Поворот

Что-то острое толкнуло его в бок, что теплое ткнулось в щеку. Яков открыл глаза и усмехнулся. Под левым боком поверх одеяла примостился Митя, сладко посапывавший в мамину подушку. Штольман сдвинулся правее и попытался вспомнить сон, от которого его так бесцеремонно отвлек наследник, но тут же решил не делать этого. Рядом с двухлеткой вспоминать детали сна показалось неуместным, ведь Анна в нем была такой горячей... Дверь беззвучно приоткрылась. Глядя, как крошка Маша ловко залезает на высокую для неё кровать и оглядывает комнату, Яков не смог сдержать улыбки. - Манечка, - стряхнув остатки сна, ласково спросил он, - ты где задержалась? Я думал, вы вместе пришли. Большинство проделок малыши действительно придумывали вместе, и если Митя вносил в них озорство, то Маша - практичность. - Что ищешь, Маня? - Горшок, - серьезно ответила девочка. - Здесь его нет. - Плохо, - укорила отца Маша. - Надо. Якова разобрал смех. В отсутствие Анны, которая обещала, что её карантин вскоре закончится, их спальня постепенно превращалась в игровую, столовую и детскую одновременно, и у него, Штольмана, не хватало духа быть строгим с малышами. Они и так хныкали днем, а по ночам просыпались и звали маму. Пришлось Якову бросить ночевки в институте Пастера и помогать няням успокаивать детей перед сном. Уже третий вечер он проводил в детской, рассказывая сказки, и вполне справедливо опасался, что жена по возвращении упрекнет его в мягкотелости. Вот и сегодня близнецы пошли на крайние меры и под утро забрались в родительскую спальню. - Как вы дверь открыли? - спросил Яков, уже догадываясь об ответе. Их с Анной малолетний чудотворец научился отодвигать щеколду двери, и теперь остановить детей мог только амбарный замок. - Мама... - пробормотал Митя в подушку. - Мама! Он разлепил сонные глазенки и обвел ими комнату. - Ма-а-ма-ааа! Вздохнув, Штольман сгреб сына в охапку, подтянул к себе дочь и поцеловал кудрявые головки. - Не хнычь, Митя, это не поможет. Надеюсь, скоро ваша мама будет дома. В любом случае мы с ней увидимся се... Не успел Яков закончить, как Митя вскочил на крепкие ножки и радостно завопил: - Сколо! Сколо! Итем, итем! - Куда идем, малыш? Еще рано. - Мама!!! - Нету, - всхлипнула Маша, у которой глаза тоже были на мокром месте. Яков не удивился этому заявлению - девочка почти всегда знала, когда придет кто-то из родителей. Мальчик тут же уселся рядом, обнял сестренку и проворчал совсем как отец: - Не хныть. ... Яков оглядел скверик, куда забежали они с Анной подальше от лишних глаз. Выбрав платан потолще, мужчина завел за него жену и прижал к теплой коре. - Яша, - засмеялась девушка, - я же только на перерыв. Мы что, прямо здесь... Она не договорила, но намерения Штольмана угадала верно. Он облизнул губы и огляделся снова - нет, это не дело. Так голову терять негоже. Вздохнув, он поцеловал Анну в смеющийся рот. - Дома, - почти сердито ответил он. - В шесть за тобой заеду. Будь готова. - А если не буду готова? - лукаво улыбнулась она. - Заберу так, - буркнул он. Сегодня был последний день её добровольного заточения в институте Пастера. Сегодня утром Анна сказала, что вечером будет дома, и Яков ринулся к ней. Но девушка захлопнула дверь перед самым его носом и пропела, что ей надо работать, а то руководитель лаборатории и так сделал ей немыслимые поблажки. Тут у двери появился сам Мечников, коридор заполнился сотрудниками, и Штольману пришлось сказать, что заберет Анну вечером, а затем уйти несолоно хлебавши. А между прочим, он всю сегодняшнюю ночь видел во сне именно её - собственную жену. И если бы не расстроенные близнецы, успел бы в институт пораньше. - Я теперь тоже вижу сны, - пробормотал Штольман, останавливая для Анны экипаж и целуя её в щеку. - Какие же, Яков? - С тобой, - признался он. Раскрасневшаяся Анна жестом, который он раньше не видел, погладила его по плечу, а затем шепнула: - До