Поворот

- Доброе утро! - громко раздалось над ухом Штольмана. Мгновенно среагировав на незнакомый мужской голос, сыщик открыл глаза, скатился с постели, выхватил из тумбочки револьвер. В комнате никого, кроме супругов, не было. В недоумении Яков подошел к двери, подергал её - та была заперта изнутри еще вчера. Тогда он заметил приоткрытую форточку, открыл окно, высунулся в него и опять никого не увидел. Впрочем, под окном шла мансарда, по которой злоумышленник мог как забраться в комнату, так и убежать. С постели раздался сдавленный смешок. Яков закрыл окно, развернулся и увидел, как улыбающаяся Анна показывает под потолок. Там на высоком комоде сидела птица. - Гриша, - тоже усмехнулся Штольман. - Тебя из клетки выпустили, и ты сразу к подруге? Галчонок важно кивнул, а затем слетел на тумбочку и потребовал баранок, о которых твердил вчера за ужином. Девушка хихикнула: - Яша, дальше будет хуже. У нас ведь будет не только Гриша, но и... - она погладила живот, - кое-кто еще. - Этот кто-то тоже будет требовать еды в неподходящее время? - догадался Штольман. Открыв настежь дверь, он красноречиво показал на выход: - Гриша, давай-ка к дяде Пете. Он тебя выпустил, он пускай и баранками кормит. Галчонок непонимающе крякнул. Яков повторил: - Дядя Петя, малыш. Лети к нему. Птенец взглянул на Анну, а затем помотал черной башкой и настойчиво произнес: - Папа! ... Отсмеявшись, девушка залюбовалась мужем. Встрепанный, в одном исподнем и с револьвером в руке, Штольман был неотразим. Она подбежала к нему, крепко обняла, потерлась носом о грудь и пробормотала: - Яша, я тебя люблю. Скажи, если бы я не совершила ту глупость с Брауном, ты бы сделал мне предложение? Через секунду молчания Штольман ответил: - Я постоянно думал о тебе, милая. Но признаться вслух я бы не посмел. Ты так молода, умна, красива. Ты могла бы сделать прекрасную партию в столице, а кто я? Защита - это единственное, что я мог тебе дать, и я этим воспользовался. Она уперла руки в боки. - Яков Платонович! - с притворным недовольством сказала она. - Вы хотите сказать, что... - Я хочу сказать, - он закрыл дверь спальни, вернулся к Анне и поцеловал её в распущенные волосы, - что твои родители не дали бы согласия на наш брак. - Ой, Яша! Завтра же день рождения папы! Я бы очень хотела его увидеть и поздравить. Ты сможешь поехать со мной в Затонск? - Не смогу, - с сожалением вздохнул Штольман. - На носу венчание Павла Александровича, я в том числе обеспечиваю безопасность мероприятия. Оно состоится через четыре дня. Кстати, ты приглашена. - Но у вас же служба охраны Государя! - И он там будет. - Тогда я съезжу с дядей и вернусь к венчанию, - Анна принесла мужу рубашку и галстук. - Дядя согласен. Я буду очень осторожна. Штольман вгляделся в серые глаза. - Хорошо. Прошу, запомни: входи в любую дверь только после Петра Ивановича. Ни на какие записки не реагируй, посыльных и духов не слушай, одеколонов не нюхай. Знакомым говори, что без мужа никуда не пойдешь. И пообещай не встревать туда, где есть хотя бы намек на опасность. - Яша! - вспылила девушка, услышав в словах мужа скрытое обвинение в безрассудстве. - Я не ребенок! - Тогда дадим Виктору Ивановичу телеграмму и пошлем подарок с поездом? - невинно предложил Штольман. Анна поджала губы. Захотелось топнуть ногой, но девушка вовремя вспомнила о прецедентах, в которых Яков оказывался абсолютно прав. Тяжело вздохнув, она решила, что придется подчиниться. - Я все поняла, Яшенька. Я не буду никого слушать и всегда буду рядом с дядей. - Аня, береги себя и нашего малыша, - он погладил еще не заметный постороннему взгляду животик. - Вы мне дороже всего на свете. Почувствовав, что сейчас расплачется, Анна опустила глаза. - Ты мог бы достать приглашение еще и для дяди? А то неудобно, он столько на меня времени тратит. - Я постараюсь. Когда отправитесь? - Сегодня, поезд в десять, успеем. Пожалуйста, проводи нас до вокзала. И, Яша... Я буду скучать. Яков щелкнул крышкой брегета, проверил время и стал стаскивать только что надетую рубашку. - Давай-ка отрепетируем наше запоздалое свадебное путешествие. - Какое еще путешествие? - округлила глаза Анна. - После этого венчания мне могут дать пару свободных недель. Куда бы ты хотела поехать? Не ожидая ответа, он