В тумане прошлого

Третьякова проснулась от голоса Лауры. Очередной день и подъем. Маша смотрит в потолок ненавистной комнаты. Ее внезапно зазнобило. Девушка подлезла рукой под одеяло, укладываясь на бок: — Мах, вставай, — Оксана сказала ей, надевая рубашку. Лукина обернулась на первую кровать у двери, замечая, что девушка лежит и ее потряхивает. Брюнетка прошла до ее кровати и потрогала лоб: — Так, в темпе-вальса собираемся все. Лежи, сейчас вызову медсестру. Маша, лежащая на боку в сторону двери, посмотрела на Лауру взволнованно, едва заметно отрицательно мотая головой. Отправив курсанток в столовую, Лукина не нашла Машу в кровати, а отыскала ее в общей умывальной, блондинка сидела в углу на холодном кафеле, прижимаясь к нему спиной: — Маша… — женщина присела перед ней. — Началось… — она ответила, держа ладони на глазах и ощутимо, заметно, дрожа, — Это отходит… все отходит… — Угу, — Лаура сняла пиджак и накинула на ее плечи, — Хорошо, значит надо просто пережидать. — Я не могу здесь… все же… Все поймут и заметят, — блондинка посмотрела на нее слезящимися глазами. — Тш, сейчас подумаю, — Лаура обняла ее к себе, укладывая подбородок на макушку, — Придется тебе ехать домой. — Как? Никто меня не отпустит. — Ну, это пока еще я в состоянии решить, — Лаура погладила ее плечо, — Давай, иди собирайся, а я позвоню и договорюсь. — С кем? — С кем надо. Не переживай, — женщина поцеловала ее светлую голову. Маша шла с Лукиной к КПП, когда увидела на входе заспанную Полякову: — Вот, передаю ее тебе, следи и не спускай глаз, — Лаура сказала женщине. — Она? Я думала тут будет дед мой или уж сразу гос. наркоконтроль, — Маша вздохнула. — Недовольна еще? Может симмулирует? — Татьяна посмотрела на Лауру. — Может прекратите спорить каждый раз? — женщина сказала обеим. — Ладно-ладно, — Маша вздохнула, — Есть, не спорить. — Все, топайте. Следи за ней, — брюнетка сказала Поляковой и пошла обратно в училище. — Пошли, — Татьяна вздохнула и пошла на выход. Маша зашла в неизвестное место и остановилась на пороге: — У вас симпатично. — Это квартира Лукиной, — Полякова оставила ключи на тумбе у входа. — Да? — Маше стало неловко, что она здесь без хозяйки и впервые. — Слушай, Лаура сказала, что тебе лучше быть в дали от твоих вредных печенек, тут точно ничего нет. Садись-ложись, делай, чего хочешь, на здоровье. Я поработаю пока. Если станет совсем плохо, дай знать. — Поняла… — Маша протянула, снимая пиджак, потому что было жарко. Квартира Лауры была очень небольшой. Две комнаты и кухня. Из прихожей, влево был санузел и кухня, чуть сбоку на другой стороне от входной двери спальня, а справа комната гостиная. Полякова сидела в гостиной с ноутбуком обложенная бумагами, поэтому Маша предпочла пойти в кухню. Ее накрывали волны апатии и раздражения, следом трясучка в теле и непонятные выкрутки всего внутри. Девушке с каждой секундой становилось все жарче, поэтому она расстегнула пуговицы рубашки. Задыхалась и мучилась она на ровном месте, в голове были трески и писки всего на свете. Полякова нашла ее сидящей на полу, у холодильника, под окном, руки дрожали и закрывали лицо, которое покраснело: — Маша… — Я нормально…— она ответила, не глядя. — Держи, попей немного воды, — Полякова присела перед ней. — Угу, — Маша взяла стакан и сделала пару глотков, — Мне очень жарко… жарко… все внутри горит, я не могу… — Я посажу тебя в душ, пойдем, ты просто… — Нет… нет, я не… Мне домой надо, — Маша поднялась