Поворот

В тишине спальни раздался тихий всхлип. Кажется, именно от него Штольман проснулся, а может, от того, что слишком сильно прогнулась перина рядом. Открыв глаза и отчаянно зевнув, он уткнулся взглядом в спину сидевшей на постели Анны. - Что случилось? - спросил Яков тихо, протягивая руку к этой напряженной спине. - Духи? Жена помотала головой. - Тебе нехорошо? Анна молчала. Он сел сам и обнял её за плечи. В предрассветном сумраке выражения её лица было не угадать, но плечи были неестественно тверды. Яков погладил сахарную кожу и ласково повернул подбородок Анны к тусклому, сочащемуся из окна свету. - Милая, что с тобой? Плохой сон? Будто бы с облегчением она кивнула. - Да, Яша. Приснилось, что... Она задумалась. По секундной этой задержке Штольман почему-то понял, что сейчас ему скажут неправду. Он сжал зубы. Наверняка Анна не хочет говорить искренне из-за чего-то важного и значит, ему надо быть терпеливым. - ... что Гладской этот пришел к малышам и показал, как насаживать на крючок червей. Ну, для рыбалки, понимаешь? Приснится же такое... Она чересчур быстро соскользнула с постели и принялась одеваться. - Яша, я к детям. Проверю, не приходил ли он в действительности. Митя, думаю, только обрадуется, а вот Маня... - Манечка у нас вполне здравомыслящая барышня, - напомнил Яков, - она не испугается каких-то там червей. Ты сама говорила, что она вся в меня. - Да-да, - невпопад ответила Анна из-под натягиваемого платья. - Но всё-таки она девочка. Тебя во сколько в прозекторской ждать? Яков вспомнил, что произошло на кладбище, вспомнил свое обещание и мысленно застонал. Зря он еще вчера вечером надеялся на неспешное утро. Сообщать Анне именно сейчас, что отчаянно жаждет дотронуться до неё, ощутить под ладонью мягкое богатство, а на языке - неповторимый вкус её кожи... ррр... просто неуместно. Взглянув на закрытый лиф платья, он ощутил, как подступает к низу живота ненужное сейчас желание, и протер лицо ладонями. Вечером. Он наверстает всё вечером. А сейчас он действительно обещал. ... Из спальни она просто сбежала. Анне срочно нужна была ванная, причем та, куда тут же не вошел бы Яков, удивленный странным поведением супруги. Добравшись до туалетной комнаты в конце коридора, девушка уставилась в зеркало и пристально вгляделась в свое отражение. Нельзя идти на поводу у этого сна. Нельзя! Этим она обидит Якова, ведь в последние дни он... Да какие дни, с момента гибели Брауна прошло больше трех лет, в течение которых Штольман постоянно доказывал свою любовь! Но во сне он вновь стоял у супружеской постели, на которой свободно раскинулась какая-то женщина. Анна не разглядела её лица, но его намерение её поцеловать было очевидно! Этого не может быть. Не может. Яков обещал. Яков не таков! Яков верный муж!!! Рыдание умерло в горле, не родившись. Если она выйдет к супругу с этим выражением лица, он не уйдет, пока не узнает правду. Хотя вот сейчас он не стал допытываться, за что Анна была ему благодарна. Что же делать? Как себя вести? Умывшись, девушка еще раз взглянула на себя в зеркало. Она приняла решение. Она не оскорбит Якова подозрением. Да, в общем-то, и решать было нечего. Слова о женщине в их постели Анна даже выговорить бы не смогла. ... Запах в прозекторской был вполне приемлем, выкопанное из земли тело, несмотря на прошедший с похорон срок, выглядело именно так, как ожидал Штольман. На излишнюю чувствительность он пожаловаться не мог, а лишь переживал, как пройдет вскрытие, а вернее, не слишком ли это тяжелое зрелище для Анны, только что оправившейся от долгой болезни. Но жена держалась молодцом. Она сама настояла на том, чтобы присутствовать на вскрытии, и аргументировала это тем, что ей надо набираться опыта. Провести действо Штольман