В тумане прошлого

Девушки были на плацу, отрабатывали строевой шаг. Руководила Лаура сама ими: — У нас гости, — Мари шепнула девочкам. — Генерал-майор. Сам… чего это он? — За Лукиной поставили присмотр. Решили убедиться, что она фигово работает. Тут не только он, за нами уже 40 минут подполковник в окно смотрит, — Оля сказала негромко. Маша выделила взглядом и то, и другое, и Лауру, которая знала о том, что за ними следят, но не хотела выдавать волнение по этому поводу. Девушки стали стараться еще лучше, когда по строю прошлась новость о том, что за ними следят главные по училищу. Брюнетка посмотрела на время и отдала приказ остановиться, а потом отпустила их в расположение, начиналось свободное время. Лукина зашла в спальню, посмотреть, чем заняты курсантки, но никого не было, только на кровати с книжкой лежала Инга: — А где все? — М? Ой, извините, товарищ капитан, зачиталась, — она встала с кровати смирно. — Да вольно-вольно, читай на здоровье. Только, остальные-то где? — А, да у Маши же через три дня пересдача нормативов с комиссией, они ее на площадке гоняют все вместе. Уже второй день. Не завидую ей, — девушки развела руками. — Прям готовят? — Так точно. Она пересдает весь экзамен с нуля, физрук вроде аннулирует, после двух попыток, результат. — А были только подтягивания… — Последний норматив, — девушка кивнула печально. Лукина вышла на стадион и приятно удивилась, они не просто гоняли Машу, а бегали с ней. Девушка выглядела, хоть и уставшей, но вполне свежо. Мари сидела на лавке, куда рядом опустилась брюнетка: — Как дела? — Нормально, вот тренируемся. — Какой прогноз? — Полетит в космос, если помирится с вами, — Буше усмехнулась, — Не сдаст… — Почему? — брюнетка посмотрела на нее. — Переживает. За вас. Не за себя. Вот и не вяжется у нее форма и дело. — Мари, ты прекрасно знаешь, даже лучше меня, что Маша упертая. И подготовка у нее отличная. — Да, но она уперлась в вас и не видит ничего больше, — Мари поджала губы. — Фух, все, мы в душ, еще историю читать. — Идите, спасибо, — Маша помахала им, продолжая бегать по стадиону. — М, и я пошла, а то у меня не сделана химия, — Буше поднялась и догнала подруг. Маша бежала довольно быстро, но когда финишировала, посмотрела на часы и устало дала себе в лоб, садясь на траву, а потом и вовсе ложась от усталости: — На сколько не успела? — брюнетка встала над Машей. — На… — она посмотрела снова на часы, — Две минуты. — С учетом долгой тренировки? — С учетом всего, что можно учесть, все равно не получается, — она кивнула. — Не лежи на траве, испачкаешься и замерзнешь. — Мне жарко, а это спортивная форма. — Спорить, твоя новая фишка, да? — Чего за тобой сегодня генерал бродит? — Следит, как работаю. — Зачем? — Его не было после отчисления Оксаны… Он не согласен с тем, что мне пора. — Ммм, ну, надеюсь, ты ему рассказала про чувство вины, за каждый чих нашего взвода и, разумеется, усталость? — А ты рассказала, что ты боишься меня потерять? Маша посмотрела на нее хмуро и поднялась: — Мари? — Я ее пытала. — Класс, — Третьякова разозлилась. — Только попробуй устроить драку. Хочешь вылететь, возьмемся за ручку перед генералом и, напевая свадебный марш, пойдем целоваться на глазах у всего города. Помирать, от приятного, да? Они оценят, не благословят конечно, но… Маша посмотрела на нее и сглотнула: — Какое сегодня число? — 24, вроде. Да, точно. — Черт… — она открыла рот, сгибаясь пополам. — Что? — Лаура взволнованно положила руку на ее спину. — У папы день рождения сегодня, а я… я забыла, черт, забыла-забыла, тупая голова, — девушка постучала себе по вискам. — Тише-тише, ничего, тихо, — Лаура поджала губы, — Ездишь к нему? Или что ты делаешь? — А я и поехать не смогу… как я там… что я… Я же… — У тебя паника началась, — Лукина поджала губы и обняла ее, — Все… Тихо. Тш… Все. Поедем к нему вместе. Все. Только дыши, тш… Медленный вдох, задержи и медленно выдыхай. Дыши-дыши. Маша следила за дорогой до кладбища. Они были уже в 5 минутах из 4-х часов дороги на машине. Лаура не говорила почти весь путь, а Маша и не пыталась. Ругала себя слишком за то, что забыла о важном дне для нее. Третьякова вышла из машины, где у дороги сидела все та же тетя Оля с цветами, как и всегда: — Мань, я уж думала, ты не приедешь. Девушка прошла