Legends never die

Увидев выжженный символ на коже метиса, непризнанная мгновенно застыла. Отвращение и непонимание читались в ее глазах. — Что… что это? — полушепотом спросила она. — Тот шёпот, который ты слышала, — подпёрла подбородок пальцами левой руки Виолетта. — Я слышу его, потому что скопировала силу Мальбонте, а ты — потому что в тебе есть часть его силы. Это шёпот тёмного бога. Метис оделся. Мальбонте и Виолетта рассказали Вики историю — всю правду, в которую Виви была посвящена ещё будучи архангелом, благодаря Эрагону. Она поделилась и их прошлым, всем главным, что пережила тогда. Вики достала из кармана амулет и Камень Преткновения, затем резко хлопнула ими по столу. Мальбонте медленно улыбнулся, удача и правда явно были на его стороне. — Я с вами, — решимость горела в глазах Уокер, Метис лишь кивнул. После завтрака Виолетта провела Вики тропой к озеру, откуда открывался чудный вид. — Я даже подумать не могла, сколько тебе пришлось пережить, — сказала Вики, глядя под ноги. — Главное, что меня вернули, — Виви провела взглядом по гладкой поверхности воды. — А что насчёт Владимира? — поинтересовалась непризнанная, — Насколько мне известно, он скрывается. Детали туманны, но я доберусь до каждого, кто был причастен к тем делам, — холод легко читаемый в ее словах заставил Вики застыть на мгновение. У Виолетты был план. И она уже следовала всем его пунктам — чётко, без сомнений. — Меня радует, что ты приняла нашу сторону, — Виви улыбнулась и взяла подругу за ладони, — Это верное решение. Возвращаясь обратно, Виолетта остановилась возле дороги, ведущей к клеткам: — У меня одно незаконченное дело, — объяснила она Уокер и, прихватив тарелку с едой, направилась в темницу к Кардану. Стоило ей сделать шаг в темноту клетки, как на неё налетела тень брата. Виви даже не вздрогнула — морок рассеялся в тот же миг, едва коснувшись её кожи. Она лишь хмыкнула, видя попытки брата выбраться, оставив ей подарок на оставшуюся вечность. — Проклятье… — прошипел Кардан. На создание иллюзии ушли последние силы, и она тут же рассыпалась — голод и обезвоживание делали своё. — Так ты благодаришь того, кто принёс тебе еду? — Виолетта приложила все усилия, чтобы голос звучал насмешливо и бодро. Она заметила струйку крови, стекавшую из его носа по подбородку, и осторожно вытерла её тканью. — Даже не надейся, Виолетта. Ты не достойна не то что благодарности — а даже этой бессмертной жизни, — огрызнулся брат. — То есть, — с мягким сарказмом сказала Виви, — по-твоему, было бы лучше, если бы я крутилась в круговороте смертных перерождений, мучаясь в каждой жизни по-новому? Поставив тарелку на пол, она достала ключи. — Это всё, что я могу сделать на данный момент. Сняв цепи, она едва успела подхватить тело брата, когда того повело от истощения. Несколько дней в одной позе сделали своё — конечности не слушались. Видеть брата таким было для девушки болью, но в данной ситуации это лучший исход событий. Осторожно опустив его на пол, Виви протянула тарелку с запечённым змеем и салатом. Кардан не стал возражать — он ел с большим аппетитом, почти жадно. — Я прикую тебя к цепям подлиннее, — объяснила она. — Так тебе будет гораздо удобнее. — Какая забота, — хмыкнул ангел. — А если я сбегу? — Хоть ты и был сильнее меня в рукопашной или на мечах, сейчас ты слаб. А я, к тому же, скопировала твою способность, — Виолетта улыбнулась той характерной улыбкой, в которой читалось: «ну-ну, братец… попробуй». Взяв цепь с пола, Виви аккуратно приковала его запястья. Новые оковы были заметно длиннее прежних, позволяя ему хотя бы передвигаться внутри клетки. Поднявшись, Виолетта направилась к двери. — Мне очень жаль, что всё так обернулось, — сказала она, прежде чем выйти. — Я не буду стремиться получить твоё прощение. Прошлое не вернуть, и сделанных ошибок не исправить — точно так же… Она на секунду замолчала, и её голос стал мягче, почти тихим: — …точно так же, как невозможно вернуть ту сестру, которой я была когда-то. С этими словами Виви переступила порог, оставив позади только звон цепей и тяжёлое дыхание брата. Решив не оставаться в комнате одной, Виолетта направилась к Мальбонте. Метис, скорее всего, уже готовился ко сну, поэтому Виви зашла как раз в тот момент, когда он стянул верхнюю одежду, оголив торс — как обычно, без стука. Подойдя тихо, она осторожно обняла его со спины, прижавшись грудью к его тёплой коже. Мальбонте коротко усмехнулся. — Теперь, когда Вики на нашей стороне, всё будет