Legends never die

Добрые сны, как правило, задают чудное настроение на весь день, чего не скажешь о кошмарах, что с недавних пор стали верным спутником Листер. Который раз просыпаясь в холодном поту, она не сразу поняла причину резкого подъема. В ушах звенело, а по спине бегали мурашки, скользя по холодному поту. Комната была пуста, а у изголовья кровати лежала аккуратно сложенная после ночи стопка одежды. Отдаленно слышащиеся взрывы и лязг металла не так сильно тревожил девушку, как появившаяся из неоткуда чужая энергия. Тело, натренированное годами, отреагировало быстрее чем сложился пазл всей ситуации. Избежав неизбежного, Виолетта ту же секунду метнула золотые нити, благополучно взятые со стола Мальбонте. Они оплели нападавшего, впиваясь в плоть, словно живые змеи. — Что ты творишь, Листер?! — гневно зашипела демоница, в которой девушка с удивлением признала Ости. — Думаю, объяснения излишни, — с мягкой, почти ленивой усмешкой ответила та, — Увы, мы выбрали совершенно разные стороны. — Развяжи меня! — зло шипит демоница, сильнее дергаясь. Тонкие нити впивались в ее плоть все сильнее, вызывая волну боли. — Я подумаю, — подмигнула Виолетта, — Если перестанешь путаться под ногами, маленький демон. Не теряя больше ни секунды, она рванулась в небо, высматривая знакомые силуэты. Небеса и земля тонули в хаосе. Бессмертные схлестнулись в смертельном танце, где цена каждого удара — жизнь. Воздух дрожал от пульсации энергии, вспышек даров и криков сражающихся. Мир раскалывался на части, и в этом безумии Виолетта различила маневрирующую между врагами Мими и золотые крылья Ребекки вдалеке. Облегчение настигло Листер лишь завидев летящего к ней дракона. Холодный и мокрый нос дракона уткнулся в ее шею, проверяя наличие повреждений. Вцепившись в чешую на его шее, Виолетта прервала столь интимный момент, ловко забравшись на спину крылатого создания: — К темницам, поспеши. Идея об освобождении брата крутилась в голове словно пластина. Она должна была добраться быстрее, чем до него доберутся другие. Резко уходя в сторону от столкновения с субантрами, Виолетта спрыгнула на землю. Облегчение настигло, увидев отсутствие охраны у темницы Кардана. Ворвашись к нему, девушка на ходу принялась разрывать цепи, быстро проговаривая события последних… часов? Она не не знала, как долго хаос творился в лагере, а потому не сильно вдавалась в подробности, изложив основу: — Времени мало, — холодно начала девушка, не позволяя юрату вставить и слова, — Цитадель напала на лагерь. Убирайся с глаз моих и не попадайся на пути этой ночью. Стремительно покидая тюрьму, она бросила через плечо, даже не обернувшись: — Не горю желанием вновь окроплять руки кровью. Выйдя наружу, девушкам взмыла в небо, но не прошло и мгновения, как мощный выброс энергии прибил бессмертную к земле. Глухо вскрикнув от острой боли в правом боку, сопровождаемой хрустом, она перекатилась на другой бок. Ребекка. Стиснув зубы, девушка поднялась и, зажав кинжал между средним и указательным пальцем за лезвие, метнула его в серафима. Оружие вошло в левое плечо по самую рукоять. — У тебя сильный дар, Виолетта, — холодно произнесла Ребекка, рывком вырывая кинжал и отбрасывая его в сторону. — И ты выбрала сторону этого монстра? Жаль. Но твоё пребывание на Небесах закончится здесь и сейчас. Краем глаза Виолетта заметила вдалеке Мальбонте, сражающегося с Мамоном, Люцифера и даже Дино — всех, кто сейчас бился за жизнь в самом сердце бойни. Серафим отвлеклась, метнув взгляд куда посмотрела Листер. — Прости, — выдохнула Виолетта, глядя на незаживающую рану Уокер старшей. — Но на этот раз закончится твоё время, а не моё. За считанные секунды тело серафима покрылось льдом. Крылья застыли, взгляд остекленел, и Ребекка превратилась в холодное изваяние посреди разрушенного поля боя. Яркий свет ослепил глаза, а тело внезапно стало ватным, непослушным. Последнее, что помнила Виолетта, — Кин, несущийся к ней сквозь хаос боя, и его хвост, обвивший её тело в попытке защитить.

