В тумане прошлого

Утро воскресенья будит пару будильником. Сегодня они идут с семьей Лукиной в ботанический сад. Маша села и посмотрела на Лауру, которая держала руку на глазах: — Голова? — Угу… вино зло. — Таблеточку принести? — Пожалуйста, — брюнетка кивнула. — Сейчас, — Маша спустилась с кровати и пошла в гостиную за аптечкой. Пока Лукина была в ванной, Маша снова и снова прокручивала в голове разговор женщин ночью. Блондинка не могла понять, как относится к этому всему, а еще больше, ее путало и пугало, что у Лауры есть такой опыт в жизни и она действительно пытается что-то компенсировать за ее счет: — Ты собралась? — брюнетка поправила высушенные феном волосы. — Угу, — она кивнула спокойно. — Пошли тогда? Родители встретят нас там. — Пошли, — девушка поднялась и пошла обуваться. — Все нормально? Ты какая-то сегодня тихая. — Все нормально, — она влезла в обувь и посмотрела на брюнетку, — А у тебя все хорошо? — Конечно. Ты рядышком, выходной день, почти помогла таблетка и мы идем гулять. Все как надо, — женщина улыбнулась. Маша посмотрела на нее и натянула легкую улыбку: — Точно, — она кивнула. — Дай поцелую, а то потом сто миллионов часов ждать этого. — Максимум пару часов, — девушка усмехнулась и поцеловала брюнетку. — Но это долго будет, — женщина вздохнула, — Пошли? — Пошли, — блондинка взяла ее за руку. Они шли рядом к саду. Маше было как-то грустно внутри. Слишком одновременно наложилось одно на другое. Блондинка обняла родителей Лукиной и они отправились смотреть большую территорию сада. Третьякова заметно была тише, чем обычно, от чего и Лукина тоже была тихой, даже не замечая этого. Светлана поглядывала таблички, пока Альберт во всю расспрашивал работников. И самое забавное, что их так впечатляли его вопросы и интерес, что уже двое мужчин бросили дела, обсуждая все вокруг и показывая интересные культуры. Лаура заметила, что Маша просто пусто смотрит на прудик, где плескались разноцветные рыбы: — Машенька? — Да? — девушка посмотрела на нее, выбираясь из раздумий. — Все нормально? — Все… да, нормально, — она кивнула. — Уверена? Ты из-за вчера? Маш, все уже прошло. И ты удержалась. Все позади. — Сама-то в это веришь? — блондинка усмехнулась. — Верю. — Ну да, — девушка кивнула и посмотрела на подходящих к ним родителей Лукиной, — Я до туалета вернусь, ладно? — О, я с тобой схожу, — Светлана оживилась, — А ты следи, чтобы он вон тот куст не выкопал, слишком уж засматривается, — женщина сказала дочери. — Хорошо, — брюнетка улыбнулась, посмотрев на отца. — Встретимся тут, у мостика, — Альберт указал на зону у пруда. — Ладно, — Третьякова кивнула и пошла рядом со Светланой. — Чего-то Маша тихая сегодня, нет? — Альберт шепнул дочери. — Ну, настроения немножко нет. Бывает. — Поругались, что ли? — Не думаю, — женщина пожала плечами, — Пойдем за ними может, а то потеряются, смотри, какая группа большая на экскурсию идет. — Экскурсия, да. Пошли-пошли, а то правда, ищи потом мать твою, она же любит теряться у нас. — Точно, — женщина улыбнулась. Маша вышла и остановилась у дверей, ожидая женщину. Та вышла почти сразу следом: — Фух, слушай, жарко сегодня, да? — Да, как-то распогодилось, да и тут температуру держат, — блондинка кивнула. — У тебя как дела-то? — Все нормально. — Хорошо вчера отдохнула? — Нормально так, да, — она пожала плечами, сразу вспоминая вчерашнюю вечеринку и свои проблемы, а следом разговор на кухне и по кругу. — Ну и хорошо, — женщина кивнула, — Эх, сколько людей гуляют. Все, наверное, работают всю неделю. — И учатся. — Я уже отвыкла, как на пенсию вышла, так и все. — А кем вы работали? — Я работала в наркологическом центре. Была