В тумане прошлого

Знала бы Лукина, чем обернётся шикарная ночь с любимой, наверное, не расслаблялась бы так сильно. Брюнетка проснулась от того, что не почувствовала Машу рядом, когда перевернулась на бок. Женщина подняла голову и нахмурилась. Только она перевела взгляд, как увидела ее сидящую в углу кровати, прижав и обняв себя за колени, она молча смотрела в одну точку: — Ты чего не спишь? — брюнетка шепнула. Маша от этого перевела на нее взгляд: — Тебе пора, — девушка говорит очень мягко, не зло или вообще желая этого. — Да? — Лаура прищурилась, — Ты в порядке? — Тебе надо домой ехать, — Маша повторила, держала колени в крепком объятии. — Надо? — Лаура села и нахмурилась, — Ты пожалела о ночи? — Езжай домой, я тебя прошу, — девушка устало опускает лоб к коленям и брюнетка видит, как Машино тело потряхивает. — У тебя ломка? — Лаура двигается к ней ближе. — Не надо меня трогать только, пожалуйста. — Ладно-ладно, — она остановила руку, которой хотела коснуться, — Просто иди и выкури или съешь что-то. Маш, я же понимаю. Я не буду осуждать или как-то смотреть. Тебе явно плохо. — У меня ничего нет, — она зажмурилась, держа руки на висках. — В смысле… закончилось? — Да. Да я… у меня нет ничего и я даже не знаю у кого взять… Я просто… Господи, я сейчас умру от того, как мне плохо, — Маша болезненно зажала голову. — Так, ну нет уж, подожди, — Лукина пересела напротив нее, — Нет, давай думать. — Лаура! Ты себя слышишь?! Думать что?! Как мне достать то, из-за чего мы ругаемся?! — Да! Да, Маш! Потому что очевидно, что сейчас без этого тебе очень плохо! — Нет, оставь просто меня и все. — Много хочешь, — Лаура нахмурилась, — Я тебя оставлю, а ты тут откинешься. Нет уж. — Уходи… — Да уйду! Тебе помогу и уйду. Не хочу видеть, как ты употребляешь, но знаю, что ты по другому не сможешь! Поэтому давай думать. Ты… ты на вечеринке была и там было. Может позвонить не знаю, Оксане, например? — Она знает… знает что я сижу и сказала бросить, если я позвоню, она не поможет уже, — Маша тряслась, — Прости меня. Лаура, прости, — девушка взяла ее за руку, — Это должна была быть ночь, с хорошим утром, я все порчу и… — А мы с тобой не в романтичном кино и это жизнь, — женщина погладила светлую голову, — Я что-то придумаю. Потерпи только немного. — Мне плохо… внутри все горит. — Значит ты замерзла, — Лукина взяла одеяло и укрыла ее плечи, — Я съезжу кое-куда, а ты подождешь тут. Без глупостей и опасностей, просто сиди и жди меня. — Не уходи, — Маша заплакала, держась за ее руку. — Я знаю, что ты этого не хочешь, знаю. Но я вернусь. Обещаю. Я тебя люблю. — Лаура… — Тш… — она поцеловала ее лоб, — Я возьму у тебя твой серый спортивный костюм? А то платье это дурацкое... — Конечно, — Маша закивала. — Продержись чуть-чуть. Я очень прошу. — Хорошо. Маша была на нервах. Обострённые рецепторы больше не позволяли сидеть и она ходила туда-сюда по гостиной, прерываясь на просмотр содержимого шкафов, но ничего не было. Маша в очередной раз болезненно села на пол в центре гостиной, понимая трезвым умом, что это ее будущее и настоящее — одна, в пустой квартире, никому не нужна и без всего. Она просто умрет и никто не поможет. Отрезвляет звук ключа в двери. В квартиру зашла Лукина, оставляя ключи и замечая любимую сидящей на полу в гостиной: — Ты как? — женщина опустилась перед ней. — Мне так страшно, — Маша всхлипнула. — Держи, — Лаура достала из кармана упаковку