Anchor

Удивительно, что звона будильника не хватило, чтобы разбудить Жана. Это тоже было тревожно. Он знал, что Жан часто просыпается от малейшего шума. Скрип его кровати, открывающаяся или закрывающаяся дверь в холле, шаги, которые были слишком тяжелыми на полу. Возможно, он был одним из самых чутко спящих людей, которых Джереми сознательно встречал. Он знал, что Жан редко спал под этими звуками; они могли быть признаком того, что Рико или другой Ворон пришел, чтобы что-то с ним сделать. Джереми колебался ровно столько, чтобы обдумать варианты, а затем уверенно направился к той стороне комнаты, где находился Жан. Он не прикоснулся к нему; кто знал, как отреагирует Жан, но он ничего и не сказал. Его глаза уже привыкли к слабому освещению в комнате, и Джереми пришлось замереть на месте, чтобы не издать ни звука. Он даже не мог дышать. Ночью, Жану, должно быть, приснился еще один кошмар, который не разбудил его. Должно быть, он ворочался во сне. Джереми знал это, потому что рубашка Жана задралась вверх, и с того места, где он стоял, ему было хорошо видно различные шрамы, перекрещивающиеся и разбросанные по боку парня. Он был уверен, что есть еще что-то, чего он до сих пор не видел. Он знал, что у Жана были шрамы. Услышать о его травмах и некоторых вещах, которые происходили в Гнезде, было совсем не то, что столкнуться с доказательством этого. Он думал, что был готов, что, поскольку он знал, что они там, это не будет таким шоком. Джереми был неправ. Сначала он возмущался из-за Жана. Он не должен был терпеть это. Затем в его животе поселилась глубокая печаль. Жан терпел. — Моро, — позвал он, как будто, этого было достаточно, чтобы разбудить его. — Моро, вставай. Потребовалось немного словесных подталкиваний, но не так много, как с другими товарищами по команде. Защитник посмотрел на Джереми затуманенными глазами, и рука прикрыла его лицо от света лампы где-то на другом конце комнаты. Жан сначала оставался неподвижным, инстинктом на доступ к своему окружению, но затем он медленно начал расслабляться, как троянский капитан уже привык видеть. Он знал, что Джереми наблюдает за ним, но прошло несколько минут, прежде чем Жан смог хотя бы догадаться, почему у Джереми такое выражение лица. Это была не совсем жалость, потому что Джереми не жалел людей, но в этом было что-то грубое, от чего Жан чувствовал себя неловко. Когда он переместился, чтобы сесть, он понял, куда смотрит другой парень. Он ничего не сказал. Что он вообще мог сказать? Он был тем, кто попал в беду. Он был тем, кто разозлил Хозяина, или Рико, или других Воронов. Почему Джереми так удивился? Почему он казался таким расстроенным? Но Жан уже знал, почему. Джереми это волновало, и он не привык к этому. Не так. — Жан, — попытался он, его голос стал мягче, чем раньше. Жан покачал головой, отказываясь говорить об этом, и сказал: — Я забыл поставить будильник. Джереми постоял там еще мгновение, прежде чем отпрянуть от него. Он кивнул головой, словно понимая, что Жан не хочет об этом говорить, и тяжело ступая вернулся в свою часть комнаты. Жан исчез в ванной, чтобы переодеться, но отсутствовал всего несколько минут. Он никогда не расставался с Джереми надолго. Пара выходит из комнаты, чтобы начать день вместе, и в тот день они больше не говорят о шрамах Жана. Время от времени, Жан ловил на себе взгляд Джереми, задержавшийся на нем, но нападающий знал, что нельзя обсуждать это. Еще нет.

***

В следующий раз, когда он увидел шрамы Жана, Джереми все еще не был готов. Это была похожая ситуация, и Жан, по-прежнему, ничего не говорил первым. На этот раз, Джереми не смотрел так много, а вместо этого перевел взгляд на лицо бывшего Ворона. Это было легче и, вероятно, ожидаемо, но Жан не был готов встретиться с Джереми лицом к лицу. Он отвел глаза и попытался не обращать внимания на то, как капитан произнес его имя. Он пытался игнорировать это чувство вины, стыда, копающиеся в его внутренностях, которое говорило ему, что он должен посмотреть на Джереми. Он должен что-то сказать. — Мы не будем говорить об этом, — рявкнул он в конце. На долю секунды что-то похожее на раздражение отразилось на лице Джереми. Жану потребовалось еще меньше времени, чтобы переосмыслить и обработать выражение лица как обида. Хотя это не его проблема. — Тебе нужно поговорить об этом. Голос остановил его там, где он обошел другое тело. Он не… Он не был готов говорить об этом. Даже Рене. Определенно не Джереми. — Нет. — Даже он не был уверен, было ли это отказом рассказывать или отказом от необходимости говорить. Челюсти Джереми сжались, прежде чем он тихо вздохнул. Он хотел помочь. Они оба это знали. Но… не было ничего, что он мог бы сказать, чтобы исправить ситуацию.