встречи, Яков. Штольман вздохнул. Он и не рассчитывал увидеться с женой до вечера, и полчаса назад, прочитав записку о встрече на бульваре, обрадовался, как мальчишка, выскочил наружу, увидел её и тут же побежал навстречу. Знакомое платье показалось ему слишком ярким, как и сама Анна, но удивление его быстро исчезло, вытесненное удовольствием от объятий. Которых он был лишен целых девять дней! А сегодня вечером... Он понял, что вновь облизывается, и протер лицо рукой. До шести часов осталось полдня, и надо заняться делами. ... В четверть шестого Штольман уже был как на иголках. Он старался по максимуму заполнить время до встречи с женой, но выезжать было еще рано, а работа на ум не шла. Он с усилием потер лоб. После обеда он неожиданно почувствовал себя разбитым. Грешным делом он подумал, не заразился ли тем самым проклятым гриппом, но тупая боль постепенно отступила. Что-то другое цепляло сознание Якова. Что-то было неправильно, причем с его стороны... Чего-то он, кажется, не сделал... - Яков Платонович, - окликнул его юный Журавкин. Штольман оторвал от окна невидящий взгляд и сосредоточил его на курьере дипломатической службы. - У вас запонка вылетела. Юноша нагнулся и поднял с пола серебряную завитушку. - Благодарю, Борис, - вернув запонку на место, Яков усмехнулся. Аня давно посмеивалась над ним за привычку теребить манжеты при раздумьях, и вот сегодня она же навела его на нужную мысль. Серебро? Нет, это слишком обыденно. А что же тогда? Он представил, как сидящая на нем Анна наклоняется, а в ушах её играют бриллиантовые серьги. Он сглотнул. Пришлось скомандовать воображению уняться, а мозгу - вспомнить, где поблизости продаются ювелирные украшения. Да, именно подарка не хватает для встречи с женой после вынужденной разлуки. ... - Анна Викторовна, ступайте уже домой, - с улыбкой предложил Мечников. - Я же вижу, что у вас сердце не на месте. Так долго находиться вдали от родных, это, знаете ли, не шутка. Я и сам бывал в таких ситуациях, поэтому прекрасно вас понимаю. Анна отвела взгляд от окна и нервно сжала ладони. Как бы она хотела прямо сейчас обнять Якова, но... - Спасибо, Илья Ильич, - искренне поблагодарила она. - Спасибо вам за то, что обеспечили мне прекрасное лечение и за то, что позволяли супругу ночевать здесь, а еще за... Руководитель лаборатории махнул рукой. - Перестаньте, Анна Викторовна. Вы усердно работали и не ваша вина, что вы заразились гриппом, а мы перестраховались. Ступайте. - Я лучше доработаю до конца дня, Илья Ильич, тем более что немного осталось. Яков Платонович обещал заехать за мной, и если не найдет меня здесь, может обеспокоиться. Я не хочу причинять ему лишние хлопоты. Ученый погладил бороду. - Как знаете. Кстати, я хотел предложить вам пойти на медицинские курсы. - Вы хотите меня уволить? - вздрогнула девушка. - Что вы! Разумеется, нет, - тактичным, успокаивающим движением вирусолог коснулся локтя Анны. - Ваша с Крайоном болезнь показала, что нам нужен кто-то здравомыслящий с медицинским образованием. Мы тут в основном биологи, а не медики, интуитивной диагностики, как у практикующего врача, у нас нет. Мы сосредотачиваемся на подопытных животных, не видим того, что увидел бы врач. Но и чистый медик нам не подходит, у них свои заморочки. Так что я посоветовался с мсье Пастером, предложил вашу кандидатуру. Программу мы с академией согласуем. Как я помню, вы начинали учиться до рождения детей. Продолжите? Анна зарделась. - Благодарю за доверие, Илья Ильич. Если позволите, я посоветуюсь с мужем, надеюсь, он не будет возражать. Я скажу вам завтра, хорошо? - Разумеется, Анна Викторовна. А сейчас, раз уж остались, расскажите, как продвигается дело с посевом, что вы начали вчера? Как его состояние? Он не заразился гриппом? Усмехнувшись, вирусолог по-отечески похлопал сотрудницу по плечу и прошел в лабораторию, а наблюдавший за этим Браун проворчал: - Хлопает он! Да