История одного жилета

То же расписное звездное небо вместо потолка — вон, в правом углу, летящая комета. Как будто вчера они сидели здесь вдвоем с Регом. Сейчас на месте того избалованного одинокого мальчишки задумчиво потягивал кофе Перси. С совершенно похоронным лицом. Снейпу даже стало немного смешно. Внезапно он решил ему немного подыграть. — Мне понадобится какое-то время, чтобы аппарировать в Бразилию. Вам в Аврорат, наверное, лучше сдаться через час, не раньше. Сердце проделало рискованный кульбит, почти застряло в горле, а после рухнуло куда-то в желудок. Секунды тянулись в мучительной тишине. Внимательно следя за мальчишкой, Снейп не заметил никаких изменений, ни малейшая тень не омрачила его, ни единый мускул не дрогнул. Перси по-прежнему глядел на него тепло и спокойно. — Я лучше подожду часа полтора, чтобы уж наверняка, — проговорил он. Даже в лице не изменился. Балбес. Захотелось приложить его чем-нибудь крепким прямо по лбу. Но лучше этого не делать. Не удержишься потом, не отведешь руки от рыжих, жестких вихров. — Вы вообще хоть знаете, кто я? Как на экзамене, прилежный ученик Перси тут же начал отвечать: — Вы — невиновный человек, вы заслужили покой и счастливую жизнь. Ничего страшного со мной не случится. Главное, что вы будете в безопасности, сэр, и… Смешные, нелепые, неуместные словоизлияния пришлось прервать, пока недогадливый глупый юнец не забрался в невозвратные дебри. — Я зельевар, Перси. Понимаешь? Зе-лье-вар. Забыл? — Я не понимаю, — замотал головой юный Уизли. — Вот, — тихо проговорил Снейп, накрывая ладонь Перси своей. — Примите за пару минут до прихода в Министерство. Часа три вас никакой веритасерум не возьмет. Вряд ли они будут мурыжить вас дольше. — Вы и это можете… — с немым восхищением просипел Перси. — Прекратите немедленно! В конце концов, я и свою шкуру спасаю тоже, — оборвал его Снейп. * * * Перси не стал уточнять, что шкура зельевара была бы гораздо целее, если бы он действительно уехал в Бразилию, а не оставался в министерстве, где его ненавидят и только и ждут удобного случая, чтобы упечь в Азкабан. Тепло накрывшей его руку узкой, сильной ладони отогнало прочь все вопросы и размышления. В груди вздувались и лопались какие-то золотистые пузырики, уши заложило белесым шумом. И рождалось такое чувство, в животе ли, в груди ли, что хотелось длить его и длить. Но жизнь — несправедливая штука. Снейп отнял ладонь и, едва заметно кивнув, стремительно удалился. — Встретимся в лаборатории, — бросил он на ходу. «Ехал бы ты лучше в Бразилию», — подумал Перси и вздохнул. В ладони остался маленький пузырек. Лучи нечаянного осеннего солнца прыгали по тонкому стеклу. Ладный, красивый, тонкий. Заманчивый. Просто глаз от него не оторвать. «Это же ты о пузырьке так думаешь?» — спросил себя Перси и горько ухмыльнулся. От него не укрылось, как решительно Снейп вчера отдернул руку, едва опустившуюся на рыжие волосы. «Конечно, он меня желторотым болваном считает — я, вон, даже про антидот к веритасеруму не знал», — печально подумал Перси. В Министерстве все прошло быстро и гладко. Холодная жидкость из маленького пузырька, стремительно пробежав по горлу, свернулась где-то в области желудка и, давая ту же отрешенную расслабленность голоса и интонаций, что и истинный веритасерум, позволяла представлять жизнь такой, какой она должна быть. Перси подумал, что выражение лиц разочарованных зануд из Министерства станет с этих пор прекрасным помощником при вызове патронуса. После получасового допроса служащие растерянно переглянулись и, подписав все бумаги, отпустили допрашиваемого, пообещав извиниться перед «невиновным человеком» Снейпом в самое ближайшее время. Про антидот они тоже, очевидно, не знали, так что, может быть, Перси не был таким уж темным в этом вопросе. Снейп вообще мог придумать и сварить эту микстуру за сегодняшнюю ночь. «С него станется», — с теплом подумал Перси и с трудом отогнал желание тут же броситься в лабораторию. Стоило все же