Эзра Гилман. Тонкие грани.

Утренняя изморозь сочилась за шиворот и заливала позвонки колючим холодом. Сутулая фигура беспечно куталась в безразмерное угольно-черное пальто, то и дело хлюпая простуженным носом. Серые глаза были налиты кровью, а хронический недосып буквально выгравировался увесистыми синяками под его молодыми, но блеклыми глазами. Он механически передвигал свои ноги, даже толком не имея представления, куда и зачем он тащится сейчас, в шестом часу утра. Его ноги путались в туманной поволоке, а асфальт небрежно расползался под ногами. Он не поднимал своей головы от однотипного полотна грязно-серой дороги, отгораживаясь от морозного воздуха длинными черными космами, кое-где колтунами спутавшимися на когда-то ухоженных волосах. Человек в пальто бережно стискивал в своей руке какой-то лишь ему ведомый клок бумаги, слепо поглаживая его пальцами с облезавшей на подушечках кожей. Он безнадежно шел вперед, иногда подрагивая от накатывавшего озноба. Эзра Гилман, всего лишь юноша, которому двадцать один год. Эзра Гилман, всего лишь один из тысяч сирот в штате Огайо. Эзра Гилман, всего лишь один из миллионов неудачников в этом мире. Эзра внезапно застыл посреди пешеходного перехода, замерев перед четвертаком, услужливо расположившимся возле его правого ботинка. Гилману как раз не хватало двадцать пять центов до чашки ароматного кофе у Дилана, который уже неделю как перестал наливать ему кофе в долг. Наклонившись, Эзра бегло подцепил четвертак двумя пальцами и стремительно отправил в свой заштопанный карман. Отчего-то у Гилмана было ощущение, словно он украл эту монету у невидимого жителя города Толедо, который стоял прямиком перед его носом и укоризненно изничтожал Эзра своим осуждающим взглядом. Недовольно поежившись, темноволосый юноша лишь сильнее запахнул полы своего беспуговичного пальто и зашагал прочь. На Толедо неторопливо наступала зима. И от этого существовать так, как существовал Эзра Гилман, становилось все сложнее. Та ночлежка, в которой он прожил последние два с половиной месяца, на зимний период значительно поднимала цены, что для безработного и беспризорного паренька было равнозначно настоящей катастрофе. Не имея в чужом городе абсолютно ни одного знакомого в телефонной книжке в таксофонной будке, Эзра вместо этого имел риск просто-напросто не пережить эту зиму. После смерти матери в организме Гилмана ядовитым плющом внезапно одна за одной стали раскрываться, подобно пестрым цветам, разнообразные болячки, о которых Эзра до сих пор даже не подозревал. Сначала в свои сети его крепко завербовала астма, заставив сероглазого парня задыхаться даже от малейшего физического перенапряжения, коих требовали работы-однодневки, на которых он и пропадал днями напролет, чтобы прокормиться в чужом городе, куда отправился Эзра, едва отчим выставил его тощую задницу за порог собственного дома. Хотя из-за этого Гилман не особо и расстроился, потому что он ни на секунду не сомневался в том, в какой город он отправится при первом же удобном случае. И потому, не предупредив Бобби, который на тот момент был единственным его другом в их затхлом рыбном городишке, Эзра Гилман свернул небольшую пачку хрустящих бумажек с портретами Эндрю Джексона, положил их в носок, надежно придавив резинкой, и отправился в Толедо. Следом за астмой пустил свои грязные поры в его организме непонятный недуг. Острые боли в правом подреберье заставляли холодными ночами просто изнывать Эзра, закусывая уголки грязной перьевой подушки, на которой до него проводил свои ночи не один бездомный в этом городе. Боль накатывала волнами и заставляла захлебываться в своем водовороте. Но Гилман держался, засыпал из последних сил, а с утренней зарей лишь снова и снова поднимался со своего гостеприимного ложа, шагая в новый день. Внезапный визг тормозов и ослепляющий всполох машинных фар буквально вздернул Гилмана, заставив того