Поворот

- Анны Штольман у нас нет, мсье. Есть Анна Миронофф, двадцати трех лет, - сообщил полицейский, проверив журнал записи задержанных. - Это может быть она? - Как вы сказали? Миронофф? - странным самим для себя голосом выдавил Яков, уставившись в журнал. - Да, - подтвердил дежурный, настороженно глядя на посетителя. - Эээ... мсье Штольман... Вы ведь не собираетесь стукнуть меня этим? Я нахожусь при исполнении, вам это дорого обойдется. Миронова? Да как она могла??? Это же ни в какие ворота!!! Не отдавая себе отчета в том, что делает, Яков сжимал и разжимал оголовье трости. Девичья фамилия! Как можно было до этого додуматься? - Оставьте в покое трость, мсье! - привстав с места за конторкой, рявкнул сержант. - А иначе мигом окажетесь в камере! Какие у вас еще вопросы? Спокойно... Спокойно, дипломат... Опусти трость... Веди себя прилично... Сквозь сжатые зубы дипломата вырвалось краткое французское ругательство, которое часто употреблял его непосредственный начальник барон фон Моренгейм, позволявший себе расслабиться только в кругу единомышленников. Вопросы? Для начала у него, Штольмана, вопрос только один. Какого черта??? С превеликим трудом ему удалось взять себя в руки. С фамилией он разберется позже, сперва надо разобраться с причиной задержания. - Я могу поговорить с мадам... Миронофф? - Степень родства? - Она моя жена. Я дворянин и сотрудник российского посольства, поэтому прошу обходиться с нею уважительно. Яков предъявил паспорт, в котором черным по белому было засвидетельствовано, что девичья фамилия его жены - Миронова. Сержант ухмыльнулся. - А что же фамилию не вашу назвала? Кулак Штольмана сжался. Сотрудник комиссариата прекратил ухмыляться. - Ладно, ваше дело. Свидание в присутствии детектива, сведениями о происшествии не обмениваться. Мсье Грийо вас еще подробно проинструктирует. Он зычно крикнул: - Фламанж! Позови детектива Грийо и приведи сюда мадам Миронофф, к ней муж. ... Анна в который раз вскочила на ноги и перемерила шагами небольшую комнату, где её оставили до прихода адвоката. Знакомых таких у девушки не было, поэтому пришлось согласиться на адвоката, рекомендованного полицейским детективом. И когда Яков заявится со своим, она гордо скажет, что в ничьих услугах не нуждается! Вот так, мсье Штольман! Представив, как заиграют желваки на щеках мужа, она фыркнула. Муж!!! Да какой он ей теперь муж после этого??? Интересно, когда он прибежит? Или вообще не явится, так как будет занят похоронами своей любовницы? Тьфу! Картина склонившегося над рыжей Штольмана была изгнана из головы усилием воли. Не об этом ей, Анне, надо думать, а о том, как оправдаться. В её ситуации о муже думать недосуг. Главное, что занимало Анну в эти минуты - дети. Она и так провела без них больше недели, а теперь возникла угроза ареста, а значит, опять быть вдали от Мити и Машеньки. Вечером они расстроятся, что мамы нет, к ночи вовсе раскиснут и будут плакать. А она будет сидеть в тюрьме? Снаружи раздался скрип замка. Смахнув влагу с глаз, девушка подняла голову. Дверь комнаты открылась, внутрь вошел уже знакомый Анне юный полицейский Фламанж. - Мадмуазель Миронофф... То есть мадам, - смутился он. - К вам муж. Прошу следовать за мной. Как быстро заявился Яков! Её совсем недавно задержали, а он уже тут как тут! Откуда он узнал? Наверное, Жанвье побежал в дом на набережной... А что, Яков был там? Она же его выгнала... Неважно. Всё равно ничего не выйдет, мсье Штольман! Как приехали, так и обратно уедете! А Фламанж этот, видимо, раньше не встречал дам из высшего света, раз так стесняется. Анна демонстративно сделала шаг назад. - Следуйте за мной, - повторил Фламанж. - Не пойду, - выпалила она. - Как это? - сглотнул он, переводя взор с бедер Анны на её грудь. - Вот так. Имею право? - Имеете... - Вот и не пойду. Когда появится адвокат, тогда и зовите, а более ни с кем видеться не желаю, - тряхнула головой Анна. - И попрошу принести мне белого вина! - Слушаюсь... - растерянно протянул полицейский. Взгляд его с трудом оторвался от декольте летнего платья Анны. - То есть сейчас принесу. Молодой полицейский сделал шаг к двери, замялся