Пьяное солнце

      Женщина венчиком мешает в тарелке, которую осторожно придерживает за край, чтобы ничего не разбрызгалось и не заплясало под действием кухонного прибора, сырое яйцо и молоко. Они постепенно превращаются в одну консистенцию одного цвета. На кухне стоит запах готовки и трудолюбия. Татьяна любит готовить, и делает это уже очень давно, ей нравится радовать свою дочь и внука новыми кулинарными шедеврами. Не ожидав глухого стука по стеклу, несколько капель всë же опускаются на стол и руки женщины. За окном виднеется знакомая улыбка и добрый взгляд голубых глаз. Арсений, как и всегда, машет рукой в знак приветствия. На губах женщины тоже расплывается улыбка, она кивает головой, на разрешение войти в дом. Копна темных волос сразу скрывается за стеной, и через несколько секунд слышится топот, видимо, чтоб не тащить грязь с ботинок в коридор, Арсений предусмотрительно обстукивает их на крыльце. Дверь, тихо скрипя, отворяется, и Арсению приходится чуть наклониться, чтоб не удариться головой о косяк двери. Всë-таки сто девяносто сантиметров - это вам не шутки. — Здравствуйте. — Арсений сам не понимает, почему говорит шёпотом, ведь уже давно за полдень и в доме точно уже все бодрствовали. — Доброе утро. Ты не стесняйся, проходи. Что-то случилось? Или ты просто так? Неужто соскучился. — бабушка вытирает руки о фартук у неë на груди, и с теплотой смотрит на парня, что трется на пороге. — Могу я попросить у вас немного соли, пожалуйста. — с долей смущения проговаривает Арс, и чешет свой затылок, приводя и так непослушные волосы в ещё больший беспорядок. — Да, конечно. Секундочку. — проходя мимо парня, Татьяна устремляется к серванту, в котором находит небольшую плошку и сыплет туда соли, и не жалеет, заставляя Арса застенчиво пожмуриться, ведь попросил совсем чуть-чуть. — Ну немножко, теть Тань. — на эти слова бабушка лишь фыркает, а после отдаёт парню то, что он просил. — Может останешься, позавтракаешь с нами. — предлагает, переставляя на стол тарелки, и не дожидаясь ответа, кладет третью. Арсений на это лишь жмет плечами, но немного помявшись, проходит внутрь и садится за стол, отставляя свою соль подальше. Рядом с этим человеком Арсений становится покладистым и игривым, ведет себя как ребенок. Это можно объяснить отсутствием бабушки с самого детства, а Татьяна заменила еë, отдавая ту самую любовь, что не хватает Арсению. — Вот и молодец. — довольно мямлит женщина, раскладывая аппетитный завтрак, в виде омлета и жаренных сосисок. Проходясь взглядом по кухне, совмещенной со столовой, он ожидает увидеть мальчишку, что идет на завтрак, но в доме стоит тишина, и не слышно чужих шагов. Почему-то удивление не приходит, Антон тихий, и наверное, живя с ним, ты в какой-то момент забываешь, что находишься не один. Но Арс всë равно спрашивает. — А где Антон? — и голос бесконтрольно снова опускается до шепота, и следующая фраза женщины объясняет это. — Он ещë спит, засранец, опять всю ночь небось читал. — на сковороде снова что-то шипит, а на стол опускаются три вилки. Женщина даже не пытается подавить своё недовольство в голосе, пропитывая его явным отвращением от занятия внука. — Он любит читать? — вилка оказывается у того в руке, но зависает на расстоянии от тарелки, и женщина ловит удивленный взгляд, что скосился на неë. — Да. Я бы даже сказала, что слишком любит читать. Абсолютно забывая про реальность. — Татьяна присаживается напротив парня, наконец завтрак для всех готов и его можно было есть. Такой тихий ребёнок, вполне сочетается с книгами, пропадая в них, ныряя с головой в сюжет, скрывается от реальных проблем, почему-то сразу понимает Арсений, и это уже не очень хороший факт, заставляет того хмурится. Он больше не задаёт вопросов, понимая, что его бабушка особо не понимает с чем это связано, и может выдать что-то более личное, не зная настоящего большого значения для парня. Арсения из раздумий вырывает шипение чего-то, он сразу переводит взгляд на плиту. — У Вас кофе убегает. — тут же женщина с кудахтаньем поднимается и понижает мощность огня. Она начинает помешивать содержимое турки. — Сходи, разбуди его, пожалуйста. Хоть пусть с нами поест. Его комната вон там. — рукой показывает направление, и Арсений знает этот дом слишком хорошо, ведь часто помогает, и вообще не удивлён, что Антон выбрал именно ту комнатушку. Темная, скрывающая от чужих глаз, заглушающая посторонние звуки, то что надо. И находя в