В тумане прошлого

Третьякова была опять без настроения утром. Все знали, лучше ее не трогать до обеда. В это время блондинка успевала забросить в себя волшебную таблетку и ее отпускало. Девушка весь день занималась с Мари подготовкой к спортивному забегу, когда ее вызвали на КПП. Блондинка увидела на лавке дедушку: — Привет, — она обняла его. — Привет, — он кивнул и от одного слова, она уловила аромат алкоголя. — Пил опять? — Вчера. Сегодня отхожу. — Ясно… Что-то срочное? — Почему в твоей квартире Тоня Сергеевна? — Она приехала от вас, сказала, что хочет… — Я тебе разрешал с ней общаться? — Я не… — Кто тебе сказал, что мы с ней общаемся?! — Она. Она сказала, что ты рассказал про меня. Был правда в «неважном» состоянии. — И что теперь?! — он повысил голос и это было громко, из-за полупустого холла и эха. — Что плохого-то? — Она мать убийцы! — на этой фразе, в училище, как раз, зашли Лукина и подполковник Хвалов, которые вернулись из управления. — Я что должна делать? Выгнать? Сказать, что я не я и понятия не имею, про какую Соню она сказала мне?! — Маша вскочила от злости, — Вы мне уже вот тут! — она указала у шеи, — Делите меня, как кусок мяса! Одна мне про переезд к ней и жизнь беззаботную, ты мне про ее сына! Достали! Определитесь уже, что я должна делать, чтобы вы все были довольны мной! — Я прошу тебя не общаться с этой женщиной! — он тоже поднялся, — Бабушка на моей стороне! — А на ее стороне кто?! М?! У нее так-то тоже ребенка отняли! — Ее же сын и отнял! — Да мне легче вообще с вами всеми не общаться. Раз вы так делите меня. — Я не делю тебя. Ты моя! — Твоя?! — она нахмурилась, — Прежде всего, я своя! Я сама за себя, ясно?! — Где бы ты была, если бы не мы с бабушкой?! — Возможно, я была бы в приюте, где мне помогли бы пережить это все, а не кинули в мир и не сказали — дед тебе будет за папу, бабушка за маму, но только делать они нихера не будут, потому что сядут в свою алкогольную тоску! И меня потащат. — Мы сына потеряли! — А я семью! — Маша крикнула на него, — И маму, и папу! И год жила с мыслью, что я вообще больше никому не нужна! Ты меня больше всех предал! Ты обещал, что заберешь домой и будет все хорошо! А все ужасно! Было и есть. Всегда! Ничего не меняется! НИЧЕГО! Я ненавижу это все. Я ненавижу вас всех, потому что вы сели с ними за стол, ты был там. Ты ничего не сделал. Винишь ту бабушку? А что сделал ты?! — Маша стиснула зубы, — Ну что? М? — Курсантка Третьякова, — Хвалов сказал ей сухо, стоя у стойки пропускного пункта, — Курсантка Третьякова! — Я, — Маша свела с дедушки взгляд и повернулась к ним, вставая смирно. — Ко мне. Маша прошла к ним: — Курсантка Третьякова, по вашему приказу прибыла. — В мой кабинет, — подполковник говорит, смотря на Машу немного строго, — Шагом марш. Подожди там. — Не могу выполнить приказ, — она говорит, стоя смирно, от чего Лукина сглотнула и немного отрицательно помотала головой. — Почему? — Прохожу подготовку к забегу среди курсов. — После подготовки, зайди ко мне. Иди на стадион. — Есть, — девушка говорит громко и уходит, обернувшись всего на секунду на дедушку. Маша устало лежала на лавке у стадиона, в висках стучало от нагрузки. Девчонки и парни обсуждали грядущие мини-соревнования между курсами. Буше закусилась с Димой из параллели, что они тоже хорошо бегают, а иногда и лучше них. На что парни загоготали и девочки вообще оскорбились: — Спор, — Оксана подошла к ним, — Мы с тобой в стрельбе стоим? Давай, кто точнее и больше наберет? — Нет, мы говорили про бег, кто у вас бежит эстафету в 10 кругов? — Женя улыбнулся. — Мы с Машей, — Мари кивнула. — Спорим? — Давай, — блондинка поднялась, потому что они ее раздражали, — На что? — Ну, признание вашей крутости. — Мы это и так знаем, — Маша фыркнула и посмотрела на Дениса, который сексистски говорил больше и дольше всех, — Давайте что-то веселее? — Давай так, — он подошел к ним с улыбкой, — Если выигрываете вы, — парень прищурился, — Я надену вашу форму. Юбка, пиджак, пилотка, и выйду на плац, маршировать час и петь песню. И наоборот. Вы возьмете нашу форму. М? — Идет, — Маша кивнула, — Выбираю уже песню, — блондинка пожала его руку, которую разбил Женя. Третьякова шла из кабинета подполковника, когда в коридоре встретила Лауру: — Ну, привет, — брюнетка вздохнула, увидев ее у окошка, засмотревшуюся на плац. — Привет, — она посмотрела на нее. — Была у Хвалова? — Только оттуда. — Чего сказал? — «Ты в форме, а значит, лицо училища, нельзя, какие бы не были эмоции, их показывать. Мы учим вас, выдержке и спокойствию, а не тому, как ругаться и не уважать родню,» — она озвучила это в одном тоне и эмоции. — Ну, соглашусь на 50% про форму и лицо. Но, про кричать… по-моему все было взаимно. — Я бы сдержалась, просто… Я не люблю, когда кто-то говорит, что я должна делать то, что им хочется. Хватает училища. — Это точно… — Хочу домой, — Маша устало вздохнула, — Чтобы наши каникулы еще месяцок длились. — Понимаю, но поделать ничего не могу, — брюнетка печально улыбнулась, — Ты завтра бежишь эстафету? — Ага… как меня подписали на это? Ненавижу бег. — Посмотри на это с другой стороны — никаких уроков завтра и самоподготовки. — Лаура… Это все потом нагонять, — она вздохнула, — С другой стороны, раскатать сексистов, вроде 5-го курса наших парней, этого стоит. — Сексистов? — Говорят, что мы, девчонки, хуже всех бегаем. — Ааа, ну хочу посмотреть на их лица. — Посмотришь. Я постараюсь. — Правильно. — Очень надеюсь на это. — Хорошо. — Иди давай, скоро самоподготовка. — Когда ты дочитаешь книжку? — Тяжело идет. — Странно. — Я отвлекаюсь. — На что? — На кого, — она шепнула. Маша улыбнулась и поправила пиджак: — Разрешите идти? — Иди. — Есть, — она с улыбкой пошла мимо нее, осторожно задевая пальцами ее руку, от чего Лаура немного их придержала, отпуская и провожая взглядом с ухмылкой.