с утра пораньше зайти и в собственный отдел, вдруг та Мордредова записка найдется. Высокие стрельчатые окна под потолком бодро пропускали искусственный свет. В комнате царила тягучая давящая тишина. На столе погибшего Уилкинса лежал букет слегка подвявших цветов. Нарочитое отсутствие этого ворчливого, неприятного человека ощущалось как потеря. Мисс Аткинсон сидела непривычно тихая и растерянная, прижимая скомканный клетчатый платок к покрасневшим глазам. «Знаете, они были помолвлены, — услышал Перси шепот за своей спиной. — Часто гуляли вместе. Вся жизнь была у них впереди». Надо, наверное, к ней все же подойти. Сглатывая ком в горле, Перси направился к когда-то изводившей его шумом, а сейчас удивительно притихшей, как будто испуганной барышне. Выслушав слова сожаления, мисс Аткинсон лишь печально вздохнула и кивнула головой. Даже от такого маленького движения невозможные кудряшки, еле заколотые толстой пластмассовой розой у нее на голове, величественно колыхнулись, ловя лучи искусственного света. «Вся жизнь впереди», — вертелась в голове банальная фраза, до невозможности не подходящая к желчному и вечно недовольному Уилкинсу. Было во всем этом что-то удивительно неправильное. Когда, спустя несколько минут, Перси входил в лабораторию, догадка вдруг накрыла его. Снейп не заметил, как бесшумно вошел в помещение Перси. Поэтому тот смог увидеть, как тяжело опирается сильная узкая ладонь на рабочий стол. «Ночь не спал. Зелье Мордредово варил. Для меня, — мысли пронеслись в голове стайкой свистящих стрижей. — У него же столько еще впереди. Полжизни. Я обязательно должен помочь. Освободить. Чтобы он про меня не думал. В конце концов, это не так уж важно. Моя задача избавить его по возможности хотя бы от части его боли». — А, вы уже освободились, — нарочито небрежно бросил Снейп, поспешно убирая руку со столешницы. — Вы сегодня всю ночь не спали, да? К чему эти подвиги, идите лучше домой, — в сердцах подумал Перси и к ужасу своему сообразил, что произносит все это вслух. «Вот сейчас точно одним трупом станет больше». Снейп, как ни странно, не взъярился на столь фамильярное предположение, а лишь фыркнул в ответ и спросил: — Записку вы так и не искали, правильно я понимаю? — Да искал я ее, искал, уже все столы там обшарил. И карманы тоже проверял, — принялся оправдываться Перси, а потом восхитился, как ловко зельевар перевел разговор с неприятной ему темы. День прошел в поисках и экспериментах. Не нашлось в нем места, как ни странно, ни для обеда, ни для очередных покушений. Церемонно простившись до завтра с напарником в атриуме, Перси направился совсем не домой. Его худые длинные ноги вышагивали путь к Всеобщей Магической Библиотеке. Благо открыта она была обычно допоздна. На самом деле и Хогвартская библиотека, и эта, Всеобщая, были для Перси практически родным домом. Он проводил в них ничуть не меньше времени, чем знаменитая Гермиона Грейнджер. Просто, в отличие от невестки, обычно был вынужден маскировать свое присутствие. Еще не хватало, чтобы его в семье прозвали не только занудой, но и зубрилой. Перси очень любил особенную пыльную тишину, царящую под библиотечными сводами. Старые, отполированные множеством рук, массивные и гордые библиотечные шкафы, теплый полусвет читальных маленьких ламп. Тихий шелест страниц помогал сосредоточиться, настроиться на нужный лад, поймать в душе ту особенную нить, которая одна могла вывести из бед и печалей. Забытые, но невообразимо привлекательные страны и горизонты манили к себе и казалось, сделай еще одно небольшое усилие, просиди лишний часок с толстым фолиантом — и все секреты мира упадут разгаданными к твоим ногам. Одним словом, Перси очень любил библиотеки. И сейчас, вместе с седовласым библиотекарем, недоумевал, почему же так долго не заходил под гулкие родные своды. Навыки поиска и сортировки информации наконец-то пригодились сейчас. Для самого нужного и серьезного дела. Перси глубоко вздохнул. Ага. Так Снейп и позволит ему