В тумане прошлого

Маша проснулась утром из-за кукареканья петуха. Жорка орал на всю деревню: — Вот от этого я отвыкла конечно, — она поднялась и потерла заспанные глаза. — Да-да, вот и я говорю, — в дом зашел Павел, говоря по телефону, — И не говорите. Все, я понял. Да. Удачи. Спасибо. Угу, все до связи. — С кем это ты, в такую рань? — Маша поправила светлые волосы, убранные в косичку. — С Альбертом. — С кем? — блондинка сглотнула испуганно. — С отцом Лауры, Альбертом Лукиным, — он улыбнулся, — Ты едешь к ней. Все. Точка. — Чего? Ты с ума сошел? Дед! Ты же пить бросил! — Я трезвый. — Тогда тем более не понимаю. — Маня, — он подошел к ней и взял за плечи, — Просыпайся, умывайся, сходи к Прому, погуляй с собакой и езжай. Пожалуйста. Я вижу, что у тебя сердце не на месте. Тебе надо к ней. — И ты разрешаешь? Ты? Сам? — Да. Да, я разрешаю. Потому что ты любишь ее. — Но… Я не понимаю, — она нахмурилась, — Ты же был против нее и нас. — А сейчас нет, видел вчера твой взгляд. 4 недели… а он все такой же, как в день твоего рождения, когда она уходила. И вообще, он такой же, что я видел, когда она рядом. Вам надо поговорить. Хотя бы поговорить. — А что… Альберт Платонович, что сказал? — девушка нервничала заметно и волновалась. — Что Лаура не работает, она только помогает в огороде им, и… Скучает, наверное, но не разговаривает с ними об этом. Я уверен, я знаю, она так же скучает. Как и я скучал, как и ты скучаешь по ней. — Мне надо подумать… — она помотала головой, очень сомневаясь. — Думай. Я не против вас, если это важно, — мужчина не хотел давить на нее, поэтому сбавил обороты. Маша смотрела в небо, лежа на траве, задавая себе вопросы о том, чего она хочет и что ищет: — Фух, забралась-то, — она села, услышав голос дедушки. — Ты чего пришел-то? — девушка улыбнулась, двигаясь. — Я решил, что нам надо обсудить кое-что еще. — М? — Куда ты дальше хочешь идти? — Не знаю. — Я тут посмотрел интернет. Ну, как я… Женька. — Угу, — она вникала в его слова. — В ее городе есть педагогический, военный. Мань, ну… Звезды, нет? — Деда, ты что в свахи подался? — Я хочу, чтобы ты была счастливой. И любимой. А это возможно… Видимо, только с ней. И я услышал эту же мысль от отца Лауры. — Спросил бы его жену… Ее мать меня не любит. — Благо, сама Лаура тебя любит. — А как же… все то, на что ссылалась бабушка? — Бред. Бред старой школы. Какой мы являемся. А ты… Ты другая. Но это хорошо. Потому что, несмотря на вашу любовь… Вы такие же, как твои родители, как я с бабушкой. Влюбленные, красивые и счастливы. Большего не надо. Просто вместе и рядом. Будьте такими. — Не знаю… — Что ты не знаешь? — он возмутился и нахмурился, — Ты ее любишь? — Да. — Тогда, какие еще вопросы?! — А вдруг она меня не ждет? Вдруг я все испорчу? — А ты попробуй! Просто попробуй! И узнай. — Легко сказать. — Да почему ты боишься? — Больно будет, — Маша посмотрела на него, — Мне было больно дважды, когда она ушла и когда уехала… Еще одну такую боль я не хочу. — А мучиться всю жизнь? Жалеть, что не рискнула? Между сделать или не сделать, надо делать, чтобы потом сказать, что ты пыталась хотя бы. — Дед. Я тебя бросать не хочу тут. — Не бросишь. Я с тобой поеду. Я тебе больше скажу, если вы сойдетесь… Я там придумаю чего, чтобы поселиться по-соседству. — Ааа… Ты серьезно? — Да. Квартиру ты хотела продавать? Купите там новую. А я… тут продам дом и поселюсь в районе родителей Лукиной. А что? Мы… вполне отлично заживем. Зверье перевезем. — И Прома? — И Прома, — он кивнул с улыбкой, — Хоть в космос, главное, будь счастливой. Пожалуйста. Стань уже счастливой. Пора бы. Хватит траура и тяжелого пути нам, м? — Я тебе люблю, дедушка, — Маша обняла его крепко. — И я тебя люблю. Очень. Поэтому хочу и готов, на все, лишь бы ты была счастлива. — Спасибо тебе, — она закрыла глаза, вдыхая его родной аромат «Красной Москвы». Прошло три дня. Маша вышла