сигарет, — Это не сигареты, ты… ну, в общем, это то, что тебе нужно. — Откуда? — Маша посмотрела на нее, снова опуская голову, — Что я за эгоистка? Ты брата потеряла, а теперь мне приносишь… — Вот именно, я брата потеряла, а тебя не хочу. Бери, — Лаура достала ей сигарету. — При тебе не могу. — Хорошо. Я на кухню пойду, — Лаура поцеловала ее в лоб и ушла. Прошло минут 40, когда в кухню зашла Маша. Лаура посмотрела на девушку, которая подошла и встала рядом, приобнимая за плечи и целуя темную макушку: — Спасибо. — Тебе лучше? — Лаура погладила ее бок. — Да. — Хорошо, — она кивнула, укладывая голову на ее бедро. — Где ты нашла? — Мари помогла, — женщина вздохнула, — Прости, выбора не было. — Угу, — Маша виновато кивнула, — Мне так стыдно, Лаура. — За то, что тебя ведет то, чего ты и не выбирала? Зря. — За то, что тебе пришлось мне в этом помогать, — Маша опустилась на стул рядом, целуя ее руку, — Я поэтому и говорю, что нам нельзя быть вместе. Я тебя подставляю. — Нет, ты не подставила меня. И ради тебя еще тысячи раз встану и пойду, поняла? Я тебя люблю. И потерять не могу. Бросишь, когда будут силы. Нет — значит пусть. Ты куришь. Ты не мой брат. Он употреблял тяжёлые наркотики и у него была передозировка, он даже не пытался бросить, он воровал лекарства у матери на работе, он распространял и сажал других. А ты при мне даже закурить с ломкой не можешь, ты не он. И я это знаю. Хочу его спасти, но его нет. А ты есть и тебе не нужно спасение, тебе нужна поддержка, такая, чтобы в один день ты поняла, что можешь без этого, — Лаура смотрела на их руки вместе, — Я купила тебе то, что вернуло тебя на прежнее место, другого я не считаю. — Мне жаль… — И мне тебя. Но я не откажусь от тебя из-за этого, как кричала тебе моя мама. Нет. Нужен повод больше и весомее, а его никогда не будет. Потому что ты самая искренняя и добрая, — Лаура обняла ее, встречая ответное объятие, — Идем, полежим немного. — Хорошо. Маша внимательно изучала лицо Лауры, которая все также тепло смотрела на девушку, что и всегда, от чего у нее внутри скреблись кошки и хотелось снова расплакаться: — Маленькая моя, перестань пытаться себя винить в чем-то, пожалуйста, — Лаура мягко проводит по ее щеке. — Обманывать себя нельзя, — Маша закрыла глаза от ее касания. — Хорошо, не обманывай. Но и не бери все на себя, — Лукина подвинулась ближе, касаясь кончиком носа ее щеки, — Ты старалась, я видела и все, больше не важно, — Лаура поцеловала ее щеку. — Я тебя не заслуживаю, — Маша вздохнула. — Ой, поверь, мы два сапога пара, — Лаура улыбнулась и положила руку на ее талию, — Я, например, пользуюсь должностью. Угу. Сплю со своей воспитанницей вообще. — Мм, она тебя соблазнила, ты хотела просто целоваться, — Маша улыбнулась. — Не правда, я сразу знала, что мы будем вместе, просто… — Держала прелюдию. — Именно, — Лаура кивнула и поджала губы, разглядывая ее черты лица, — Ты меня выгнала. После этого у нас был секс в кабинете, потом красивый подарок и снова ужин и великолепная ночь, есть вопрос. — М? — Мы вместе или нет? — Ха, — Маша улыбнулась, — Ты правда веришь, что мы расстались и поэтому я с тобой целуюсь? — Ну, знаешь, всякое бывает… — Я ушла, не уходя, а ты… ты находишь какие-то слова, действия, не знаю, просто ты остаешься собой и я… даже не хочу сопротивляться. Хочу тебя всю и всегда. — Хорошо, — Лаура улыбнулась и поцеловала ее, — Ну, скажи, что если бы я надела