Поворот

Штольман придал быстроту и эффективность задуманным женщинами проверкам, и вскоре предположения тех подтвердились – Петр Иванович с дамой выбрали для свидания отель «Ля Комтесс», сбоку которого располагался одноименный ресторан. За столиками Петра не было, а блюдущий честь заведения клерк совершенно не желал подтверждать или опровергать данные ему имена постояльцев. Не помог ни сиятельный титул Разумовского, ни гневный напор Зинаиды Петровны. Пришлось пускать в дело потусторонние силы. Вернувшийся через несколько минут Браун выглядел донельзя смущенным. Расспросив его, Анна сама едва не покраснела, и только начала говорить, как уставившаяся на неё Зизи спросила прямо: - Правильно я понимаю, что мой разлюбезный супруг и эта женщина сейчас находятся в одном номере? Госпожа Штольман беспомощно пожала плечами. - Сейчас я ей устрою Варфоломеевскую ночь, – устремилась к двери экипажа Зизи, но была перехвачена твердой рукой. - Зинаида Петровна… - укоризненно пробормотал Штольман. - Ах да, простите, - выдохнула Миронова. - Идемте все вместе. … Номера на втором этаже отеля были самыми дорогими. Благодаря отвлекающим действиям химика спасательная команда из Анны, Зизи и Штольмана пробралась мимо стойки администратора. Следующее препятствие в виде мальчишки-коридорного удалось пройти благодаря деньгам, тот был услан Яковом за редким сортом чая с наказом найти его во что бы то ни стало. Команда прошла по мягкой ковровой дорожке и остановилась перед номером 205. Миронова помялась. - Яков Платонович, эта дверь кажется очень надежной. Вы сможете быстро открыть замок? Штольман покачал головой. – Вы правы, лучше не рисковать. Предлагаю вызвать их из номера так, чтобы Нежинская ничего не заподозрила. По ключам на стойке понятно, что кроме этого, занят еще двести первый, так что, Анечка, попроси нашего друга на всякий случай проверить остальные номера, и начнем. … - Пожар! Пожар! Выходите скорее, господа постояльцы! – кричала по-французски Анна, постаравшись немного изменить голос. - Au feu! Au feu!!! – вторила ей Зинаида Петровна. Стукнув в двести пятый, она оглянулась. Анна мигом оказалась рядом, на лице её читалась решимость вцепиться в негодяйку, что была за стенкой, и выбить из неё тёмного монстра. Из двести первого выскочил всполошенный мужчина. Переспросив у Штольмана, в чем дело, он, путаясь в шнурках, бросился к лестнице запасного выхода, что вел мимо администратора. В двери двести пятого повернулся ключ. Яков встал за стенкой в дюйме от двери, задвинув за себя Анну. Дверь осторожно приоткрылась. В створ высунулась голова женщины. Ни секунды не промедлив, Штольман шагнул вперед, схватил Нину за локти и оттеснил в номер. Нежинская взвизгнула. Яков впечатал её в кресло и угрожающе навис сверху. ... Анна вошла следом, окинула взглядом гостиную. Петра Ивановича видно не было. Зизи с удивительным для её возраста проворством ринулась в спальню и через секунду крикнула оттуда: - Пётя тут, ему плохо! Яков Платонович, сюда! Удивившись, как быстро выражение лица мужа стало мягче, Анна отпихнула его от кресла и грозно произнесла: - Яков! Сыщик поднял на неё непонимающий взгляд, помотал головой, как отряхивающаяся от воды собака, отпустил локти Нежинской и прошел в спальню. Госпожа Штольман всмотрелась в мошенницу так, как обычно смотрела на духов. Потусторонняя тварь, что завладела Нежинской, не заставила себя ждать. Сперва Анна увидела лишь темное облако, вившееся вокруг тела женщины в кресле, но затем это облако стало преображаться. Из действительно похорошевшей за прошедшие годы Нежинской вдруг выступил облик… нет, не до конца, темная сущность все еще была видна медиуму, но все-таки… Анна ошеломленно поморгала. Это была... Зоя, кузина братьев Мироновых, с которой маленькая Анечка играла в детстве, и которая запомнилась прелестью доброго