на пороге, а затем обернулся. - Я... принесу. На свидание не пойдете? - Нет! Фламанж тяжело вздохнул, будто Анна отказалась идти на свидание именно с ним, затем вышел за дверь и погремел замком. Девушка закусила губу. Пришедшая в голову мысль требовала обдумывания, а также помощи от того, кому Анна могла доверять. Она отошла к стулу, уселась и оперлась локтями о стол. Как же побыстрее увидеть Штоликов?.. ... - Как это не захотела выйти? - воскликнул Штольман. Детектив пожал плечами. Яков сжал зубы. Что там Анна себе напридумывала? Обиделась настолько, что не понимает, что сейчас самое важное? Нервным движением он потер щеку. - В чем её подозревают? - Пройдемте в комнату для ожидания, - показал дорогу Грийо. - Там нам будет удобнее. Усевшись за столом в крохотной комнате, он пригласил Штольмана сесть, а затем поведал, что некая Анастаси Легран, вдова тридцати одного года от роду, умерла сегодня днем в доме на бульваре Рошешуар. - Вы её знали? - насторожился детектив. - Вы вздрогнули при её имени. Нервы были уже ни к черту. Штольман прикрикнул на себя и велел собраться, иначе могла пострадать Анна. Кто такая эта Легран, почему в её гибели подозревают Анну? И почему всплыл бульвар Рошешуар, на который бегал мальчишка с записками от дамы Гладского? - Это допрос? - сухо уточнил дипломат. Ознакомленный с его статусом детектив тут же стал отнекиваться. - Нет, нет, мсье Штольман, вас, в отличие от вашей супруги, ни в чем не подозревают. - Так в чем же подозревают мою супругу, детектив Грийо? - Извольте, - кивнул полицейский. - Её застали на месте происшествия, и лично у меня сомнений в её вине нет. Мадам Легран умерла на руках Анны Миронофф. - Штольман! - рявкнул дипломат. - Анны Штольман! Грийо экспрессивным жестом попросил извинения и продолжил: - Картина убийства, пусть и непреднамеренного, - оговорился он, заметив, как сжимает кулак собеседник, - вполне ясна. Ваша супруга поссорилась с этой мадам, ссора переросла в рукоприкладство, слово за слово, под воздействием толчка или неосторожности жертва упала виском на деревянную деталь кровати и тут же скончалась. - Это кто-то видел? - глухо уточнил Яков. - Всю ссору прекрасно слышали соседи. Один из них показал, что примерно за четверть часа до того, как он прибежал на крик мадам Штольман, та вошла в квартиру жертвы. Этот сосед все это время слышал женские крики, причем те становились все громче. Кстати, говорили дамы не на французском, но прозвучавшее имя Анны Штольман он слышал вполне отчетливо. Штольман ощутил, как пересохло в горле. Зачем Анна пошла выяснять отношения с этой женщиной? Зачем??? ... Через несколько минут смущающийся Фламанж действительно принес бокал вина, правда, красного, а не белого, но Анна не стала придираться. - Мадам, за вашим адвокатом послали, но он на заседании и освободится позже, - известил юный полицейский. - Как долго ждать? - спросила девушка, стараясь не выдать волнения. - От часа до двух. Вам нужно что-то еще? Детектив Грийо приказал обходиться с вами хорошо и не препятствовать небольшим нарушениям, - покраснев, пробормотал Фламанж. - Где мой муж? - Он и детектив Грийо отправились взглянуть на жертву... То есть на тело, - поправился полицейский. Рука его нервно перебирала ключи на подвешенном к поясу кольце. Анна уставилась на это кольцо. Кажется, ключ от её комнаты сейчас в самом низу... Вон тот, светлее других и с закругленной бородкой... Как бы это проверить? Подойдя к двери, девушка оперлась на стену и вздохнула. - Мсье Фламанж, больше мне пока ничего не требуется. Благодарю за человеческое обхождение. Кстати, если Яков такой изменщик, то... Нет, это ни при чем. Просто она очень хочет к детям, а Фламанж француз, и ему вовсе не повредит поцелуй. О хромающей логике своих умозаключений Анна просто не думала, и когда открывший дверь полицейский замер после легчайшего поцелуя в щеку, скосила глаза вниз и убедилась, что юноша держит в руке светлый ключ. ... Оставшись одна, Анна решительно осушила бокал с вином, а затем подошла к окну. Она не будет ждать, пока Яков с его тяжелой артиллерией в виде дипломатического корпуса вытащит её