратно. -Только для того, чтобы надрать ему задницу? Великолепно! Бронирую билет. – язвительно сказала Малена, явно довольная, что за нее заступились. -Арргх… вы оба просто бесите! – вздохнул Итан. – Хорошего дня тебе Бард, не получи удар ногой от кенгуру, а то билет останется не использованным. -Нет пассивной агрессии, а? – со смешком произнес Кенс, услышав смех со стороны Нью-Йорка. – В любом случае, мы уже в этом по уши. Я позвоню и от фотографирую, все, что получилось. Кладу трубку, люблю обоих! *** Парк Марунда Резервуар. Спустя полтора часа поездки, Кенс съехал с главной дороги на развилку Селоверс-Лукаут Роуд, которая привела его на дорогу номер 15. Узкая аккуратная дорога с влажным следом светло-коричневой земли под отбойниками, огораживающими ее, вела Кенса к финалу его маршрута, уверенно проходя через эвкалиптовый лес. Высокие древние красавцы, казалось, достигали самого неба и прикрывали их стволы всевозможные кустарники, в том числе папортниковые, создавая непроглядность. Подлесок был настолько неумолим, что не было видно ни водохранилища Марундах, ни того дома, что сокрылся среди деревьев в миле от края земли. Припарковавшись в начале подъездной дорожки, Кенс заглушил машину и вышел из нее. Зацепив из машины спортивную сумку и мобильный телефон, он с чувством восторженного трепета и неопределенности посмотрел вперед. Выложенная белым кирпичом площадка переходила в светлую брусчатку, которая словно широким мазком художника доходила до дома. На бурой лесной почве, стоял высокий трехэтажный дом из красного кирпича. Ровная крыша с очень слабым уклоном, несколько больших квадратных окон, с эффектом тонирования, техническая пристройка с боку. Длинные деревянные ступени заменяли крыльцо и подводили к большой темно-синей двери с металлизированным декором и витражным стеклом. Щелкнув ручкой Кенс, вошел внутрь, ощущая аромат чистоты, дерева и остро прорывающийся сквозь него горький шоколад. «О Боже, мне сварили горячий шоколад!» - с восторгом подростка взвизгнул мысленно Кенсингтон, но не рванул на кухню, только из-за чувства усталости. Вся бодрость сейчас уходила на то, чтобы хотя бы постараться пережить тот восторг, который бурлил в его венах. Мой дом. Эта мысль отрезвляла и заставляла балансировать на грани серьезности и неверия. Хотя он и точно знал, как будет выглядеть все здесь, так как на согласование деталей с властями ушло около года, все же быть здесь и видеть, как желаемое стало явью – непередаваемо. Breathtaking – захватывающе, или если грубо и до словно – «забирающе дыхание». Именно так. Молчаливое приветствие дома отбирало дыхание парня, погружая его в то трепетное чувство, когда твоя мечта сбывается. Миновав прихожую с дверью в гостевую ванную, Кенсингтон остановился в начале первого этажа. Весь этаж не имел стен, лишь две массивные колонны, на одной из которых были налеплены различные плакаты, которые Кенс привозил из каждой поездки в Европу, навещая мать. Итак, в левом ближайшем углу напротив прихожей находилась не большая полуторная кровать, огороженная от остальной части комнаты бордово-изумрудной бархатной перегородкой, спускающейся с потолка. Кенс подошел ближе, проводя рукой по плотной твердой ткани, которая посылала ощущение изолированности, пусть и имела узорные прорези. Рядом с кроватью у стены стоял не большой лаконичный комод для вещей. Сама кровать была заправлена пледом с знакомым парню геометрическим принтом. «Дэбора – не исправима». – фыркнул он мысленно, посылая воздушный поцелуй в адрес тети, которая наверняка была ответственна за плед. Дальше шла от декорированная состаренными досками стена. Доски сочетали в себе пепельно-коричневый, вишневый и костяной цвета и имели хаотичные не всегда ровные выжженные рисунки, который были затерты разноцветной блестящей краской. Благодаря этому эта стена выглядела ярко и необычно, храня на себе большой электронный камин. На полу около него лежала овечья шкура черно-белого цвета. Весь дальний угол занимала огороженная прозрачными стенами музыкальная комната. Она была не большой. Кенсингтон любопытно сунул туда голову, отмечая светло-сиреневые оттенки, которые выделяли это творческое пространство. Здесь стояла электронная барабанная установка, три вида гитар, синтезатор, компьютерный