маленьких деталях его скованность и неумение общаться не то, что с окружающим его миром, а хотя бы с собой, Арсений начинает понимать всю серьёзность, и непонятно откуда взявшееся волнение за мальчика вибрациями проходится по всему телу. Поднимаясь с места, Арсений проходит к той самой комнате, хочет постучаться, но почему-то не делает этого. Личное пространство Антона оказывается нарушенным, когда Арсений открывает дверь, и она издаёт такой скрип, что тот морщится, но Антон всё также крепко спит, не обращая внимания, что в его комнату вторглись. С таким же безбожным скрипом, эта поганая дверь закрывается. Запинаясь о порог, Арс вспоминает все ругательства, которые знает. В этом доме всë такое старое и ветхое, но Арс всë равно разочарованно выдыхает, когда и пол издает противные звуки под его шагами. Наконец он присаживается на край кровати и повисает такая нужная для обстановки тишина. Под весом тела матрас прогибается. Комната почти не изменилась, с того времени как Арс был тут последний раз. Только между кроватями около стены появилась небольшая тумбочка, храня на себе зеркало и корзину с вещами, в которой на данный момент покоились книжки, видимо принесенные сюда Антоном из общей библиотеки, они такие же старые, как и этот дом, Арс даже умудряется почуять запах пожелтевших страниц. Завитушки почерневшего дерева, оборачивают саму отражающую поверхность, заставляя думать, что зеркало возможно взято из какого-нибудь королевского замка, выглядит очень даже солидным, хоть и безумно помученное временем. На второй кровати разбросаны вещи, некоторые до сих пор лежат в сумке, но всë же есть стопки с одеждой, что уже выложены. Также открытый портфель из которого торчат тетради, и стоит он так близко к краю, что желание Арсений так и не смог побороть, он наклоняется вперёд, рукой пододвигая портфель подальше от края. Антон всë в таком же положении, даже не дышит почти. Он по нос закутан в достаточно теплое голубое одеяло с цветочками, как в кокон, и повернут к окну. Занавески не дают свету проникнуть внутрь, так что лучи обеденного солнца не могут отогнать чужой сон. И тот так мирно сопит, что Арсений не находит силы, разбудить того, потряся за плечо. Он понимает, что это немного неадекватно, он просто сидит и пялится на спящего ребенка, хотя тебя попросили разбудить его. Арсений знатно вздрагивает, когда Антон начинает ворочаться и что-то бормотать себе под нос. А после открывает глаза, наполненные слезами, и устремляет свой взор в потолок. Его взгляд такой разбитый и стеклянный, он так тихо проснулся, как будто привык уже к подобным пробуждениям. Он даже не замечает Арсения, что сидит рядом, в полном замешательстве. Арс, не зная, что делать, начинает поглаживать того сквозь одеяло, обращая внимания мальчика на себя. — Кошмар приснился? — Арсений видит трясущиеся губы, красные глаза и абсолютно неживой вид. Так жалко его становится, хочется утешить и приласкать. Антон даже не выглядит удивлённым увидя Арсения, подсознательно думая, что всë ещë во сне. Он сглатывает, чтобы убрать неприятную пленку с горла и свободно без хрипа говорить. — Кошмар... — подтверждает, тихим, всë равно сиплым ото сна голосом. А после возвращает взгляд, и уже тогда он выглядит более осознанным и удивлённым, он резко садится, чуть не ударив того головой. Слезы, которые копились в глазах, скатываются по щекам, но Антона сейчас волнует одно, что Арсений забыл у него в спальне, и как он тут оказался. — Твоя бабушка попросила разбудить тебя. Я за солью зашёл, а она попросила на завтрак остаться. — будто прочитав мысли, объясняет парень, продолжая поглаживать, как оказывается по ноге. — Понятно. — Антон вытирает слезы и хлопающий нос. Если бы это был кто-то другой, он бы накричал и выгнал, к чертям собачьим. Но это же Арсений, которого страшно спугнуть своим агрессивным поведением, и с ним почему-то весь гнев выходит, оставляя за собой лишь смятение. — Извини. — Антону стыдно, что тот увидел его в таком состоянии. Почему этот человек застает его только слабые стороны, только когда уязвим, наверняка в его глазах он выглядит жалким и бесхребетным ребенком, но это же не так. Антон может быть сильным, может заставить себя проглотить ком слёз, может сгрызть губу, но сдержать свою злость, может в серьёзных ситуациях, когда все на нервах, безэмоционально и трезво мыслить. Он может, но только не сейчас. Слезы продолжают литься, хотя страшный, повторяющийся