врачом. Маша резко это воспринимает, как красную тряпку для быка. Она усмехается: — Ну, теперь понятно, чего вы тут… — В смысле? — Ну, Лаура рассказала вам, да? Про мои проблемы с наркотиками и решила, что надо вам мной заняться, раз уж она не верит в меня. — Какие это еще у тебя проблемы? — женщина нахмурилась, — Ты что, наркоманка? — Я завязала… — Не бывает бывших! И Лаура знает?! — Ну да, — девушка испугалась ее реакции, потому что добрая, на лицо, женщина, стала очень хмурой, строгой, а взгляд замерзал и становился прищуренным. — Что значит «ну да»?! Ты употребляешь? — Я бросила и… — Нет. Не надо мне про бросила. Ясно все. Ты не лучше всех этих наркоманов. Впереди очередной срыв. Дальше будешь предавать всех вокруг ради доз своих. Я таких, как вы, ненавижу и презираю. Вы тянете в ямы жизни людей, не только себя, но и всех, кто вас любит и переживает за вас. Вы же эгоисты! Ты только разрушишь жизнь Лауры. Я уверена в этом. А потом ты пойдешь продавать, будешь пичкать других, лишь бы еще что-то употреблять. Вы все такие. Вам нет доверия. Бывших не бывает. И ты не будешь! Маша поджала губы, понимая, что женщина так права в эту секунду, что внутри больно и страшно одновременно. Лаура и Альберт слышали этот разговор. Лукина только подошла к ним, как Маша поспешила уйти, лишь бы не говорить с ними всеми больше. Оксана ползет по квартире, кутаясь в плед. Она только проснулась. От похмелья болела голова. В квартире был бардак, а в дверь настойчиво звонили: — Блин, Маха, ты че в такую рань? — Уже три, — Маша говорит, проходя в квартиру, стиснув зубы. — Да? — Оксана поморщила нос, — А че ты пришла-то? — девушка закрыла дверь и поплелась за блондинкой. Маша целенаправленно вышла на балкон и взяла из пепельницы почти полную сигарету, которую вчера сама затушила: — Ты че, курить пришла? В три часа дня? — Оксана встала в дверях балкона. — Дай мне зажигалку. — Нет, ты че, Мах? — девушка нахмурилась, увидев, что у Маши практически трясутся руки, — Давай поговорим, ты чего? — она прошла до севшей на табуретку Маши. — Я больше не могу, — она болезненно выдыхает, — Я наркоманка. Я не могу сдерживаться и притворяться. Ничего не поможет мне. — Тихо-тихо, — Оксана присела перед плачущей подругой, — Тихо. Тш… Что случилось? — Я люблю человека. Самого доброго во всем мире. Но я постоянно делаю больно. Каждый день. Каждую секунду. Этот человек помогает мне слезть, а потом говорит, что « не верит в это все… и вообще не уверен, что я смогу бросить». — Но ведь ты держишься. Докажи обратное значит. — Оксана… Я не могу. Я вчера подержала в руке ее всего пять секунду, а меня так выкручивает с тех пор. Мне надо. — Господи… Я же тебе ее сама подожгла и дала… Маш, я же… Я не знала! — Ничего, — блондинка выдохнула, — Мне уже не помочь. А вот ты… Ты бросай. Пока не поздно. Пока мной не стала. Будешь трястись от запаха и вида. Не надо тебе это. Да, ты не в училище. Но это не значит, что надо все пускать на самотек. Нет. Не повторяй моих ошибок. Окс, это не жизнь. Это только боль. Для себя и для других, — Маша выдохнула, утирая слезы с щеки. — Но, Маш… Если любишь человека… Может, стоит постараться? — Я только разрушу жизнь, — девушка помотала головой, — Уже разрушила, — она взяла зажигалку, которую давно зацепила взглядом и подкурила сигарету, делая затяжку, — Все… Последний шанс ушел. — Зачем ты так? Маш? — Я наркоманка, поэтому так, — она делает еще одну затяжку, внутри просыпаются все рецепторы ее зависимости, сразу хватая долгожданный соблазн и расплескивая его по телу. Третьякова была дома, когда в дверь позвонили и она открыла: — Фух, я думала, ты опять уедешь далеко, — Лукина