лица, кудрявыми волосами и смешливым характером... Нет, не она... Это первая учительница Ани Ольга Тимофеевна с её мудрой улыбкой и поистине вселенским терпением… Да кто же это? Лишь на секунду медиум узрела перед собой гимназическую подружку Леночку Зиновьеву с лукавым взглядом, но образ вновь сменился. Анну передернуло. О том, что в семнадцать лет она жаждала дружить с черноглазой девчонкой из заглянувшего в Затонск цыганского табора, неистово завидуя её свободе и чуть-чуть – мятежным смоляным волосам, медиум вспоминать не хотела. Тем более что юная цыганка перед отъездом табора обманом выманила у неё, Анны, бабушкино ожерелье. - Прекратите! – рявкнула она. – Мне не нравятся женщины, я люблю своего мужа! Нежинская вернула себе истинный облик и недобро усмехнулась. - Да уж наслышана, Анна Викторовна. Что, пришли отомстить? Страшного суда не боитесь? Она стрельнула глазами в сторону окна. Анна проследила её взгляд, но отвлеклась, так как из спальни показался Яков, на плечо которого бессильно навалился Петр Иванович. Девушка ахнула – дядя был бледен, ноги его в штанах, но без носков волочились по полу. - Яков Платонович, его немедленно надо в больницу! - сохраняя спокойствие, высказалась Зизи. - А ты, мерзкая тварь, сейчас поплатишься за это! Сжав кулаки, Миронова отвернулась от Нежинской, накинула на плечи мужа мятую рубашку и пиджак, что прихватила из спальни, сунула в руку Штольмана ботинки и помогла мужчинам дойти до выхода. - Зинаида Петровна, не надо в больницу, - нахмурилась Анна. - Ему просто надо отлежаться вдали от этой... От окна раздался стук. Все оглянулись. Оказалось, что пока женщины смотрели на Петра, а Штольман отводил взгляд от Нежинской, та выбралась из кресла, распахнула окно, забралась на подоконник и теперь стояла на нём лицом в комнату, готовясь встать на колени и спустить ноги наружу. Очевидно, что путь к бегству был продуман ею заранее. - О'ревуар, господа, - мило улыбнулась Нина, опуская ногу. Анна кинулась к подоконнику с намерением вцепиться в юбку Нежинской и втащить её внутрь, как вдруг створка окна распахнулась до отказа, а затем качнулась обратно и на полном ходу врезалась в деррьер женщины. Нелепо взмахнув руками, та рухнула на пол с полузадушенным вскриком. Анна оторопела. Распростертая перед её ногами Нежинская посопела, подняла расквашенное лицо и прошепелявила: - Якоб, ради всего святого, спаси меня! Они меня убьют! Нос её сбился куда-то на сторону, во рту не хватало передних зубов, из разбитых губ и носа текла кровь. Яков сощурился. Переведя взгляд с внушающего жалость лица бывшей любовницы на супругу, он твердо сказал: - Аня, мы будем ждать в сквере, - и вышел из номера, таща на себя Петра. ... Переминавшийся с ножки на ножку Митя, что стоял в скверике перед отелем, криво ухмыльнулся, и этим крайне напомнил князю старшего Штольмана. Минуту назад Алексей указал мальчугану на вознамерившуюся улизнуть женщину, и результат не замедлил себя ждать. - Митя, это ты сделал? - удивился Разумовский. - Как у тебя это получается? Ты что, волшебник? Маша поцеловала брата в щечку и хихикнула. - Да! Воть так! - гордо подтвердил Митя. Окно на втором этаже хлопнуло ещё раз. На улицу перед парадным входом отеля посыпались стекла. Вздохнув, Разумовский передал ладошку мальчика няне и поспешил в отель оплатить ущерб, пока администратор не отправился выяснять, что случилось в номере 205. По пути Алексей думал, что волшебники в семье это, конечно, хорошо, но их, Разумовских, бог как-то уберёг. ... Затянув тонкий шнурок на узел, Анна кивнула родственнице, что можно отпустить плечи Нежинской. - Мне больно! – хныкнула та, с трудом пошевелив запястьями. Зинаида Петровна холодно произнесла: – Петру сейчас тоже больно. Но он выживет. Привязанная к креслу женщина вздрогнула. – Вы что, действительно меня убьете? Дамы, но это же