чуть ли не каждую ночь, не давая нормально отдохнуть, сон уже отступил. И Антону безумно стыдно и обидно за это, он отклоняет голову назад, грубо зажмуривая глаза и отгоняя проклятые рыдания от себя, только не при нëм. — Антон... — на тяжелом выдохе, выдает Арсений. И с такой жалостью, что Антон хочет ударить его. Арсений притягивает того за плечи к себе, и уже оклемавшись Антон понимает, что находится в его теплых объятиях. Страх отступает, давая понять, что был здесь только последними слезами на щеках. А тепло наоборот помещается в груди. Антон не может перестать шмыгать носом, утыкаясь в чужое плечо. Каждое утро он борется с этим сам, но сегодня что-то пошло не так, и это откликается горячим чувством в груди, что согревает того, растекаясь по венам. — Мама всегда так делала, когда мне было страшно, и знаешь, мне очень помогало. — шепчет на ухо. Совсем тихо, грудным голосом, заставляя расслабиться и довериться. Арсений знает каково это, просыпаться посреди ночи от кошмара, что мучает тебя годами, и никому такого не пожелает, тем более этому нежному подростку. Эти объятия уже длятся чуть больше положенного, так друзья не должны обниматься. Антон с трепетом жмется к сильному телу, прикрывает глаза, проваливаясь в дрему, так спокойно и хорошо, в голове пустота, никаких ненужных мыслей и противных голосов, что постоянно шепчут что-то о его вине, о том, какой он жалкий и так далее. Но Арсений ко всему сожалению отстраняется, придерживая Антона за плечи, он видит лишь высохшие дорожки от слёз, и слипшиеся глаза, что тот совсем не хочет открывать. Арсений лишь хмыкает на это, а после нежно треплет по волосам. Велит подниматься и пойти позавтракать с ними. Арс слышал, как выровнялось его дыхание, чувствовал, как тело Антона расслабилось, понимает, что Антон уснул. Они и так задержались. Арс бы просидел так сколько угодно, лишь бы мальчишка отоспался без всяких кошмаров, ведь увидя его с самого утра, такого усталого, не самое лучшее начало, но его бабушка ждет их, и если они останутся тут чуть больше положенного, это вызовет подозрения. Оставляя Антона одного, Арсений выходит, прикрывая за собой дверь, давая тому немного времени прийти в себя, одеться, и уже выйти к ним.

***

Самое неловкое, что могло произойти, дак это завтрак с Арсением. И самое печальное, что только Антон чувствует себя так. Его бабушка и сам парень ведут незамысловатую беседу, над чем-то посмеиваясь. Он замечает, как Арс кидает на него короткие взгляды, но старается не циклиться на этом. Вполне понимает из-за чего, и самому от себя тошно. Чувство вины топит его, и оно застряло комом в груди, что движется к горлу, выступая на глазах. Со всей силы прикусывает язык, но терпеть больше не может. Уже около десяти минут, ковыряется в тарелке, знает, что и кусок в горло не полезет, и его сразу вывернет. Как он мог позволить увидеть себя такого слабого, и был бы это кто другой, Антон забил бы на это хуй и плюнул, но это Арсений. Тот самый, который очень добрый и заботливый, тот самый с потрясной улыбкой и очень красивыми глазами, что утягивают в пучину мечтаний, тот самый, что вызывает волнение от встречи и разговора с ним, и одним своим присутствием заставляет сердце биться быстрее. Антон бы никогда не подумал, что является таким влюбчивым. Но ведь трудно не пропитаться симпатией к такому человеку. Продолжает себя утешать фразой «Он бы растопил любое сердце. Он бы всем понравился, а ты все». — Я не голодный, спасибо. — после этой фразы в комнате зависает гнетущая тишина. Неодобрительный взгляд бабушки, и на тарелку, что осталась полной. — Ты ничего не съел. — подливает масло в огонь Арсений, что с наслаждением ест домашнюю еду. — Шастун, ничего не знаю, ешь. — он поднимает взгляд на бабушку, услышав свою фамилию. Он так не любит, когда она это делает. Понимает, что та недовольна, ну по фамилии то зачем. — Ну ба, ну пожалуйста. — Антон пытается подкупить еë щенячьим взглядом. — Твоя фамилия Шастун? — Арсений так удивляется каждой мелочи, связанной с этим парнем. Антон замучено цокает, протирая руками глаза. Он всë ещë сонный, а если сонный, то почти злой, не нужно трогать его по утрам. Он нервно треплет свои волосы, что кудряшками спутались друг с другом, во время валяния на подушке, Антон всегда трогает волосы, когда нервничает. И когда он делает это уже шестой раз за минуту, Арсений неуверенно берет его за запястье, уверяя, что с его волосами всë