***

Несколько недель спустя, когда один из ночных кошмаров Жана разбудил обоих парней, а Джереми сидел на краю кровати Жана, его шрамы, наконец, снова вскрылись. К тому моменту, Джереми видел их больше. Из-за ночных кошмаров Жана, из-за того, что ему удобнее переодеваться перед ним, или из-за любой другой причины; он знал, что еще не видел их все, но это было нормально. Точно также, как Жан не был готов рассказать Джереми подробности, что произошло, Джереми не был готов увидеть все это. Когда он протянул руку, чтобы проследить одну из линий, которую он в настоящее время не мог видеть из-за одежды Жана, он должен был задаться вопросом, говорил ли Жан с кем-нибудь о них. Его терапевт был бы предпочтительным ответом, но Рене была бы хороша. Лишь бы был кто-то. Он сомневался, что такой человек был. Жан был напряжен под прикосновением Джереми, поэтому он предложил своему соседу по комнате самую утешительную улыбку, которая только возможна, чтобы попытаться успокоить его. — Скажи мне, что стало причиной этого. Джереми наблюдал, как борьба разыгрывается на лице Жана, когда он пытался решить, ответить ли ему или снова оттолкнуть. Он знал, что выиграл, еще до того, как об этом узнал Жан. Когда Жан, наконец, начал говорить, его ответ был фрагментарным. Из того, что он мог сказать, шрам, который он проследил, остался от Рико и ножа. На лице Жана было затравленное выражение, а глаза казались пустыми-пустыми. Джереми не знал, как ему помочь, но он никогда не позволял кому-то бороться в одиночку. Пальцы скользнули между пальцами Жана и заставили его на мгновение замолчать. Его глаза были широко раскрыты, когда он смотрел вниз на поддержку, которую Джереми так легко, так охотно предлагал ему, как будто быть якорем в настоящем не имело большого значения. Жан проглотил благодарность, но Джереми все равно снова улыбнулся, как будто, каким-то образом, понял невысказанные слова. Жан сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить. Джереми даже не пытался перебивать, что заставило его немного спокойнее относиться к ситуации. Он не думал, что сможет говорить об этом, но Джереми оставался терпеливым. Он не заставлял его рассказывать о других шрамах, хотя Жан мог предполагать, что Джереми хотел знать. Он не спросил, рассказал ли Жан еще кому-нибудь. Возможно, он уже знал, что это не так, хотя Рене была единственным человеком, который приблизился к нему. Рене знала больше о том, что произошло в Эверморе, но Джереми выяснял, какая история связана с тем пятном, с которым остался Жан. Они говорили только об одном шраме. Жан не мог решить, стало ему от этого лучше или хуже, но он все равно пытался игнорировать свою смесь эмоций. Пальцы Джереми свободной руки вновь проводили по контуру бесчисленное количество раз, прежде чем он отошел. Он не спрашивал об остальных. Он не произносил резких слов о том, как Жан их получил, чем Жан все еще был сбит с толку, но и не душил его утешительными словами. Жан наблюдал, как Джереми явно контролировал свои эмоции. Он не был уверен, то ли тот пытался не напугать Жана, то ли сдерживал язык от комментариев, которые, как он знал, Жан не оценил бы. — Здесь ты в безопасности, — наконец выдохнул Джереми. Жану было интересно, с кем из них он, на самом деле, разговаривает, но он кивнул, когда Джереми посмотрел на него. Джереми не выглядел впечатленным его легким согласием. — Ты в безопасности, Жан. Повтори это мне, как будто ты в это веришь. Чтобы удовлетворить Джереми, потребовалось несколько повторений. Было ясно, что он знал, что Жан не до конца верил словам. Он также знал, что это их задерживает. Они будут вялыми на тренировке утром, если не заснут в ближайшее время. — Ты будешь в порядке? — Да. Глаза Джереми изучали выражение лица Жана еще несколько секунд, прежде чем он соскользнул с кровати. Он легко вернулся к себе, но Джереми не сразу снова заснул. Он не спал до тех пор, пока не убедился, что Жан спит. Услышав ровное дыхание Жана, Джереми наконец издал вздох, который сдерживал несколько часов. Его глаза устремились в потолок. Жан был не в порядке. Он знал, что Жан не в порядке, и пройдет много времени, прежде чем он оправится. По крайней мере, они добились прогресса. Однако, медленный прогресс тоже было достижением. Джереми закрыл глаза и надеялся всем, что у него было, что Жан начнет больше открываться и продолжит исцеляться.