Между Брайаном и Богом

Лос-Анджелес…

Лос-Анджелес…

Эл Эй…

В бокал мне терпкой горечи налей…

Здесь ангелы рыдают день и ночь…

Здесь некому беде моей помочь…

Здесь за фасадом райским — смрад и кровь…

Сюда я возвращаюсь вновь и вновь –

Во снах, в воспоминаньях как в бреду

Я через боль и ужасы бреду…

Кружится пух июньских тополей…

Будь счастлив, город ангелов, Эл Эй!..

Георгий Движдая

      Октябрь в Питтсбурге выдался приятно-прохладным, свежим, но грядущее похолодание уже давало о себе знать легкими, почти неуловимыми признаками. Джастин смотрел на деревья с остатками красно-желтых листьев, и старался не думать о том, что еще несколько дней не увидит Брайана: тот собирался вернуться из Лос-Анджелеса еще вчера, но что-то не срослось, и теперь он сам не знал, сколько там пробудет.       Джастин скучал, несмотря на то, что был постоянно занят. Летние курсы, где приходилось буквально вгрызаться в книги, помогли, и в выпускной класс Джастин попал, заслужив одобрительную улыбку Брайана. Учиться оказалось интересно, особенно рисованию, и не очень сложно, плюсом стало и то, что, вопреки опасениям, никто о прошлом не расспрашивал. Правда, не все его решения были с восторгом приняты Брайаном, пришлось и повоевать за независимость…       — Солнышко, уже все столики заняты, а ты здесь прохлаждаешься! Хочешь, чтобы местные придурки нам все кафе разнесли, не дождавшись «розовых блюд»?!       — Иду, Деб!       Таскать подносы, улыбаться и постоянно носиться туда-сюда в надежде на хорошие чаевые несколько раз в неделю, после школы, оказалось гораздо сложнее. Первое время казалось, что ноги просто отвалятся, едва хватало сил дотащиться до джипа, а потом, в лофте, — до душа. Брайан, узнав о том, что он устраивается на работу в кафе, усмехнулся и вскользь поинтересовался:       — Ты передумал быть художником?       А потом, кажется, пропустил мимо ушей тираду о том, что Джастин не собирается просить у него деньги на обеды в школьной столовой и новые карандаши — и так было слишком много подарков. Не считая того, что живет на всем готовом…       Джастин почти гордился собой, в глубине души все-таки подозревая, что не очень-то это значимая победа — отвоевать право таскать тарелки. Еще и под руководством Дебби, которая первое время гоняла его, не стесняясь, — пока не освоил премудрости официантского дела.       В остальном же лето пролетело как-то незаметно: уроки, курсы вождения, первая самостоятельная поездка, когда Джастин вцепился в руль с таким напряжением, словно боялся, что машина вообще не тронется с места…       Вечера в «Вуди» и «Вавилоне» — пара коктейлей уже не сбивала с ног, а привлекать внимание откровенными танцами с Брайаном неожиданно понравилось. Как и осознание того, что Брайан, притягивающий все взгляды, принадлежит только ему…       Это пьянило и возбуждало. Правда, пойти в заднюю комнату Джастин так и не решился. И ни разу не спросил Брайана, когда тот отправлялся в клуб без него, ходил ли он туда.       А его друзья ничего о Брайане не говорили — иногда Джастину казалось, что по его же просьбе. Попытки расспросить ни к чему не приводили. Тед переходил на малоинтересную тему «Брайан на работе», Эммет закатывал глаза, со смехом выстанывая что-то непонятное, а Майкл вообще, судя по всему, не горел желанием с ним разговаривать. Иногда сквозь зубы цедил что-то про дружбу со школы и общие воспоминания, в которых ему, Джастину, делать нечего. Это казалось странным: вроде бы Майкл счастлив с Беном, почему же часто выглядел так, будто по ошибке напился уксуса?       