замереть с широко распахнутыми глазами. Он безэмоционально таращился на форд до приторного идеально серебристого цвета, даже не отдавая себе отчета, что стоит посреди проезжей части. Девушка, что сидела на водительском сидении, остервенело сжимала руль своего авто, по какой-то причине не срываясь с места и не пытаясь обругать Эзра, что так неожиданно выскочил перед ее машиной. Рыжеволосая девушка лишь неверяще хлопала ресницами, силясь совладать с собой и поверить в то, что перед ней стоит этот чертов патлатый обалдуй Эзра. -Гилман! Сукин ты сын! Какого черта ты кидаешься под мою машину?! – наконец, заговорила обладательница медных локонов, наскоро покинув салон и смачно хлопнув металлической дверцей, - Это ведь ты, Эзра? Темноволосый парень испуганно обернулся к незваной собеседнице, картинно вытаращив глаза. Еще пару мгновений оборванец в черном пальто вглядывался в девушку в сливовой куртке, силясь понять, какого черта перед ним стоит Марта Фитц собственной персоной и чего она от него хочет? -Привет. – только и нашелся Гилман, наскоро облизнув обветренные губы с шершавой коркой окровавленной то тут, то там кожи. Девушка, словно не замечая, что от Эзра, мягко говоря, пахнет шлаками и канализацией, наскоро обхватила его сухокостную шею обеими руками и повисла на старом приятеле. Ее искренность и тепло ее тела заставили Гилмана опешить еще сильнее, сжав изнутри карманы своего пальто. Марта что-то восторженно попискивала брюнету на ухо, так и не разжимая своих пламенных объятий, заставляя ранних прохожих удивленно оборачиваться на несуразную парочку. Но, казалось, что Фитц абсолютно плевать, в каком виде стоит пред ней Эзра Гилман и что он даже не попытался обнять ее в ответ. Девушка пламенно поцеловала юношу в щеку, чем окончательно его обескуражила, заставив, наконец, заговорить. -Марта…Ты меня чуть не сбила. – хрипло пробасил обладатель косматой смольной бороды, которая заставляла прибавлять к его настоящему возрасту добрую пятерку лет и ни днем меньше. -А кто выскочил на дорогу как сумасшедший?! – возмущенно всплеснула руками рыжеволосая бестия, разорвав мнимую ласку и врезавшись угольными зрачками в лицо своего собеседника, - И вообще, как давно ты в Толедо, засранец? Почему ты мне не позвонил, как только приехал? -Я разве знаю твой телефон? – равнодушие, просачивающееся через каждый слог, было закреплено флегматично пожатыми плечами. Эзра недружелюбно ощетинился, отойдя от Фитц на пару футов. -Ты прав. Я дурёха, совсем забыла оставить Бобби свой номер. Вы еще с ним общаетесь? – лучистые глаза Марты Фитц вступали в конкурентную борьбу с блекло восходящим ленивым диском солнца. Эзра хотелось физически ухватиться за расползающуюся туманную поволоку и испариться вместе с ней, прочь от этого искусственного бесцельного диалога. -Нет. Я уехал, ничего ему не сказав. – подернув плечом, вяло отозвался обладатель кроваво-серебристых глаз. Тонкие сосуды паучьей сетью окутали белки его некогда красивых, возбуждающих всех без исключений парней и девушек, глаз с лунным отливом. Сейчас эти два отверстия на его лице были лишь подобны сточной канаве: в них отражалась лишь грязь и пустые бутылки вперемешку с одиночными башмаками, точно такими же, какие сейчас были на Эзра. Он стоял подле ухоженной и аккуратной Фитц, с открытой мордашкой, улыбка на которой была столь же искренна, сколь и абсурдна, и буквально кожей ощущал, как каждая его клеточка срастается в одну безликую биомассу грязного отброса общества. Гилман буквально съежился, когда легкий утренний ветерок, озорно обогнув точеную фигурку Марты, донес до его обоняния запах дорогого парфюма. -Ты так и остался конченым эгоистом, Гилман! – цокнула языком рыжеволосая девушка, отбросив привычным движением локон непослушных волос за округлое плечико. -Зато я верен себе. – безразлично пожав сутулыми плечами, глухо ответил неразговорчивый