***

Очнувшись в незнакомом месте, Виолетта медленно поднялась и огляделась. Природа здесь умерла очень давно: песок под ногами почернел, пропитанный тьмой, злобой и чужой ненавистью. Неподалёку возвышалось высохшее дерево — его кора была такой же чёрной, как и всё вокруг, будто выжженной изнутри. Она сделала несколько шагов вперёд, машинально массируя виски. И вдруг обугленная земля под ногами ожила — там, где она ступила, пробился росток, мгновенно распустившийся белой лилией. Виолетта замерла, затем шагнула снова — и на прежнем месте вновь расцвёл цветок. Это место откликалось на неё. Она бродила по мёртвой равнине несколько долгих минут, пока впереди не показался странный трон — и силуэт того, кто был пленником этой тюрьмы. Шепфамалум. Демон поднялся и направился к ней. С его лица не сходила торжествующая улыбка, а тяжёлые копыта глухо били по земле, сотрясая пространство вокруг. Он был почти вдвое выше Виолетты, и это ощущение подавляло сильнее любого дара. Сжав ладони в кулаки, она попыталась сосредоточиться, призвать энергию… Но в ответ встретила пустоту. Холодную. Глухую. Абсолютную. Осознание пришло слишком поздно. Чужая ладонь сомкнулась на её шее, поднимая в воздух, словно она ничего не весила. — Братец прислал мне нового гостя, — протянул Шепфамалум с насмешкой. — Что ж… стоит немного повеселиться перед освобождением. Воздух вырвался из лёгких. Виолетта захрипела, судорожно пытаясь вдохнуть и собирая последние крохи силы — не магии, а воли. Шепфа нашёл её снова. И на этот раз не стал отправлять на землю. Он бросил её прямо в пасть тьме. Мысль о друзьях — о Мальбонте, сражающемся сейчас за свою жизнь, — сжала сердце болезненным спазмом. — Лишу тебя… этой радости… — прохрипела Виолетта, собираясь нанести удар, пусть даже последний. Она не успела. Кин появился внезапно. Дракон врезался в Шепфамалума, сомкнув челюсти на руке, сжимавшей горло его хозяйки. Демон взревел — не столько от боли, сколько от ярости и досады. Рывком он отшвырнул Кина в сторону. Но этого мгновения оказалось достаточно. Виолетта рухнула на землю, вырвавшись из хватки, и жадно втянула воздух, будто он мог исчезнуть в любую секунду. Лёгкие жгло, в глазах темнело, но она не позволила себе замереть. Стиснув зубы, Виолетта ударила кулаком по почерневшей земле, вкладывая в удар последние крупицы сил — те, что ещё не были поглощены и искажены энергией этого проклятого места. Земля ответила. По мёртвой поверхности с треском расползлись трещины, и из них выползли чёрные корни, усеянные толстыми шипами. Они оплели тело Шепфамалума, вонзаясь, сдавливая, удерживая. Но этого оказалось недостаточно. Тёмный бог лишь напрягся, и корни затрещали, натягиваясь, словно живые цепи, готовые вот-вот лопнуть. Виолетта стёрла рукавом кровь, выступившую из носа, и, пошатываясь, поднялась на ноги. — Тебе ведь нужна я, — хрипло, но с вызовом бросила она, глядя демону прямо в глаза. — С чего вдруг тёмный бог преследует обычного дракона? В её голосе не было мольбы. Только упрямство и осознание: если её здесь держат — значит, она важнее, чем он хочет показать. Шепфамалум рассмеялся. Глухо. Низко. Этот смех прокатился по выжженной земле, словно удар грома. — Обычного? — протянул он, и корни, державшие его, с треском лопнули. — Ты до сих пор не понимаешь, кто ты, Виолетта. Он сделал шаг — и пространство словно сжалось. Следующий удар она даже не увидела. Воздух выбило из лёгких, тело отбросило в сторону, и она рухнула на землю, прокатившись по чёрному песку. В глазах вспыхнули искры, мир распался на гул и боль. — Ты — сила самих Небес, — продолжил он уже над ней. — Та что пошла против всех, чтобы защитить моего мальчика. Она попыталась подняться — и не смогла. Шепфамалум схватил её за руку и швырнул, словно куклу. Удар о землю отозвался во всём теле, а силы окончательно начали покидать её, утекать, как песок сквозь пальцы. Кин взревел. Ладонь Виолетты опустилась на землю и коснулась гладкой поверхности озера. Возникший водоём совершенно не вязался с этим мёртвым окружением. Чёрная, выжженная земля, пропитанная ненавистью, и — чистая, неподвижная вода. Но Виолетта вспомнила легенды. До того как эти пустоши стали темницей Шепфамалума, воды озера Астории были сильнейшим артефактом невиданной силы. Осталась ли в них хоть капля той магии — она не знала. Шепфамалум с пугающей лёгкостью отбросил дракона в сторону. Кин рухнул рядом с Виолеттой и больше не поднялся. — Нет… нет, Кин… — отчаянно зашептала девушка, подползая к нему. Яркая чешуя поблекла, потемнела и окрасилась в алый цвет его крови. Она была всюду — на земле, на его теле, на руках Виолетты. Сама она тоже держалась из последних сил: сломанные рёбра медленно, мучительно срастались, порезы жгли, рваная рана на бедре кровоточила, а вывихнутое левое плечо отзывалось острой, пульсирующей болью при каждом движении. Не обращая внимания на боль, Виолетта вновь призвала силы. Перед тёмным богом и ими выросла толстая стена льда — неровная, трескающаяся, но всё же давшая им несколько драгоценных минут. — Пожалуйста… — прошептала она, склоняясь над драконом. — Пожалуйста, не умирай… Слёзы жгли глаза, но она упрямо сдерживала их. Во рту появился металлический привкус, и тонкая струйка крови стекла с уголка губ к подбородку. — Если в тебе ещё осталась сила… — почти молитвенно обратилась она к озеру и коснулась его спокойной глади. — Помоги нам. Вода ответила лёгкой рябью, словно отозвалась на её голос. Сердце Виолетты сжалось. Не раздумывая больше ни секунды, она решилась на отчаянный шаг. Собрав последние силы, девушка шагнула вперёд и прыгнула в озеро, утягивая за собой и Кина.