попросил знакомого судмедэксперта, с которым сблизился во время одного из расследований для Российского посольства. Доктор Грегуар Лиже приехал в прозекторскую к 11 часам, сноровисто избавил труп от одежды, прикрыл нижнюю часть простыней и сейчас внимательно оглядывал обнаженный торс. - Ну что, котик, приступим, - сказал он весело. Не сумев сдержать нервный смешок, Анна спросила: - Почему "котик", мсье Лиже? - У моих клиентов обычно носик холодненький, - ответил улыбчивый француз, взвешивая на руке реберный нож. Девушка вздрогнула. Яков сжал её руку и подал платок, который Анна тут же прижала к носу. Яков лишь умерил дыхание и постарался дышать ртом. - Ээээ... - ошеломленно протянул Лиже. Штольман сделал шаг вперед. Представшее перед ним зрелище не было отвратительным. Оно было нечеловеческим. Такими сморщенными и ссохшимися выглядели ютившиеся в брюшной полости органы, что Яков машинально сглотнул. - Что это значит? - хрипло поинтересовался он. Лиже приподнял пинцетом часть чего-то высохшего, и та рассыпалась в прах на глазах удивленных зрителей. - Вот что он показывал, Яша! - вырвалось у Анны. Она встала ближе и наклонилась, чтобы ближе рассмотреть внутренности. - Мсье Лиже, они что... полностью?.. - Высохли! - жизнерадостно воскликнул патологоанатом. - Какой интересный случай, мсье Штольман! Напомните, от чего умер пациент? - Согласно медицинскому заключению, выданному мсье Ревиалем, пациента настиг апоплексический удар, - ответил Яков. - Гладской страдал от головных болей и высокого давления, навещал его именно Ревиаль. Слуга, прибежавший на хрип из спальни, затем сообщил полицейским, что лицо хозяина было перекошено. Исходя из состояния здоровья Гладского и картины смерти у доктора не возникло сомнений в её причинах. Я совсем недавно с ним разговаривал, он всё подтвердил. - Хмм... О Ревиале я слышал, но лично не знаком. Давайте взглянем на сердце. Взяв в одну руку молоток, а в другую нож еще более устрашающих размеров, мастер посмертных расследований вскрыл грудную клетку, а затем издал звук, подозрительно напоминавший ржание. - О-ля-ля! Вы только посмотрите! - с победным выкриком Грегуар вытащил на свет что-то размером меньше кулака. Темно-бурый кусок плоти плюхнулся на стол, оставив на резиновой перчатке пыльный след. Доктор громко выругался, а затем, оглянувшись на Штольманов, извинился. - Это что-то немыслимое, мсье, мадам! Такого просто не может быть! Если позволите, я заберу пару органов для истории, вы же не против? - Я - нет, и не думаю, что владелец будет против, - вздохнул Штольман. - Берите. Пришедшую в голову мысль следовало проверить, хотя Яков и не знал, к чему приведет ответ. - Аня, отвернись на минуту, - попросил сыщик. - Зачем? А, поняла. Хорошо, - послушно отвернулась супруга. Он откинул простыню с бедер усопшего. Мужчины синхронно выдохнули. - Тут всё в порядке, - буркнул Лиже и вернул простыню на место. - Кстати, снаружи смерть этого пациента, возможно, и выглядела апоплексией, но... - Но таковой не являлась, - согласилась Анна. - Яков, я не знаю болезни, которая вот так иссушает органы, но я не эксперт. А вот вы, мсье Лиже, эксперт. Вы знаете? Судмедэксперт помедлил. - Нет, мадам Штольман, я о таком не слышал. ... Оставив Лиже и Анну с коллегами вместе размышлять над тем, что могло иссушить Гладского, Штольман отправился к знакомому собирателю древностей. С нынешней ночи сыщика очень интересовала греческая ваза с Минотавром. По воспоминаниям скоропостижно скончавшегося богача он подарил её даме, и, как подозревал Яков, та вряд ли оставила её себе. Через пару часов Яков заполучил адрес человека, купившего вазу у знакомого знакомого, а затем и адрес самого продавца. В посольстве у Штольмана была назначена встреча, поэтому