В тумане прошлого

Спустя 5 дней, в училище возвращались курсанты. Впереди больше не было праздников или выходных. Лаура знала две вещи о Маше от Поляковой: первое, в тот же день, что и Мари с капитаном, девушка сама покинула деревню; второе, где она никто не знал больше. Лукина наблюдала, как в расположение прибывают счастливые и отдохнувшие девушки пятого курса. Машу она особо и не ждала. Мари появилась под радостные объятия и писк, девушки ее ждали очень. Ровно ко времени начинается построение: — Взвод, стройся, — Лаура подала команду. Девушки встали смирно в линию. Как вдруг в расположение зашел последний, не достающий, курсант: — Опоздала, Третьякова, — заключил прапорщик. — Товарищ прапорщик, еще минута, — Маша посмотрела на часы на руке. Лукина опустила взгляд на свое запястье и немного усмехнулась, вспоминая про опережение на две минуты от настоящего времени. — В строй, — он кивнул на линию и Маша заняла место. Лаура сразу взглядом выделала в ней все. Волосы теперь короткие, по шею. Глаза печальные, хоть и вежливо улыбнулась однокурсницам. Взгляд бегает, лишь бы не на нее и самое главное… повзрослела. Внутренне это ощущалось даже по микродвижениям. Проведя инструктаж и отправляя взвод готовиться к скорым занятиям, женщина ушла к себе в кабинет. Она только дошла до стола, как в дверь постучала: — Да? — Разрешите, товарищ капитан? — у двери появилась она… сама. — Да, — Лаура кивнула, внутри появилось волнение. — Курсантка… — Вольно. Что-то случилось? — Мне вот нужно… — Маша достала лист, который держала за спиной. — Так, все рапорты, переводы и докладные, напрямую к подполковнику, я ничего подписывать тебе не буду. — Какие рапорты? — блондинка нахмурилась, — Нет, мне нужно, чтобы вы подписали… — И мне не важно, что еще там, ничего не буду подписывать, чтобы ты на последнем курсе куда-то уходила еще и… Маша взяла ее за шею и поцеловала, долго задерживаясь, чтобы Лаура успокоилась. Она посмотрела на брюнетку, стоя все так же близко: — Это мое заявление на рассмотрение кандидатуры в военно-педагогический. Чтобы пришли пообщаться представители сюда, нужна подпись взводного, — Маша посмотрела на лист в руках, — И никуда я не ухожу. И я тебя очень люблю… в моей жизни ты… теперь единственный человек, который мне не врал… ну, была или есть, я не знаю, я пойму, если после моих слов, ты уже не… Лаура взяла ее за щеки, целуя губы и переходя на щеку, шею и линию челюсти: — Ты хоть представляешь, как я переживала, волновалась и не знала, что с тобой и где ты? — Прости, пожалуйста, — Маша погладила ее щеку, печально улыбаясь, — Я потерялась для себя самой… чего уж другие… Но, я правда, очень жалею, что сказала тебе. Я никогда так не думала, и, вообще-то, именно благодаря тебе, наконец-то все встало на место в голове, — она поджала губы, от того, что скатилась слезинка, — И ты не заслужила все то, что я сказала… Мне очень жаль, — Маша погладила уголок ее губ, — Потому что я пожалела в ту же секунду, как ты ушла и… я люблю тебя очень сильно. — Я совсем не злилась. Уехала потому, что тебе нужно было принять новую реальность. И… я тоже тебя очень люблю, — она кивнула, утирая ее слезинки. — Мари сказала ты всю дорогу плакала… значит я тебя задела… — Мари… Мари знала, где ты? — Я пряталась у нее на даче, — Маша кивнула. — Вот же вредная… Как всю дорогу я ее храп слушала, так ничего, а как сказать где ты… — Я просила никому… Время было нужно, — девушка сглотнула, — Оказывается, если отстричь волосы, в жизни ничего не решается, — Маша печально заключила, — А вот если просить прощения, у единственного дорогого человека, то есть шанс. — Это не шанс, а факт, — брюнетка поцеловала ее и уперлась лбом в лоб, — Я ужасно скучала. — И я, — девушка обняла ее, — Прости, все равно, еще раз. — Прощаю и ты меня прости. — Обязательно, — она поцеловала ее шею, обнимая крепче. — Ой, Маша, опять ты в начале недели что-то делаешь, от чего хочется тебя выкрасть домой. — Ничего, выходные еще будут, — Маша улыбнулась и изучила ее лицо, — И я больше никуда не денусь, потому что ты мне очень нужна. — А ты мне, — она кивнула, проводя по ее волосам, — Короткие тоже красиво. — Импульсивно, но уже поздно что-то делать, — Маша кивнула и посмотрела на лист, — Подпишешь? — Конечно, — она взяла ручку, — Значит, военно-педагогический? — Угу, — она кивнула и посмотрела на лист, — Так… послушать их, узнать о возможностях. — Это хороший вариант, говорю, как офицер-воспитатель, — Лаура улыбнулась и поставила подпись, — Я сообщу подполковнику. — Спасибо, — девушка кивнула