Мелани и Линдси от вопросов о Брайане просто увиливали. Мел становилась мрачнее тучи и говорила, что не настолько хорошо его знает, чтобы делиться мнением, а Линдси вздыхала:       — Ты во всем должен разобраться сам. Слушай себя, а не других. Не позволяй никому вторгаться в вашу с Брайаном жизнь, старайтесь вместе сделать ее такой, какая нужна именно вам. Не бывает единых правил для всех, попробуй об этом не забывать.       Джастин не совсем понимал, что имела в виду Линдс, да и не особо задумывался об этом. И в целом был доволен жизнью — ее куски, как идеально подобранные детали мозаики, четко состыковывались друг с другом. Учеба, кафе, где урывками удавалось делать домашние задания. А если не его смена — появлялась пара часов на прогулку по Питтсбургу, пока Брайан не пришел с работы. Брайан четко дал понять, что не собирается носиться по городу, чтобы в миллионный раз обозревать знакомые улицы, и серьезно посоветовал взять в гиды Эммета.       Тот и вправду иногда сопровождал его, расспрашивая о жизни в общине, даже рассказал, как они с Майклом однажды угодили на сборище лесных фей. Правда, и сам Джастин с Эмметом мог угодить куда угодно: от магазина китайского чая до секс-шопа, откуда Джастин выбежал почти в ужасе. А потом, когда рассказал об этом Брайану, всерьез просил не убивать Эммета: так тот разбушевался, грозя немедленной покупкой билета в один конец. До Хейзелхерста… На некоторое время встречи с Эмметом прекратились, а потом возобновились снова.       И это было так же интересно, как и походы с Линдси в музеи и картинные галереи: она несколько раз приглашала с собой и интересно рассказывала о картинах и художниках, советуя, что можно почитать по той или иной теме. И такие мероприятия были гораздо увлекательнее, чем визит в оперу с Тедом: Джастин одевался под ехидное хихиканье Брайана, и причину такового понял уже в первые минуты действа. А после отговаривался занятостью, слегка жалея Теда — никто его увлечения не разделял.       — Солнышко, собирайся домой! — голос Дебби вернул Джастина, раскладывающего чистые подносы, к действительности. — Уже почти полночь, Кики приняла смену.       Войдя в лофт, Джастин с удовольствием сбросил грязные вещи и забрался в душ, почти не чувствуя усталости. Привык уже. Завтра занятия начинаются не с утра, можно будет еще и выспаться. Вот только непривычно спать без Брайана… Да и вообще, лофт в его отсутствие будто потускнел, потеряв свое очарование. Без хозяина это всего лишь набор мебели и предметов быта. И совершенно ничего не хотелось делать для себя одного. Ни покупать продукты, ни есть, ни, тем более, готовить.       Сегодня Дебби, заметив его унылую физиономию, поставила на стол тарелку с запеканкой с таким грозным видом, что возражать показалось опасным.       — От тебя скоро тень останется! Брайан меня убьет, если твоя задница станет плоской, как доска! Сядь, улыбнись и ешь с аппетитом — покажи всем, что это съедобно!       Джастин, кажется, даже вкуса не ощущал — да Дебби и не требовала этого. А сейчас, забравшись под одеяло и не потрудившись озаботиться разницей во времени, нажал на кнопку быстрого набора на телефоне. Гудок. Еще один. И еще. Тишина…       Завтра вечером надо не забыть позвонить маме — Джастин разговаривал с ней раз в неделю, передавая приветы отцу и Молли. Тихо рассказывал о хороших оценках в школе и успехах в рисовании, гораздо громче упоминал, что у Брайана все в порядке и что свежее мясо они теперь покупают только в новом магазине амишей, где благодаря рекламе всегда много народу. А для них продавец всегда оставляет лучшие куски.       Почему Брайан не перезванивает? Вдруг с ним что-то случилось? И вчера на ходу пробурчал, что занят и они поговорят позже. Внутри что-то сжималось от странного чувства, холодело и заставляло воображать всякие ужасы до тех пор, пока Джастин, наконец, не провалился в сон.       