намного проще, — сказала Виолетта и разомкнула объятия. Они вместе опустились на край кровати. — Боишься? — он нежно обхватил её лицо ладонями, всматриваясь в неё так, будто хотел вычитать все несказанные слова. — За тебя — нет, — она покачала головой. — Я знаю, что ты победишь. Но за своих друзей… — Виолетта отвела взгляд. — Да. Я боюсь, что кто-то из них погибнет от твоей руки. Мальбонте плотно сжал губы и чуть отстранился, будто эти слова задели глубже, чем он хотел показать. — Но сейчас я не хочу об этом думать, — тихо добавила она. — Буду разбираться с проблемами по мере того, как они придут. Устроившись у него за спиной, Виолетта провела кончиками пальцев по основанию его крыльев, медленно поднимаясь выше — к символу Шепфамалума. Затем её ладони опустились на плечи Мальбонте, и она начала разминать напряжённые мышцы. Метис тихо вздохнул и чуть откинул голову назад, позволяя себе расслабиться в её руках. Осмелев, Виолетта наклонилась и мягко коснулась губами линии его челюсти, оставляя лёгкие, тёплые поцелуи вдоль его шеи. Мальбонте развернулся в полоборота, уверенно, но бережно притянул её к себе и, усадив на колени, завладел её губами. Когда они отстранились, Ви вновь коснулась его шеи — едва, почти невесомо. Но Мальбонте, будто почувствовав в этом движении что-то большее, повернулся к ней полностью. Его пальцы легли ей на талию крепче, чем прежде, и притянули ближе. Их губы встретились снова — на этот раз без той осторожной нежности, что была сперва. Поцелуй становился всё глубже, всё настойчивее, будто с каждым мгновением между ними нарастало нечто, что уже невозможно сдерживать. Виолетта ответила, чувствуя, как в его движениях появляется знакомая сила, а в собственных — смелость, которой раньше она не позволяла себе. Её пальцы скользнули к его шее, словно стремились запомнить каждую линию его кожи. Мальбонте, слегка приподнимая её за талию, усиливал поцелуй — он становился всё более жадным, тягучим, наполненным сдерживаемой страстью, но в то же время оставался удивительно бережным в каждом движении. Виолетта медленно провела губами по его шее, вдыхая его тепло. В тот момент она не столько касалась кожи, сколько чувствовала его эмоции — напряжение, желание, то странное смешение силы и уязвимости, которое он показывал только ей. На короткий миг её дыхание задержалось, и это лёгкое, почти невесомое прикосновение вызвало у Мальбонте тихий, приглушённый стон — искренний, непроизвольный, будто вырвавшийся из глубины. Этот звук пронзил её сильнее любого слова. Он был признанием — не влюблённости, нет, но в том, что она способна пробудить в нём чувства, которые он привык скрывать от всех. Мальбонте прижал её ближе, будто боялся отпустить этот хрупкий миг, который вдруг стал для него слишком важным. Его пальцы скользнули по её талии под рубашку — не требовательно, а будто осторожно нащупывая ту грань, за которой он уже не сможет вернуться к холодной сдержанности. И от этого прикосновения по коже Виолетты пробежала теплая дрожь, будто чьи-то тени провели по ней едва заметными крыльями. Она глубоко вдохнула, ощущая, как его тепло буквально впечатывается в её кожу. Сердце подскочило к горлу, дыхание невольно сбилось — не от страха, а от того, что присутствие Мальбонте ощущалось в каждом её нерве. Его руки были горячими, сильными, но в движениях оставалась какая-то неожиданная мягкость, от которой внутри становилось ещё жарче. Виолетта провела ладонями по его плечам, чувствуя, как под её пальцами напрягаются мышцы. Мальбонте будто затаил дыхание, когда её пальцы коснулись его шеи — едва заметно, едва смело. Он наклонился ближе, так что их носы почти коснулись. Его дыхание было тёплым, немного неровным, и в этот момент мир будто приостановился, позволяя им услышать только биение друг друга. — Ты… — начал он тихо, но слова растворились, потому что эмоции оказались сильнее слов. Это было не желание взять и не стремление доказать власть — это было чувство, которое он сам себе запрещал, но которое всё равно прорвалось наружу. Ви закрыла глаза и чуть наклонилась навстречу его губам, чувствуя, как между ними растёт это тянущее, сладко-болезненное напряжение — то, от которого в груди будто распускается огонь. Мальбонте коснулся её лица кончиками пальцев, едва-едва, будто боясь нарушить момент, который и без того был слишком хрупким… и слишком важным. И когда их губы встретились снова — медленно, мягко, как дыхание — этот поцелуй уже не был таким, как прежде.