В тумане прошлого

Есть такие люди, которые при слишком долгом течении жизни в хорошем русле, начинают ждать подвох и опасаться, что все хорошее было затишьем перед бурей. Обычно эти люди правы, ведь они основываются на собственном жизненном опыте. Вот и Лаура стала замечать, что ее Маша потихоньку стала остывать. Нет, не к ней, а к жизни в целом. Снова укатились пятерки на четыре, появились проскальзывания вопроса — а что дальше? И все это на фоне того, что дальше была действительно неизвестная жизнь. Родители Лукиной загостились подольше, поэтому Маша в увольнительные выходные знала, что они не повидаются с любимой. Блондинка вышла со всеми своими из училища и Мари подошла к подруге: — Слушай, а раз у тебя планов на эти два дня нет, может с нами? — Куда? — Маша удивилась. — Мы с девчонками к Оксане идем, у нее же день рождения. Организовывает вечеринку, звала всех. — Да? Ну, вообще, если вечерком, то можно. — Отлично, девочки будут отдыхать, — они радостно обнялись. Маша удивилась, когда подходила к дому Оксаны, что девчонки ее ждут. Особыми друзьями они не были, но те хотели все вместе придти, чтобы торжественно поздравить бывшую однокурсницу. Оксана встречала не особо радостно, уже давно отмечала. В квартире было много гостей, человек 15 поверх их 9, на три комнаты было даже очень много. Парни держались группкой, все как-то шутили и смеялись, был алкоголь, какие-то двусмысленные игры на поцелуи или действия с подтекстом. Третьяковой, хоть и нравилась шумная компания, она всегда любила такие сборища, но сегодня все было не так. Как минимум, она не доверяла большей половине гостей, от этого чувствовала напряжение, второе, что было не так — она была чистой. Трезвая от всех своих привычек, она, впервые, так рьяно ощутила, что без ее «допинга», она больше не чувствует, что может веселиться. Мари заметила, как Маша сидит в углу на стуле, доедая очередную шпажку с закуской: — Подруга, ты чего такая кислая? — Да я нормально, — Маша махнула рукой. — Да нет, видно же. Мы все тут пьем, танцуем, играем, а ты чего-то только наблюдаешь, хотя раньше очень даже любила всю эту тему. — Я чет устала за неделю, вот… просто смотрю. — Врушка, — Буше пожала плечами, — Я же вижу. — Не могу, — Маша шепнула. — Чего? — Расслабиться не могу. — Почему? — Видимо, первая вечеринка после моего трипа длиною в два года, дала понять, что не такая я и веселая личность. — Чего? Ты умеешь отрываться. И никуда это не делось. — Да делось, — Маша вздохнула, — Ладно, принесу еще поесть, очень вкусно, кстати, — она отдала ей последнюю шпажку и пошла в кухню. С балкона тянулся сладкий аромат, такой сладкий, что Маша сразу узнала — ее запрещенка. Ее привычка. Ее соблазн. Ее зло. Девушка выглянула и увидела 5 парней и двух ее девчонок из взвода с косяками: — О, Маха, — Женя засмеялась, поднимаясь, — Иди давай сюда, тут так круто, — девушка взяла ее за руку, заводя в дым, который пробудил рецепторы внутри, — Дайте Машке тоже сижку. — Не-не, спасибо, — она помотала головой, а рука взяла уже протягиваемую сигарету. — Зажигалка на столике, — парень кивнул в сторону. — Маха, давай, за мой др, — Оксана с улыбкой поднялась, — Ты у нас самая правильная во взводе, зожница, ну-ка покажи, что и ангелочки вроде тебя отрываются, — Оксана подожгла в ее руке сигарету. Блондинка болезненно сглотнула, видя тот самый соблазн, который ее выкручивал. Девушка потянулась к сигарете, но, ее сбил звонок телефона: — Извините, — блондинка посмотрела на компанию, приходя в себя и доставая телефон, ей звонила Лукина, поэтому Маша вообще включилась, — Я ответить должна, — она зашла и поднесла телефон к уху, — Алло. — Привет, слушай, извини, что отвлекаю. Мы тут с Таней хотели посидеть, можно у тебя? А то мои уже отдыхать собрались, а у нее