я Штольману скажу, он тут всех нахло... Нахлобу... Как это по-русски? - Гордон! - шикнула Анна. - А нечего руки распускать! Она закатила глаза. Присутствие на службе дуэньи в виде безвременно скончавшегося химика иногда оказывалось очень утомительным. ... В шесть часов три минуты Штольман вошел в холл института. Анна уже ждала его, переминаясь от нетерпения. Муж перекинулся парой слов с Крайоном, пожелал ему здоровья, провел Анну в слишком большой для короткой поездки экипаж и отошел к кучеру. Девушка немного расстроилась от такой холодной встречи. Удивившись расстеленному на полу пледу, Анна решила, что не будет обижаться, а просто спросит, в чем дело. Яков вскочил в кабинку, закрыл за собой дверь, задвинул рычажок замка. - Яша, что-то случилось? - поинтересовалась Анна. Без слов Штольман задернул занавески, притянул жену к себе и дал волю рукам. И до самого дома, до которого было четверть часа езды, Анна произнести ничего не смогла. ... Очнулась она лежа на пледе. Ноги её были бесстыдно расставлены, тряски при этом не ощущалось, экипаж стоял на месте. Девушке не хотелось делать ни единого движения, все тело её будто бы расплавилось. Нависавший над нею муж с еле слышным стоном разорвал связь их тел, и Анне показалось, будто она лишилась самой себя. С трудом вынырнув из чувственного тумана, она пробормотала: - Не уходи... Штольман привел себя в порядок, поднял Анну на ноги и неохотно одернул её юбки. - Мы приехали, - шепнул он. Его губы пахли грехом и наслаждением, и она не задумываясь вновь попробовала их на вкус. ... Когда девушка вышла из экипажа, стоявшие неподалеку городские часы показывали семь. - Яша! - ахнула она. - Мы что, всё это время были здесь? Она ужаснулась, представив, что подумают Мироновы, в течение получаса лицезрея экипаж из окна. - Не волнуйся, Аня, - успокоил её Штольман, - мы просто прокатились по Парижу. Он громко вздохнул. - Я подумал, что нам обоим необходимо кое-что наверстать, а дети еще нескоро позволят нам... От входной двери донеслись детские крики и увещевания няни. Яков обернулся. - Так и есть. Он подхватил прибежавшего сына, вручил Анне и тихо добавил: - Надеюсь на продолжение. - Мама! - радостно пропищал Митя. - Мама! - вторила ему Машенька, ластясь с другой стороны. - Привет, мои хорошие, - зацеловала Анна румяные щечки. - Как вы тут без меня, скучали? - Мы все очень скучали, Анечка, - промурлыкал Штольман. - Кстати, чуть не забыл. Из кармана сюртука, перекинутого через локоть, он достал бархатный мешочек, вытряхнул содержимое на ладонь и приложил сверкнувшие в лучах солнца капли к лицу Анны. - Подойдут к тому ожерелью, как думаешь? Она прижала руку к губам. - Бриллианты? Яша... ты... Спасибо! Он коротко кивнул, на обычно серьезном его лице царила широкая улыбка. Счастливый и довольный, муж был неотразим. Ощутив, как защемило в груди, Анна замерла. Она глядела на своего милого и не могла наглядеться. Как же он хорош... Как бы она хотела навсегда удержать этот момент в памяти! - Яшенька, достанешь фотоаппарат? Я хочу тебя сфотографировать, - попросила она. - Меня? - удивился он. - Лучше вас. Идем в дом. Митя сунул бриллиантовую сережку в рот, Маша заинтересовалась второй капелькой. Анна улыбнулась. - Митя, выплюнь. Я понимаю, они очень красивые, но несъедобные. Манечка, ты тоже отдай. Яков, забери, пожалуйста, их наверное лучше в сейфе хранить. - Согласен. Главное, Грише не показывать, он их сразу утащит, - хмыкнул Штольман, обнимая её за спину. Легок на помине, из открытого окна особняка вылетел Гриша. Он давно перестал быть тем взъерошенным птенчиком, каким его принес Яков, но привязанностей с той поры не поменял. - Бонжур! - каркнула галка на всю набережную, вспугнув голубей с карниза. - Шарман! - Гришу тоже сфотографируем, - решила Анна. Войдя в дом, она передала малышей няням, а затем расцеловала старших родственников. - Добрый вечер, Зизи, добрый