платье и спросила этот вопрос, ты бы быстрее ответила. — Я бы не смогла думать вообще, — Маша помотала головой, — Слишком красивая, — девушка поцеловала ее снова. — Спасибо, — брюнетка засмеялась, укладываясь рядом и глядя в потолок, — Может, ты сможешь бросить когда закончишь учебу? Будет легче. — Может, — Маша держала ее руку и тоже смотрела в потолок, — Ты бы никогда не рассказала про него, да? — Про брата? Вряд ли. — Почему? — Я пережила это. Как я думала. — Сколько ему было? — Подсел, когда ему было 19, мне было 22. Умер он в 24. Его нет уже 10 лет, скоро будет 11. — И как там время… лечит? — Нет, пф, это детская сказка… Калечит только, — брюнетка усмехнулась, — Я каждый день думаю, что вот вижу там, небо-солнышко-травку, а он ничего. Да что я тебе рассказываю, ты прекрасно меня понимаешь. — Может он что-то тоже видит, просто там, — Маша вздохнула. — Говорят, такие в рай не попадают, — Лаура поджала губы, — Ну, не то чтобы я не верю… но просто. Он был не ангел. Я увидела, когда узнала тебя и твои проблемы, что есть несколько видов тех, кто сидит на чем-то. Вот ты, не агрессивная, очень даже трезвомыслящая, в любом состоянии. Я знаю, у тебя легкие наркотики, да, но ты давно в них, но не уходишь дальше. Словно, есть граница, которую ты никогда не шагнешь, я надеюсь. А он… Он никогда не останавливался. Ему было не важно, что и сколько. Важно было поскорее. И побольше. Закончились деньги, отвернулись все, он пошел продавать, лишь бы получать то, что нужно… Маш, я видела разное в жизни, мне 35, это уже достаточно… Но я никогда не видела, чтобы человек врал обо всем, чем только можно, лишь бы получить нужное. И он никогда не пытался даже бросить. Ему говоришь, что есть большие проблемы, а он говорил, что ему плевать. На всех. В этом самое большое отличие. Огромное отличие. Ты не он, я поняла это. — Потому что я наркоманка и признаю это. — Да, — Лаура посмотрела на нее, — Потому что тебе стыдно, потому что ты хочешь по-другому, но не можешь. Потому что ты ценишь все, а он ничего и никогда. Вот и итог. Он умирал один. От передозировки. На чужой квартире. Где на него всем было плевать. Он умирал, а они его выгнали, чтобы лишь бы не в квартире. Он умер в подъезде, на другом конце города. В одиночестве. Ему никто не помог. Он сажал людей на свои порошки, всем был нужен, чтобы достать что-то, но… в момент, когда они были ему нужны, никого не было рядом. Ему было 24. Он 5 лет сидел, это даже много. За эти годы мои родители просто сходили с ума от бессилия и… Да, мама жестоко поступила, говоря тебе все это. Да. Но она видела, как это бывает и к чему приводит, ни раз, работа такая была… И, я не прошу тебя ее понимать или прощать, нет. Просто… знай, что она так настроена не на пустом месте, ей просто больно, она сына похоронила. — Знаешь, — Маша поджала губы, от того, что слезы стояли комом в горле, — Я сегодня боялась… Так боялась, что ты придешь, а я тут откинулась от того, что хреново было… Вот так, одна, в квартире была и нет. Страшно. Это же… Ну, я же не хочу. Ну, умирать не хочу и по-другому не получается. Я просто в тупик уперлась и… Не могу. — Я тебя никуда не отпущу, перестань, — Лаура обняла ее, — Никогда, слышишь? Одна ты не останешься. Ты не одна, Маш. Таня была права, что я тебе сперва все дала, а потом ушла, оставляя вообще без всего, отнимая еще и семью, тем что появилась в твоей жизни, ложь всю эту, я все порушила