перехлестнул её талию галстуком, потянул к постели и прошептал: - Я люблю тебя, Аня. И я тоже буду скучать. ... Поездка в Затонск на поезде прошла вполне благополучно. Вечером в отчем доме родители окружили девушку таким вниманием, что ей стало не по себе. Она вручила купленные в столице гостинцы и предупредила, что все два дня проведет дома. - Даже в гости не выберешься? - ахнула Мария Тимофеевна. - И со мной на рынок не пойдешь? У тебя такое платье красивое, Аннушка. Мне бы очень хотелось с тобой по городу пройтись. Все-таки дочка за столичным чиновником замужем, надворным советником, не абы кем... Фыркнув про себя, Анна не стала напоминать матери, что еще пару месяцев назад та нос воротила от Штольмана. - Мама, мне Яков велел в неприятности не влезать. А то в последний раз... Она вздохнула. - Чем же Яков Платонович смог усмирить твою буйную тягу к приключениям? - усмехаясь, спросил Виктор Иванович. - Наверняка тем, что на хлеб и воду сажает! Глядите, как похудела наша кровиночка! - влезла в разговор приехавшая к празднику сестра Марии Тимофеевны. - Али березовой кашей потчует за своеволие? Маша, а я тебе говорила! Полицейскому нельзя доверять! - Нюша, солнышко, признайся, он тебя поколачивает? Поэтому не посмел с тобой приехать, правда ведь? - Олимпиада Тимофеевна! - грохнул хозяин дома. - Да что? Бог видит, я правду говорю! Скажи, Нюшенька! - не унималась старшая из сестер. Анна вскипела. Вскочив на ноги, она наставила на родственницу палец. - К вашему сведению, тетя Липа, Яков с меня пылинки сдувает и на руках носит! У него много дел, вот и не приехал. А ваши инсинуации я попрошу оставить при себе, и не стоит распространять грязные слухи про моего супруга! Я ясно объяснила? ... Девушка вылетела из столовой и затопала вверх по лестнице. Раскинувшийся в кресле Петр Иванович негромко заметил: - Вот так вот. Нас, Мироновых, обижать не рекомендуется, как, впрочем, и Штольманов. - Петр, они случаем не поссорились? Действительно странно, что Штольман не приехал. И как они живут, можешь рассказать? - спросил глава семьи. - Уж больно Анна изменилась, а сама она ничего не говорит. Младший Миронов довольно развел руками. - Любовь, братец, любовь. Именно она творит чудеса, а не страх перед наказанием. Но Олимпиаду Тимофеевну я понимаю. Личный опыт, знаете ли, главенствует. Убрав с лица сочувственную гримасу, он повернулся к пожилой женщине. - Но я совершенно согласен с Аннет. Если вы, Олимпиада Тимофеевна, не дай бог заикнетесь при гостях, что господин Штольман поднимает руку на свою жену, я лично вас опровергну. Я жил в их квартире, и видел, как они друг к другу относятся. - Ну конечно! - не осталась в долгу тетя Липа. - Где вам еще жить, как не в чужом доме! На гостиницу денег не нашлось? - Липа, прекрати! - устало махнула рукой Мария Тимофеевна. - Давайте лучше об Анне. Вам не показалось, что она беременна? ... Все следующее утро Анна проходила, как в воду опущенная. Даже радость от возвращения в отчий дом и вручения подарка быстро прошла. Когда Виктор Иванович благоговейно рассмотрел старинный юридический том, купленный в магазине на Невском, он спросил, в чем дело. Потеребив в руках обертку, девушка выпалила: - Папа, я скучаю без Якова. Я знаю, это глупо, ведь мы скоро увидимся, но... Она вздохнула. - Но вдруг с ним что-то случится? Вдруг я больше его не увижу? Он ведь имеет дело с опасными преступниками... Она уже рассказала отцу, где теперь работает Штольман, но попросила не распространяться об этом, ведь по легенде тот всегда служил в полиции. - а они бывают очень опытными. И я очень боюсь, что однажды... Нет, я не должна так думать! - Не должна, но думаешь, - улыбнулся Миронов. - Доченька, мы всегда беспокоимся о тех, кого любим. Ты бы знала, сколько бессонных ночей мы провели с твоей мамой, переживая за тебя. - И сейчас тоже? - Сейчас меньше, - признался Виктор Иванович. - Мне кажется, Яков Платонович убережет тебя от любой беды. - А его кто убережет? - внезапно всхлипнула Анна. - Папа, он ведь там совсем один! Вздохнув, адвокат крепче обнял дочь. - Ты выросла, Анюта. Раньше ты думала только о себе, а теперь тебе есть, о ком беспокоиться. И вот мы с твоей мамой очень хотели бы знать - это один человек? - О чем ты, папа? - не поняла девушка. - У вас