вечер, дядя! Как я рада вас видеть! Когда объятия, приветствия и сокрушения о худобе Анны закончились, Зинаида Петровна обратила внимание, что на девушке нет шляпки. - В институте оставила, Аннет? - предположил Петр Иванович. Вспомнив, что шляпка слетела, когда она, Анна, под нажимом властных рук встала на колени, она ляпнула: - Нет, под скамейку упала. Лицо начала заливать предательская краска, и девушка опустила глаза в пол. - Я найду, - сухо добавил Штольман. Не смея взглянуть на родственников, она осторожно посмотрела на мужа. Он что, упрекает её в неосторожности? "Прости, милая, забыл. Ты меня отвлекла. Иди ко мне", - смеялись его глаза. Он раскрыл объятия, спасая её от неловкости. Девушка спрятала лицо на его груди. За всю свою жизнь Анна не встречала человека лучше. ... За ужином в квартире, располагавшейся недалеко от института Пастера, Ольга Николаевна Мечникова сильно сдвинула тарелку, и та стукнулась о судок с супом. - Что случилось, сердце мое? - поинтересовался супруг, отвлекшись от чтения записей об испытаниях вакцины. - Мне кажется, Илюшенька, что в последнюю неделю ты слишком часто стал упоминать эту Анну Викторовну, - тихо высказалась женщина. Мечников озадаченно поднял голову. Его драгоценная супруга решила, что у него роман с подчиненной? Она ревнует? Боже, как же это приятно! Конечно, госпожа Штольман умна, ответственна и служит отдохновением для глаз, но с его Оленькой никто не сравнится. И как теперь выпутаться из двусмысленного положения? Ведь он действительно слишком много говорил об Анне Викторовне за эту последнюю неделю. Какой же он глупец! - Что ты, Оленька, побойся бога, - горячо возразил он, подобрав подходящий аргумент. - Ты не знаешь, какая у господина Штольмана репутация в Петербурге. Я не успею даже подумать ничего подобного, а он меня уже на дуэль вызовет. - То есть ты, Илюша, не отрицаешь, что можешь соблазнить сотрудницу? Илья Ильич пролепетал что-то в оправдание, но супруга вскочила с места. - Вызовет на дуэль? И поделом! Ведь никакая Анна Викторовна не сможет тебе отказать! Она промаршировала вон из столовой. Только через несколько минут ошеломленный ученый, призвав на помощь весь свой мощный интеллект, сообразил, что жена сделала ему комплимент. ... - Яша, я вот что хотела сказать, - начала Анна, перед этим выпив полчашки воды, ведь иначе не смогла бы произнести ни слова. - Будешь? - Да, благодарю. Говори. Весь мокрый от приложенных усилий, Яков протер лицо простыней, осушил чашку до дна и рухнул на супружескую постель. - Нет, лучше утром, - хихикнула девушка. - Поспи, Яшенька, я вижу, что ты устал. Штольман открыл один глаз и с дьявольской улыбкой погладил её по бедру. Ощутив, как горячая волна прокатилась по её коже, Анна взмолилась: - Яша, нет. Я больше не выдержу. Он довольно усмехнулся. - Что ты хотела сказать? Но узнать этого ему не удалось. Из коридора донесся вопль Мити, Анна вздрогнула, а затем в спальню постучались. - Мадам, - раздался из-за двери голос няни Клеши, - дети немного обеспокоены. Вам стоит взглянуть самой. ... Только через час, когда дети уснули, Анна вернулась к мужу и рассказала, что им явился дух пожилого мужчины и тут же обратился в прах и кучку копошащихся червей. - Вот мерзавец, - с чувством произнес Яков. - Они сильно испугались? - Не то чтобы очень, - вздохнула девушка. - Но успокаивать их пришлось очень долго, а затем этот мужчина явился мне цел и невредим и вновь провернул этот фокус. Неаппетитное, надо сказать, зрелище. Как раз о нем я и хотела тебе рассказать час назад - он приходил в лабораторию и звал за собой. - Чего же он хочет? - Не говорит, - развела она руками. - Бывают такие духи, за собой зовут, а слова из них не вытащишь. Хоть бы на стене что-то написал, так нет, только рассыпается, собирается и машет. Одно и тоже, как шарманку завел. - Скажи, когда он в очередной раз рассыплется, я его метлой вымету, - лениво