в порядке. — Да, Шастун он у нас. И пока ты хоть что-то не съешь, я буду продолжать это делать. — отвечая за внука, бабушка знает, что Антона крайне бесит, когда его зовут по фамилии, хотя она у него очень красивая и необычная. Не веря своим ушам, Арсений несмело, почти шепотом повторяет. — Антон Шастун. — будто пробуя на вкус, как шипящая «ш» перекатывается на языке, переходя в красивую гласную. — Звучит. — и улыбается во все зубы, смотря, на недовольного, явно не в духе, Шастуна. Тихо хныкая, Антон опускается на сложенные руки на столе. — Ну хоть чай выпей. — Татьяна расстроенная, отодвигает тарелку от внука. Тот благодарно смотрит на неë, и кладет в чай три ложки сахара, в надежде, что его перестанет тошнить. Арсений только отойдя от новости, теперь наблюдает за юношей, понимает, что не в праве делать замечания, но всë же не удерживается. — У тебя сил не будет, нужно поесть. — и говорит он так мягко, будто боится, что Антон из-за этого разозлится. Тот поднимает на него взгляд, с кружкой около лица. — Оставь его, пусть голодает. — грубо бросает женщина, уже привыкшая к таким выкидонам. Антон не хочет еë расстраивать, но и объяснить, что он не просто проявляет характер, а что на это есть причина, не может. Арсений бросает грустный взгляд на мальчика, зная, что того могли зацепить эти слова, но тот вроде никак не реагирует, всë равно Арсений поглаживает его колено под столом и быстро убирает руку, как бы говоря «всë нормально, не обращай внимания». И такая тактильность со стороны, вроде, взрослого парня, очень поражает Шастуна, ведь сам вырос в такой семье, где не привыкли выражать любовь и поддержку прикосновениями, для Арса это, наверное, обыденность, и он со всеми так общается. — Не говорите так. — всё-таки делает замечание женщине Арсений, из-за чего Антон давится чаем. А после весь завтрак скрывает улыбку, Арсений его защищает. Обстановка вновь становится более дружелюбной, бабушка вновь подобрела. — А твоя фамилия какая? — вдруг бросает Антон, не мигая, смотря в свою на половину пустую кружку. Арсений тут же поворачивает голову, думая, не послышалось ли ему, ведь после перепалки Антон снова замолчал. — Арсений Сергеевич Попов. — зачем-то полностью представляется Арс, поглядывая на реакцию. Тот смущённо кивает, так и не сумев сказать, что ему тоже идет. Антона передергивает от мысли, что было бы очень горячо, если бы в постели он стонал «Арсений Сергеевич». Это всë гормоны, как никак шестнадцать лет, а он даже толком не целовался. Да, именно точно, гормоны. Щеки заливаются краснотой, и он всë ещë старается спрятать взгляд в чаинках. Он сразу вспомнил книгу о Гарри Поттере, где был такой урок прорицания, и там они гадали на чаинках. Думай обо всем, только не об Арсении, что сидит справа от него, и забавляется мальчишкой, у которого в голове большой монолог, либо почему его эмоции так быстро меняются. — Я буду делать генеральную уборку, забери его с собой, а то будет мешаться мне под ногами. — кивает бабушка на Антона, что вновь погряз в своих мыслях. — Что? — сразу переспрашивает Антон. — Ну бабушка, ну нет. Вдруг Арсений занят. — Я не занят, всë нормально. Есть желание пройтись со мной до речки? — и эта блядски обаятельная улыбка. — Хорошо. — Антон просто не может устоять. По сути, он не напрашивался, можно сказать Арсений почти сам предложил, дак с чего бы ему отказываться. Вообще то очень хочется провести время с Арсением, он очень даже рад. — Вот и отлично. Сень, доешь то, что Антон не съел? — не видя в этом ничего такого, предлагает женщина, еду выбрасывать жалко, а она уже наелась. — Ну баа... — в какой раз бабушка заставляет его краснеть. — Не нужно этого делать, если ты не хочешь, — лепечет подросток. Ну Арсений не будет есть из тарелки Антона, он выглядит конечно добрым, но брезгливым, и Антон точно уверен, что так и будет. Арсений смотрит на этих двоих, и ему очень смешно. Бабушка Антона, что не знает границ, ведь не видит ничего запретного и неправильного, и сам Антон, который старается держать рамки и не спугнуть его. — Всë хорошо, я доем. — Арсений прячет улыбку под кашель, когда видит шокированное выражение лица Антона. Арс, конечно, уже сам наелся, но уж очень хотелось посмотреть на Антона в этот момент. Придвигая чужую тарелку поближе, он отламывает кусочек уже почти остывшего омлета и отправляет в рот. Уши Антона краснеют вместе с щеками, переходя уже на шею. Он не знает куда себя деть.