резко и пошла в коридор. — Тебе нельзя домой, — Полякова встала в двери. — Я домой хочу! — Маша… — Я хочу домой! Отпустите меня домой! Мне надо! — Успокойся! — она взяла ее за щеки, — Слышишь?! Успокойся! Ты сейчас во власти ломки. Одна дома ты не выдержишь, ты достанешь остатки и все будет насмарку. Подумай о Лауре или дедушке, бабушке своей… нельзя их подводить. Понимаешь? Ты шла на это ради них. Надо держаться. — Меня разрывает, — она устало согнулась пополам. — Я знаю… я знаю, — женщина погладила ее спину, — Тебе лечь нужно, пошли. — Я не… нет, я не могу и… — Ляжешь в гостиной, я буду в двух метрах от тебя. Все будет нормально, продержись только, отпустит скоро. — Угу… — она кивала, уговаривая сама себя. Маша проспала до обеда, но когда проснулась, ей стало только хуже, все тело горело и прожигало страшное желание, она зажимала голову, пытаясь спрятаться от собственных мыслей, но ей ничего не помогало. Домой приехала Лукина, ее рабочий день заканчивался, как раз, так вовремя. Брюнетка оставила в коридоре пиджак и прошла в гостиную: — Ей не очень… — Полякова сказала подруге, которая зашла. — Ничего, этого стоило ожидать, — Лаура посмотрела на Машу, которая упиралась лбом в колени, беспрерывно дрожа, — Ты поезжай, спасибо. — Точно? Я немного еще побуду здесь лучше. — Ладно, я переоденусь и приду. — Угу. Маша даже не понимала, что брюнетка пришла, не слышала, что говорит Полякова, все ее сознание перекрутилось и запуталось. Лукина присела перед Машей на пол и погладила ее светлую голову, от чего она подняла голову: — Лаура, — Маша вцепилась в ее руку, — Я… я домой должна пойти, мне надо, очень надо. — Нельзя, — брюнетка спокойно помотала головой, — Тебе нельзя домой сейчас. Нужно потерпеть. — Я не могу… я больше не могу, — она зажмурилась, от слез. — Можешь и очень хорошо справляешься, — Лаура внимательно смотрела на уставшее лицо девушки, — Пойдем, ляжешь поспать еще, ты совсем устала. — Мне надо… мне надо-надо… — Да-да, я понимаю, но нельзя, — она обняла ее, чувствуя очень сильную дрожь в ее теле, — Ей плохо слишком, — женщина сказала Поляковой. — Если давать какое-то лекарство или ее желаемое, все будет насмарку. Она просто зря держалась. — Фух, — Лаура выдохнула, обнимая Машу крепче, — Надо потерпеть, солнышко, всего немножко потерпеть и отпустит. — Я не могу… — Маша всхлипнула. — Ты уже продержалась много, — Полякова печально смотрела на эту картину. — Давай, ляжешь ненадолго? — Лаура подняла ее с пола и уложила обратно на диван, садясь с краю и чувствуя, что Маша до сих пор крепко держится за ее руку, — Ничего… скоро все пройдет… ты молодец, — Лаура гладила ее светлые волосы. Маша устала и поэтому быстро заснула. — У вас будет тяжелый и длинный день, — Полякова вздохнула. — Ничего, протянем, — Лаура кивнула, — Иди давай, ты вообще отдыхать собиралась. — Да все, поехала. Если что, звони и пиши. — Конечно. — Удачи. Маша распахнула глаза к вечеру, очередное пробуждение от кошмара и отпускания ее средств: — Держи, — перед ней тут же присела Лукина, протягивая воду. — Спасибо, — Маша попила и села, — Я такая больная… я все порчу тебе, я… — Ну-ну-ну, перестань, — Лаура погладила ее ногу, — Совсем нет. Все нормально. — Мне жарко… мне очень сильно жарко. — Да я уже все окна открыла, — Лаура знала, что у Маши горит тело. — Жарко, — она слезно всхлипнула. — Ну, тогда поднимайся, — брюнетка впервые ощутила раздражение, ее, не столько злила Маша, как то, что