тебе. Но я… Я не хочу тебя терять. Совсем. И дело вовсе не в брате… И никогда не было в нем. Дело в нас и тебе. — Я знаю, — Маша кивнула, шмыгнув носом. — Все, тш, ты от своей вредной привычки только плачешь, а она ведь тебя веселить должна, — Лукина утерла ее слезы. — Это уже не работает на меня так… — Да, это точно, — брюнетка погладила ее щеки, — Я тебя так сильно люблю, не могу даже описать. — Я чувствую это, — Маша кивнула, — Очень сильно. Я тебя так же сильно люблю, честно. — Я знаю, — Лаура поцеловала ее, обнимая к себе ближе. Родители Лауры были дома, когда вернулась женщина: — Ничего ты так до позднего вечера застряла у подруги, — Альберт и Светлана встретили ее в коридоре, — А платье где? — Я у Маши была, — брюнетка устало выдохнула, поправляя край спортивного костюма. — В смысле, ты у Маши была? — Светлана нахмурилась. — Я не прошу тебя давать ей шанс или верить, нет, не прошу, мам, — Лукина устало посмотрела на женщину, — Оставь только меня в покое. Я ее люблю. И я с ней. Чтобы не было. — Ты понимаешь, что она не бросит и будет тебя разочаровывать снова и снова! И снова! И в конце-концов, либо ты сядешь, либо она умрет и… — Поэтому я ей помогу, буду стараться. Пока она здесь и жива, и любит меня так же сильно и жалеет о том, что делает. Она не Коля. — Они все так говорят. — Ты ее не знаешь, — женщина вздохнула, — Ты не знаешь, почему это с ней так. — Почему? — Альберт был настроен нейтральнее в сторону Маши, — Ну расскажи нам. Вдруг мы… Я. Пойму. Маша нахмурилась от звонка в дверь и прошла до двери, открывая: — А… Ты? — Я. Можно? — на пороге стоял Пал Палыч. — Да, — девушка пропустила его в квартиру, — А ты откуда тут так поздно? — Приехал, как смог, — мужчина прошел и огляделся, — Ты одна? — Да. Да я тут одна, а что? — Да я вот был на сеансе у Поляковой, потом к тебе. Держи, — он протянул ей коробку. — Что это? — Маша взяла коробку и открыла, меняясь в лице от содержимого в пакетиках и печенья, — Откуда ты… — Лаура звонила, — он смотрела на девушку внимательно, — Сказала, что на время может что-то решить, а вот дальше тебе хуже будет. Нельзя выбрасывать все, после стольких лет. — Нельзя было меня сдавать, тогда я бы не нервничала о том, что найдут что-то. — Права, — он кивнул и выдохнул, — Ты же завязала. — Не на долго, как видишь. — Ну да, — мужчина поджал губы, — Она придет? — Лаура? Нет. Она дома с родителями. — Ммм, как они тебе? — Хорошие люди, — Маша пожала плечами. — Знают про вас? — Угу. Она им рассказывала. — Видишь, как поступают взрослые люди, рассказывают, объясняют, а не… — Дед, ты чего хочешь? Спасибо, что привез, я правда, благодарна, но… Не хочу про Лауру. Ты свое слово сказал. — Сказал. И остаюсь при нем. Я не вижу смысла в этих отношениях, да. Но… — он развел руками, — Я по тебе скучаю. Ты моя внучка. — Я тоже очень соскучилась, — Маша кивнула и отвела взгляд, ловя слезинку в уголке глаза, — Я тут дед, что-то загибаться стала. — Мань, да не правда же, — он обнял ее. — Я ее так подвожу, — Маша заплакала горько. — Но она же, видишь, старается для тебя, знает, что мы все переругались, но плохо и позвонила сразу. — Я так сегодня ломалась, что она пошла покупать… У нее брат умер от передозировки, а она мне покупать пошла… — Значит видела, что по-другому ты не сможешь, — он ее погладил по голове. — Останься сегодня, пожалуйста. — Конечно, конечно останусь, тш, — он поцеловал ее светлую голову.