собеседник. Вообразив себе, что она способна перевернуть горы вместе с реками и вкупе с тем довольно упертая для того, чтобы воплотить задуманное, Марта ловко схватила Эзра за руку, поволокла к своему безжизненному авто и, прежде чем косматый брюнет успел что-либо понять или возразить, бойко захлопнула дверцу своего серебристого форда. Не тратя драгоценных минут, Фитц проворно запрыгнула на водительское сидение и нервно сорвалась с места. -Ты что задумала, бешеная истеричка? – наконец, обретя рассудок, возмутился Гилман, остервенело сжав длинными пальцами спинку сидения, на котором так удобно устроилась азартная рыжая оторва. -Не знаю, что у тебя там приключилось в нашем родном городишке, но я точно знаю, что в такое промозглое утро каждому просто необходима чашка ароматного кофе и свежеприготовленная яичница с беконом. Сначала мы с тобой позавтракаем, а после побеседуем. Ты обязан мне рассказать, как ты оказался среди бесчисленных бродяг Толедо, Эзра. – справившись с очередным лихим поворотом, непринужденно отозвалась девушка с россыпью веснушек и озорно улыбнулась своему пассажиру в зеркало заднего вида. -Как ты поняла? – сухой треск согласных его голоса, словно испорченная игла у граммофона, искажал некогда красивый тембр Гилмана. Юноша сидел позади прямолинейной спутницы, внезапно резко вжав голову в плечи и принявшись наматывать на указательный палец правой руки одну из торчащих ниток изношенного пальто. -У тебя нет ни единой пуговицы на одежде, да и ботинки разные и явно с чужой ноги. Ты бы никогда не позволил себе выйти на улицу в таком крайне неопрятном виде. Ты же чертов педант до мозга костей. – отметив эту непримечательную с первого взгляда на Эзра Гилмана черту его характера, Фитц умело выкрутила руль, паркуясь на свободном островке асфальта. Эзра в ответ на это красноречивое и емкое замечание лишь виновато сжался, нервно поведя плечом в сторону и картинно отвернувшись. Ему вдруг невероятно захотелось просочиться сквозь обивку авто и смешаться с поролоном. Но, не давая Гилману даже попробовать провернуть подобное, Марта Фитц спешно покинула авто, с уже знакомой воротнику Гилмана ловкостью вытряхнув оборванца на парковку. Возле небольшого свежевыкрашенного кафе уже стояло несколько машин, а из то и дело мерно позвякивающих противным колокольчиком дверей доносились до преступного вкусные и манящие ароматы. Эзра Гилман и сам не заметил, как громко сглотнул подкатившую к глотке слюну, подавшись корпусом в сторону, откуда сочились запахи еды. -Ну, пойдем? На улице у нас вряд ли примут заказ. – ловко взяв Гилмана под локоть, обладательница стройной фигурки в сливовой куртке по-хозяйски поволокла своего старого друга к знакомым ей уже не первое утро дверям. -А… меня пустят? – стушевавшись вконец, лишь и смог просипеть Эзра, покраснев до самых корней волос и внезапно заинтересовавшись рисунком асфальтового покрытия. Фитц в ответ на это лишь непринужденно улыбнулась и открыла перед застенчивым брюнетом дверь. Гилман буквально забыл как дышать, едва услышав глубокий аромат свежеиспеченного пончика с горькими нотками, исходившими от кофеварочной машины. Именно здесь и сейчас Гилман смог по достоинству оценить, насколько велик его голод и как с каждой секундой его желудок начинал все больше напоминать лопнувший рыбий пузырь. -Так, я пойду сделаю сразу заказ, чтобы не ждать Лили, а ты выбери столик. Я люблю сидеть у окошка, если ты помнишь. – задорно подмигнув, Фитц легкой, по-детски раскованной походкой направилась к хозяину кафе, чтобы заказать свой любимый глиссе. Стараясь не поднимать глаз на посетителей и персонал, чьи взгляды буквально пронзали сутулого бродягу в черном пальто насквозь, Гилман поспешно направился к ближайшему столику у окна, едва не упав, поскользнувшись на небольшой лужице разлитого кем-то молочного коктейля. Выругавшись исключительно про себя, Эзра поскорее опустился на