родственница приехала. — Лаура, — Маша прошла в коридор, наспех обуваясь. — Чего? Отвлекла, да? — Ты можешь меня забрать, кхм, пожалуйста, — Маша взяла джинсовку и выскочила из квартиры. — Что-то случилось? — Потом, просто… можешь за мной приехать? Поскорее. — Конечно могу, скинь только адрес. — Нет… к дому не надо, лучше, я… — Маша начала путаться в мыслях и злиться на собственную слабость, руки задрожали и сознание перепуталось. — Маша, успокойся пожалуйста. Выдохни и скажи, откуда тебя забрать? — Остановка… тут, которая, где парк, давай оттуда. — Хорошо, мы скоро. — Спасибо, — Маша кивнула, выдыхая и вдыхая свежий воздух улицы. Девушка сидела на лавке, устало глядя себе под ноги. Впервые, за долгое время, ее разочарование граничило с желанием плакать, что собственно и перешло эту границу и слезы катились: — Фух, я думала ты решила уже куда-то уехать на автобусе, — Лукина вышла из машины, когда не сразу заметила Машу. Брюнетка подошла к возлюбленной: — Солнышко. — Ты приехала, — Маша слезно на нее посмотрела, поднимаясь и прижимаясь к ней. — Ты чего? Что случилось? — Лаура взволнованно прижала ее к себе и оторвала на секунду от плеч, — Тебя кто-то обидел? М? Ты чего плачешь? Маша посмотрела на нее и слезно сложила брови домиком: — Я чуть не сорвалась… Почти потянулась. Ты позвонила. А так… Я почти… я почти сорвалась и… Я так себя ненавижу. — Тихо-тихо, ты чего? — брюнетка обняла ее к себе, — Тихо, тш, ничего страшно, тш… Ты удержалась, здесь самое главное это. — Нет, — Маша всхлипнула, — Главное, что я почти была готова предать все, пустить все коту под хвост, наплевать на наши отношения, на свою жизнь, подвести тебя, просто потому что мне что-то дали в руку и подожгли. Я ужасный человек. — Так, — Лаура взяла ее за плечи, — Ужасный человек, это тот, кто принес это туда. Вот, кто ужасный человек. У тебя зависимость. Она пока ведет, но это не значит, что ты плохая. Нет. И я бы не разочаровалась, сделай ты что-то. Нет. Потому что я знаю, что тебе тяжело, как бы ты не старалась. Я знаю. Поэтому не надо себя ругать больше, чем есть. Ладно? Я тебя люблю. Очень. Обними меня давай. Я здесь. Маша прижалась к ней сама, выдыхая. Третьякова устало смотрела на поверхность стола, пока Полякова доделывала ей чай: — Держи, с сахаром, — женщина села сбоку. — Спасибо, — Маша кивнула. — И что, там много наших, да? — Лукина сидела напротив психолога тоже рядом с Машей. — Я не буду тебе никого сдавать. Хватает, что себя сдала, — Маша вздохнула, устало потирая глаза. — Она права. Не ставь ее в такое положение... Выбирать между тобой и друзьями, — Полякова посмотрела на подругу. — Я то не ставлю, но просто очередная проверка на допинги и пошла я лесом из училища. — Сегодня суббота, к завтра они уже будут чистые, а в понедельник даже намека не будет, — Маша смотрела на поверхность стола задумчиво. — Ты правда думаешь, что если бы я не позвонила, ты бы не сдержала себя? — Угу, — Маша кивнула, — 100%, — девушка выдохнула, — Чувство дурацкое весь вечер. — Какое? — Что я не умею веселиться по другому. Ну, что я недостаточно на их волне, что я больше уставшая, чем хочу праздника или что… Я скучная. Вот. — Я конечно не спец, но насколько говорила Лаура, ты всю неделю гонялась за оценками, и нежелание веселиться, это из-за, действительно большой, усталости, — Полякова подняла брови. — Тогда почему я просто не поехала домой? Почему я… Трезво не оценила это. — Не привыкла, — Лаура пожала плечами, — Что с вечеринки можно уйти трезвой, вот, видимо, и сидела. — Ладно, — она положила пальцы на глаза и выдохнула, — Вы посидеть хотели, оставайтесь тут, а я правда, пойду лягу. — Нет, я тогда поеду, — Полякова помотала головой. — Оставайтесь, Татьяна Алексеевна, я правда не против. Все хорошо. Мои срывы или почти