не намечается прибавления в семействе? Она покраснела. - Вы все как сговорились! Даже тетя Липа, и та не отстает. Когда ожидаете, когда ожидаете? Когда бог даст! ... Анна вновь убежала. Столкнувшийся с ней в дверях кабинета Петр Иванович задумчиво посмотрел вслед. - Витя, ты заметил, что у нашей Аннет очень часто меняется настроение? Как думаешь, к чему это? Вытащив из ящика бутылку и две рюмки, Виктор жестом подозвал брата к столу. - К внучку, Петя. Или внучке. Маша такая же была, когда Аннушку носила. Садись, выпьем за это. - Только Аннет просила матери не говорить, - вдруг вспомнил Петр, - боится, что охами и советами замучает. Как по мановению волшебной палочки в дверях возникла та, о которой шла речь, а следом и тетя Липа. Недовольно глядя на застывших с рюмками братьев, Мария Тимофеевна поинтересовалась: - За что пьем, господа? И не рановато ли? - За день рождения! - не сговариваясь, ответили мужчины. ... Собравшиеся гости наперебой произносили тосты, поднимались рюмки и бокалы, бегала туда-сюда взмыленная Прасковья с нанятым на ужин помощником, а госпожа Штольман тихо, не поднимая головы, всё сидела рядом с родителями. После очередного вопроса тети Липы Анна вежливо улыбнулась, кивнула невпопад и, извинившись перед отцом, вышла из-за стола. Старшие Мироновы вздохнули. - Изменилась девочка, - шепнула мужу Мария Тимофеевна, - мы ей уже не нужны. - Нужны, нужны, - успокоил глава семейства. - Витя, а может, и мы в столицу переедем? - поделилась жена будто бы внезапно пришедшей в голову идеей. - Анна с мужем там будут жить, а мы здесь? Я все-таки надеюсь на внуков, а мы их так никогда и не увидим, всё у Штольманов дела да дела. Что скажешь? И Виктору Ивановичу пришлось пообещать, что они непременно над этим подумают. ... Глядя с парадного входа на темную аллею, Анна утерла глаза. Плакать хотелось неимоверно, но пугать родителей слезами не стоило. И так они уже думали, что Штольманы в ссоре. Ей не хотелось делиться, какой Яша ласковый, как поминутно заботится о ней, и как прямо сейчас она жаждет оказаться рядом с ним. Она вновь всхлипнула. Обещавшая радость поездка к родителям обернулась тоской по любимому, и девушка не знала, как с ней справиться. На аллее остановилась легкая коляска, грязь на которой была заметна даже в сумерках. С коляски сошли двое в котелках. Один из них, в котором Анна узнала доктора Милца, степенно направился к дому. Приподняв шляпу, Александр Францевич по-доброму улыбнулся, поздоровался, а затем сказал непонятное: - Жду вас завтра с утра, Анна Викторовна, а сейчас оставлю вас одних. К ступенькам уже спешил второй мужчина. Сердце Анны заколотилось быстро-быстро. "Яша!" - ахнула она про себя. - Яшенька! - устремилась она к мужу. - Как ты здесь оказался... Но суетные вопросы тут же замерли на устах. Штольман ухватил её за руку, увел в тень колонн и зацеловал, прижимая к прохладному камню. ... - Ах ты охальник! - раздалось шипение сзади. - Убери свои лапы от Нюшеньки, причем немедленно! А то я сейчас полицию вызову! Яков ощутил, как по спине что-то стукнуло. Он поморщился. Удар был чувствительным, но по фразе сыщик понял, что это кто-то из родственников, и тут же взял себя в руки. Не злиться же на женщину за проявленную бдительность. - Застрелить? - шепнул он на ухо любимой. - Или арестовать? Анна еще не выплыла из чувственного тумана. Она, кажется, даже не поняла, что произошло, поэтому Яков пробормотал: - Анечка, пойдем в дом. - П...пойдем, - выдавила Анна. - А кто кричал? Штольман поправил на ней платье и обернулся к женщине, застывшей с дрыном в руках. - Разрешите представиться, Штольман, Яков Платонович. А вы кто? Женщина попятилась. Палка выпала из её рук. - Ой! Господин Штольман... Как же это? Мы вас не ждали... Ради бога, простите... Я сестра Машеньки, Олимпиада. Ох, у вас котелочек упал, позвольте, я подниму... - Ничего, я сам. Добрый вечер, Олимпиада Тимофеевна. Яков поднял шляпу, открыл дверь и пропустил в дом родственницу. - Аня, идем. ... - Погоди, Яша. Как же ты смог вырваться? - Анна почувствовала себя плохо без жаркого тела милого и вновь подошла близко-близко. Так, чтобы слышать его запах. - Пообещал Варфоломееву, что быстро вернусь, насыпал Грише баранок и приехал на перекладных. - Но зачем? - Не смог