грех! Вы подумали, что будет с вашими душами? Анна не собиралась никого убивать, но за безопасность выбранного метода поручиться не могла, ведь изгонять дьявола она ещё не пробовала. Дух старого князя Разумовского как-то изгнала навсегда, это было, но тут ситуация была иной. Вьющаяся вокруг Нины темная сущность до сих пор пыталась соблазнить Анну доступными ей способами. Влияния это не оказывало, но было понятно, что мужчины такому натиску противиться не могли. Самым удивительным было то, что кровь, в изобилии льющаяся из разбитого носа Нежинской, остановилась буквально через несколько секунд после падения. Как подозревала Анна, на это ушли жизненные силы гарпии, вытянутые из Петра Ивановича. При этой мысли девушка глубоко вздохнула. Бедный дядя, как же ему досталось из-за легкомыслия и привычки порхать по жизни, как по цветочной поляне. Зато теперь будет знать, что может скрываться за обличьем «феи». - Рассказывайте, госпожа Нежинская, зачем вам понадобился именно мой дядя, - серьезно начала Анна. - Зачем мне это делать? – усмехнулась Нина. Не обращая внимания на шнур, сидела она выпрямившись, будто на приеме в модном салоне. Правда, весь эффект портила шепелявость – зубы гарпия восстанавливать так быстро, похоже, не умела. Темные щупальца ласково обвились вокруг запястья Анны. Внутренне содрогнувшись, девушка раскрыла ладонь и ощутила теплое поглаживание. Это было приятно и отталкивающе одновременно, но поддаваться этой твари было ни в коем случае нельзя. - Она не станет говорить, - вымолвила Миронова, не отводя взгляда от пленницы. – Предлагаю поторопиться. Судя по подергивающейся переносице и напряженному голосу Зизи, гарпия пыталась её атаковать так же, как и Анну. Девушка раскрыла свой ридикюль, где лежал лист с переписанной из книги молитвой. На стол выпала серебряная пудреница в виде коробочки с цветочным узором, что муж подарил Анне на прошлое Рождество. Нина вдруг дернулась, а гарпия мигом убрала щупальца. - Зачем это? – нервно вскрикнула Нежинская. Догадавшись, что причиной испуга послужила пудреница, Анна покрутила ее в руках. - Не открывайте! Не убивайте! Несмотря на то, что визжала Нина, медиуму показалось, что серебряной коробочки испугалась гарпия. Положив пальцы на защелку, Анна сурово сказала: - Рассказывайте все, Нина Аркадьевна. Иначе… Ей было немного стыдно прибегать к блефу, но она вспомнила потирающего сердце Якова и бледного дядю, и решимость вернулась. - Иначе я сделаю это безо всяких колебаний! - Ваша взяла, Анна Викторовна, - криво улыбнулась Нина. – Расскажу. Но у меня тоже есть условие. - Какое же? - Ни вы, ни Штольман не передадите мои слова полиции или другим заинтересованным лицам. Вас, госпожа Миронова, это тоже касается, - кинула она на Зизи полный превосходства взгляд, что никак не шёл разбитому лицу. Удивившись наглости Нежинской, Анна немного подумала. Было бы справедливо восстановить репутацию некоторых из жертв мошенниц, но, положа руку на сердце, вряд ли это получится. Мужчины сами отдавали свои деньги, а рассказу о суккубах никто в здравом уме не поверит. - Согласна, - пообещала медиум. - Согласна, - спокойно произнесла Зинаида Петровна. ... - После того, как умер Гладской, я уехала из Парижа, а когда вернулась, узнала, что его делом занялся Штольман, - поминутно оглядываясь на Анну, которая ходила у окна с пудреницей в руках, рассказывала Нежинская. - Он приходил в дом, расспрашивал слуг. Я предположила, что он не даст мне спокойно найти тайник, о котором перед смертью поведал Гладской. Когда я поделилась этим соображением с Настей, та вдруг загорелась заполучить Штольмана, а мне посоветовала заняться Мироновым, он же теперь богач. Зизи громко фыркнула. Анна вздохнула. О пагубной страсти Мамлеевой к Якову она знала давно, а сейчас догадалась о другом. - Вы хотели и дальше доить Гладского. Он сам