Кошка для цыплёнка

***

      Шум воды преследовал голубоглазку абсолютно везде. Весь день надрывая спину, работая с утра до ночи в полусогнутом состоянии. И дома — та же самая работа. Раковина была не столь полной как раньше, однако, посуда всегда в ней лежала. Бокс дочери из под еды всегда ждал женщину поздним вечером.       Уставшая вымотанная Блю лишь подходила к двери и спрашивала Пинк о делах, на что получала один и тот же ответ. Но в этот раз, шатенка вернулась домой позднее обычного.       Она открыла дверь своим ключом и закрыла им же оказавшись внутри с опущенной головой. Свет был везде выключен, однако это ей не особо мешало передвигаться по знакомому от и до коридору. Она не была в состоянии зайти на кухню и снова мыть посуду. Поэтому направилась в ванную, чтобы снять напряжение и смыть с себя весь пот, что стекал по её телу.       На лице была тоска, а в душе бессилие. И вот, стоя под струёй воды тёплого душа, женщина вгляделась в остаток от мыла, который едва ли не таял в мокрой мыльнице. Наконец-то в голове что-то шевельнулось. Вся ранее поступившая за пару дней информация стала обрабатываться. Воспоминания минувших дней всплыли в её голове. Глаза стали шире, а скулы дрожали. Она продолжала смотреть на мыло. Тело пошатывалось.

***

      Блю продолжала горбатится который час с очень усердным лицом, активно отдирая губкой остатки еды с тарелки. Холодная струя воды била по посуде и замершим пальцам, которые шатенка давно не ощущала. Голос начальника заставил подчинённую оторваться от работы, и с вопросительным лицом закрыть воду и развернуться. Молодая женщина с короткими блондинистыми волосами в офисном ярко-жёлтом костюме стояла рядом с боссом и держала в руках чёрную папку.       —Блю Даймонд. —С равнодушным невозмутимым взглядом обращалась незнакомка, своим звонким тоненьким голоском. Голубоглазка смотрела на кареглазку, что очень похожа на пропавшую жену, однако худее и моложе, с опасением, сжав одну руку в другую перед собой. —Моё имя Элла. Я из реабилитационного центра детей-сирот.       От упоминания центра, из которого она вместе с женой забрали Пинк всё сжалось. Голубые глаза стали чаще моргать, а руки трястись. Её дыхание через нос было очень хорошо слышно. Девушка видела напряжение женщины, однако от этого жалости больше не стало. Она продолжила с тем же неизменным лицом, твёрдо стоя на ногах.       —Мы получили информацию о случившимся и рады, что вы сразу нашли работу, однако... —Короткая пауза работницей центра - настоящая пытка для мексиканки. Данное "но" скребло сердце, сдирая верхние слои, обрывая сосуды и вены. — Вы снова опустились меньше раннего прожиточного минимума. Скажите, ваша дочь ходит в пришкольный лагерь? Есть ли родственники, что просматривают за ней?       Блю не знала, что и ответить. Она намертво сомкнула губы, обдумывая каждое сказанное слово. Блондинка пыталась привлечь внимание, но её никто не слушал. Женщина зациклилась на своём дыхании. Сотрудница стала нервничать, боясь, что своими действиями спровоцировала у женщины что-то страшное. Работадель тоже не на шутку занервничал.       Женщину усадили на стул и принесли валерьянки. Спустя десять минут она с трудом вымолвила:       —Да...       —Что да? —Спросила кареглазая девушка. Ответа от голубоглазки не последовало. Элла почесала шею, обеспокоенным взглядом наблюдая за опекуном. Она понимала, что та не в состоянии сейчас вести беседу, поэтому решила попытаться успокоить женщину. —Блю Даймонд, мы не станем сейчас извлекать девочку из семьи. Государство всеми силами старается помогать приемным, тем более малоимущим семьям. Ребёнку от происходящего не легче. Вы слышите меня?       Шатенка медленно кивала головой, сдерживая слёзы. Блондинка продолжала говорить не сбавляя деловой тон, но ранее безразличие в голосе стало значительно меньше.       —У вас есть время, чтобы получить социальную помощь и приспособить ребёнка под присмотром учереждения или родственников.