и посмотрела на улицу за окно, задумываясь. — Чего ты? — Лаура поцеловала ее щеку. — Ты была права, — Маша посмотрела на нее, укладывая руку на плечи. — В чем? — Ну, история с Денисом и его носом… Я видела это не во сне. — Не хотелось быть правой, — Лаура кивнула. — Оказывается, я причина их ухода… — Нет, единственный, кто виноват, это твой дядя. Больше никто. И даже не думай так. Ты сама знаешь, что неправильно поступил он. — Только не вижу лжи, да? — Ты однажды их поймешь, не факт, что простишь, но поймешь. Возможно, ты действительно слишком переживала… — Когда кто-то видит, что человеку плохо — он не кормит его печеньем, а ведет к психологу. — Они боялись тебе навредить… потерять тебя. Ты единственное, что оставалось… Но, Мари права. Когда ты пришла два года назад, уже можно было сказать, — брюнетка вздохнула и погладила ее спину, — Мне очень жаль… — Да, и мне, — девушка поджала губы и выдохнула, — Хорошо, что ты здесь. — Я? Хорошо, что ты здесь. Вот это точно. Я до последнего сомневалась, что ты придешь сегодня. — Я не опоздала, кстати. Ты на 2 минуты раньше начала, как обычно. — Угу, это я поняла, — Лукина улыбнулась и снова провела по ее подбородку, — Ты повзрослела за дни, которые мы не виделись. — Пришлось… — девушка кивнула, — Я все вспомнила. Еще раз. Уже одна. Почти все. Не получается, к счастью, вспомнить двусмысленности дяди… Но, я помню день, про который они говорили… Я пошла за собакой, правда. И… Я помню дорогу домой… все как-то вспомнилось. Наконец-то… И я даже спала нормально. Не было кошмаров. Не было снов, конечно, но… я впервые за долгое время не боялась увидеть кошмар. — Ты больше не поедешь туда? — Эм… спроси попозже, — Маша усмехнулась, — Я домой-то идти не хочу… не чувствую квартиру своим домом. Да не знаю, пока… не хочу ничего больше, вот, училище и ты, хватит, — она пожала плечами. — Все потихоньку, — Лаура кивнула. — А ты тут как? — девушка поправила край ее пиджака. — Не учитывая переживания за тебя… терпимо. — Ну все, теперь возвращайся к жизни, я здесь, — девушка улыбнулась и поцеловала ее, — Я пойду? У меня история. — Конечно, иди-иди. — Люблю тебя. — И я тебя, — она улыбнулась. — Не забудь про заявление. — Сейчас и схожу, — брюнетка взяла лист. — Спасибо, — Маша помахала рукой и ушла. Маша и Мари увлеченно болтали перед уроком, им было не особо до других, все хотелось обсудить новости прошедших дней. В кабинете было еще немного народу, но достаточно: — Слушайте… а чего это Оксана и Ника на плацу сегодня? — кто-то из девчонок стоял у окна. — Идут в корпус, видимо, — вторая девушка встала рядом, — Они ругаются? — Чего? — Мари нахмурилась и поднялась, — Блин, они все утро спорили, как бы не подрались тут… — Сглазила, — девушка резко тронула плечо Мари и они сорвались с места на улицу. Маша и Мари держали Оксану, пока другие держали Нику. На плац вышли парни. Почти пол курса девочек спорили между собой, занимали сторону Ники или Оксаны, Мари спорила с Настей, они давно конфликтовали, а Женя вдруг высказывала много в сторону Оли. Маша придерживала уже одна Оксану, когда та выкрутилась из ее руки и бросилась на Нику. Тут же попытались сцепиться остальные, но на выручку пришли мальчики. Была неразбериха, они все друг друга пихали и толкали, поэтому, случайно, от Мари, Маше досталось локтем по губе, самой Буше вообще кто-то двинул головой в челюсть, возню прекратил громкий бас: — Всем смирно! Маша узнала голос подполковника и тут же встала ровно, хоть рука и очень тянулась к губе, которая пульсировала. Встали смирно все… кроме Ники. Та лежала, схватившись за руку, у нее был разбит нос, у Оксаны шла кровь из виска и скулы. Подполковник хмуро окидывал всех взглядом: — Убрались вон с плаца, по своим занятиям, — он сказал так холодно, что стало жутко, а сам присел к девушке, которая лежала согнувшись и прижимая к себе руку. Урок шел минут 30, все были, как на иголках, было понятно, что дело плохо. Как минимум, о драке знал подполковник, а дальше… не было Ники, Оксана утирала салфеткой наспех умытую бровь, но кровь не останавливалась. Маша тоже чувствовала железный привкус во рту, это было из-за ранки и припухлости в уголке рта. Мари придерживала рукой челюсть, побаливало и казалось, что она на время вышла из сустава. Девочки смотрели повреждения на руках, кто-то кого-то поцарапал. У Жени было видно порванный карман пиджака, а у Оли растрепалась коса. Все были помятые и напряженные. Прозвенел звонок с урока и учительница объявила о завершении, но никто не приступил к сборке, все резко встали смирно. В