он вернулся на службу, сделал все необходимое и уже собирался отправиться по добытому адресу, как вдруг увидел в окно свою Анну. ... - Я соскучилась, - прошептала она с улыбкой, обнимая его за плечи. - Лиже ушел, а мне захотелось к тебе. - Вы с Лиже что-нибудь поняли? - он поцеловал жену в запястье. - Нет. Пока нет. Она на мгновение задержала взгляд на его губах и томно пробормотала: - Не хочу про это. Пойдем в скверик, где были вчера. Удивившись отсутствию энтузиазма к загадке, которая в полдень владела Анной целиком, Яков мысленно согласился, что "это" лишний раз лучше не вспоминать, и взял её под руку. Через несколько минут они уже целовались под платаном. Когда проходившая мимо старушка буркнула что-то про современные нравы, Штольман понял, что вот-вот потеряет самоконтроль, и удивился сам себе. Но тут же, взглянув на раскрасневшиеся щеки Анны и её сияющие глаза, и думать забыл про свое удивление. Он вновь, как и утром, желал свою женщину. - Ты опять только на перерыв? - спросил он. - И кстати, где Жанвье? Она беззаботно пожала плечами. - Опять без него? Ох, Аня, - вздохнул он. Еле заметно вздрогнув, она улыбнулась. - Моя работа на сегодня закончена. Меня пораньше отпустили. Ты рад? - Очень, - ухмыльнулся он и взглянул на брегет. - Тогда поехали домой, пока дети гуляют. В глазах её вдруг мелькнуло такое торжество, что Яков опешил. Анна никогда не считала его желание своей победой, а сейчас показалось, что... Но жена прижалась к нему всем телом, и он остановил извозчика. ... Оказавшись на своем этаже, Штольман заметил, как супруга чуть запнулась. Выступающая половица давно мозолила глаза ему самому, но он каждый раз забывал позвать человека для ремонта. Все домашние давно привыкли к крошечному препятствию, а вот Анна, похоже, про него запамятовала. Яков отмахнулся от глупой придирки - не до этого, когда желанная женщина входит в спальню. Он сам едва не полетел через порог, когда Анна грациозно опустилась на постель, открыла объятия и облизнула губы. Кровь Штольмана забурлила, мелочи были забыты. Он склонился над женой, подхватил её под спину, крепко прижал к своему напряженному телу. Впился губами в выемку над ключицей... Анна вскрикнула. Тут же очнувшись, он отстранился. - Что, милая? - спросил он. Она потерла ладонью ссадину выше запястья. Догадавшись, что запонкой прочертил полосу на нежной коже, он сокрушенно повел подбородком. - Прости, Аня, голову теряю. Сейчас разденусь. Яков быстро скинул с себя всё до исподнего и в который раз залюбовался своей красавицей. Внезапно он понял, что давно видит какой-то блеск там, где быть его не должно, и крошечное несоответствие наконец царапнуло сознание. Справившись с желанием немедленно задрать юбки Анны, Штольман уперся руками по обе стороны от её лица и прошептал: - Что за браслет, Анечка? Я раньше его не видел. Лицо её исказилось. Дверь распахнулась. Яков медленно выпрямился. ... Тщательно записывая результаты эксперимента, Анна вдруг поняла, что руки ее дрожат. Она взглянула на них на свет - пальцы подрагивали даже сейчас, а сердце... Сердце ныло. "Что со мной творится?" Девушка подошла к окну. "У меня, кажется, всё в порядке. Значит, что-то с детьми? С Яшей? Но если бы произошло что-то важное, он бы прислал записку или приехал сам... До вечера осталось немного, надо доработать, я и так столько времени с гриппом провалялась, еще и сегодня выпросила прозекторскую для собственных дел. Мечников не будет доволен таким моим разгильдяйством". Разумные доводы не утишали колотящееся сердце. Вдобавок будто бы от сильной обиды задрожали губы. Анна прикусила губу, притопнула ногой. "Гордон!" - мелькнула спасительная мысль. - Гордон, вы здесь? - окликнула девушка. Попросив тут же откликнувшегося