Эзра Гилман. Тонкие грани.

Зачем нужны человеку глаза? Чтобы видеть, чтобы оценивать, чтобы понимать окружающий мир. В полномасштабном ключе отличать тысячи цветов и оттенков. Чтобы смотреть на ночное небо, на угасающий затхлый вечер и забываться в невообразимом звездном омуте. Но самое главное, для чего нужны глаза – это слезы. Так считал Эзра, и ненавидел свои глаза именно за эти крохи влаги, что то и дело срывались с его куцых слипшихся ресниц. Он ненавидел свои глаза еще и за то, что в них, если верить словам его матери, простой танцовщицы из дешевого клуба на окраине городишки, отражалась его душа, его подковерный тайник со сломанным кодовым шифром. Эзра никогда не смотрел людям в глаза – ему не нужно было, чтобы какой-то очередной пустослов таращился через эти два проема в затхлую комнату его хрупкого мира. Эзра Гилман вообще не любил людей. Кто-то не любит вареный лук, другой не выносит запаха дешевого ароматизатора в форме ёлочки, что так часто висела в фургончике Эдди, третий начинает выходить из себя, едва завидев сутулую фигуру Гилмана на пороге, а вот Эзра просто не любил людей. Он не видел в этих существах, снующих повсюду подобно тараканам никакой насущной пользы этому миру. Да, сам он тоже являлся человеком, чего, безусловно, Эзра и не отрицал, даже будучи пьяным до поросячьего визга, но это лишь было еще одним аргументом в пользу того, за что себя ненавидел этот беспокойный паренек. -Эзра, мать твою, спускайся сейчас же и помоги мне перетащить ящики из машины! Эзра! – прокуренный бас раскатистым эхом прокатился по дому, смачно отразившись от потолка и обсыпавшись на Гилмана буквально кирпичной кладкой. Уже привычно вздрогнув, Эзра перевернулся на четвереньки, и пополз к краю своей воображаемой кровати. Пробираясь ловкими изворотами над ощутимыми дырами натянутой под треугольной крышей сетки из грубого каната, парень уже морально готовился к липкому и тяжелому взгляду своего отчима по имени Джо. Невозможно было любить этого беспробудного пьяницу и закоренелого любителя вечерних ток-шоу. И потому Эзра уже потерял всякую надежду разгадать, что же держит его мать рядом с этим обрюзгшим дуболомом. Спустившись с криво сколоченной деревянной лестницы на чердак, что так удобно поднималась обратно вверх, стоило ей лишь незначительно помочь, парень тут же наткнулся на проходившую мимо мать. Женщина с поблекшими от едкого табачного дыма карими глазами, которым заполнялось помещение клуба каждый раз, стоило этому заведению открыть свои радушные двери для посетителей, выразительной тенью скользнула в уборную. Через два часа ей нужно быть на работе. А Эзра спешил поскорее избавиться от ненужного поручения отчима. Мужчина выжидающе стоял возле своего старенького доджа с небольшим прицепом, пожеванного то тут, то там неприхотливой коррозией, и молча курил, угрюмо таращась на входную дверь, на пороге которой и поспешил появиться высокий угловатый парень с темными волосами и затянутыми непонятной пеленой серыми, будто водянистыми, глазами. Как-то нелепо покачнувшись, Эзра поправил на себе распахнутую рубашку в безвкусную деревенскую клетку, и направился к грязно-красной машине. В прицепе заляпанного грязью доджа стояло несколько деревянных ящиков, наглухо заколоченных сверху погнутыми гвоздями, шляпки которых, подобно бродячей собаке, остервенело вгрызались в хлипкие доски. Не задавая лишних вопросов Джо, который и без того терпел мальчишку в своем доме буквально из последних сил, Эзра кое-как подхватил первый ящик и поволок его в дом. С глухим грохотом опустив его на пол в