без тебя, - широко улыбнулся Штольман. Чувствуя себя на седьмом небе, Анна поняла, что сейчас расплачется. Её Яшенька... Её нежный полицейский, такой неприступный и суровый с виду, оказался мягче и лучше всех, кого она знала. Глаза её увлажнились. - Не плачь, - зашептал он, прижимая её к сердцу. - Всё хорошо, Аня. Я сейчас поздравлю твоего отца, а затем мы пойдем спать. На въезде в город я встретил доктора Милца, подвез его, поделился твоим состоянием. Он настоятельно порекомендовал тебе соблюдать режим дня и полноценно питаться. Так что с сегодняшнего дня никаких поздних прогулок. Доктор сказал, это очень важно. Девушка улыбнулась своим мыслям. Мягким Штольман был только в любви. В вопросах безопасности, а теперь еще и здоровья жены он был крепче стали. ... Яков только успел поздравить именинника, вручить ему серебряный портсигар и перекусить с дороги, как Штольманов вытащил из-за стола Петр Иванович. Отойдя в гостиную, он представил некую Аделаиду Семеновну, давнюю знакомую Мироновых, которую Анна смутно помнила с детства. - Яков Платонович, Аннет, госпожа Лапина хочет рассказать вам кое-что интересное, - с этими словами Петр одобряюще сжал локоть пухленькой, миловидной женщины лет сорока. Та поведала, что совсем недавно купец Калязин, её брат, погиб при странных обстоятельствах. А во вскрытом адвокатом завещании оказалось, что помимо содержания для вдовой сестры все немалое состояние оставлено сыну, который уже полгода как проигрывает всё, что ни попадет ему в руки. Штольман пожал плечами. - Воля покойного. Полиция тут ничего не сделает. Убийство расследовано? - Так в том-то и дело, - заторопилась женщина. - Господин Коробейников говорит, что расследование движется, но результатов пока нет. А племянник мой - пропащий, как ни прискорбно об этом говорить. Ему этих денег на три дня хватит. Брат об этом давно знал и несколько месяцев назад переписал завещание в пользу моего сына. Тот здравый молодой человек, в лавке работает, дело брата продолжает. Но этого завещания нигде нет, а я его сама видела! - У сына и племянника есть алиби на момент убийства? - Да бог с вами, господин Штольман! - ахнула Лапина. - Мой бы никогда... Миронов вновь пожал пухлый локоть. Женщина осеклась, а затем продолжила: - Я хотела сказать, что есть алиби, господин Коробейников проверял. Племянник в клубе был, чтоб тот сгорел, мой сын - на выезде за товаром. - Полагаю, что полиция доведет дело до конца. Ждите, - попытался откланяться Штольман, но женщина заступила ему дорогу. - Господин следователь, по старой памяти, - она умильно улыбнулась. - Как бы найти новое завещание? Вот если бы ваша супруга, уважаемая Анна Викторовна... Догадавшись, о чем пойдет речь, Анна отозвала мужа в сторону. - Яша, - пробормотала она, - Лапина хочет, чтобы я вызвала дух брата. - Я понял, Анечка, - шепнул он и крепко взял её за руку. - Госпожа Лапина, Анна Викторовна вам помочь не сможет. Прошу нас извинить, моя жена очень устала. Разочарованная женщина и Миронов вернулись в столовую. Вдруг оттуда раздались взволнованные возгласы, и Штольманам пришлось пройти туда же. ... Теперь в столовой царила тишина. Взоры всех гостей были устремлены к имениннику. Вернее, к тому, кто стоял рядом с ним. Это была девушка. Лет ей на вид было семнадцать-восемнадцать. На голове у нее была изящная соломенная шляпка, из-под которой виднелись каштановые локоны, юное личико светилось здоровьем и красотой, пухлые щеки украшала лукавая улыбка. - Здравствуй, Анна, - произнесла девушка высоким мелодичным голосом. - Какая же ты милая! Как же я рада вас всех видеть! А вы - господин Штольман? Вы очень красивый! Таким я вас себе и представляла! Штольман покосился на жену. - Ты её знаешь? - шепотом спросил он. - Она похожа на тебя. - Впервые вижу, - растерянно ответила Анна. Переведя взгляд на отца, она заметила, что тот необычайно бледен. - Папа, кто это? - спросила она. - Её зовут Алёна, - надсадным голосом отозвалась Мария Тимофеевна. - Алёнушка-Миронушка, - улыбнулась девушка. - Так меня звала мама, но её давно нет в живых. Но я не о том говорю. Волнуюсь, извините. Я давно мечтала о том, как встречусь с папой и старшей сестрой, и вот наконец это свершилось. Она подошла к Анне и поцеловала её в щеку. - Здравствуй, Аннушка!