***

      —Ох, Йеллоу... —скатилась женщина в ванну, поджимая ноги к себе. Душ продолжала держать к себе и согревать. Неожиданно, ручка двери повернулась. Мексиканка осознала, что забыла закрыть дверь. Большой силуэт из-за прохода смотрел на Блю. Это была не её дочь. —Й-йеллоу?..       —Прости, что напугала.       Это действительно была она. Стояла с абсолютно спокойным, стабильно уставшим ликом перед ней. Будто ничего не случилось. Блю переполняли эмоции, весь спектр одновременно проявился внутри, а снаружи лишь ступор, как сбой. Женщина вошла и вызвала ещё больше вопросов у возлюбленной. На лице и руках Йеллоу было множество ссадин, следы больших клыков. Сами кисти рук выглядели странно, не совсем человечьи, через чур костлявые, да и сама она похудела не слегка. Блю испугалась ещё больше, походило всё на триллер, казалось, это не она. Жена не приближалась.       —Э-это...       —Да. —Перебила блондинка, продолжая равнодушно коротко говорить по делу, успокаивая. —Я уйду, не трясись.       —Постой! —Протянула шатенка руку. Они обе замерли. Блю была в шоке, однако, все свои переживания озвучила одним вопросом:—Что с тобой?..       —Машина переехала. —соврала жена. —И прочее. Я в порядке.       —Укусы... —продолжала шатенка напоминать про болячки. —Твои руки!..       —Не бойся, всё лечиться. —Отвернулась, продолжая говорить с ней. —Не плачь, пожалуйста. У нас ещё есть на пару месяцев в сейфе. Скоро перерасчёт мне придёт.—женщина направилась к выходу. — Домывайся и одевайся. Потом всё обсудим. Возможно, даже завтра.       —Сегодня. —Настойчиво ответила мексиканка. —И не позднее.       —Хорошо, красотка.       Йеллоу вышла из ванны и захлопнула дверь. Норва уже поджидала свою жертву в коридоре с вопросом:       —Как всё прошло? —махнула пушистая хвостом —Рада, что ты с позитивом относишься к своему перевоспитанию.       —Иначе не смею. —Направилась блондинка в комнату дочери, проигнорировав вопрос. Её голос был холоден к сожительнице,однако, та уже показала,кто теперь в доме хозяин.— Мне нужно избавиться от проклятья ради семьи.       —Уже осознание этого позволило тебе обратиться в человека, пусть и не полностью. —мурлычила норвежская кошечка. —Понимаешь, о чём я?       —Не всё, но да. —Йеллоу открыла дверь в комнату дочери и стала свидетелем летящего в стену учебника алгебры перед своим лицом. Когда книга упала, женщина обернулась к девочке, у которой было опухшее злое лицо. Однако, при виде матери оно смягчилось, напряженные скулы раслабились. Раздался вздох. Брюнетка с объятиями кинулась к блондинке.       —Ма-а-ам! —Крепко обняла Пинк пропавшую маму, демонстрируя всю свою привязанность к ней. Йеллоу прекрасно знала о всех переживаниях дочери и рада, что вернулась к ней так скоро. Слишком изменилась девочке при её пребывании цыплёнком. Предстоит многое выяснить и вновь сблизиться с ребёнком.       —Привет, Пинк. —Прятала руки от дочери измотанная мадам, равнодушно здороваясь. —Проблемы с уроками?       —Мелочи! —Отмахнулась Пинк, разглядывая лицо матери снизу вверх. —Ты голодная? Хочешь, подогрею остатки?!       —Подними учебник.       Девочки энтузиазм сразу же погас с требовательной просьбой. Она подняла книгу с пола и положила на стол. Йеллоу продолжала прятать руки за спиной. Кошка же мяукала шоркая в ногах женщины.       —Где ты была?.. —Подходила медленным осторожным шагом девочка. —Мы так переживали...       —Долгая история. —Блондинка подошла к столу и дочери, заставляя ту шагать назад к шкафу. —Просто знай, что всё хорошо. Однако, побуду немного на больничном.       —То есть дома?! —тыкала девочка в лицо женщины, переживая. — Из-за этих шрамов?!       —Да. —не желала Йеллоу посвящать дочь в происходящее, желая защитить её. —Покорми Норву чем-нибудь вкусным.       —Мрр...       —Пожалуйста, Пинк.       —Мам, точно всё хорошо? —Удивилась Пинк маминой просьбой. Она впервые за долгое время сказала пожалуйста и попросила что-то для кошки, которую так недолюбливает. —Присядешь?       —Нужно поговорить с Блю. —женщина наклонилась к дочери. —Покорми и ложись, с уроками завтра разберёмся.       —Хорошо, мам... —Девочка выбежала из комнаты и побежала на кухню. Йеллоу обернулась к столу и стала рассматривать тетради.       Женщина вцепилась в первую попавшуюся и стала её листать. Оценки очень огорчали её. Их было немного, ибо в основном всё за контрольные работы да в табеле, но самостоятельные были очень плохи. Ни одной удовлетворительной отметки.       —Как же так... —С огорчением шептала Йеллоу. —Всё ведь было хорошо, — затем исправила саму себя. — удовлетворительно в конце-концов       —Мяу... —довольно мурчала Норва, вытягивая спинку. —Сколько месяцев назад? —с иронией мяукала кошка. —Год?       —Признаю, Блю накосячила,—Закрыла Йеллоу тетради.— однако сейчас за это возьмусь я.       Дверь скрипнула. Блондинка обернулась и увидела Шатенку в голубом длинном халате с влажными недавно вымытыми волосами. Женщине так и хотелось высказать претензии по экономии воды, но её положение позволяло лишь молча сесть на кровать с невозмутимым лицом и ждать ругани жены. Напрасно, ведь Блю столь молча подошла и подсела возле с грустным виноватым лицом.       —Ты устала?.. —внезапный вопрос голубоглазки сбил возлюбленную с толку. —Тебя так долго не было.       —Нет. —соврала Йеллоу, не желая демонстрировать слабость. —Прости, это действительно обстоятельство, была бы возможность, пришла бы домой в ту самую ночь, как обычно.—кареглазка старалась избегать зрительного контакта с женой, однако та насильно развернула её лицо к себе, коснувшись своей ладонью её исцарапаной щеки.—Блю...       —Я верю. —неуверенно ответила мексиканка. — ты бы не бросила нас.       —Не похоже. —ответила Йеллоу, слыша её голос. —Можешь выкинуть мои вещи, прогнать, только позволь помочь Пинк с учёбой и вам с деньгами.       —Так ты... —доводы Блю об измене укрепились. Она чувствовала вранье, но всё сказанное словно очередной нож в сердце. Жалость значительно уменьшилась, голубоглазка не собиралась давать слабину. —Кто, Йеллоу?       —Прекрасная жизнь, что долбит меня во все щели.       Норва захихикала. Ей очень нравился юмор ведьмоненавистницы даже в такое время. Мексиканка лишь фыркнула.       —Лишь ты, Блю. —попыталась Йеллоу успокоить жену, однако не особо получалось. —Моему исчезновению нет оправдания, как и умалчиванию подробностей об этом. —скулы жены стали отчётливее, что говорила о напряжении мышц лица. —Больше при Пинк не стоит ругаться.       Мексиканка вскочила с постели и молча вышла из комнаты. Видимо, сейчас продолжать разговор без ругани она не хотела. Пинк вошла почти сразу после её ухода с миской для Норвы. В ней лежал корм. Посмотрев на мать, девочка обеспокоено спросила.       —Мам, что это у тебя на лице?       —Ой-йой... —Прикрыла кошка свою мордочку лапкой. Женщина отвернулась и провела по лицу, ощущая местами маленькие жёлтые перья. — ты снова усугубляешь ситуацию...       —Мам?..       —Перья. —ответила Йеллоу, на ходу придумывая оправдание. —Голубь врезался на улице в лицо, надо умыться. —она встала с кровати и не оборачиваясь пошла к выходу. —Спокойной ночи, Пинк.       Девочка не стала препятствовать матери. Хотелось вытрясти информации, придумать, как выйти из дома на работу завтра в лавку, при этом сделав уроки хоть капельку с этими непонятными дробями самой. Из размышлений на всю эту тему её вытащила Норва, что перевернула миску и катала корм по полу.