бы отдал вам содержимое тайника, но эта ваша Окипета не справилась с собой и высушила его до крайности, - уверенно сказала она. - Она не хотела, - скривилась Нежинская. - Это нечаянно получилось. Полная картина преступлений двух подруг предстала перед Анной во всей неприглядности. Гарпии Келайно и Окипета, каким-то образом завладевшие душами и телами женщин, умело воздействовали на приглянувшихся тем мужчин. В обмен на их жизненные силы гарпии даровали своим служанкам - иначе Анна не могла назвать женщин, согласившихся на такое существование - физическое здоровье. А уж подарки и содержание женщины добывали себе сами, впрочем, желание их дарить гарпии всецело в мужчинах поддерживали. При этом гарпии могли увлечься и выжать жертву досуха, как и произошло с беднягой Гладским. К несчастью для Келайно, несколько дней назад она столкнулась с чем-то необъяснимым и умерла, перед этим вытянув жизнь из собственной служанки. Анну пробрала дрожь. Что, если бы Анастасия, желавшая Штольмана ещё с Петербурга, не пала жертвой Келайно, а позволила той... Видимо, на лице девушки отразилось что-то страшное, потому что Нина воскликнула: - Ни я, ни Анастасия не желали зла Штольману! Я говорила ей, чтобы она оставила его в покое! Но она меня не слушала! Показным сожалениям мерзавки была грош цена. Зинаида Петровна, похоже, тоже поняла это и проскрипела: - Поэтому вы оставили Штольмана ей, а сами избрали жертвой моего мужа? Нежинская пожала точеными плечами. Разговор пора было заканчивать. Анна демонстративно выложила на стол пудреницу и спросила: - Почему вы боитесь этой вещицы? Успокоившаяся насчет своей судьбы Нежинская позволила себе усмехнуться. - Так вы не знаете? Откуда это у вас? Анна промолчала. - Вам не сказали? Но и я не буду вас просвещать, Анна Викторовна. Многия знания - многия печали. Анна потянулась к защелке. Тёмная тень на секунду вылетела из тела Нины и ринулась обратно. Нина сжалась, будто от удара. - Я скажу, скажу... - пробормотала она, морщась от боли. - У суккубов есть... была недоступная нашему с Настей пониманию связь. Перед смертью Келайно передала Окипете, что её убили этой штукой. Если вы отпустите нас сейчас, я куплю её у вас за... - она немного подумала, - ...сто тысяч рублей. Во франках, разумеется. Анна ошеломленно переглянулась с Зизи. Сто тысяч, и ещё наверняка Нина преуменьшила стоимость пудреницы... То есть, разумеется, не пудреницы, а того предмета, что убил гарпию Келайно... Эту загадку Анна намеревалась решить позже, а сейчас нужно было завершить задуманное. Спрятав пудреницу в ридикюль, она достала лист бумаги и стала читать вслух: - Изгоняю тебя, Окипета, дух нечистоты, сила сатанинская, диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, искоренись и беги от душ по образу Божию сотворенных и драгоценною кровию Агнца искупленных... Воздух в комнате будто сгустился, с улицы через разбитое окно перестали доноситься звуки. Медиум видела, как корежилась во время читки тёмная сущность, бывшая когда-то гарпией, и каким ужасом наполнялись глаза Нины Нежинской. Наверняка гарпия, которой предстояло вновь искать себе служанку, проклинала теперешнюю, но сделать ничего не могла. Через несколько минут все было кончено. Полностью потерявшая апломб, но живая Нежинская съежилась в кресле. Гарпии в ней не было. Куда она делась, Анна не знала, но была уверена, что в тела присутствующих той путь закрыт. А Нина... Что ж, пусть остаётся при своём, до мести именно ей Анна опускаться не хотела. К тому же гарпия не успела поправить Нине переносицу, и та оставалась свернутой на сторону, придавая красивой ещё полчаса назад физиономии Нежинской зверское выражение вышедшего в тираж боксёра. Зизи развязала шнур, Анна забрала свой ридикюль. Женщины вышли из номера, плотно прикрыв за собой дверь. - Зинаида Петровна, вы удовлетворены? - тихо