срывы, это не повод к коллективной депрессии, — Маша махнула рукой, поднимаясь и уходя в комнату. — Я на 2 минуты, — Лаура погладила плечо женщины, уходя за возлюбленной. Маша полезла в шкаф за одеждой, когда зашла Лаура: — Извини, что попросила кого-то сдать. — Все нормально, — Маша несильно ей улыбнулась, — Я понимаю твои страхи. Но правда, каждый в ответе за себя, и знание кто, что делает, никак тебе не поможет и им уже тоже, — девушка развела руками. — Всем можно помочь, — Лаура подошла к ней и взяла за руки, — И тебе тоже. Со временем. — Мне, наверное, стоит к кому-то сходить… Сама не справляюсь. Видишь… Ты только и спасла. — И всегда спасу, — Лаура погладила ее шею, — Отдохни, ладно? Ты правда устала за эти дни, слишком много накопилось. — Спасибо, — Маша поцеловала ее, — Зато я поела хорошо. — Да? Видишь, есть плюсы от вечеринки. — Ну да, — девушка поджала губы, — Сбежала, как ошпаренная, наверное, надо написать хоть Мари. — Может и стоит, — Лукина кивнула, — Ты говорила, что Мари тебя всегда тормозит от этой темы, а в итоге… — Она только веселится и все. Ей хватило прошлой истории, поэтому, она даже не пьет толком. Просто хочет хоть вечерок побыть Мари, которая не делала аборт, — Маша вздохнула, — А я хотела побыть Машей, которая любит тусоваться, но что-то это, явно, не мое... Я правда скучная? — Ты? Пф, нет, — брюнетка помотала головой, — Мне с тобой всегда весело. Взять поход в среду, мы отлично провели время с моей семьей, пусть и три часа, но это было весело и интересно. Поэтому, ты не скучная. Но, возможно, просто, вечеринки — это не твой формат веселья. — М, интересная мысль, — Маша подняла брови, — Да, ты определенно в нашей паре голова всему. — А ты вторая, не прибедняйся, — Лаура засмеялась, целуя ее, — Ложись, мы не долго. — Нет, сколько захотите, я не против, — Маша поцеловала ее, — Иди, а то гостей одних оставлять нельзя. — Почему? — Вдруг сопрет столовое серебро. — Маша, — Лаура засмеялась, — Все, спокойной ночи, — брюнетка поцеловала ее в лоб и ушла. Третьякова проснулась где-то к часу ночи и поняла, что Лукина и Полякова еще сидят. Дамы пили в кухне вино, негромко разговаривая. Девушка хотела выйти в ванну, но случайно поняла, что речь идет о ней и притормозила у двери: — Ты понимаешь, что сейчас она чуть не сорвалась, дальше будет хуже, — Полякова говорила подруге вполголоса. — Я знаю, — Лаура ответила даже тише, словно, боялась, что ее услышит Маша. — Нет, ты не понимаешь. Она не удержится. — Я знаю. — Да? — Конечно. Видно, что она сегодня еле сдержалась, а выпади шанс, она уже сделает это. — Ты не веришь, что она бросит до конца? — Для меня радость, что сейчас она чистая, а дальше… Не верю. Знаю, что день придет и она вернется в это. Вопрос в том, насколько сильно. — И ты готова терпеть? — Я не знаю… Пока терпела. А там… ну может нет. Не знаю. Тяжело. Я люблю Машу, но… привычку эту делить, я не уверена, что смогу. — У тебя брат умер от тяжелых наркотиков. У тебя негативное отношение к этому, как ты Машу будешь терпеть? Ты вообще, по-моему, просто видишь в ней, как раз своего брата, которого пытаешься спасти. — Даже если и так, это плохо? Что я хочу ей помочь? — Нет. Нет, не плохо. Только спроси себя — ты любишь Машу за то, какая она или за то, какой ты хочешь сделать ее? — Интересно, — брюнетка поджала губы, — Не знаю. — Угу, и я об этом же. Ты проецируешь на нее свои травмы. — Не лечи меня, я не люблю это. — В этом вы конечно похожи больше всего. — Я просто хочу ее защитить. — Защитить и подавить, разные вещи. Не боишься, что опять разочаруешься? — Я этому не дам случиться. Есть подсядет, не брошу. — Да? Как Машу или как брата? — Хватит меня анализировать, Таня. — Ладно. Маша присела на кровать обратно и поджала губы, переваривая то, что услышала.