угол с звуковой картой, микрофонами и наушниками и еще несколько музыкальных приспособлений, которые понадобятся для записи. Встав с наружной стороны, парень задумчиво оглядел прозрачные стены и постучал по одной из них. Глупо улыбнувшись, он покачал головой и подошел к наполовину витражной пластиковой двери, которая вела на задний двор. Такое же крыльцо, как и при входе, привело Кенса в облагороженную площадку заднего двора, выходящую на вид редкого леса и виднеющегося сквозь него водохранилища. -Замечательно… - в том же неверующем очаровании прошептал Кенсингтон, но когда шоколад снова тонкой нитью аромата тронул его нос, парень вернулся в дом, оставив дверь открытой. Этот влажный пасмурный воздух просто обязан наполнить собой все помещение. Весь правый дальний угол первого этажа занимала неприлично просторная синяя кухня, которая была просто создана для того, чтобы ею пользовались. Шестикамфорочная плита, духовка, два объёмных ящика, с разложенным в них кухонным инвентарем, кофе машина, чайник, еще целых две полки с электроприборами – мечта домашнего повара. Или в случае Кенса, человека выучившего наизусть весь курс знаменитого Гордона Рамзи. Завершением кухонный зоны выступал двухметровый двустворчатый холодильник и шкафы с припасами. Напротив кухни находился большой овальный остров с мраморной столешницей, который заменял обеденный стол, поэтому три барных стула были его компанией. Между ванной комнатой и кухней находился первый лестничный пролет, ведущий на второй этаж. Стоит отметить, что акцентом всего дома было много пространства, так как при создании архитектурного проекта Кенс вдохновлялся идеей барнхаусов. Так что лестница из светлого дерева с металлизированными веревочными поручнями, выглядела как два лестничных пролета. Первый позволял подняться на второй этаж, который представлял собой галерею, выделенную под зону библиотеки, еще одну ванную комнату и второй лестничный пролет, ведущий на третий этаж, который был еще меньше второго. Это была хозяйская спальня с таким же большим панорамным окном, как и в библиотеке, и гардеробная. Завершив осмотр, Кенс снова спустился на первый этаж, уткнувшись взглядом в пятиметровый шелковый ковер, серебристо-бирюзового цвета. Он прекрасно гармонировал с полированным полом из сосны, годичные кольца которой были подкрашены золотой краской. Оттенки стен были светло-голубыми и бежевыми, прерываясь на несущие контраст пестрые картины. Они были творением Деборы Лаберт. Красивая женщина за пятьдесят, которая посветила всю свою жизнь искусству и, проработав большую ее часть учителем академического рисунка в одном из колледжей Нью-Йорка, на рубеже пятого десятка в корне изменила свою жизнь. Десять лет назад на свой сорок шестой день рождения она уверила семью, что с нее достаточно. Она гордо продемонстрировала купленную квартиру близ Мельбурна и сказала, что билет в один конец оплачен и будет использован ею в ближайшие дни. Как же он кричал. Джек Миллер. Это был один из тех редких моментов, когда вся его выдержка треснула и разлетелась, обнажив эмоции. За месяц до этого состоялся развод с женой, а теперь еще и Дэбора уехала. Две женщины на которых держался особняк Миллеров исчезли из жизни мужской стороны семьи за месяц. Бренда Лаберт – мать Кенсингтона и Вэлоса почти сразу уехала в Англию, а теперь Нью-Йорк покидала и Дэбора. Прыжок в воспоминания занял некоторое время, и выйдя из ванной после горячего душа, Кенс обмотал бедра полотенцем и прошел на кухню, исполняя свое маленькое желание связанное с горячим шоколадом, который подогревался в специальном девайсе. Дом был полностью готов к эксплуатации и парню не нужно было ничего докупать. Ну, почти… но на этот счет у него уже зрел хитрый план, который явно нуждался в его отдохнувшем здравомыслии. Поэтому пока что, это была банальная черная кружка из керамики и густой ароматный напиток, который так приятно обволок язык парня, отправляя его в пучину вкусового экстаза. -И бадьян… и корица… и два волшебных грамма апельсиновой цедры. – промурлыкал Кенсингтон, смакуя послевкусие после первого глотка. Был ли этот рецепт личным для его тети или широко известным – не важно. Это было, безусловно, вкусно и напоминало о лучших временах его жизни.