прихожей, Гилман поспешил вернуться за остальными. Джо недвижимо стоял возле своего потрепанного доджа и по-хозяйски провожал сутулую спину парня от самого прицепа и до входной двери, пока тот по одному, и то с трудом, волок ящики в дом. Отчим, всякий раз, видя в поле зрения своего бледного, как сгнившая поганка пасынка, критически отмечал про себя, что Эзра слишком тощий и что ему явно не стать настоящим мужиком, таким, как Джо Билкорн. Да, семейство Билкорн всегда славилось рукастыми парнями и пышногрудыми женщинами, чьи формы кружили головы даже самым придирчивым и отъявленным семьянинам. -Неужели нельзя побыстрее, тупой щенок? – выругался грузный мужчина, смачно сплюнув себе под ноги и подтянув ремень под округлым пузом. -Сам бы помог, а не стоял увальнем. – глухо огрызнулся сероглазый парень, искоса бросив угловатый взгляд на отчима и поспешив поскорее отнести последний ящик в прихожую. -Закрой свою пасть, сопляк, и делай то, что тебе велят, пока ты живешь в моем доме! – грозно рявкнул Джо, в развалку последовав за Эзра. Переступив порог дома, мужчина тяжело хлопнул деревянной дверью, заставив испуганно вздрогнуть парня, который как раз опустил последний ящик на пол возле дверного косяка. Была бы его воля, Эзра Гилман давно бы расчленил этого тупого ублюдка в его собственном подвале ножом для разделки мяса, которым так часто орудовал сам Джо, даже нарезая обычную ветчину, не забывая при всем при этом приговаривать, что это «его размерчик». Ох, как бы Эзра тогда ликовал, отпиливая эту тупую башку этого голимого неудачника Билкорна. -Чего скалишься, мелкий ублюдок? – Джо как всегда не упустил шанса отпустить в адрес своего нерадивого пасынка колкий и смачный тычок, грубо толкнув Гилмана в плечо. Едва Эзра открыл свой похабный рот, как он сам не брезговал его называть, чтобы ответить ублюдскому отчиму так, что очередной грубой стычки было бы уже не избежать, как в проходе на кухню внезапно появилась Моника, с тупой болью во взгляде безмолвно прекратив все препирательства. -Эзра, ты сегодня ел? – дежурный вопрос перед тем, как снова, и уже столь привычно, выйти за порог своего дома и окунуться в мир пошлости и липких влажных взглядов похотливых мужланов, которые то и дело норовят запустить свои мерзкие шершавые пальцы с грязью под ногтями прямиком в дешевое кружевное белье. Моника Гилман считала себя все еще привлекательной, но уже невыносимо потерянной для этой жизни женщиной. О том, что она уже мать, 33-летняя Моника вспоминала лишь в двух случаях: когда видела Эзра прямо перед своим носом и узнавала в его тонких чертах лица свои собственные скулы, брови, губы, такие же тонкие, как ее любимые крепкие сигареты, и когда мужчины во время секса проводили своими щупающими руками по шву, оставшемуся на ее плоском изящном животике, словно в напоминание о самой роковой ошибке в ее жизни. -Возможно. – безразлично, в свою очередь, отмахнулась эта самая «ошибка», взяла потрепанную ветровку с ржавого крючка подле двери, и покинула чужой дом. Вымеряя безвольными шагами расстояние от своей безвременной ночлежки до фургончика Эдди, Эзра безразлично таращился в грязь, утробно хлюпающую под подошвами старых дешевых кроссовок. Ноги то и дело разъезжались, заставляя Гилмана скупо оглядываться в поисках самых ущербных клочков травы. -Эзра! – пискнувший где-то вдали рикошетом высокий голосок, заставил парня в вытертой зеленой ветровке неодобрительно поежиться. Посчитав самым рациональным решением просто-напросто проигнорировать надоедливую девушку, Эзра все так же двинулся дальше, не замерев даже на долю