***

      Синтия, как всегда, идеально подобрала рейс — именно тот, о котором и думал Брайан. Самолет вылетает в шесть утра, и через семь часов без малого солнечный Лос-Анджелес распахнет ему свои объятия. Там будет только девять сорок пять, учитывая разницу во времени, а встреча назначена на полдень, поэтому предостаточно времени, чтобы отдохнуть, переодеться, освежиться и предстать перед потенциальными клиентами во всеоружии.       В Лос-Анджелес Брайан летел впервые: как-то поводов раньше не представлялось. Недавно с «Киннетиком» связался представитель компании «High wave» — нового американского бренда производителей досок для виндсерфинга*. Конечно, Питтсбург относится к серфингу ровно настолько же, насколько Джордж Буш — к французской коммуне, но если слава «Киннетика» докатилась аж до Лос-Анджелеса, кто такой Брайан, чтобы сопротивляться ей? К тому же неплохо было бы прогуляться по Аллее Звезд и погреться на теплом песочке, поскольку в Питтсе в октябре осень плотно вступала в свои права, и солнце висело в небе бесполезным светящимся диском.       Брайан уже и не помнил, когда в последний раз вообще посещал пляж — кажется, это была «Белая вечеринка» в Майами пару лет назад. Та самая, где его путь пересекся с профессором Брукнером, будь он неладен за то, что теперь они с Майки — жалкая имитация гетеросексуальной псевдосемейки с бывшим малолетнем хастлером на прицепе.       Брайан поморщился от этих мыслей и, выкинув их из головы, удобнее устроился в мягком кресле, вытянув длинные ноги, и открыл ноутбук. Спать пока не хотелось, и он решил еще раз пройтись по пунктам контракта. Сумма в полмиллиона долларов грела душу и подпитывала амбиции, которые Брайану были совсем не чужды. Да, не рвался в Нью-Йорк или Чикаго, но это не было необходимостью, потому что клиенты находили его сами, передавая друг другу из рук в руки с наилучшими рекомендациями и хвалебными речами.       И вот, как вишенка на торте, впереди маячил Лос-Анджелес с его звездной пылью, оседающей на счетах «Киннетика» звонкой монетой и новенькими хрустящими банкнотами. О чем еще мог мечтать некогда скромный рекламный агент рядового пиар-агентства, собственным трудом и незаурядными мозгами достигший вершины пищевой цепи в жестоком и высококонкурентном рекламном бизнесе? А то, что он был открытым геем, неоновой надписью «Идите на хуй» светило в глаза каждого гомофобного натурала.       

***

      Наконец, спустя долгие семь часов, Брайан оказался на противоположной стороне континента. Теплый и сухой воздух** окутал его, обозначая заметную разницу с климатом родного города. От аэропорта до центра города всего десять миль***, значит, максимум через двадцать минут он прибудет в отель «Conrad» — естественно, пятизвездочный.       Встреча с клиентом была назначена в деловом центре того же отеля, после чего их ждал обед в ознаменование заключения взаимовыгодного сотрудничества. На завтрашнее утро запланирована еще одна встреча, но уже с креативным директором компании — будет избрана концепция, от которой «Киннетик» должен отталкиваться при производстве рекламных роликов и баннеров. К слову, площади для размещения последних уже оплачены. И, конечно, излишне упоминать, что съемки будут проходить на местных пляжах.       Вот их-то Брайан решил исследовать лично. Лос-Анджелес — рай для любителей прокатиться на волнах, хотя сам Брайан холодно относился к экстремальным увлечениям. Ему и без этого хватало острых ощущений, но грех не воспользоваться случаем и не трахнуть пару-тройку загорелых накачанных тел, среди которых вполне может оказаться и модель для съемок. Этот пункт в договоре был прописан с особой тщательностью и оставлял право выбора за «Киннетиком».       

