Поворот

В квартире Анна сразу отправилась в гостиную, взяла с полки первую попавшуюся книгу, уселась и принялась читать. На вопрос Штольмана, все ли в порядке, девушка мило улыбнулась и кивнула. - Тогда до вечера, - вздохнул муж. Он молча постоял с минуту, прошел к двери в спальню, зачем-то заглянул внутрь. Никого там не обнаружив, вновь взглянул на Анну. - Анечка... - пробормотал он. - Ой, как интересно! - она перевернула страницу. - Представляешь, тут сказано, что в шпиле Адмиралтейства строителями оставлено послание для потомков. Но глупые люди думают, что там лежат золотые монеты, и пытаются туда долезть. Сыщик сощурился, но ничего не сказал. Анна тоже вздохнула. - До вечера, Яша, - подняла она голову. - Удачи в делах! Проводив его взглядом и услышав стук захлопнутой двери, девушка отбросила книгу. Яков не собирался извиняться и просить ни о чем не хотел. Ну и пусть! Появившийся в гостиной дядюшка спросил: - Как прошел экзамен, Аннет? - Великолепно, - буркнула Анна. - На нем мой талантливый муж довел меня до истерики за несколько минут. Миронов опешил. - Яков Платонович? Обычно он... - А тут он был необычным! - прервав дядю, вскочила она с места. - Он меня обыграл! И сразу я его не узнала, только потом, когда как следует подумала. - Ну это уже что-то, - улыбнулся Петр Иванович. - Дядя, он был одновременно противным и каким-то... влекущим, не знаю... Он меня заговаривал, завлекал, поддавался! Я думаю, что никогда не смогу быть такой, но Яков! В волнении прохаживаясь по комнате, Анна то и дело закусывала губу. - Я не подозревала, что он так умеет! - Твой Яков Платонович - профессионал, а ты, - Миронов ухватил племянницу за руку и усадил на диван, - просто дитя. Заметь, я говорю лишь о деле. Ему по роду службы положено выводить преступников на чистую воду. Притворяться. Делать вид. - Но он же со мной притворялся, дядя! Как он мне теперь будет в глаза смотреть? Подскажи, как мне... Анна покачала головой. - Нет, не надо, я ведь уже решила. Ой, вспомнила! У меня есть прекрасный повод улизнуть от Якова, чтобы не маячить перед ним эдаким укором - у папы же послезавтра день рождения, я не могу его пропустить. Да и вещей надо взять побольше. Мы ведь думали, что на пару дней едем, а Яков сказал, что его перевели обратно в столицу. - Почему улизнуть, Аннет? Разве Штольман не захочет поехать с тобой? - Захочет, разумеется, но он говорил, что у него много дел. С тобой он меня отпустит. Если ты пообещаешь ему, что будешь за мной присматривать. Петр хмыкнул. - А ты пообещаешь мне не искать приключений? - Дядюшка, - расплылась в улыбке Анна, - ты ведь прекрасно знаешь, что они сами меня находят. ... Выйдя на лестницу, Штольман помедлил. Вернуться и увести Анну в спальню? Сейчас, когда она делает вид, что холодна? Нет, надо подождать. Он был уверен, что прав в желании оградить жену от опасностей, но на душе было гадко. Сперва выбранный способ убеждения казался вполне приемлемым, но теперь, когда дело сделано, Якова стали грызть сомнения. Он ведь смошенничал, прибег к обману. Извиниться? Тогда окажется, что весь экзамен был глупой шуткой, и придется разрешить Анне играть с огнем. На это он не пойдет никогда. Объяснить собственные мотивы, то есть признаться, что и впредь будет ставить безопасность Анны выше долга и собственных понятий о чести? Выше долга и чести. Покачав головой, сыщик сунул руку в карман, нащупал найденное в подвале ордена устройство и грустно улыбнулся. Уже через пару месяцев после знакомства с Анной Штольман начал подозревать, что ради нее пойдет на многое, и только недавно выяснил, на что именно. ... - Господин полковник, слежка за Аникеевой ничего не дала, - стоя посреди кабинета, отрапортовал Гриднев. - Подробности нужны? Вместо руководителя охранки Сергею кивнул Штольман, и будущий агент продолжил: - Была занята наблюдением вместе с Голубицким, тот сказал, что она никуда не отлучалась. После её подхватил я. Она сходила на Кузнечный рынок, зашла в один дом на Лиговском, а затем отправилась к себе на Миргородскую. - С кем встречалась на Лиговке? - напрягся надворный советник. - Не смог узнать, к сожалению. Из-за двери раздался мужской голос, потом Аникеева вошла, побыла там минуты три и вышла с чем-то в руке. Я потом краем глаза увидел - какая-то книга, кажется, по истории. Полковник взглянул на Штольмана. - Яков Платонович, вы же видите, нет результатов. Я понимаю ваши подозрения, но... - Согласен, - на