секунды. -Эзра, мать твою, Гилман! Прекрати это тотальное отмораживание. Я заметила как у тебя дрогнула щека, когда ты услышал свое имя! – будто став воплощением грязевого зодчества, девушка в рваных джинсах цвета синей стали, до самого колена украшенных аляпистыми кляксами характерного буро-коричневого цвета, с несуразным и до абсурда неопрятным пучком рыжих волос, буквально преградила онемевшему от неожиданности пареньку всякую дорогу. Девушка с россыпью веснушек на впалых щеках тяжело дышала, не сводя серьезного карего взгляда с обладателя зеленой ветровки с заплаткой на боку, которую ему, собственно, и поставила сама Марта Фитц, когда Эзра неудачно упал с ее деревянной плетенки с виноградом. -Марта, я не настроен на откровенные беседы. – скривив губы, наконец, отвел свой взгляд Эзра, перестав дотошно потрошить глазами ее старую растянутую на пышной груди цветастую футболку. - Я иду к Эдди. Сегодня пятница, а значит, Джо опять будет пьян. Не хочу снова слушать его пьяные излияния. -Может, тогда лучше пойдем ко мне? – замявшись всего на секунду, предложила Фитц, эмоционально сжав в своих нежных маленьких ручках горячую ладонь Гилмана. -Марта. Мы переспали всего раз. Не зачисляй меня в ранг своих любовников, чей список так изящно выведен тобой в самом углу твоего ассиметричного зеркала над туалетным столиком. – небрежно бросил нелюдимый брюнет, с трудом высвободив свою руку из цепких проворных пальчиков. -Эзра! Бескультурное хамло! Ты же знаешь, что я не потому зову тебя к себе! – едва не задыхалась от возмущения миниатюрная хорошенькая Марта, с обидой пихнув невежду кулаком в грудь, -Мы друзья детства, а ты все так же плюешься дерьмом в мой адрес! – патетично верещала рыжеволосая, гневно раздувая ноздри, -Когда же в тебе появится хоть немного чувства такта и уважения к девушкам?! -Никогда. – губы Эзра сами собой разъехались в надрывной усмешке, а руки разверзлись по обе стороны от его несуразного тела, -Сын потаскухи, манерам не обучен. – будто представившись старой знакомой, слегка приклонил голову Гилман. -Идиот. – фыркнув, сделала заключение Фитц, с обидой скрестив руки на своей, такой мягкой на ощупь, как это хорошо запомнил Эзра, округлой груди. -Эзра, Марта! Какими судьбами? – едва услышав первый слог своего имени, Гилман уже с нескрываемым отчаянием закатил глаза. К ним на всех парах приближался тучный Бобби Морс, уже привычно размахивая своей красной кепкой в знак приветствия. Спешно подлетев к друзьям, Бобби радушно сграбастал их своими крепкими руками, от всей души прижав к себе. Гилман терпеть не мог Морса именно за эти проявления неописуемой нежности, которыми тот несказанно любил огорошивать Фитц, Эдди, и, собственно, несчастного Эзра. С лицом всемирного страдальца выскользнув из дружеских объятий, Гилман ворчливо начал потирать пережатое в мертвой хватке Бобби правое плечо. По всей видимости, Марта так громко голосила, что даже Морс, сидя в фургончике Эдди, услышал ее и поспешил поскорее навстречу. -Как всегда спрашиваешь какую-то чепуху, Боб. – посетовал на интеллектуальные способности приятеля Эзра Гилман, оставив этих двоих позади и отправившись к начальному пункту назначения. Фургончик Эдди Бейтса. Эзра негласно был готов выложить свою душу с селезенкой в придачу, если бы Эдд только попросил его об этом. Сероглазый брюнет не раз позволял Бейтсу спасать свою тощую задницу от пьяного одичавшего отчима или от местных хулиганов, которые по неведомой Эзра причине просто не выносили его на дух и всякий раз отчаянно пытались при встрече пересчитать ему все ребра и не