предложил Штольман, поворачиваясь на бок. - Яша... - Ммм? - Он не уходит. Вон стоит в углу и манит меня за собой. Я думаю, ему надо помочь, причем прямо сейчас. - Анечка, ночь на дворе. Пусть приходит завтра, да попозже, я хотел бы выспаться. - Да не слушает он! Он даже Гордона не слушает, а ты ведь помнишь, что пару раз духи сообщали тому больше, чем мне. Яша, утром он опять придет пугать малышей! Яков сел на постели, помотал головой и решительно взялся за брюки. - Ты права. Идем сейчас. ... Когда Яков остановил на набережной пролетку, из той неожиданно вышел Петр Иванович. - Куда вы, Штольманы? - осведомился он. - Неужели на прогулку? Анна рассказала про дух. - О, я с вами! - обрадовался Миронов. - Давненько мы, Аннет, не бродили за духами, я даже успел забыть, когда это было. А почему на пролетке? Нам что, далеко? - Дядя, а ты не хочешь предупредить Зизи? - ответила вопросом на вопрос Анна. - Она о тебе волновалась. Петр Иванович неопределенно махнул рукой. По его реакции Анна поняла, что он хочет избежать встречи с супругой, и по-настоящему расстроилась. Уже в пролетке, с грустью смотря то на плывшего рядом призрака, то на Миронова, девушка думала об очередной рассыпавшейся любовной истории и о том, что дядя просто не способен хранить верность кому бы то ни было. "А Яков? Яков будет верен мне?" - мысли почему-то перескочили на собственного мужа. "Он обещал мне в Затонске, но..." Анна вспомнила недавний сон о женщине в постели с Яковом. "Глупости все это", - решила девушка, ощутив пожатие ладони сидевшего рядом мужа. "Он любит меня. Даже бриллианты подарил, хотя я думала, что никогда не дождусь таких дорогих подарков. Да мне и не надо ничего. Просто как-то это не в стиле Штольмана..." - Люблю, - шепнул Яков, будто расслышав её мысли, и Анна улыбнулась. Незачем ей сомневаться. Яков не из таких. ... Ехали долго. Следовавшая указаниям Анны пролетка миновала остров Сите, перебралась на правый берег, где городские здания не имели такого лоска, а по мере удаления от реки становились всё грязнее. Когда пролетка въехала в Венсенский лес, выглядевший в этот час особенно мрачно, и остановилась перед воротами кладбища Шарантон, Штольман буркнул: - Почему-то я не удивлен. Будем воскрешать мертвых? - Не знаю, - нервно хихикнула девушка. Призрак провел их к краю кладбища, на котором не было надгробий. Яков зажег предусмотрительно взятый с собой факел и осмотрел высившиеся вокруг холмики с крохотными табличками. - Спроси духа, как его фамилия. Не Гладской ли? Дух вздрогнул и нехотя кивнул. Анна с удивлением воззрилась на мужа. - А ты откуда знаешь? - спросила она. - Именно здесь похоронен российский подданный Ефим Николаевич Гладской. Относительно недавно он умер от апоплексического удара. Где-то вдалеке таинственно заухал филин. Петр Иванович зажег еще один факел и тихонько перекрестился. - Раньше он слыл богачом, но после смерти оставил лишь долги, - продолжил Штольман, решив умолчать об убиенных детях. - В России у него была жена, которая покончила с собой, возможно, как раз после известия о том, что денег на содержание более нет. Все его накопления таинственным образом исчезли. Но умер Гладской, похоже, естественным путем. Дух категорически помотал головой. - А поскольку средств на его похороны не было, его погребение состоялось здесь, в Шарантоне, за счет российского бюджета. Как видите, бюджет этот невелик. Анна спросила: - Господин Гладской, отчего вы умерли? Тот указал на голову, но кроме того, подплыл к краю своей могилы и сделал копающее движение. - Ты был прав, Яша, - поежилась девушка. - Он хочет, чтобы мы его раскопали. - Час от часу не легче, - выдохнул Миронов. - У нас и лопат-то нет! - Раскопали? А дальше, Аня? Что мы должны увидеть или хотя бы на что обратить внимание? Анна обернулась к призраку. Тот изобразил движение ножа ниже грудной клетки, а затем вывалил на кладбищенскую