из машины и поправила мамино светлое платье на себе, заметно нервничая: — Дорогая, с приездом, — ее встретил Альберт. — Здравствуйте, — Маша улыбнулась и обняла его. — Как доехали? — Долго… Но хорошо, — девушка посмотрела на дедушку, который вылезал из машины, — У нас Суворов еще с нами. — Хорошо, — он улыбнулся, — Палыч. — Платоныч, — они пожали руки, немного обнимая и хлопая плечо друг друга. — Лаура не знает, что ты приедешь. Она за домом, там грядку чистит с женой моей. — Угу, — девушка кивнула и посмотрела на дедушку. — Не волнуйся. Не захочет — поедем в отель. Не пропадем. Главное… попытайся. — Не бойся, — Альберт кивнул, — Иди, не переживай. — Спасибо, — она шепнула и вдохнув поглубже, пошла по тропинке. Участок был огромный. Много живности было в загоне на другом конце владений. Маша обошла двухэтажный дом, красного цвета и зашла за него. Лукина была спиной к ней, присев к грядке, и выдергивая, руками в перчатках, сорняки. Через пару грядок, но лицом в сторону дома, была Светлана, собирающая ягоды. Женщина подняла взгляд на фигуру, которая попала в поле зрения и замерла, немного открыв рот. Маша посмотрела на нее и пожала плечами, словно, боясь, что ее выгонят сейчас. Но женщина посмотрела на дочь, а потом на Машу и немного кивнула блондинке, понимая, что это нужно им всем, визит Маши сюда: — Лаура? — Что, мам? — брюнетка спросила, не отвлекаясь. — К тебе пришли. — М? — она посмотрела на нее и Светлана кивнула за ее спину, забирая ведерко собранных ягод и уходя, — Кто там? — Лукина обернулась и изменилась в лице, увидев Машу, — А… Ты откуда тут? — брюнетка поднялась, растеряно глядя на красивую и светлую, как солнышко, Машу, от чего внутри бешено забилось сердце. — А я… С дедушкой приехала, — Маша развела руками, стараясь обуздать волнение и дрожь голоса. — В гости? Маша помотала головой и подошла к ней ближе: — К тебе. — Ты же была в клинике, нет? — Лаура нахмурилась, снимая, перепачканные грязью, перчатки. — Вот, привезла тебе справку, что я официально чистая, без намека на возможность вернуться в ближайшее время, — она показала бумажку в руках. — Да я и без справки бы поверила, — Лукина кивнула, посмотрев листок, — Я тебя поздравляю. — Спасибо, — она кивнула и посмотрела в ее глаза, — Я… кхм, — она выдохнула, — Еще вот, задержала, но передаю, обещала генералу-майору, — Маша протянула ей грамоту, — Я получила ее на площади. — На площади? — В день выпуска. Прошлась за своей, а дали еще и твою. — Ааа, — брюнетка посмотрела на благодарность, — Ну, это спорная конечно благодарность… — Нет. Ты заслужила это справедливо, — Маша сглотнула и посмотрела на нее, — А я в деревню ездила. — Да? Сама? — Угу. Даже спала там. В доме. — Что? И ходишь не огородами? — Неа, — она улыбнулась, — Мне легче. И я больше не боюсь быть там. — Почему? — Я выросла, — девушка пожала плечами, — И мне стало легче. — Рада это слышать, — брюнетка посмотрела снова на грамоту и поджала губы, не понимая, что сделать или сказать еще. — Эм… — Третьякова посмотрела себе под ноги, — Я хотела тебе сказать… если сформулирую хоть что-то… Дебилизм, — она устало вздохнула. — Чего? — Лукина подняла подняла брови. — Все перепуталось… — Маша улыбнулась и пожала плечами, — Я без тебя не могу. Совсем. Ничего. Я перебрала в деревне чердаки, проскакала на Проме дальше, чем обычно… И все чего-то не хватало. А дедушка подсказал, что это я тебя ищу, вообще-то… И я почему-то подумала, что он не прав. Но смотрю на тебя… И он чертовски прав, Лаура. — Угу, — брюнетка сглотнула, поглубже вдыхая. — Я много нам испортила. И очень тебя подвела… Наверное, ты пережила страшные минуты, пока я умирала… Но ты спасла меня. Не только тогда. Но вообще. И я… Я просто не хочу без тебя ничего. Лаура… — Это неправильно, ты же понимаешь… — Я вообще неправильная по жизни, но вот… Ты рядом и все кажется верным, — Маша сглотнула и подошла к