помочь. Пошлет куда подальше, хорошо, еще если не проклянет по дороге… Будем рассуждать логически. Задумавшись, Перси сложил пальцы домиком и уткнулся в них носом. Руки пахли чернилами и немного шалфеем. Сегодня в лаборатории экспериментировали с новой основой. Снейп, увлекшись наблюдением за кипящим котлом, почти вплотную приблизился к своему помощнику. Перси видел белую, почти мраморную кожу и тонкую синюю вену, пульсирующую на виске. Запах каких-то пряностей и мяты окутал его, и Перси зажмурился, когда понял, что у него кружит голову и немеют колени от этой невольной близости. В ярости прикусив щеку изнутри, Перси неимоверным усилием воли заставил себя сфокусироваться на зелье. Оно, кстати, опять не получилось и распалось безобразными серыми хлопьями. Самое интересное, что Снейпа это ничуть не огорчило, даже наоборот, как будто вдохновило на новые идеи. Задумчиво разминая безобразную пену тонкими пальцами, Снейп быстро писал что-то на листке пергамента. Перо летало как безумное, а тонкие руки казались лучшим произведением древних мастеров резьбы по слоновой кости. Не то что те толстые жирные сосиски, которыми Перси пользуется всю жизнь. С отвращением посмотрев на свои пальцы и тяжело вздохнув, Перси продолжил логические размышления. Итак, предположим, в Мунго Снейпа не лечат. «Косметические процедуры не входят в страховку. Приводить в порядок ваше колено мы не обязаны» — примерно так они говорят, ага. Перси хорошо себе представил полное холодного превосходства лицо колдомедика. Глаза полыхают презрением и ненавистью. Как там они говорили? «Убийца, по которому веревка плачет»? Ага. «Обмотать грубой веревкой за шею и подвесить на высоком дереве». Почему-то эти злые слова прочно засели у Перси в мозгу и сейчас жгли огнем, порождали желание растерзать и поколотить. Подлые, неблагодарные мерзавцы. Самих бы их подвесить… Так. Когда меж пальцев вновь заплясали голубые искры, Перси сделал волевое усилие, вдохнул поглубже, выдохнул нарочито медленно, до последней капли, весь воздух, всю горечь и боль. Сейчас есть гораздо более насущные проблемы. Обязательно нужно найти способ действительно помочь ему. Этому отчаянному, гордому, усталому, невозможному человеку. Истинному Директору Хогвартса. Почему Снейп, непревзойденный зельевар, не может вылечить себя сам? Уж точно дело тут не в недостаточной компетенции. Значит, не хватает времени? Сил? За столько-то лет? Совершенно очевидно, что проклятие застарелое, и Снейп страдает от него уже очень долго. Тупик какой-то. Ребус, мантрикора его задери. И сам этот человек и его проблемы — сплошная повышенной трудности загадка. Старичок библиотекарь в который уже раз зашелся вежливым кашлем. И Перси понял, что время работы пожилого служащего истекло уже минут пятнадцать назад. — Извините, пожалуйста, я совершенно не хотел, — пробормотал Перси и услышал в ответ теплое ворчание: — Научные исследования, конечно, прекрасная вещь, но людям и дома побыть нужно. Перси расправил плечи и отправился домой. В конце концов, как там говорят маглы — утро вечера мудренее. Может, через пару недель или месяцев придет к нему вдохновение, и пазл сложится сам собой. Но даже аппарировать к дому Перси не успел. Из сырости осеннего вечера на него выскочил прозрачный терьер и прогавкал голосом младшего Рона: — Не будь занудой! Хватит работать! У нас с Гарри и Джорджем веселая попойка! В «Трех метлах». Немедленно приходи! Перси только обреченно вздохнул. В этом, собственно, весь Рон. Обозвать с первого слова занудой. Мило. Требовать исполнения собственного желания немедленно. Ну да, а что вы еще хотите от младшего мальчика в семье? Все ему немедленно приходили на помощь. Всегда. Но больше всего кольнуло вот это невозможное сочетание Джорджа и веселой попойки. Почему-то Перси казалось, что, скажи Рон подобное собственной жене, она настучала бы ему по лбу. За бестактность. Эх. Но братьев не выбирают. Тем более, когда уже не все из них живы. Так что Перси только