обняла ее, но Маша не ответила на это. — Я курила, — она говорит пусто, эффект наркотика тяжеловато отразился после перерыва и голова стала тяжелой. — Что? — брюнетка нахмурилась и посмотрела на нее, — Ты не могла так поступить. — Чему ты удивляешься? Ты знала, что так будет, ты же сама Поляковой сказала это, — Маша усмехнулась, отходя от нее и проходя в кухню. Девушка села и потерла глаза, в которых немного крутилась и иногда плыла картинка: — Я не знала, что будет так… — Лаура, я не дура, хоть и накурилась. Слышала я ваш разговор. И про себя, и про тебя, и про брата твоего… — Я могу объяснить и… — Мне не надо, я все запорола сама, — блондинка пусто произнесла, глядя на пол, — Твоя мама права. — Я не считаю так. У нее такое отношение, потому что мой брат Коля не выбрался, — Лукина присела перед ней, — Маш, это не значит что… — Она презирает меня. Я так подумала… я себя тоже презираю. Ненавижу даже. Угу. Потому что я такая слабачка… Я такое ничтожество. Да, — она утерла слезинки, — Я не буду больше бросать. Все. Наркоманка? Ну, значит это так. Все. — Маша, ты понимаешь, что это закончится плохо. — Угу, значит, так и будет. — Ты почему сдалась-то? Ну, почему? — Когда ты говоришь подруге, что не выдержишь еще одной такой вот меня, или что ты не веришь и знаешь, что я сорвусь… ты просто даешь мне право сдаться. И я сдаюсь. Все… ни-че-го не хочу. Совсем. Все. Я позорище. Я дно. Даже уже пробила его. — Прекрати себя закапывать! Ты молодая девушка, у тебя впереди еще все и… — Нет… — Маша! Ты понимаешь, что тебя ждет?! Словишь передоз, где-нибудь там… И никто не поможет. Мой брат так умер. Один, на лестнице места, где брал себе дозы. Он умер один. И никто не помог. Тебя ждет такое и разве оно этого стоит?! — Лукина… Ты уцепилась за меня, чтобы попытаться спасти меня, потому что брата не получилось? — она смотрит на женщину. — Я не знаю… — брюнетка посмотрела на нее печально, — М… Маша… — Я потратила свой последний шанс. И мне даже не стыдно, — девушка развела руками, — Топай к своим. Успокой маму, что больше, поганая наркоманка, вроде меня, не будет портить и отравлять твою жизнь. — Это ты еще и расстаешься со мной сейчас? Ты решаешь это? — Я не люблю, когда кто-то решает что-то за меня, при этом, прикрываясь благими поступками, а на деле решая только свои проблемы, — она сказала у ее лица и отпустила руки Лукиной, — Всего хорошего, удачи и спасибо, за то, что любила, если любила конечно, — блондинка побрела в спальню, закрывая за собой дверь. Лаура зашла домой и увидела за обедом родителей. Отец Лукиной пил самодельную настойку: — Ну что, нашла ее? — Альберт спросил осторожно, он был нейтрален к этой ситуации. — Ага, — Лукина налила себе стопку и опрокинула в себя, выдыхая. Светлана поджала губы, глядя на это, а Альберт удивился: — Закусишь? — Не, между первой и второй, — она налила вторую, — Она под травой была, когда я пришла. Спасибо, ма. Ты просто по щелчку все снесла в ноль, — женщина опрокинула вторую стопку, — Такая ты правдарубка у нас. Вообще, класс, — брюнетка улыбнулась, — 17-летке сказала, что она дно мира, потому что употребляет. Именно так поступают, чтобы спасать их, да… говорят про их дно! — Ты с ней не будешь. Хватило нам Николая и… Хватит пить! — она попыталась забрать бутылку. — Она ни Коля. Эта девочка, самое лучшее, что есть в этом мире, потому что она хоть и сидит, но при этом, никогда не перестает думать о других… Никогда! Не парься, она меня послала. Все так, как ты и хотела. Мы не вместе, угу, все, — женщина стиснула зубы и посмотрела на бутылку, — Я это заберу. — Угу, — Альберт кивнул, поджимая губы, пока дочь ушла в свою комнату.