кабинет зашла хмурая, очень строго выглядящая, Лукина. Женщина окинула взглядом курсанток и посмотрела в сторону двери, куда ворвался рассерженный подполковник: — Вы закончили? — он спросил преподавателя. — Да-да, — она кивнула вежливо, понимая, что лишняя, женщина поспешила уйти. — Значит так, 5 курс, кто участвовал в драке на плацу, поднять руку. Все молчали, было страшно от его гневного, громкого и недовольного голоса. Еще страшнее было от последствий: — Что вы молчите?! Уже натворили дела, так имейте совесть признать! — Лукина была сегодня, впервые для девушек, такой строгой и холодной. Даже в первый день брюнетка была мягче к ним. — Молчите?! В партизанов решили играть?! Все под отчисление значит. — Товарищ подполковник, — Оксана сглотнула, — Я устроила драку. — Еще кто?! Ну, что вы молчите?! Там толпа была! — Да мы вроде как… разнимали, — Мари смотрела на него исподлобья, мужчину она очень уважала и в такие моменты побаивалась. — Курсантка Юрьева, — Лаура посмотрела на Оксану, — В кабинет начальника училища. — Есть, — она пошла на выход из класса. — Все в расположение, — подполковник сказал девушкам, — Сегодня у вас не будет свободного времени, любите на плацу отдыхать?! Прапорщик вам организует 4 часа строевой подготовки, раз сил много! Маша валилась с ног. Все были обозлены на девушек 5-го курса. Такого выступления никто не ждал, да еще и от женской роты. Прапорщик причитал, что достанется всем. Девушки понимали свою вину. Поэтому наказание несли покорно и методично. Никто не думал даже про строевой шаг, больше думали — что будет дальше и виновными. Взвод сходил на ужин, но Ники и Оксаны еще не было. Девушки даже успели подготовиться к отбою, а их все не было. Но вот, наконец-то пришла Юрьева и прошла до своей кровати. Ее бровь была в пластыре. Девушка расстегнула пуговицы пиджака, под молчаливыми взглядами однокурсниц: — Окс, — Мари позвала ее осторожно. — М? — Ника где? — В больнице, — девушка сказала печально, — Операцию сделали. У нее перелом руки сложный. — Что? — все были в шоке. — Меня отчислят завтра. Последнюю ночь тут, — девушка кивнула им, ложась под одеяло, — Ложитесь спать, а то опять достанется. Все были в шоке от событий и новостей. Третьякова дождалась отбоя, сегодня дежурила Лукина, но командовал ими еще прапорщик. Подождав немного, девушка осторожно поднялась и пошла в кабинет брюнетки. Та была на месте, сидела за столом, уперевшись подбородком в руки в замке. Девушка постучала не громко и зашла: — Можно? Лаура увидела ее и вздохнула: — Отбой был. — Я знаю, — она кивнула. Лукина поджала губы и кивнула головой в свою сторону. Девушка прошлась до ее стола и села, упираясь, как она, подбородком в руки и внимательно изучая взглядом очень уставшего капитана: — За нее просить пришла? — Лаура спросила, глядя задумчиво на поверхность стола. — Нет, — Маша ответила спокойно. — А что тогда? — Спросить, как ты? — Я? — Лаура усмехнулась, — А ты, как думаешь? Были курсантки, а стали… — она махнула рукой, — Что ты там, тоже валялась с ними по плацу? — Почти, — Маша печально заключила, глядя на поверхность ее стола, было почему-то очень стыдно. — Ой, что ж за наказание такое мне? — она устало вздохнула, — Иди спать, еще не хватало, чтобы кто-то заметил, что ты после отбоя гуляешь тут. — Посмотри на меня, пожалуйста, — Маша поджала губы. — Что? — Лукина подняла уставший взгляд наконец-то на нее. — Мне жаль, что мы тебя подвели. — Подвели вы себя, а не меня. — Но шишки тебе. — Я-то переживу, на меня плевать. Мне 34, жизнь прожита, отлично продержусь и без работы, а вы-то куда? М? Ну, что вот она будет делать с этой справкой? Метила в сержанты, а станет гражданской, — брюнетка пожала плечами, — Вторая вообще в больнице… Я даже… Не знаю, что сказать. Вроде девочки, а… Вот так решаете вопросы. Славно, — она опустила взгляд, — Иди, пожалуйста, поспи. Завтра тяжелый у всех день. — Какая причина? — Чего? — Почему они подрались? — Ты меня спрашиваешь? А вы, когда толпой там толкались, не уточняли этот вопрос? — брюнетка нахмурилась, — Иди, правда, а то я всех собак на тебя спускаю… — Ничего. Я спустила на эмоциях на тебя таких собак, что ты уехала, ты тоже можешь… — Не могу, — Лукина посмотрела на нее уже строже, — Я не могу. Я твой взводный. Прежде всего. Сейчас особенно. Приказ тебе отдаю. Иди спать. Все. — Есть, — девушка поднялась и посмотрела на нее, — Если что, я всегда тебя послушаю и поддержу, и как взводную, и как девушку, — Маша поджала губы и ушла. Лаура проводила ее взглядом, устало выдыхая и потирая лоб.