только. Фургончик Эдди привычно стоял неподалеку от автомобильной свалки, а его ядерно-зеленые створки были призывно раскрыты настежь, приглашая внутрь гостей. В предвкушении Гилман закусил потрескавшуюся нижнюю губу и с готовностью нырнул в манящую утробу фургончика, чьи стенки жадно впитывали в себя битрейты тяжелой рок-музыки и клубы сладковатого табачного дыма. -Эдди, ты когда-нибудь куришь нормальные сигареты, а не эту унылую сладкую дрянь? – недовольно поморщив вздернутый нос, Эзра по-хозяйски приземлился на потасканный серый диванчик, который Бейтс в свое время удачно приволок с какой-то барахолки и умело обтянул ненужным куском ткани из отцовского гаража. -Я люблю сладкое. Ты же знаешь, Эзра. – лишь ухмыльнулся сутулый парень с острой бородкой клинышком, выпуская разбитые дымчатые локоны, вальяжно при этом прикрыв свои глаза цвета свежесваренного в арабской турке ароматного кофе. От одного взгляда на этого парня у Эзра словно по команде рыхлый член наливался жидким свинцом. Этот мулат, высокий и худой, под стать Гилману, был его наваждением и его же проклятием. Он ненавидел выпирающие точеные ключицы Эдди, под которыми были размашисто вытатуированы броские острые перья, его высокие скулы и высветленные до прозрачности волосы, неряшливым хвостом собранные на макушке. Эзра с ума сходил по его длинным пальцам и кольцам, которые тот не снимал даже когда стягивал с себя белье и авантажно отправлялся в душ. В самых смелых своих мечтаниях и похотливых вожделенных сновидениях, Гилман упоенно стонал это короткое и вместе с тем вязкое имя «Эдди», податливо прогибаясь под жилистым телом кареглазого мулата. Но, к глубокому разочарованию Эзра, этот лакомый блондин, помимо непривлекательной цифры в паспорте двадцать семь, так же имел глубокую и непоколебимую убежденность в собственной гетеросексуальности, и потому уже неисчисляемое количество раз отбривал готового на все Эзра. Подрабатывая днем на стройках разнорабочим или нанимаясь на работы-однодневки, вечерами Бейтс всегда и без исключений уматывал в соседний городок к своей подружке по имени Мэй, которую Гилман заочно ненавидел уже не первый год. Иногда Эд оставался у своей дамы сердца на несколько дней, но чаще этот своевольный блондин возвращался на свое обычное пристанище возле городской автомобильной свалки, открывая створки своего фургончика для своих занимательных, как он сам их называл, молодых приятелей – Эзра, Марты и Бобби. -Только это о тебе и знаю. – уныло отозвался сероглазый юноша, стянув с пяток поношенные выцветшие кроссовки и забравшись с ногами на старую мебель. Бросив на хозяина уютного авто косой взгляд, Эзра без ненужного приглашения закурил, закрыв глаза. В голове лихорадочно мелькали смазанные человеческие лица, растекаясь разноцветными глазницами по прожектору его воспоминаний. Сегодняшний день Эзра Гилмана мало отличался от вчерашнего или завтрашнего, или даже того, что был месяц назад. Он как всегда получил двойку по английскому, без изменений был нещадно вывален в грязи на заднем дворе школы собственными одноклассниками, пока не прибежала верещащая Марта в компании с мистером Пирсви, который уже устал разгонять шумных старшеклассников, всякий раз отвлекаясь для этого от своего любимого журнала, эмблемой которого являлся задорный ушастый кролик. Гилман тяжело вздохнул, помотав головой. -Что, тяжелый выдался денек? – буднично поинтересовался Эд. Сероглазый парень в ответ лишь вяло отмахнулся, открыв свои глаза на источник постороннего шума- в фургон запоздало ввалились Бобби в компании с рыжеволосой оторвой. -Его