отсюда! Потому что он обязательно её вытащит, с его-то возможностями и упорством... Хотя о каком упорстве она думает? Он может просто бросить её здесь, потому что... Она дернула выбившийся из прически локон. Неважно! Она не будет сидеть здесь и ждать у моря погоды! Детектив Грийо ясно дал понять, что все улики против неё - её нашли над трупом, какой-то там сосед что-то там слышал, да и измену Якова полиция наверняка раскопает, если уже не раскопала. Значит у неё, Анны, прекрасный мотив для убийства соперницы, великолепная возможность и сам факт смерти. Всё сходится, ни один судья не будет долго думать. Или Яков не будет признаваться в измене для того, чтобы Анна не села в тюрьму за убийство? И в этом случае он опять будет лгать, как три года назад? А ей тогда быть ему благодарной??? Ни за что! Топнув ногой, она велела себе не сокрушаться о собственном невезении, а делать то, что задумала. Здесь она не останется! Она смерила расстояние от окна до двора и прикинула, нельзя ли сбежать через окно. Подергала металлические прутья решетки, разочарованно вздохнула. Нет, не выйдет... Упершись лбом в решетку, Анна увидела на краю двора обычную поленницу. Поленья были сложены у высокого забора, огораживающего территорию комиссариата от соседних улиц, и представляли собой прекрасную лесенку. Но как же выбраться во двор? Обведя взглядом почти пустую комнату, над окном она заметила какие-то трубы. Трубы... Вода... Потоп... Потоп? А это мысль! Но даже если залезть на стол, до труб не достать... - Гордон, - тихо позвала девушка. ... В морге, который располагался на соседней с комиссариатом улице, Штольман со скрытым ужасом смотрел на прикрытое клеенкой тело мадам Легран, которую он знал как Анастасию Мамлееву. Боже... Это же точно она - женщина, которую он, недоумок, привел в супружескую спальню! Вот царапина от его запонки на откинутой в сторону руке, вот белая полоска кожи на едва тронутом загаром запястье, где раньше находился тот самый злосчастный браслет. Он, Яков, что, видел Анну в Анастасии??? Сжав зубы так, что один из них заболел, Штольман отвел взгляд в окно и сощурился. Значит, мадам Легран с бульвара Рошешуар... И дама, доведшая Гладского до страшной смерти... Это они общались записками, это не может быть просто совпадением... Глухо перестукнуло сердце, напоминая, что его логические цепочки не волнуют. Как он выпросит прощения у Анны за это? Яков не мог подобрать слова для случившегося, но знал, что увидела любимая. Она увидела измену. И ему придется умолять жену о прощении. Ведь если ему самому сейчас так плохо, то как было ей??? ... - Держите, - невысокий мужчина в белом халате подал детективу сложенный лист бумаги. - Рекомендую не читать на ночь. - Отчет о вскрытии? - спросил Грийо. Патологоанатом кивнул. - Краткий вариант. Полный я составлю позже, да и вам он понимания не прибавит. Штольман внимательно наблюдал за тяжелым лицом детектива, пока тот читал отчет. Лицо это не было приспособлено для выражения эмоций, типичное лицо северянина в возрасте, но даже на нем Яков уловил следы изумления. - Хотите ознакомиться? - буркнул детектив, глядя на дипломата. - Это было бы интересно, - согласился Штольман, тут же догадавшись, почему ему дали разрешение. Значит, в нем было доказательство вины или невиновности Анны! Он взял в руки бумагу и начал читать вслух, внутренне опасаясь худшего: - На обоих предплечьях свежие синяки, оставленные крупной рукой, об этом можно судить по расстоянию между следами пальцев. Вспомнив, что не хватал Анастасию за предплечья, Яков только сейчас осознал, что сожалеет о её смерти. Он знал её в Петербурге, едва не оказался с ней близок в том опиумном салоне, танцевал с ней на балу. В любом случае такая красивая женщина не заслуживала... Он заиграл желваками. Эта красивая женщина подставила его перед супругой, и жалеть Анастасию не стоит. - Дальше читайте, - мрачно предложил патологоанатом. - Смерть наступила от обширного инфаркта, который однозначно произошел незадолго до удара головой о дерево. При этом внутренние органы еще при жизни были крайне истощены, - прочитал Яков. Подняв на французов