«Вкус счастья должен сопутствовать тебе, когда мечта исполняется. Сделай одолжение старушке, маленький Кенс, включи сейчас

«Заткнись и танцуй»*.

До встречи, дорогой. ДЛ».

Кенсингтон с широкой улыбкой перечитал записку, оставленную тетей рядом с кружкой и, отложив ее, потянулся за оставленным ранее на столешнице телефоном. «Заткнись и Танцуй» – это была первая успешно проданная песня, которая принесла парню хороший заработок, и которая безусловно положила начало его творческой уверенности. Кенс нажал на воспроизведение и вместе с динамичной мелодией полились слова: "О, не смей оглядываться назад Просто смотри на меня"Я сказал: "Ты сдерживаешься" Она сказала: "Заткнись и потанцуй со мной"Эта женщина - моя судьба Она сказала: "О-о-о Заткнись и потанцуй со мной" Подпевая словам, Кенс позволил себе впервые за последние дни расслабиться. Наконец-то не было нужды куда-то бежать. Все было спланировано, задачи поставлены, а необходимые шпаргалки розданы. Он не сомневался, что его друзья справятся со всеми коллапсами, которые могут возникнуть в его отсутствие, а еще лучше – они не допустят их. Последнее, что осталось сделать Кенсу – это поставить автограф от имени Миллеров, а после он подчинен лишь себе. Да, пожалуй этот день и вправду можно было назвать отличным. Первая машина, первый собственный дом, первый (за долгое время) шоколад приготовленный рукой его тети и… она права, вспомнить первый успех в творчестве было действительно хорошей идеей. *** Винодельня «Коттерил». Поздний вечер. Вкусный ужин в аккомпанементе хорошего вина и разговоров о прошедшей неделе. Оливия поделилась успехами в более отлаженной работе ресторана, который она открыла недавно взамен того «кафе», что было раньше у винного магазина. Хотя и оно еще не было закрыто, продолжая отстаивать свое место под австралийским солнцем. «Мелани – это Мелани». Подумала про себя Саския, балансируя на волнах сытого удовольствия. Темпраниньо – было идеальным вином для этого вечера. Но аргентинский стейк в чесночно-травяном маринаде на гриле, с овощами – это было слишком похоже на гастрономический оргазм. От которого Саския никак не торопилась отходить. Болтовня подруг о их жизнях, тепло костра, прохладный вечерний воздух с оттенками свежего аромата винограда, приводили к тому, что брюнетка с удовольствием расслаблялась от буйной недели. Мелани рассказала несколько историй о Дейзи и ее бурном подростковом периоде, который, слава Богу, уже постепенно затихал. Сас сочла их забавными, и несколько раз не удержалась от смешков. Люси, младшая дочь Мелани, прочитала новую книжку и с нетерпением хотела рассказать о ней «Тетушке Сас». Еще один смешок. Но, несмотря на саркастичную гримасу и язвительный комментарий, брошенный в сторону смеющихся подруг, Саския ощутила, как ее сердце затрепетало. Люси каждый раз словно трогала его своей маленькой ладошкой, а Сас старалась не выглядеть неловкой и растерянной, когда проводила время с девочкой. Теплота от воспоминаний о улыбающейся Люси, превратились в томный болезненный укол в глубине сердца. Некая смесь грусти и отчаянья, весьма душещипательная. «О, нет… только не об этом!» - шикнула на себя мысленно Саск, игнорируя желание потереть лоб пальцами. -Но все это не так интересно, как целая неделя в Нью-Йорке! – воодушевлённо сказала Лив, и Сас почувствовала, как две пары глаз прилепились к ней. -Да, ты была молчалива с тех пор, как отдала подарки. – протянула Мелани, укутываясь в плед. – Мы думали, что тебе есть что рассказать. Саския наморщила лоб, с видимым вздохом формируя мысли на эту тему. -А что тут рассказывать? Рабочая поездка, в которой я исполняла роль строгого учителя, для двух новых дарований. – пожала плечами Сас, проносясь по динамичным воспоминаниям. – Мы должны были проверить местность, перед тем, как наш клиент отправит свои картины на выставку, которая пройдет в сентябре. -И ты хочешь сказать, что только работала там и всё? – с сомнением спросила Мелани, а Лив смешливо хмыкнула, чувствуя на себе влияние крепкого вина.