землю свои призрачные кишки. Девушку вырвало. Петр Иванович кинулся к племяннице, но раньше успел Яков. Он обнял Анну, утер платком её влажный рот и с гневом в голосе спросил: - Что он сделал, Аня? С трудом отдышавшись, она вымолвила: - Очень натуралистично попросил вскрыть его брюшную полость. Ох... Она убрала руки мужа, отошла к кустам и согнулась в поясе. - Натуралист нашелся, - хмуро пробормотал Штольман. - Прямо анатомический театр тут устроил. Анечка, ты в порядке? Он подал ей платок. Бледная, как призрак, Анна выдохнула: - Хорошо, что мы его из дома увели, а то неровен час малышам бы это продемонстрировал. Яша, мы можем его выкопать? Это вообще законно? Штольман потер подбородок. - Для эксгумации требуется разрешение родственников, но поскольку наследников не осталось, а я представляю Российское посольство, можем считать, что разрешение у нас есть. - А лопат нет. Снова ухнул филин. Тронув могильный холмик ногой, Яков сказал: - Петр Иванович, мы не будем копать. Завтра с утра я найму кладбищенских рабочих и выкопаю тело. Эксгумацию можно провести... - В институте Пастера! - предложила Анна. - У нас хорошая прозекторская, и я уверена, что Мечников пойдет мне навстречу. Штольман с сомнением покачал головой. - Ты уверена, что выдержишь? - Уверена. Это я от неожиданности, - оправдалась девушка. - Но я бы предпочла сделать это вместе с тобой. - Если позволите, я не буду присутствовать, - сказал Петр Иванович. - Конечно, дядя, - кивнула она, припомнив, как в один из визитов в лабораторию дядя позеленел при виде препарированных крыс. - А у меня идея. Если Ефим Николаевич так талантлив в изображении своей смерти, то... Девушка взяла Якова за руку и заговорила с темнотой. Через пару минут Анна повернулась к мужчинам. - Он показал даму, красивую белотелую брюнетку, такую... с полотен Рубенса. Она была с ним крайне мила, а он, как я поняла, был в неё влюблен. Еще он показал, как передавал ей деньги, бумаги, какую-то вазу с золотым Минотавром, другие подарки. Женщина была благодарна. - Еще бы, - хмыкнул Яков. - Теперь понятно, куда исчезло состояние Гладского. Я опрашивал его слугу, он упоминал об одной пассии хозяина, но та не была пышной. Спроси, Аня, встречался ли он с другой женщиной незадолго до смерти? Вместо ответа на вопрос дух пожал плечами. - Говорит, что нет, - передала Анна. Штольман задумался. Из глубин Венсенского леса донесся чей-то вой, и Миронов выпалил: - Дорогие мои, вы не против вернуться в цивилизацию? А то у меня нехорошее предчувствие... - С таким спутником, - проворчал Яков, - нас даже волки будут бояться. Но вы правы, Петр Иванович, здесь мы узнали достаточно. Когда они добрались до утоптанной копытами площадки перед воротами, пролетки там не было. Да и вообще ничего не было, кроме купюры под камнем, которую Миронов полчаса назад оставил кучеру на ожидание. - Честный нынче кучер пошел, - вздохнул Петр, подбирая деньги. - Пешком мы не скоро домой попадем. Штольман взглянул на неподходящие для длительной прогулки туфельки жены и со словами "Ждите меня здесь" исчез в ночи. Свой факел он оставил Анне, как впрочем и пиджак, что заботливо накинул ей на плечи. ... Возвращение в город оказалось не вполне комфортным, но ночные путешественники не роптали. Древний кладбищенский сторож за солидное вознаграждение согласился довезти их до левого берега Сены и всю дорогу, пока печальный одр о четырех ногах медленно тащил повозку, беседовал с Петром Ивановичем о жизни. Штольманы же вольно раскинулись на дне повозки на чистом, как они надеялись, одеяле. Ладонь Анны лежала в ладони мужа, а с темного неба подмигивали тусклые звезды. И когда одна из них сорвалась за горизонт, девушка прошептала: - Ничего не хочу загадывать, Яшенька. - Почему? - спросил он, целуя её запястье. - У меня все есть. Он попытался улыбнуться в ответ, но не преуспел. Сердце его кольнуло нехорошее предчувствие. ...