Кошка для цыплёнка

***

      Мелкие пёрышки продолжали медленно плавно опускаться на бордовый ковролин, что был постелен в зале на деревянном полу. А следом за ними мелкие красные капли, что стекали из открытых ран на лице проклятой. Она продолжала смотреть в зеркало и видеть своё извращенное магией лицо. Маленькие щипцы в её руках облипли частично на присохшей к металлу крови. Йеллоу продолжала выдергивать собственное оперение.       Блю выходила из комнаты громко топая пятками в голубых тапочках. Длинный халат точно такого же небесного цвета окутывал её фигуру. Стоило ей посмотреть на возлюбленную, как в слух невольно озвучила вопрос:       —Что ты творишь? —холодно, даже враждебно звучало из её сухих уст.       Жена молчала. Она наклонилась к полу и начала собирать перья в тайне от мексиканки, не позволяя ей разглядеть. Шатенка не обрадовалась молчанию и направилась в прихожую. Блондинка подняла голову и подскочила к мусорки, тихой украдкой с грацией картошки пробираясь к ведру, чтобы выкинуть свою проблему и отсеять дедлайн раскрытия невозможного. Затем, вновь уселась на диван.       Стоило ей взять вновь щипцы в руки, Блю, чуть ли не швыряя, громко поставила на стол аптечку. А после, молча направилась в спальню. Йеллоу уже давно постелила себе на этом самом диване, пусть и без одеяла, зато с подушечками. Не скоро, кажись, жены будут вместе проводить ночи.       Однако, паранойя Блю никак не беспокоили Йеллоу. Для неё последние полгода важнее стала Пинкамина, что отбилась от рук и перестала учиться.       Из-за обращений жены в полицию, необходимо придумать объяснительную, а также добиться перерасчёта с работы, перед тем, как её уволят за прогулы. Конечно, дело в полиции отсрочило неизбежное, но не настолько, чтобы дожидаться боссу его окончания.

***

      Запах подгоревшей яичницы стоял во всем доме. Именно это и помогло пробудиться Пинкамине ото сна в девять утра ясной субботы. Не понимая, откуда могла взяться эта вонь, девочка встала с кровати и неторопливым тихим шагом направилась на кухню, ступая босыми ногами по холодному ламинату.       Заглянув в дверной проём, брюнетка увидела исцарапанное лицо блондинки, на котором местами словно вырвали кожу. Она непринуждённо сидела на стуле, сохраняя осанку и пила кофе.        Тихое мяукание привлекло внимание ребёнка и тут она наблюдала уже сидящую на стуле рядом кошку, которую Йеллоу всегда гоняла подальше от кухни. Что-то явно не так с приемной мамой, которая вернулась вчера домой.       —Пинкамина,—обратилась женщина к дочери. —доброе утро.       —Доброе... —чуть ли не прошептала Пинк, приближаясь к родительнице, словно напуганный котёнок. Кошка не осталась в стороне и в очередной раз мяукнула, после чего спрыгнула со стула и стала тереться об худенькие ножки в розовых штанишках хозяйки. —И тебе, Норва.       —Что-то не так?—спросила Йеллоу, наблюдая то, как её дочь трясётся и с какой интонацией общается. — лицо пугает?       —Нет, мам. —честно ответила девочка. —Не ты, а происходящее в доме.       —А что такого страшного происходит в доме? —поставила женщина кружку на стол, с задумчивым лицом посмотрев на дочь.       —Ничего, но в тоже время что-то странное. —заметила брюнетка тарелку с подгоревшей яичницей и салатом на тарелке.       Она села за накрытый стол и начала молча есть, чуть ли не давясь едой. Однако, не хотела обижать Йеллоу и улыбалась. Но женщина всё видела.       —Я бы предложила йогурт, но сейчас его у нас нет. —сказала блондинка и встала из-за стола. — Будешь чай?       Брюнетка одобрительно кивнула. Мать отвернулась к чайнику и тяжело вздохнула, протягивая руку к шкафу, возле которого весят белые кружки. Взяв в руку одну из них, из-за спины раздался вопрос:       —Мам... —спрашивала девочка с набитым ртом зеленью. —ничего, что Норва хочет залезть на стол?       —Нет. —Ответила женщина, беря в руки не так давно кипевший чайник и наливая кипяток в кружку.—Ничего, протрем после.       Это равнодушие пугало девочку. Она посмотрела на мурчащую кошку, что уже сидела на деревянном гладком столе, затем на мать. Столько вопросов в голове и ни одного ответа.       Женщина обернулась к дочери с кружкой чая и поставила перед ней на стол. Тогда же, брюнетка смогла разглядеть руку матери: кожа словно содрана в несколько слоев местами, а ногти слишком длинные, слегка загнутые внутрь, пальцы слишком крстлявые.       Йеллоу отошла от Пинкамины и села вновь на против неё. Кошка веляла хвостом у лица блондинки, но та продолжала сидеть и не двигаться, в напряжении.       —Так где ты была?! —поинтересовалась девочка, ожидая пока из кружки с горячим чаем перестанет идти столб пара. —Откуда эти шрамы и прочее?!.       —Напали. —коротко и сухо ответила Йеллоу.—Со спины. Затем поймали и увезли.       —Зачем?!       —Перепутали с кем-то. —продолжала женщина лгать. —Сама точно не знаю.       —А полицейские знают? —поинтересовалась брюнетка. Мать нахмурилась.       —Не лезь в дела взрослых, Пинк.— резко, будто сорвалась с цепи, вскрикнула женщина. Затем, заметив испуг на лице ребёнка, мгновенно успокоилась. —Не бойся.., прости. —смущение было не возможно скрыть. Блондинка встала из-за стола и отвернулась. — Не хотела на тебя кричать.       —Ты странно себя ведёшь.—встала девочка из-за стола и направилась прочь из кухни. —И я выясню, в чем твоя тайна!