- Да, ладно тебе Саск! Мы все прекрасно знаем, что ты любишь веселье… «Или делаю вид…» -… тусовки и… -Так, ясно! Я поняла.- прервала поток полупьяных слов подруги Саския и сделала нервный глоток из своего бокала. – Да, у меня была возможность заглянуть в клуб. Раз. -Всего лишь? – встряла Оливия. -Да. – кивнула Саския. – После этого у меня не было на это сил. Перелет длинною в сутки, я сейчас-то еле сижу. Но…- она оглядела посерьезневших женщин, которые переглянулись. – Сейчас я с вами, это стоит того. А там… скажем так, мне стоило быть более собранной, чем обычно. Я не хочу осуждать решения Джулии, но этим ребятам следовало получше подготовиться здесь прежде, чем ехать решать дела фирмы за рубежом. -Я правильно понимаю, что она отправила с тобой тех двух клерков?- уточнила Мелани, памятуя не самый лучший дуэт начинающих юристов, которые сопровождали Саскию на дело Джейкоба. Не нужно было иметь юридическое, чтобы понять о том, что они все еще нуждаются практике. -Да, Гэри и Тибо. – кивнула Сас и в разговор включилась Оливия. -Те парни, которые протараторили линию обвинения и сели рядом с тобой? – Лив коротко посмеялась, и немного нахмурилась, на очередной кивок Саскии.- но это было ужасно, они не могли ничего добавить и ты, как пострадавшая вытянула нашу сторону лучше их обоих! Хотя уголовное право это даже не твоя специальность. -Тем не менее, они сейчас фавориты Джулии и я должна была проконтролировать их работу там. -Выполнив тройную… -фыркнула Мелани, на что Сас еще раз вяло кивнула и спустившись немного со стула положила голову на перекладину спинки. Дерево жестко врезалось в затылок, неприятно прошелестев по волосам, но все же. Усталость брала свое, и плохая переносимость смены полюсов настойчиво стояла второй в очереди, норовя подробно рассказать незаботливому человеку, насколько важно обращать внимание на свое здоровье. Нужно будет вызвать такси. Вряд ли она сможет доехать благополучно за рулем. -Потом еще этот Вэлос… решил «очаровать» меня. – пробубнила Саския, возвращаясь к реальности и усиленно стряхивая сонливость с своего сознания. -Ну, и как, очаровал? – подмигнула Мелани. -К счастью нет. Я терпеть не могу таких самовлюбленных индюков, как он. Тоже мне король Вселенной. –покачала головой брюнетка и села ровнее. – Огромное счастье, что сюда с нами приехал не он. Иначе нашлась бы тысяча причин, чтобы встретится со мной. -Стоп! А зачем кто-то из представителей их стороны приехал сюда? -Финальное подписание бумаг. – пожала плечами Сас и наколов немного заветренный камамбер положила его себе в рот. Полу-плавленый пресноватый сырный вкус, отдающий белой плесенью сразу заиграл на ее языке. -Но на дворе 21 век, зачем тратить деньги на перелеты в пол планеты, если можно спокойно поставить электронную подпись. – тряхнула головой Оливия. Похоже, она была бы не прочь поговорить на эту тему в более трезвом состоянии рассудка. Винодельня – может быть, и является ее отдушиной или любимым делом, но въедливость, приобретенная на юридическом не покинула ее даже спустя десять лет. -Милая, я откуда знаю? Это было решение мистера Миллера… старшего мистера Миллера- после не большой паузы добавила Саския. – он вполне может решить сам, как ему лучше поставить свой многозначительный автограф. Что во всем этом волнует меня, так это только то, что у нас на руках доверенность на имя его младшего сына. Всё.