мягкий диванчик цвета свежего газона и поспешил возвести напротив своего лица стену из картонного меню. Сердце отчаянно разрывалось под ребрами, а дыхание все хуже и хуже поддавалось контролю. Гилман уже и забыл, каково это – есть по утрам, да еще и в кафе на такой оживленной улице. Когда Эзра уже решил для себя, что выносить и дальше косые и осуждающие взгляды благопорядочных американцев стало уже мучительно, и что непременно пора уходить, как Марта, ничуть не изменяя своей натуре появляться в нужный момент, опустила на стол две приличные по размерам тарелки с ароматной яичницей, подле которой лежали окутанные ароматными парами ломтики сочного жареного бекона. Юноша поднял на Марту взгляд своих мутных от недосыпа серых глаз, стараясь допытаться от девушки ответа лишь на один вопрос: «Почему?» Какого черта она все это делает для Эзра? Разве не проще было сбить Гилмана и поехать дальше по своим делам жить беззаботной жизнью порядочной законопослушной Марты Фитц? К чему весь этот дешевый фарс и приторные улыбки, которыми Марта одаривала Эзра, стоило ему даже лишь на мгновение поднять на девушку свой взгляд? Тошнота омерзения и отвращения к самому себе волнами накатывала, рассекая собой самообладание Эзра Гилмана буквально на корню. Встать и убежать. Да. Определенно! Пока еще не поздно, Эзра просто обязан это сделать, пока не сказано ничего лишнего, пока… -Ты заходил к Эдди? – словно прочитав потаенные страхи косматого брюнета, Марта, непринужденно поедая бекон, сделала свой контрольный выстрел в голову. Именно этого вопроса Гилман и боялся с самой первой секунды их встречи. Грязные пальцы лихорадочно погладили, а после остервенело сжали в кармане жалкий клок бумаги. -Нет. К чему эти нелепые встречи? – неоднозначно отмахнулся Гилман, с ужасом почувствовав, как похолодели его руки, стоило ему представить, как он встречается с Бейтс, как смотрит в его проклятые карие глаза, как падает пред ним на колени, слезно умоляя Эдди больше никогда не покидать его. -Я знаю, что ты приехал в Толедо к нему. Но, глядя на тебя, я понимаю, что ты даже на пороге у него не появился. Верно, Эзра? – внезапно дружелюбное и приветливое настроение рыжеволосой Фитц куда-то улетучилось, оставив на месте себя лишь порывисто взявшиеся из небытия серьезность и несвойственную Марте сосредоточенность. Она тяжело смотрела на Гилмана, словно прокурор, ожидая финального слова подсудимого, после которого решится вопрос его казни. -Да, у меня не было времени к нему заглянуть. – из последних сил цепляясь за крохи самообладания, с трудом смог ответить Гилман, увлеченно проглотив кусок яичницы, позабыв даже толком его прожевать. Горячий белок ощутимо обжег горло и нёбо, но Эзра этого даже не почувствовал. Хозяйка припаркованного прямиком за окошком форда испытующе смотрела на своего собеседника и буквально по миллиметру изничтожала его, не давая даже шанса на отступление. -Ты боялся показаться перед ним в таком виде, верно? -И откуда ты такая проницательная, чтоб тебя?! – взорвавшись так же неожиданно, как и опрокинув на пол тарелку с заботливо предложенным ему Мартой завтраком, Эзра Гилман дергано поднялся на ноги, более не желая оставаться под прицелом постоянно увеличивающихся пар глаз. Наверное, промедли Фитц хотя бы секунду, Эзра уже ловко бы скрылся за пределами кафе, но рыжая бестия с неизвестно откуда взявшейся решимостью и категоричностью схватила парня за руку, с трудом заставив того не сорваться с места. -Так, Гилман. Сейчас мы едем ко мне, а потом по тому адресу, который тебе дал Эд перед отъездом. И даже не старайся выдумать, что ты его потерял. – улыбка на ее ласковом лице вновь засияла лучистым теплом, разрушая крепости Гилмана буквально на корню, - Поехали, рохля несчастный. Спустя минуту серебристый форд проворно растворился в бесчисленном потоке авто, рассыпаясь на размытые точки на краю удалявшегося горизонта.