призрака проверить, что со Штольманами, она на долгие пять минут застыла у окна. - Все в порядке? Дети гуляют, а Яков на службе?.. - протянула она с непониманием. - Но почему мне так плохо? Она вновь засела за записи. Но сосредоточиться на эксперименте не выходило - руки не слушались, и когда на бумаге расползлась противная клякса, госпожа Штольман вскочила. "Нет, я не могу работать в таком состоянии, придется отпроситься. А Жанвье? Записку написать, чтобы приехал? Я так время потеряю. Он живет недалеко, заеду за ним сама, чтобы Яша потом не ругался". Она схватила ридикюль и выбежала из лаборатории. Нужно было срочно узнать, что случилось с её семьей. ... Детей она встретила в парке. С ними все было хорошо, но завидев маму, они закапризничали и захотели домой. Пришлось взять честную компанию с няней Клекой в пролетку, чтобы довезти всех до дома, проверить, не случилось ли чего там, а затем поехать на службу к Якову. Усевшись на колени к Жанвье, Маша осторожно тронула маму за локоть. - Тетя, - сказала девочка. - Какая тетя, Манечка? - не поняла Анна. - Темная, - буркнула малышка и уткнулась носом в пиджак охранника, в котором обычно лежали конфетки. Митя с колен мамы просто протянул руку, ткань пиджака шевельнулась. Анна строго погрозила пальцем. Не заметивший попытки кражи Жанвье улыбнулся и дал малышам по леденцу, а госпожа Штольман, обеспокоенная причиной своей тревоги, которая только усиливалась, решила не допрашивать дочку, тем более что та с удовольствием сунула в рот свой леденчик и теперь хихикала с братом. В доме на набережной Анна попросила Жанвье обождать в холле. Там же висел сюртук Штольмана, на полочке лежала его шляпа. Положив свою, Анна взглянула на руки. Они дрожали пуще прежнего. "Яков дома. Может, устал и вернулся отдохнуть? Мне надо в спальню". Она велела детям идти умываться с няней, но те, взволнованные её неожиданным приездом, не послушались, так что пришлось идти на этаж вместе. Помедлив перед нужной дверью, Анна услышала голос Якова. "Он там что, не один?" Державшаяся за юбку Анны Манечка тихонько пискнула. Трясущейся рукой госпожа Штольман нажала на ручку двери. ... Войдя в спальню, Анна оцепенела. Яков... раздетый, наклонившийся... над рыжеволосой женщиной... лежащей на их постели!!! - Папа! - громко сказал Митя. Маша разрыдалась. Время для Анны будто замедлилось. Она увидела, как на подвижном лице мужа постепенно отражается удивление. Как проявляется досада на лице рыжеволосой, как медленно она садится. Как досада почему-то трансформируется в триумф. Госпожа Штольман не слышала, что говорила женщина. Не слышала, но видела - всей позой рыжая демонстрировала "Он мой!" Тут же слабость, тремор и заторможенность Анны исчезли, уступив место кристально чистому гневу. - Вон отсюда! - произнесла она. Яков сделал три шага и встал напротив Анны. Она отшатнулась. - Уходи! - повторила она ледяным тоном, и Яков не посмел перечить. Опустив глаза в пол, он взял со стула свою одежду и первым вышел из спальни. Рёв вцепившейся в юбку Маши стал громче, к нему присоединился возмущенный вопль Мити: - Папа??? За Штольманом шмыгнула рыжеволосая. Когда она добежала до порога, Митя уронил леденчик на пол. Женщина поскользнулась, глухо охнула, спланировала на натертый паркет, неуклюже поднялась на ноги и поковыляла к выходу. - Вонь! - сердито сказал мальчик, посмотрел на сестру и присоединился к её рыданиям. ... Алексей Разумовский приехал в Париж, чтобы определить брата в королевский колледж Луи-ле-Гран, а заодно навестить Штольманов, с которыми переписывался с момента их приглашения в Римини. Сейчас Алексей стоял перед домом на набережной. Он был уже готов шагнуть к дверям, когда оттуда с недовольным видом выбежала незнакомка лет тридцати. На