недоуменный взгляд, он переспросил: - Что значит "крайне истощены"? Мужчина в белом халате пожал плечами. - Как будто ей не тридцать лет, а в два раза больше. Сердце изношено донельзя, печень - как у человека, который целыми днями пил абсент, вилочковая железа практически исчезла. - Кто исчез? - переспросил уже Грийо. - Вилочковая железа, или тимус - единственный орган в человеческом теле, который с возрастом не растет, а уменьшается. В возрасте тридцати лет он должен весить около двадцати пяти грамм, в данном случае он весит меньше десяти, - прочитал краткую лекцию врач. - Судя по этому показателю женщина родилась шестьдесят - семьдесят лет назад. Детектив недоверчиво взглянул на красивое лицо женщины с рыжими волосами, что безвольно свисали на каменный пол. - Семьдесят? - Семьдесят, - вздохнул полицейский врач. - И это необъяснимо. Более того, с таким состоянием органов люди не живут. Можно сказать, что эта женщина умерла по естественным причинам, наступившим слишком быстро для её возраста. По позвоночнику Штольмана вдруг пробежала крупная дрожь. - Вы знакомы с мсье Лиже? Грегуар Лиже, принимает на бульваре Распайль. - Я его знаю, - заинтересованно наклонил голову Грийо. - А в чем дело? - Недавно он столкнулся со странным случаем, очень похожим на этот - внутренние органы умершего якобы от апоплексического удара мужчины были иссушены до состояния праха. Мсье Лиже был очень удивлен. Он взял пару органов для более тщательных исследований. Возможно, если вы обратитесь к нему, он... - Обращусь, - кивнул Грийо. - Спасибо за совет. Но это не снимает подозрения с вашей супруги. - Как это не снимает? - тщательно контролируя свой голос, осведомился Штольман. - Вы хотите сказать, что моя жена за несколько минут довела мадам Легран до сердечного приступа и заодно состарила её на тридцать лет? Вы уверены, мсье Грийо? В дуэли скрестившихся за этим взглядов победил дипломат. Хмыкнув, французский полицейский пробормотал: - Не вполне. После беседы с вашей супругой в присутствии адвоката я, если не прояснится иных обстоятельств, смогу отпустить её под вашу ответственность. Пусть находится в Париже. О ходе расследования смерти мадам Легран я сообщу, когда посчитаю нужным. Яков глубоко вздохнул. Хотя бы эта проблема была решена. Но когда они с Грийо вернулись в административный корпус, на пороге комнаты для ожидания их встретил красный от волнения полицейский, над верхней губой которого поблескивали капельки пота. - В чем дело, Фламанж? - осведомился детектив. - У нас пожар? - Э... Почти... Детектив Грийо, я не знаю, как это случилось... Яков сжал челюсти. Почему-то он догадывался, о ком пойдет речь. - Фламанж! Что произошло? Что вы мямлите, как институтка? - Мадам Миронофф... То есть Штольман... Она исчезла, - выдавил юный служитель порядка, вцепившись в свои ключи. Недоверчиво наклонив голову, детектив вдруг гаркнул, как на плацу: - Доложить по уставу! Фламанж вытянулся по струнке и вперил взор в лоб начальника. - Там был потоп, мсье. То есть не везде, в комнате, где мадам. Вода, мсье. Я вывел мадам, позвал сержанта Лисуа, он всё устранил... - Что - всё? - Потоп, мсье! - четко выговорил юноша. - Я завел задержанную обратно в комнату, запер замок... Под гневными взглядами старших мужчин он вдруг смутился и забормотал: - Я точно запирал замок, детектив... Запер, дернул дверь, она не открывалась... Яков сделал шаг вперед. Будто испугавшись, что его сейчас ударят, Фламанж заторопился: - Сержант Лисуа велел мне отнести инструменты в подвал. Я отнес, и когда вернулся на этаж, всё было в порядке. Потом на улице перед комиссариатом моторваген Бенц взорвался... - И вы, Фламанж, побежали смотреть на моторваген? - передразнил юношу Грийо. Тот тяжело вздохнул. - Ну да. Вообще-то почти все вышли, даже комиссар. Тут лошади ржали, пролетка на бок опрокинулась. Я посмотрел и быстро вернулся. Но мадам Штольман в комнате уже не было... И Яков понял, что только что сломал себе зуб. ... В доме на набережной не было ни Анны, как надеялся Яков, ни детей, ни даже Зизи с Петром Ивановичем. Обежав свой этаж, а затем и этаж Мироновых, дипломат негромко