мимо, молча и довольно быстро. Лаура поджала губы, стоя у машины: — Вы не обижайтесь, она не только к вам так. Вообще ко всем. — Из-за прошлого визита, да? — Угу. — Как она? — Плохо, — Лаура пожала плечами, — Я съезжу до дедушки ее. Вы ей скажите, если что, ладно? Я вернусь. — Конечно. — Спасибо. Лукина вернулась к воротам, где уже ждала девушка, она села и они поехали сразу в сторону города. Третьякова смотрела на брюнетку, но молчала. А через минут 20 девушка сдалась: — Зачем ты ездила к нему? — Проверить, как он. — Зачем? — Он твой дедушка. — Я спрашиваю, за-че-м тебе это? — За тем, что пока я знаю, что он жив и не пьет, ты можешь не переживать за это. — Я не переживаю. — Переживаешь. Заставляешь себя на всех злиться, но на самом деле больше всего на свете любишь и переживаешь. И меня так же гоняешь, потому что просто боишься и… — Хватит! Хватит говорить, что я боюсь! Я не боюсь! Ничего! — Ты боишься страха. Боишься… — Прекрати говорить то, что тебе сказала Полякова и Мари! Хватит! Это не ты поняла, это тебе сказали! И все! Но от этого ты понимать меня не стала! Ты… Тебе вообще плевать! — Мне плевать?! — Лаура ударила тормоз, останавливая машину, — Мне плевать?! Ты слышишь, что ты говоришь и кому?! Я 4 часа туда и 4 обратно готова проехать, потому что у твоего отца сегодня день рождения! Я готова уйти сама, чтобы ты себя плохо не чувствовала, когда у тебя будет выпускной и придется уехать! Ты меня обвиняешь?! Я не думаю о тебе?! А ты думала? М? Думала, что дальше?! Я то да, останусь, в роте, в училище, да! Я останусь, только ты. ТЫ, Маша! — она показала на нее пальцем, — Уедешь. С концами. И я останусь воспоминанием! Ты уедешь от меня! И не будет уже ничего! Маша открыла рот от нехватки воздуха и злости, внутри все жглось: — Ну и уезжай! Я тогда не поеду никуда! Все! — она вышла их машины, громко хлопнув и пошла в сторону деревни. — Куда ты идешь?! — брюнетка вышла следом, — Куда ты пошла?! — Я пошла туда, где жила жизнь! Там мне врут постоянно, конечно, но зато они все там и ждут! Сделают вид, что все было сном! И продолжат улыбаться в лицо! Зато, я там, видимо, нужна! Там уже ничего нет! Я к этому привыкла! Нечего терять! Буду там, где нет нихрена! Потому что в городе ты дала мне все и заберешь! И там никогда не было ничего и не будет, вот и проживу такую жизнь! Да! Это моя судьба! Дай Бог, какой-нибудь придурок городской с дедом перепьет и хлопнет меня, это же судьба! Это мой такой рок! Крест! Угу! Быть дурой для всех! И не нужно мне это училище! Никто мне не нужен! Я сама себе не нужна! Сдохнуть бы в этой яме или канаве, потому что ненавижу все! Я ненавижу свою жизнь! Ты была надеждой, что я могу быть нормальной, что еще не конец, что еще есть шанс на эту любовь дурацкую! Только нафиг она мне не уперлась, если в конце все равно будет так же больно, как и без нее! Нафиг тогда это?! Мучиться?! Ради чего?! Чтобы в конце ничего не получилось?! Не хочу! Буду жить там, где я фоном могу быть, лишь бы меня не трогали! Ну да, больно там. Ничего. Я потерплю, мне не привыкать! А ты иди! Живи жизнь, как хочешь, не трать на меня силы, ты от этого и устаешь! От этого руки опустились! Иди, у тебя весь мир открыт! Иди в любое военное и живи себе! А я… да нахер я вообще?! Зачем?! Господи! Да лучше бы его не держали в тот день, лучше бы мама жила, папа жил, а я как-нибудь бы… да плевать что… ненавижу все это! Ненавижу свою жизнь! — Маша развернулась и пошла в сторону деревни. — А я? — Лаура спросила утирая слезы, — Маш, а я?! — Всё. Ты сказала, что если я ушла из кабинета, то и от тебя? Значит так и есть. Я не хочу тебя привязывать к себе. Ты меня жалеешь, только и всего. Подумай, кого ты видишь? Машу, у которой убили родителей и все ей врали или меня? Потому что я никого не вижу в себе. Ничего и никто! А ты… ты счастья заслуживаешь, — девушка печально всхлипнула, — И если училище надоело — уходи. Да. Все верно. Угу. Не надо из жалости ко мне оставаться, — она медленно моргнула, — Я привыкла, что меня могут бросить в любой момент. Так что твой уход, не станет новостью… Я это уже знаю. Проживала. Даже не мучайся, — девушка развернулась и пошла вперед. Она уходила, а Лаура стояла. Она становилась все меньше от расстояния, а она стояла. Маша была уже очень далеко, а Лаура стояла…