***

      Встреча прошла замечательно. Брайан выслушал пожелания и условия заказчика и тут же изложил свое видение рекламной концепции под одобрительные поддакивания представителей бренда. Обед тоже был выше всяких похвал, легкая дружеская обстановка способствовала прекрасному настроению, и по завершению Брайан решил, не откладывая в долгий ящик, посетить ближайший пляж Санта-Моника.       Отель предоставлял напрокат автомобили, и, выбрав привычный джип, Брайан, за двадцать минут преодолел пятнадцать с хвостиком миль, уселся задницей на теплый белый песок и, наплевав, что брюки от «Армани», возможно, придется выкинуть, подставил лицо ласковому южному солнцу.       Он не собирался цеплять трах сию минуту, хотя и чувствовал, что теряет хватку, и это совсем не нравилось. С появлением в его жизни Джастина охота на безымянные задницы как-то незаметно отошла на второй план. Отзывчивый и чрезвычайно тактильный пизденыш весь процесс обучения превращал в увлекательную, возбуждающую каждое нервное окончание, игру: восторженный несмышленыш постигал науку сексуального наслаждения с рвением, которому позавидовал бы даже очень раскрепощенный парень. А сам Брайан с удивлением обнаружил у себя пару эрогенных зон, о которых и не подозревал.       Одна — маленький пятачок за правым ухом — выявилась случайно, когда Джастин, повиснув на нем сзади, потребовал отнести себя в душ, поскольку ноги не держали, а коленки подкашивались после четвертого за последний час оргазма. Потеревшись носом и прикусив ухо, пизденыш случайно уткнулся туда, и Брайан вздрогнул всем телом, чуть не стряхнув свою драгоценную ношу, а член мгновенно налился кровью, словно не расстрелял только что месячный запас боеприпасов.       Вторая же неизвестная ранее эрогенная зона нашлась в душе, когда мелкий засранец решил, что ловить языком капли, стекающие по коже Брайна, очень увлекательно. И поймал парочку между лопатками, заставив Брайана дрожать и ахать. Судя по всему, Джастин не собирался останавливаться на достигнутом, потому что игра «найди эрогенную зону партнера» стала любимой прелюдией их постельных забав. Только позже Брайан сообразил, почему не подозревал об этих зонах. Да потому, что никого к себе сзади не подпускал, а к Джастину поворачивался спиной, даже не задумываясь. Что тоже настораживало и не давало покоя, а порой наводило на крамольные мысли.       Не мудрено, что имея под боком такого парня, охота на безымянные, безликие задницы утратила свое очарование. Вот только терять годами зарабатываемую репутацию Брайан не хотел! И отказываться от множества дырок в угоду одной не собирался! Не для того следовал своим принципам столько лет, чтобы отбросить их в одночасье.       А что дальше? Особнячок в благополучном районе, белый заборчик и взаимные клятвы у алтаря?! Ну уж нихуя подобного! Брайан-гребаный-Кинни никогда не станет «педиком без члена», и никакая белокожая попка до такого непотребства не доведет!       Невеселые размышления прервал приятный мужской голос:       — Простите, не поможете погрузить серф в багажник? Моя машина в двух шагах.       Приоткрыв глаза, Брайан сквозь ресницы оглядел опирающегося на доску парня: высокий, длинные темные волосы с мелированными прядями, красивое тело и приличный член, который не скрывали узкие плавки.       — Почему нет? Веди.       Правда, у кабриолета не оказалось багажника, но это не помешало погрузить серф на заднее сиденье и переместиться в джип Брайана, открыв его счет в новом незнакомом месте.       С этого и начались приключения питтсбургского жеребца в Лос-Анжелесе. Брайан обошел кучу гей-баров в Западном Голливуде: «The Bayou» и «Revolver» — самые обычные заурядные заведения, как везде, мало отличающиеся от «Вуди»; «Beaches» был оформлен в стиле 80-х, начиная с напитков и заканчивая костюмами обслуживающего персонала и танцоров — если то, что видел Брайан, можно назвать костюмом.       В «The Abbey» можно было зависнуть до утра, он не закрывался до последнего посетителя, что было огромным плюсом для привыкшего бодрствовать ночами Брайана. «AKBAR» оказался совсем не в его вкусе: сборище хипстеров, беснующихся под альтернативный рок.       «Fiesta Cantina» — тропический рай с соответствующими коктейлями и плетеной мебелью. Здесь наверняка понравилось бы Джастину, поскольку всякого рода коктейли оказались его стихией, и даже дома, в лофте, он пытался что-то намешивать. Надо признать, получалось вкусно. Еще один талант пизденыша, о котором Брайан не мог забыть даже здесь — в гей-мекке Западного Голливуда!       Бульвар Сансет был местной Либерти-авеню, разве что раза в три длиннее, и ровно посередине разукрашенной радужными флагами улицы гордо возвышался гей-клуб «Los Globos». Тот же «Вавилон», только в два этажа. И в каждом из заведений Брайан снимал очередного парня. Отработанный годами механизм прекрасно функционировал и вдалеке от родных пенатов.       Пора было возвращаться, потому что игнорировать звонки Джастина становилось все сложнее, а вчера, случайно нажав на прием, пришлось буркнуть, что очень занят, дабы не выдать себя учащенным дыханием из-за отсасывающего ему очередного рта.       В итоге, за недельный мини-отпуск Брайан познакомил свой член с десятком новых дырок и гостеприимных ртов, сующих ему номера телефонов с надеждой на следующий раз. И, вполне довольный достигнутым результатом, Брайан вылетел домой первым утренним рейсом, упорно игнорируя противно грызущее где-то глубоко внутри непонятное чувство.