***

Арсений ведет его какими-то незнакомыми, заросшими травой тропами. Шастун никогда не находился в этой части деревни, поэтому смотрит по сторонам, запоминая новые места. Очень много тоненьких берез, что склоняются под давлением ветра, высокая трава по бокам тропинки, и Антон уже второй раз жжётся крапивой, что не замечает. Арсений пробирается спереди, приминая траву для Антона, чтоб тому было легче идти. — Ты извини за бабушку. — решает заговорить подросток, отводя траву в сторону. — Всë нормально, расслабься. — смешок со стороны Арсения и выдох облегчения Антона. На лице, которого появилась слабая улыбка, состояние с утра уже прошло, ему стало намного лучше, Арс делает вид, что ничего не было, а это Антону на руку. Арсений резко останавливается, и Антон врезается в его спину, он недовольно шипит на того и потирает лоб. — Тихо. — шепчет Арсений, замирая на месте. — Смотри. Антон поднимается на носочках и смотрит через плечо Арса, чтобы понять, чего он там такое удивительное увидел. На траве клубочком свернулся маленький ужик, который высовывает свою голову с желтой отметиной, но ничего не делает на появление людей. — Что делать будем? — Антон смотрит на маленькую змейку, а после опускается с носочек на полную стопу, и бьется подбородком о чужое плечо, и Арсений переводит на неосторожного юношу взгляд, подавляя смех. Почему он такой смешной и неповоротливый. — Да блять. — подросток опускает голову. Арсений вновь удивляется тихому мальчику. — Не ругайся. — Попов всë таки смеется. — Обойдем его, что делать. — отвечает на ранее заданный вопрос. — Ну давай обойдем. — обиженный не знаю на кого Антон, отталкивает Арса, проходя вперед, и обходит змееныша сбоку, заходя в ещë более высокую траву. Ужик даже глазом не ведет, когда два огромных для него по размеру человека, осторожно обходят его. Арсений всë ещë с улыбкой наблюдает за ребенком, что старается вести себя взрослее, чтобы не выглядеть глупо, но у него плохо получается. По дороге дальше у них завязывается диалог, в котором они много, что узнают друг о друге. Какие фрукты они любят, либо какие предметы в школе им нравились. Такие мелкие вещи могут казаться совсем неважными и неинтересными, хотя Антон с полным непониманием в глазах слушает о том, что Арс не ест рыбу. Они знают друг друга два дня, но при этом Антона Арсений знает лучше, чем одноклассники, которые учатся с ним. И не это ли главное, что он нашел того человека, с которым комфортно, он рассказывает ему всë подряд, потому что ему хочется говорить, а Арсений всë внимательно слушает, не отрывает того от потока слов. Они знают друг друга два дня, а такое ощущение, что уже вечность. И впервые Антон может, так сказать, про кого-то. Впервые Арсений может, так сказать, про кого-то. Пока Антон чешет языком и совсем не смотрит на дорогу перед собой, его нога вместе с землёй проскальзывает, и он чуть кубарем не катится вниз по склону, Арсений успевает схватить того за шкирку и потянуть назад. Обрыв после плавно перетекает в песочный пляж и широкую реку. В стеклянной воде отражается противоположный берег и облачное небо. Шастун с открытым ртом смотрит на такое чудо света. В глазах Антона Арс видит и речку, и то самое детское восхищение, поэтому нет надобности смотреть на красивые виды, всё отражается в глазах мальчишки.