В тумане прошлого

Третьякова не справлялась со своими эмоциональными качелями, поэтому ее стало выводить из себя абсолютно все, что было не по ее или так, как ей не нравилось. Маша смотрела на играющих, на площадке с парнями, однокурсниц. Ее швы почти зажили, нитку сняли в медпункте утром и все было терпимо. Девочки, то и дело, бросались мячом друг в друга, а парни ловили их и кружили над землей: — Ее? — кто-то из парней показал девочкам на Машу. — Что? Не надо меня трогать, — она нахмурилась, сразу понимая, что говорят про нее. — Ее-ее, — Настя и Даша закивали с хитрыми улыбками. — Раскручу тебя сильнее всех, — парень с улыбкой подошел ближе к Маше, пытаясь взять ее за руку. — Не надо меня трогать! — она говорила очень серьезно и хмуро. — Чего ты такая хмурая? Давай, — он потянул ее за руку. — Я врежу сейчас тебе, если ты не отойдешь. — Не надо, если она не хочет, — Мари нахмурилась, от того, что лезут к Маше, — Чего ты прицепился? — Борян, серьезно, — парни тоже не разделяли его настойчивости. — Да, давай, — две девочки все еще подбадривали героя. — Я вас всех сейчас отметелю, — Маша выдернула руку из его кисти и поднялась. — Хватай-хватай! — девочки закричали ему. — Опа! — он поднял блондинку на руки, где-то на высоте ее коленок, от чего доставил неприятное чувство, за что получил кулаками по плечу и пришлось поставить. — Мах, да весело же! — Настя засмеялась. Маша подошла к ней и ударила по лицу. — Маха! — Оксана открыла рот. — Малая, да угомонись, — парень снова схватил Машину руку и получил с кулака в нос. — Оу, — ребята пооткрывали рты. — Отпустил, я сказала! — Маша горела огнем от злости и ярости, в ней кипела злость, которая копилась днями, собиралась из мелочей. — Маша! — Что это за… — Смирно, — один из парней крикнул, когда увидел старшего-прапорщика на площадке. — Третьякова, к взводному. А вы… в медпункт, — он посмотрел, что у парня идет кровь из носа, а у девушки краснеет место удара на скуле. Маша зашла в кабинет Лауры, хмуро и стиснув зубы. Брюнетка заполняла журнал, поэтому подняла взгляд на молчащую девушку: — Что? — она подняла брови вопросительно, — По уставу разучилась заходить? Маша вздохнула и отступила немного в бок, услышав громкие шаги за дверью, после которых в кабинет зашел прапорщик. — Вот, избила двоих на площадке, — мужчина указал на Машу. — Не избила, — Маша посмотрела на него хмуро. — А что это было? У него нос разбит, ей вообще глаз подбила! — Я не избивала, а просто ударила. И не глаз, а скулу. — Просто?! — Да, просто! — Маша стиснула зубы, — Он меня хватал! Вы учили — защищай свою честь! Я сказала три раза, два предупредила, что они пожалеют, на третий перешла от угроз к делу! — Отставить споры, — Лаура стиснула зубы от их громких голосов, у нее и так болела голова весь день, — Вы конкретно можете сказать, что, кто и кого? — Третьякова ударила двоих на площадке. — За что? — Лаура посмотрела на Машу. — За дело, — она стиснула зубы, хмуро смотря поверх нее. — Товарищ прапорщик, идите, — Лаура кивнула мужчине, — Узнайте, что там с пострадавшими. — Есть, — он вышел из кабинета. — Ты надо мной издеваешься? — Лукина посмотрела на Машу хмуро, — Ты вляпываешься без перерыва! Каждый день! Чуть что — Третьякова! Какого черта?! — При чем тут вы вообще?! Я отвечаю за себя! Если вам там что-то показалось, то… — Прекрати говорить в таком тоне! — Лаура поднялась, ударив по столу, — Я тебе тут что, просто так, картонка?! Не надо меня слушать и можно спорить?! Я старше по званию, я твой взводный! И если ты меня не слышишь! Иди к подполковнику, пиши рапорт и свободна. — И напишу! — Маша кивнула, — Идите вы все к черту! Достали со своими правилами и вот этим всем! Уже вот здесь! Я тоже человек! Почему-то, как кто-то, так плевать, а как я делаю — так всем есть до этого дело! Дебил этот меня дергает за руки — пусть! Я его осадила — иди к взводному и получай! Где справедливость?! Все пользуются тем, что за меня не заступится никто! Родителей не вызвать и считают, что можно ноги об меня тереть! Нет! Так не будет! Я может и сирота, но это не значит, что можно меня пустым местом считать! И если вы скажите — я напишу этот сраный рапорт и пойду! Пойду и все! Но обвинять меня во всем не надо! Мне тоже надоело это все! Как надо, так я должна выше всех прыгать и бегать, а как что-то не по вашему — так катись к черту и получай! — Маша злилась и у нее капали слезы, — Вы мне все надоели! Я ненавижу все это! Я не хочу здесь быть! Если ты считаешь, что я заслуживаю отчисления — напиши докладную, а я рапорт! И все! И больше не будет никаких у тебя мыслей, что я над тобой как-то издеваюсь! Лаура смотрела на нее внимательно и села на место, укладывая лоб на руку: — Что ж вы все орете-то сегодня? — она потерла виски, — Иди. — Куда? — Иди на занятия. — А… — Иди на занятия. Это приказ. Нравится он тебе или нет. — Есть, — Маша шмыгнула носом и ушла. Мари поймала Машу в коридоре учебного корпуса