опять побил Чарли. – буднично отчиталась Фитц, упав рядом с Эзра на диван и беспардонно стянув из его пачки сигарету. -Кто тебя за язык тянет, Марта? – не размыкая подернутого желтизной прикуса, поинтересовался Гилман, скосив в ее сторону один приоткрытый глаз. Марта Фитц лишь картинно повела чувственным плечиком, красноречиво хмыкнув. -Ему еще не надоело? – поменялся в лице хозяин фургона, затушив дотлевшую сигарету в жестяной банке, полной окурков, и хлебнув из бутылки пива. Восседая в кресле–мешке в самом углу салона, Эдди расположился буквально на троне, обозревая всех присутствующих в фургоне одним разом. -Нет. Он, наверное, пока меня не замочит, не угомонится. – скрестив на груди выпирающие несуразные кости, которые обычные люди называли руками, Эзра снова закрыл свои глаза. -Ну, такой роскоши я ему позволить не могу. – ухмыльнулся Эд. Внезапно поднявшись со своего законного места, он подошел к темноволосому беззащитному волчонку, как окрестил Эзра для себя сам Бейтс, и протянул ему свою початую бутылку пива. Напрягшись всем телом, Гилман сосредоточенно поднял глаза, с непониманием глядя прямо перед собой- Эдди никому и никогда не разрешал пить с ним с одного горла и курить одну сигарету на двоих. -Завтра утром я уезжаю из города, ребятки. Насовсем. – при улыбке его бородка клинышком как-то задорно отъезжала в сторону, а губы просто растягивались тонким пергаментом. Эзра всегда завораживало это космическое волшебство тонких граней мимики. Но не сейчас. Сейчас Эзра Гилман был напряжен до предела. -Как это насовсем? – первым подал голос Бобби, который как обычно сидел у самой двери и курил на улицу. Его возмущенно-удивленное лицо за счет пухлых щек, его чувственных губ и округлых глаз-пуговок походило на лицо фарфорового пупса. -Я нашел неплохую работенку в соседнем городе. Да и Мэй в интересном положении. Мне пора бы уже остепениться. – беззаботно продолжал улыбаться выжженный мулат, сделав глоток из бутылки. Эзра сам не заметил, как его начало колотить. Все. Эта девка зашла слишком далеко. Она не имеет никакого права забирать у него Эдди. Он нужен Гилману! -То есть, мы больше не увидимся? – глухой голос с трудом прорывался через связки. Эзра не сводил сосредоточенного взгляда с глубоких карих глаз. -Ну почему? Я оставлю вам наш адрес. Как будете в городе- заезжайте. – Фитц и Бобби с болью наблюдали за тем, как меняется в лице покореженный внезапной новостью Гилман. Его глаза вымученно сужались, а желваки играли на бледных скулах. Все в этом фургончике знали, кем является для Эзра этот кареглазый блондин в растянутой черной майке. Все они знали, с какой болью в нем сейчас борется желание кинуться Бейтсу на шею и умолять того никуда не уезжать, или, на край, забрать Эзра с собой. Забрать его от матери, которой он никогда не был нужен, от нового отчима, который бил его, стоило алкогольным парам окутать его мозг, от Чарли Манча, который измывался над Гилманом денно и нощно, с короткими перерывами лишь на День Благодарения и Рождество. И вот сейчас Эдди стоит перед ним и так просто говорит, что он сваливает из их занюханного городишки, оставляя Эзра совсем одного? Да какого вообще черта?! -Ну и катись. Пусть у этой суки случится выкидыш, чтоб ее. – пружинно сорвавшись с хлипкого диванчика, сероглазый брюнет дергано толкнул плечом хозяина фургончика, и, смачно выругавшись, выскочил из машины, зажав в кулаке свои кроссовки. Трое, молча сидящие в грохочущем тяжелой музыкой салоне старенького фургона, с тягучей тоской провожали спешно удаляющуюся тонкую босую фигурку Эзра Гилмана.