роскошных рыжих волосах, завитых по последней моде, красовалась крошечная шляпка, фигура женщины была выше всех похвал, но вовсе не это привело в изумление молодого князя. На запястье женщины сверкал золотой браслет - тот самый, фамильный, с заметными издалека лепестками, который Алексей сам отдал мошеннице-гувернантке три года назад. Как браслет оказался у этой женщины? Купила? Наверняка его уже несколько раз купили и перепродали, и вернуть его не представляется возможным... Разве что заново выкупить? Но при чем здесь дом, где живут Штольманы? От разбегающихся мыслей Алексея отвлек сам Штольман, вышедший на набережную вслед за женщиной. Растерянный его вид был крайне нехарактерен для того решительного и собранного сыщика, которого знал Алексей. - Яков Платонович, здравствуйте! - окликнул он. - Я писал, что приезжаю, вот зашел по оказии чуть раньше... Штольман будто смотрел вглубь самого себя. Он был бледным до синевы, выглядел почти больным, оступился на бордюре. Разумовский бросился к нему и подставил плечо. - Что с вами? Вам плохо? - Нет, - выдавил сыщик. - Здравствуйте. - Рад вас видеть, - все еще пытался вести светскую беседу князь. - Вы не знаете, что за женщина только что вышла из вашего дома? - Она ушла? Разумовский посмотрел по обе стороны набережной, но никаких женщин не увидел. - Ушла, Яков Платонович. Закрыв глаза, Яков прислонился к парапету и замер так на долгую минуту. - Да что с вами? - не выдержал Алексей. - Вы же в этом доме живете, верно? Анна Викторовна там? Сказать ей, что с вами нехорошо? - Нет, - сыщик так яростно мотнул головой, что едва не упал. - Тогда давайте выпьем где-нибудь. Яков Платонович, право, у вас такой вид, что краше в гроб кладут! Я не могу вас здесь оставить. Свистнув свой экипаж, князь буквально силой затолкал сыщика в кабинку, сел рядом и велел кучеру: - Вези в "Купол" на Монпарнасе. И не гони, мой друг плохо себя чувствует. ... Малыши ревели так громко, что прибежали обе няни. С большим трудом Анна взяла себя в руки и почти спокойно произнесла: - Митюша, Манечка, всё в порядке. Ваш папа ненадолго ушел, а вам сейчас нужно пойти умыться. Она погладила близнецов по кудряшкам, осушила их горькие слезы, а затем, оставшись в одиночестве, подошла к окну. "Яков... Как он мог?" Нет, про Якова думать было нельзя, иначе схватывало в горле и болело где-то за сердцем. "Но кто эта рыжая... выдра? Боже, я ведь уже видела её! Это было три года назад в Петербурге, летом, на празднике венчания Великого князя! Тогда эта женщина танцевала с Яковом, а он..." Задохнувшись от гнева, девушка ухватилась за подоконник так, что косточки кистей стали белыми. "Он называл её женой... нет, вдовой друга, Анастасией. И эта рыжая просто висела на нем во время танца!" Анна распрямилась. "Что ж, значит, старая любовь не ржавеет? Ну погодите, Анастасия Мамлеева, я покажу вам, где зимуют раки и как ржавеют рыжие выдры!!!" Она сосредоточилась и постаралась вспомнить, как выглядела эта Мамлеева сейчас. "Волосы... Шляпка... вроде коричневая... как только не свалилась в утехах с..." В груди заболело еще сильнее. Девушка прикусила губу, пытаясь отвлечься от картины поцелуя Якова с рыжей. "Что еще? Платье, похожее на моё... Ну и стерва! Золотой браслет на запястье... Туфельки... Точно такие же я видела в салоне на бульваре Гренель... Вот!" В бешестве сдув мешавший локон со лба, Анна тряхнула головой, чем вызвала еще больший беспорядок. "Вот как я тебя найду, выдра!" ... Когда через три минуты госпожа Штольман вылетела в холл, ожидавший её Жанвье вздрогнул. Он понял, что предстоит что-то страшное, поэтому на всякий случай проверил нож, что носил у бедра, и крохотный револьвер на лодыжке. Уж больно кровожадной выглядела нынче хозяйка. ...