выругался. - Куда все подевались? - прошипел он в пустоту. - Так была мадам, недавно ушла, - ответила показавшаяся из-за угла горничная Надин. - Доброго дня, мсье. - Когда точно ушла? - Точно не скажу, мсье, - улыбнулась Надин. - Может, с четверть часа? - Одна? - Зачем одна? С малышами вашими, с Клешей, с Клекой, - забавно выговорила француженка русские, удобные для детей имена нянь. - Они еще собирались некоторое время, чемоданы укладывали. При этих словах Яков ощутил, что в голове стало пусто. Похоже, что он сейчас потеряет сознание, чего ранее за ним не водилось. - Чемоданы? - прохрипел он. - Мсье, вы так побледнели! Разве мадам вас не предупреждала? - Куда они поехали? - Мадам не говорила. Но она только бегала вещи собирала, со мной не разговаривала. Штольман велел себе начать думать, а не бледнеть, как кисейная барышня. Почему Анна с детьми могла уехать? Её похитили? Заставили? Тогда почему она ни слова не сказала горничной? - Мадам не выглядела так, будто её кто-то принуждает? Припомните хорошенько, Надин, это очень важно! Может, на набережной её кто-то ждал? Горничная задумалась. - Нет, мсье. Я потом в окно выглянула, мадам на набережной первый же экипаж остановила, тот мимо ехал. - С детьми и нянями она спокойно разговаривала? Малыши не плакали? - Нет-нет, все было спокойно. Дмитри взял с собой медвежонка своего любимого, я тому ещё ушко подшивала, Мари попросила меня конфеток с кухни принести. Они не плакали. Даже немножко оживились, что едут куда-то. Мари еще шептала что-то про вас, про папу. Штольман сжал веки. Ему хотелось заорать в голос, но делу это бы не помогло. - Мадам взяла с собой драгоценности, не заметили? На ней были бриллиантовые серьги, ожерелье? - Кажется, нет... А, она деньги в ридикюле перебирала и к себе, в смысле к вам в спальню, бегала еще взять. Это я слышала, потому что она считала вслух. Деньги! Чемоданы! Убежала из дома, взяла с собой детей! И девичью фамилию!!! Почему-то последний пункт бесил его больше всех прочих. Ладонью Яков взлохматил шевелюру. Он решил, что когда Анна вернется, их разговор окажется для неё очень тяжелым, и дай ему бог терпения. Вспомнив о своей вине, Штольман неслышно застонал. О каком тяжелом разговоре он думает, если Анна видеть его не желает и увезла в неизвестном направлении детей??? Он быстро поднялся на свой этаж, взглянул на тонкую пачку купюр, что осталась в сейфе, и хмуро потер лоб. Хотя бы денег у Анны будет достаточно. И когда она собирается вернуться? Из холла раздался мелодичный звон. Надин могла открыть, но Штольман сам ринулся вниз. Вдруг это Анна вернулась или забыла что-то? Мужа, например! - А, это вы... - невежливо приветствовал он князя. - Мы же договорились, Яков Платонович, - напомнил Алексей. - Я не вовремя? Что-то случилось? Дипломат тяжело вздохнул. Чего только не случилось... Не успел он ответить, как та же самая входная дверь распахнулась настежь и в холл, согнувшись, влетел Петр Иванович. - Ах ты ж старый греховодник... Вошедшая следом Зизи умолкла, увидев гостя. - Добрый вечер, Яков Платонович. Здравствуйте, князь. Всех вас рада видеть, но с вами не останусь. До свидания. Мне, знаете ли, необходимо снять стресс! Она резко развернулась и с гордо поднятой головой вышла на набережную. Перестав стоять, как вкопанный, Штольман бросился за ней. - Зинаида Петровна, - крикнул он, - вы не знаете, где Анна? Миронова удивленно воззрилась на него и покачала головой. - Вы вообще её сегодня видели? - Только утром, Яков Платонович, - ответила женщина. - До свидания. В Конкорд Опера, милейший, - велела она кучеру, взгромоздилась на открытое сиденье и махнула рукой. Не зная, куда бежать и что делать, Яков вернулся в дом, где князь Разумовский спрашивал Миронова, как тот себя чувствует. Штольман внимательно взглянул на родственника. Выглядел тот и правда неважно - лицом бледен, волосы спутаны. - Что с вами, Петр Иванович? - осведомился он. - Всё в порядке, господа. Я просто немного перебрал, вот Зизи и расстроилась, - успокоил их Миронов. Сделав три шага, он покачнулся, оперся о стену, обернулся к оставшимся в холле и спросил: - Но где же Аннет? ...