лице сыщика было сожаление, но впустую тратить время сотрудника было непозволительно. - Пусть Сергей проверит, кому принадлежит квартира на Лиговском, и закончим с Аникеевой. Более настаивать на слежке не буду, разве что рекомендую не привлекать её к особо ответственным делам. У меня появились новые соображения по поводу венчания Павла Александровича, и я готов их изложить. ... Когда через час Штольман встретил в коридоре Плетнева, тот ожесточенно ругался. - В чем дело, Николай? - Яков увидел, что на рубашке агента зияет прореха. - Да ворон этот греб... - выдохнул Плетнев. - Я, как вы просили, нашел Александровых, живут на Васильевском. Там женщина, мать Иллариона, вся в слезах. Она сказала, что муж тоже вчера не вернулся. Про орден она ничего не знает, Реджис этот, похоже, с ней не делился. Я отвез её к Танскому, она опознала сына. - А при чем тут ворон? - Мы с ней вместе съездили туда, где жил Реджис. Она порыдала, посидела, забрала несколько вещичек. Я их проверил, там все в порядке. - Продолжайте. - В углу была клетка, я ее сперва не заметил. Снял платок, а там птичка, вороненок. Александрова отказалась забирать. Сказала, что много раз повторяла сыну, что черного ворона в доме держать - плохая примета, и опять расплакалась. А он говорящий оказался, смешной. Сдох бы там, без еды-то. Я и привез его ребятам, здесь уже открыл дверцу, взял на руки. А он как цапнет! Теперь по углам скачет и обратно в клетку не хочет. - Можно взглянуть? - заинтересовался надворный советник. Мужчины прошли в общую комнату агентов. Осмотревшись, Яков нашел бузотера на шкафу. - Здрррасте! - каркнула птица, наклонив гладкую голову. - Здравствуй, - удивленно ответил Штольман. - Николай, это не ворон, а галчонок. - Гал-ка! - вполне отчетливо выдал пернатый, перепорхнув на стол рядом с сыщиком. - Действительно... Как тебя зовут? - Грри-ша! Дрру-жить! Плетнев закашлялся. - Ничего себе, Яков Платонович. У вас что, хлеб в кармане? Хмыкнув, сыщик погладил черное тельце, еще не приобретшее аспидного блеска. В детстве у Якова был похожий галчонок, но тот разговаривал не так хорошо, как этот Гриша с узким ошейничком из серых перьев. - Николай, вы не будете против, если я его заберу? - Да берите, конечно. Только он же хулиган. Может, его лучше на двор выпустить? - Не надо. Займитесь вот чем: отвезите опять ту женщину к Танскому и попросите показать тело того мужчины лет пятидесяти, что погиб на пожаре. Это может быть Гордей Александров, так что подготовьте её сперва. Агент кивнул. Штольман распахнул дверцу клетки и поманил птицу пальцем. - Гриша, домой. Когда галчонок послушно устроился на своей палочке, Яков запер клетку и потер щеку. Птицу ему воспитывать было некогда, и все это было авантюрой, но возможно, могло помочь. Гриша крякнул, и Яков понял, что упустил кое-что важное. - Николай, что галчонок говорил в квартире Реджиса? - "Здрасте" говорил, "горох". Невнятно, но, кажется, "творог". - Умный малыш, - усмехнулся сыщик, - сразу сообщил, чем его надо кормить. Еще что? - Вроде бы "жердяй". Я подумал, что... - Шеррдяй! - донеслось из клетки. Мужчины переглянулись. Плетнев продолжил: - Я подумал, что это кто-то из знакомых жертвы, и собирался вернуться, чтобы опросить соседей. - А также узнайте, где служили Александровы, и поговорите с сослуживцами. Вспомнив, что студент, присутствовавший на собрании адептов, тоже был высоким, Яков покачал головой. По описанию Анны и Гриднева тот не походил на "жердяя". Возможно, кто-то другой высокий и убил Иллариона Александрова по прозвищу Реджис? ... Штольман заявился домой, держа в одной руке уже знакомую коробочку из кондитерского магазина, а в другой - что-то большое и накрытое платком. Против воли Анна улыбнулась. Неужели муж, чтобы загладить свой обман, додумался не только до пирожных? - Что это, Яков? - спросила она. Молча поцеловав её в щеку, Штольман поставил ношу на стол, снял тряпку, открыл дверцу клетки и позвал: - Гриша, выходи знакомиться. Черная птичка неспешно выбралась на дверцу, спрыгнула на стол и прыгающей походкой направилась к девушке. - Какой милый! Он что, ручной? - удивилась она. На краю стола птица остановилась. Наклонив голову, рассмотрела Анну выпуклыми голубыми глазками, искоса взглянула на сыщика и четко произнесла: - Кррасивая! Анна ойкнула, а Штольман серьезно сказал: - Согласен. Как тебя зовут? - Гриша! - представилась птица. - Галка! Вспорхнув на плечо девушки, галчонок