не удается помочь, — Идем. Лукина завела девушку в ванну и наспех расстегнула пуговицы рубашки до конца и сняла брюки: — Зайди в душевую, там и плитка холодная, и воду прохладную включу, — брюнетка подвинула девушку в белье к дверям кабины со стеклом. Только брюнетка открыла воду, как у Маши прилила ее паника: — Нет, нет я хочу уйти, все нет, я сдаюсь, я… — Ты не сдаешься, — Лаура взяла ее рукой за подбородок, — Нет уж! Ты курсантка, ты училась терпеть и идти 5 лет. Вспомни эти знания! Вспомни, что это тебе самой важно. Маша. — Я не могу, Лаура! Я не… Да я не могу! Слабачка! Вот, сдаюсь! Я сдаюсь! — А я тебе не разрешаю, — она зашла с ней вместе, закрывая дверь. — Отпусти! Пожалуйста, отпусти меня! — Я себя не прощу, если я отпущу тебя, понимаешь?! Я себя больше буду ненавидеть, чем злиться на тебя! — Да при чем тут ты?! — Потому что мы вместе! Мы договорились! Я тебе слово дала. — Это только слова! Это не значит, что ты должна сейчас… — Для меня значит! Тебя обижали и предавали, я такой для тебя не стану! И в твое плохое время не отвернусь, нет. — Отпусти меня, — Маша помотала головой. — Ненавидь, злись, ори, что хочешь делай, — она помотала головой. — Лаура! — Маша со злостью взяла ее за запястье, снова тоже, что и держала, когда та пришла. — Я тебя слушать не хочу, мне не интересно! Ты перетерпишь и пойдёшь дальше, потому что тебе есть, ради чего жить, есть кого подводить и радовать, — она осторожно настроила прохладную воду в душе, — Сейчас тебя охладим. — Отпусти меня домой. — Слушай! Ты просила тебя сдерживать, тебе помогать! Я это делаю. Выполняю твою просьбу. И все, — она направила на нее душ. — Ну нет, нет, слишком горячая, — она отвернулась к стене. — Да она почти ледяная, — Лаура нахмурилась, трогая душ. — Горячая! Мне горячо! — Маша капризничала, кричала и топала, заливаясь слезами. — Да я не пытаюсь тебе навредить! Я хочу помочь! Господи! — брюнетка раздраженно бросила душ на пол, отворачиваясь от нее, потому что не справляется своими силами. — Я устала, — Маша заплакала, опускаясь на пол в углу. — Все устают, — Лаура провела ладонью по лицу, катились предательские слезы от безысходности. Машино затуманенное сознание понимало это, хоть было и плохо. Девушка виновато передвинулась к ногам, стоящей спиной женщины и обняла ее за колени: — Прости, прости, прости меня, я не хотела… я не со зла, я не… — Тихо-тихо, — Лаура опустилась к ней, обнимая к себе, — Это ты прости… — она прижимала к груди ее голову. — Вот так прохладно, — Маша всхлипнула. Лаура потрогала ее плечо и закрыла глаза: — Тебе не жарко, ты замерзла, — она переключила воду, дотянувшись до края, и дала ей теперь теплый душ, совершенно наплевав, что мокнет сама, — Нормально? — Да, — она шепнула, все так же прижимаясь к ней и всхлипывая. — Значит, так и будем сидеть, — она обняла ее, целуя макушку. — Прости… — Ничего страшного, — она гладила ее спину, — Ничего. Все наладится, — Лаура уложила подбородок на ее голову, — Смотри, как тебя обманывает разум и тело, кажется, что тебе жарко, а на деле холодно. А ты домой собралась, дальше себя мучить. Нет, надо потерпеть. Ты столько в жизни вынесла, это тоже сможешь. И я тебя на отпущу никуда. — Хорошо, — она шмыгнула носом, лежа у нее на груди, — Спасибо тебе. — Не за что. — Есть, — Маша посмотрела на нее, — За все-все. — Хорошо, — она кивнула. Маша поцеловала ее губы, обнимая к себе ближе. Лаура старалась окружить ее только теплом и заботой.