спросила Анна спутницу, спускаясь по лестнице. Нежинская зря не восприняла Миронову всерьез, девушка знала ту гораздо лучше. - Не вполне, - пожевав губами, ответила Зизи. - Но я знаю, что ещё сделаю. ... В спальне дома на набережной Анна пересказала происшедшее мужу. Хотя Яков давно разучился удивляться, он сказал: - Не думал, что ты умеешь изгонять демонов, Анечка. Анна вздохнула. - Я и сама не знала. - Это было тяжело? - По правде говоря, да, - потерла она лоб. - Немного голова кружится. Как думаешь, если мы найдем ту пудреницу, что убила Келайно, мне надо будет убить Окипету? Я чувствую, что не довела дело до конца. Она же будет и дальше обманывать мужчин, а может, и лишать их жизни... Штольман усадил её себе на колени и пробормотал: - Не знаю, но знаю прекрасный способ отвлечь тебя от этих мыслей. - Дядя ведь поправится? - продолжала волноваться она. - Непременно. Рука его забралась под платье и тронула застежку чулка. - Яша, я сейчас не могу об этом думать, - попыталась она отвести его руку, но ловкие пальцы уже гладили нежную кожу. Анна инстинктивно сжала бедра и ахнула от ощущения полыхнувшей между ними искры. - Я могу, - уверенно сказал Штольман. Уложив Анну на постель, он поднял юбки, стянул её панталоны, а затем томительно медленно провёл языком по влажной коже. ... На следующее утро Анна проснулась в прекрасном настроении. Дяде ничего не грозило, Нежинская была нейтрализована, а о судьбе незадачливой Мамлеевой и о таинственной пудренице пока не думалось. Тем более что рядом спал Яков - мужчина, который пусть и поддался мошеннице, но увидел в той не какую-то красотку, а её, Анну. Теперь она жалела, что позволила себе сомневаться в его любви. Потянувшись, она вспомнила, как извинялась за свою ошибку, и счастливо улыбнулась, как вдруг у стены проявился призрак молодого мужчины. Тот сделал шаг к кровати и сложил губы бантиком. Анна взвизгнула. Тут же проснувшийся Яков сел на постели, притянул к себе Анну и хрипло спросил, что случилось. - Мужчина, - пискнула госпожа Штольман. - Пошел вон отсюда, - хмуро буркнул Яков, закутывая её в простыню. Анна вздохнула. Как было бы хорошо, если бы все духи слушались её супруга... Хотя тогда ей оставалось бы только учиться и работать. А как же загадки? - Погоди, Яша. Пусть скажет, чего он хочет... Через несколько минут, во время которых рот Анны все округлялся, она наконец замахала руками и воскликнула: - Уходите немедленно! Переведя взгляд на мужа, она начала подбирать слова. - Говори, - велел он. - Тебе это не понравится... - Говори. - Этого юношу зовут Жан-Батист. Он сказал, что давно влюблен в меня, но не показывался потому, что не решался признаться. Сказал, что любит, как заколдованный, и ничего не может с этим поделать. Яков хмыкнул. - Пусть мне явится. Я его без всякой пудреницы расколдую. - Яша, мне показалось, что он серьезно... - Угу. Чего он хотел? - оплетенные вокруг талии Анны руки сжались крепче. - Сказал, что понял, почему не может покинуть этот мир. - Ну-ну. - Что освободить его может только одно. А иначе он будет приходить ко мне постоянно и быть рядом... - Анна замялась, - даже в спальне. Яков потемнел лицом. На всякий случай высвободившись из его рук, она соскользнула с перины и прошептала: - У него есть брат близнец Жан-Этьен. Так вот если тот, как бы вместо него самого... со мной... Я его прогнала, Яков! Поднявшийся с кровати Штольман молча натянул брюки, рубашку, надел носки. Набрал на небольшом сейфе сложный шифр, взял с полочки портупею скрытого ношения, взвесил на ладони крохотный револьвер. Демонстративно нацелился им в ту сторону, которую только что слушала Анна. Вложил оружие в портупею, опоясался. Надел пиджак, поманил жену к себе и прошептал тоном, от которой волоски на её руках встали дыбом: - Будет докучать, отправь его к праотцам. А затем вышел из спальни.