потоптался, несколько раз крякнул, и в хриплом его голосе слышалось удовольствие. - Подруга! - заявил он, кивая черной башкой. - Уверен? - спросил Яков. - Уверен! - крякнул Гриша. Анна разулыбалась, но строго произнесла: - Мужчины, меня не хотите спросить? Птица взглянула на Штольмана. Тот пожал плечами, и Гриша, потянув клювом за каштановый завиток, повторил: - Подруга. Красивая. Усмехнувшись, Яков снял галчонка с плеча Анны, подкинул его на шкаф и ласково заправил выбившийся из прически завиток. - Моя, - шепнул он под недовольное карканье. Руки Якова обняли Анну, прижали к себе. Она почувствовала знакомый жар. Она весь день ждала мужа и гадала, будет ли тот извиняться, но такого не ожидала. В некоторых вещах её Штольман был непредсказуем. Хотя внутри всё таяло, так быстро сдаваться Анна не хотела. Коротко ответив на поцелуй, она вывернулась из жарких рук и взялась за клетку. - Гриша, пойдем, покормлю тебя. Яков, что он ест? - Творог и горох. Да он сам скажет, - нахмурился Яков. - Он что, тебе понравился? Глядя на ревнивое выражение лица Штольмана, Анна прыснула. - Конечно, он очень милый. Спасибо за подарок, Яша. Идем, я и тебя покормлю. Мы с дядей на рынке свежего паштета купили, хлеб тут вкусный, совсем другой, не как в Затонске. - Гриша, ты паштет ешь? - обратилась она к птенчику, устроившемуся на её плече. - А пирожные? Сзади донесся тяжелый вздох, и Анна улыбнулась. Её любимый сыщик был в шаге от извинений. ... За ужином Петр Иванович не уставал удивляться словарному запасу Гриши и подкладывал все новые кусочки, пока осоловелый галчонок не заснул прямо у кормушки. Увидев это, девушка выдавила: - Дядя, ты теперь тоже друг. Она вытащила ладонь из-под ладони Штольмана и неверными движениями подлила мужчинам чаю. Сейчас, впрочем, как и утром, близость Якова производила на нее какое-то оглушающее воздействие. Даже болтовня Гриши не помогала отвлечься от понимания, что скоро они с мужем пойдут в спальню, а она, Анна, так и не смогла добиться от него объяснений, а главное, не сможет ему отказать. Проклиная себя за дрожащие руки, она пробормотала: - Я заметила, что голос Гриши очень напоминает голос Реджиса. Это потому, что он его подобрал и воспитывал? - Наверняка, - Яков устроил руку на талию Анны. - Может, с галчонком он тоже применял свои таланты магнетизера. Притянув её ближе к себе, он шепнул на ухо: - Пойдем. - Куда? - нервно удивилась Анна. Взглянув на молодых, Миронов аккуратно прикрыл клетку тканью. - Пусть на кухне поживет, а то, чувствую, всю ночь со мной будет разговаривать. Он взял клетку и унес из столовой. Ощутив, как ладонь мужа спустилась ниже, Анна поерзала на месте. - Яша! - сердито сказала она. Штольман поцеловал её в шею. Девушка вздрогнула. С грохотом вскочив из-за стола, она уставилась на мужа. - Ты! От его улыбки по телу пробежала горячая волна, закончившаяся спазмом в животе. - Как ты это сделал? - всё еще пыталась сопротивляться Анна, уже понимая, что простила. Яков достал из кармана что-то мелкое и протянул ей. - Что это? - чуть успокоившись, она повертела в руках вещицу, напоминавшую крохотный рупор. - Скажи в неё "пойдем", - произнес муж, вставая с места. Он подошел ближе, со спины ухватил Анну за талию и прижал к себе. Девушка поднесла вещицу к губам, дунула. Раздался утробный звук. Затем Анна произнесла "негодяй" и вздрогнула от того, каким низким стал её голос. - Обманщик! - буркнула она уже без рупора. - Пойдем к твоему Варфоломееву, и я на тебя нажалуюсь! Ладони Якова уже были на её груди. Анна повернулась к нему лицом и пробормотала: - Яша, ну зачем так? Я бы всё поняла, если бы ты... объяснил получше. - Прости, Анечка, - тихо сказал он. - Я хотел показать тебе, что и в простых делах бывает всякое. Я не могу тобой рисковать. Она вздохнула. - Ладно, я сама напросилась. Но не смей больше никого так соблазнять, я запрещаю! Яша! Что ты делаешь? Без слов подхватив её на руки, муж направился в спальню. - Яков, - фыркнула Анна, - мы не договорили! Ой, мне же нужно рассказать тебе про Затонск! - Прекрасный город, - ухмыльнулся Штольман, входя в дверь. - С удовольствием послушаю. Он уложил Анну на постель и стал сосредоточенно расстегивать длинный ряд пуговок, одновременно целуя всё, до чего мог дотянуться. И девушка быстро забыла, что хотела сказать о дне рождения Виктора Ивановича и о том, что в родной город она может поехать и без мужа. Тем более, что последнего ей уже совсем не хотелось.