поморщился, зажмурился — и аппарировал сразу к «Трем метлам». В конце концов, пара глотков сливочного пива еще никому не повредила, и не до утра же там сидеть. Кабак встретил Перси шумом и суетой. Рыжая макушка Рона привлекла бы к себе внимание, даже не маши он так усиленно из дальнего угла. Гарри с Роном заняли места поближе к светящемуся ровным живым огнем камину. Мудрое решение в наступивших осенних, почти уже зимних сумерках. — Что-то я Джорджа не вижу, — проговорил Перси, усаживаясь на услужливо отодвинутый Поттером стул. — Да, он не пришел. Говорит, дел много на работе. Такой же зануда, как и ты, — печально констатировал Рон. Перси встретился глазами с Поттером, и оба они молча кивнули друг другу. Хорошо, что хотя бы Поттер понимает. Перси хлебнул душистого сливочного. Вдохнул поглубже теплый воздух, насыщенный ароматом жаренного лука и специй. «Хорошо. Надо иногда выбираться из Лондона», — подумал Перси и тут же озадачился вопросом, а что сказал бы Снейп, очутись он в подобном месте? Носу, наверное, из своего Лондона не показывает. Лаборатория и дом, дом и работа. И не так уж важно, где его дом, Снейп все равно в окно наверняка не смотрит. В последний раз, когда Перси у него был, шторы были плотно задернуты, а стекла окон украшали грязные разводы дождя. — А? Ты меня слышишь, брат? — Перси вздрогнул, невольно отстраняясь от кричащего ему в ухо Рона. И честно признался сразу: — Нет. Прости. — Эх. Совсем ты заработался. Вижу, сальная летучая мышь заездила тебя уже по полной программе. Выпад был настолько неожиданным и неуместным, что Перси сперва не понял вообще, о чем речь. Только и повторил удивленно: — Мышь? Рон пьяно захихикал: — А ты чего, не знал, что твоего напарника по лаборатории так все в школе звали? Но ты, наверное, и не разговаривал ни с кем, пока в школе учился. Некогда было. Бросив на Перси тревожный взгляд, Поттер похлопал приятеля по плечу: — Ну, ну, ты полегче на поворотах, Рон. Не стоит сейчас… Но договорить он не успел. Рон повернулся к нему и, возмущенно размахивая руками, громко добавил: — А что я? Что всегда я? Вот почему, скажи на милость, ты всегда этого мерзавца выгораживаешь? На суде за него впрягся. На работе слова худого о нем сказать не даешь. Вы как будто в заговоре все. А между прочим, все не так однозначно. Папин приятель Боуди — куратор этого вашего Снейпа. Так вот он просил предупредить — между прочим, тебя, Перси — чтобы ты был с этим малым поосторожнее, — и с этими словами Рон развернул к Перси раскрасневшееся от возмущения лицо. Очень удачный ракурс. Краем глаза заметив, как встает с места явно огорченный Поттер, явно собирающийся что-то сказать, Перси все-таки не смог удержаться. И молча, со всей силы въехал кулаком прямо в нос родному брату. Тот осел от удара на пол. Поттер бросился к нему. — Не стоило так говорить, Рон, ты не прав. Перси так же молча вытер саднящий кулак о салфетку и вышел из кабака. Уходя, он слышал, как вопит Рон, зажимая разбитый нос: — Да вы чего тут все, влюбились в него, что ли? Выйдя на воздух, Перси поднял голову к высоким равнодушным звездам. Разбитый о родного брата кулак заныл на морозном воздухе. Холодно-синеватые звезды иронично сощурились. Дохлые пикси. Руку разбил. И об кого? Об собственного брата. Хорошо, что там Поттер есть. Нос залечит, если что. Порыв холодного ветра забрался за шиворот. Холодными полными пригоршнями забросил мелкие снежинки, тут же превратившиеся в ледяные слезы. Какая хреновая все-таки штука эта жизнь. И тут Перси внезапно осенило. Если Снейп не снимает то проклятие, значит, сделать этого он не может. Если не может, значит, подобные проклятия лечатся только кем-то извне. Есть такое темномагическое колдовство. Таким образом, круг поисков сужается. Осталось выяснить, с чем же именно предстоит бороться Перси Уизли. Уже подходя к Норе, Перси понял, что улыбается. Как там сказал Рон — «влюбились все»? Мерлин, неужели это так заметно? На душе почему-то было очень легко.