ней еще ближе, — Я тебя очень люблю. Это единственное, что я хотела тебе сказать вообще-то. И я пойму, если ты не захочешь больше давать мне шанс. Или, если ты боишься, что я не изменюсь. Или, если не простишь, что я почти умерла… Я пойму все. Но, как справедливо сказал мой дедушка, он, кстати, явно, стал говорить словами Поляковой, что меня немного бесит… — Лаура улыбнулась, — Но… он справедливо заметил, что, я пожалею, если не рискну, и не попробую приехать сама к тебе, чтобы не жалеть, лет через 40, что я упустила тебя. Я не знаю, что ты мне скажешь, но я здесь и я… Я просто хочу сказать, что я тебя люблю, и все, — она выдохнула скопившееся и стоящее внутри волнение. Брюнетка посмотрела в ее глаза и улыбнулась: — А я тебя все оставляю в покое значит, а это не то, что тебе надо, да? — Да. — Я поняла, больше не буду пытаться тебя оставлять в покое, — Лаура взяла ее за руку, — Я очень соскучилась. Увидела тебя, аж голова закружилась. — Понимаю, — Маша взялась за ее кисть и подошла совсем близко, — Всё так не понятно в жизни, а вот ты… это единственное, в чем я уверена. Очень. Я уверена, что люблю тебя. — Я тебя люблю, — она кивнула, — Прости, что я уехала, даже не пришла к тебе. — Ну, я была все равно занята, так что… Вернемся туда же, где были? — она улыбнулась, сложив руки на ее плечах, — Если ты хочешь, конечно. — Хочу дальше и больше, — она помотала головой, — Больше, чем было. — Будет, — Маша закивала, — Я тебя так люблю, — она прошептала целуя ее губы. Лукина тут же обняла ее за талию, так крепко, словно, она может убежать или пропасть, Маша в ответ крепче обнимала ее за шею: — Я очень соскучилась, — Лукина обняла ее, утыкаясь в шею. — Я тоже, — внутри Маши разливалась теплая волна от того, что они наконец-то рядом, снова. — Собака? — Лаура увидела несущегося по огороду белого счастливого пса. — Мы привезли Суворова, — Маша посмотрела на собаку, держа руку на плече Лукиной, — А еще дедушка, скорее всего, переедет куда-то сюда, так что… Жорка тоже будет. — О неееет, — Лаура засмеялась и посмотрела на нее, — Ты собралась сюда? А как же область? — А я решила, что я буду с тобой рядом и… Обычный пед, мне больше нравится. А тут таких два. — Ты сюда переедешь? — Лаура прищурилась. — Угу. К тебе, — Маша улыбнулась, — Если ты конечно не против? — Я только за, — она радостно обняла, снова целуя. — Фух, слава Богу, а то я думал, придется на гостиницу раскошеливаться, — Павел смотрел на них, держа руки на поясе. — Родственник, — Альберт выставил ему ладонь. — Родня, — он дал ему пять с улыбкой и улыбнулся Светлане, — Ты же смирилась? — А у меня выбор есть? Дочь, вон, за 20 секунд ожила. Конечно смирилась. — Пошли, покажем тебе наш дом, — Альберт развернул дедушку Маши и они ушли осматривать территорию. — Я тебя просто обожаю, — Лаура обняла ее, немного отрывая от земли. — Мм, я очень соскучилась, — Маша засмеялась, все крепче прижимаясь. — Все хорошо будет, обещаю, — брюнетка поправила ее светлые волосы и вздохнула, — Ну, будем гражданскими. Обе. Что нам? Какая разница? Зато вместе, да? — Именно, — она улыбнулась, целуя ее и вздыхая, — Знаешь что? — Что? — Лаура подняла брови. — В моей новой страничке жизни, ты огромный заголовок, очень нужный и дорогой мне. Я, в свой день рождения, сомневалась, что надо начинать новый отрезок жизни с тобой, а сейчас… Ты единственная, кто нужен мне так же сильно, как дедушка. Мне с тобой не страшно. И… Я больше не хочу жить прошлым, теми страхами, обидами, плохим… Нет. Я хочу будущее. Настоящее. И с тобой. Лаура улыбнулась от ее слов и кивнула, целуя ее и обнимая к себе крепче: — У нас все будет. Я тебе обещаю. — И я тебе обещаю, — Маша посмотрела в ее глаза, — Я теперь могу обещать. И я не подведу больше. Обещаю. — Хорошо, — брюнетка улыбнулась и обняла ее, закрывая глаза от того, как соскучилась и как спокойно, от того, что Маша рядом с ней.