и завела в туалет: — Ты как? — Мне так плохо, Мари… — Маша устало села на подоконник. — Чего? — Не могу… не знаю, меня выкручивает. Я просто… не могу. Не знаю. Я не понимаю, что не так у меня и со мной… Но, я устала от всего этого, Мари, — Маша всхлипнула. — Тш… ты чего? — Буше обняла ее за голову, — Тише, Маш, ну ты чего такая? — Мне надо в выходные ехать к моим, — Маша посмотрела на нее, — Я не могу. Но надо. И… Бабушку выписали, она очень ждет в гости. А я ненавижу это место. Я могу там быть, только если будут есть печенье это сранное, да курить. — Ну так… — Я Лауру из-за этого потеряла, Мари. — Маш, она ясно дала понять, что это все. И как бы ты… Не держалась сейчас. Это уже все. И… Ну, понятно, что это все неправильно. Но если выбирать, то… Тебе явно плохо без сигарет. Стоит пока, до каникул, вернуть их, а уже там, будет время себя взять в руки, не будет всего этого стресса. — Я подвожу. В итоге всех. Опять. — Я боюсь, что у тебя нет выбора… Если ты не покуришь, ты сорвешься еще хуже. Выкури одну сейчас и одну там, и все. И брось. — Я так говорю постоянно. — Ну, а что сделать? Если пока иначе ты не выдерживаешь. — Угу, — Маша шмыгнула носом. — Пошли, постою на шухере. — Нет… если поймают, ты встрянешь. — Ну и пофиг, пошли, я твой друг. И я с тобой и плохое время, и в хорошее. Даже если ты меня таковой не считаешь. — Да ты друг, друг, я просто… не умею особо делиться. — Ничего, идем. — Спасибо. На самоподготовку в классе, через час от начала, зашел мужчина в форме: — Смирно. — Вольно, — мужчина кивнул девушкам и прошел до стола Лауры, — Значит, сегодня произошел инцидент на площадке. Курсант Юрий Канев допустил ошибку, из-за чего, неприятно оскорбил курсантку вашего взвода. Заходи, — он посмотрел в сторону двери. — Ууу, — девочки протянули, увидев разбитый нос парня. — Говори, — он сказал парню. — Маша, я бы очень хотел извиниться перед тобой. Я виноват, что допустил грубость в твою сторону. Извини, пожалуйста. — Угу, — Маша кивнула, удивленная такими извинениями. — Еще кто-то, что-то хочет сказать, — Лаура посмотрела на класс. — Да, Маш, извини, что мы поддерживали эту грубость, — Настя и Даша поднялись. Маша снова только кивнула, совсем не ожидая этого. — Простите, что отвлекли, еще раз извиняюсь за нашего курсанта, — мужчина сказал Маше и перебросившись парой фраз с Лаурой, они ушли. — До конца самоподготовки час, ускоряемся, — брюнетка сообщила всем, посмотрев на время, а затем переводя взгляд на Машу и отводя сразу в журнал. Девушки закончили делать домашнее задание и собирались в расположение: — Третьякова, задержись, — Лаура листала журнал. Она подошла к столу, когда все ушли и посмотрела на взводную: — По уставу? — Нет, — Лаура посмотрела на ее тетради, — Покажи, что нарешала сегодня. — Зачем? — Маша нахмурилась. — Покажи домашнее задание, — она повторила строже. — Вот, — Маша открыла одну тетрадь протягивая ей, а затем открывая еще другие на нужных страницах. — Как выходит, что с выполненным д/з, ты не сдаешь предметы на уроках? — Не мое все это… — Маша пожала плечами. — Сядь, — она кивнула на первую парту, девушка опустилась на стул оказываясь напротив, — Ты хочешь, чтобы я уволилась? — Что? — Маша подняла брови, удивляясь переходу на личное. — Я тебе мешаю? Или… — Нет, — она сказала сразу, — Нет. — Тогда, как объяснить, что ты не успеваешь ничего и слетела везде? — Объясни это тем, что я устала. — От чего? — Держаться, — Маша пожала плечами, опуская взгляд, — Я устала держаться на поверхности. И… пф, если ты еще уйдешь, я тут потону. — А я то что? — Ничего, — Маша поджала губы. — Ну и что ты съела перед самоподготовкой? — Ничего. — Угу… поэтому ты такая спокойная стала. Просто прооралась на меня? Не поверю. — И не надо, — Маша поднялась, — У меня свободное время, можно мне уйти? Я хотела еще почитать. — Так нельзя, Маш… — А я буду, — она кивнула, — Терять-то мне уже нечего, так что… спасибо, что попросили кого-то там, извиниться передо мной, капелька в океан, но тоже ничего, — она забрала у нее свои тетрадки. — Ты же держалась, — Лаура взяла ее за руку. — Перелилась через край, — Маша кивнула ей, — Видишь, наорала, а не хотела, но… Кхм, виновата, извините, товарищ капитан. — Ты можешь собраться? М? Ну потерпи чуть-чуть, потом каникулы и отдохнешь. Нельзя сейчас расслабляться вот так. — Спасибо за заботу, но я справляюсь, — Маша кивнула ей и поджала губы, — Не надо меня жалеть. Угу? Я нылась сегодня, но… От тебя мне ничего не надо. — Я не понимаю, что я не так делаю? М? Ну, я тебя сама не дергаю, не трогаю, не… — В том-то и дело, что ты все делаешь так. Это я, — Маша вздохнула и посмотрела на нее, — Ты все делаешь так. И если уж, кому-то и надо идти отсюда, то мне, так что… если заколебусь, дам знать. — Я тебя прошу, очень сильно, как я, не как взводный, пожалуйста, потерпи немного еще. — Я не буду тебе ничего больше обещать, — Маша оставила поцелуй на ее макушке и ушла.