По ускоренной программе

Удивительно, что так много людей быстро поверили в идеи всеобщего равенства. В то, что все равны. Мужчины и женщины, негроиды, европеоиды и монголоиды, люди востока и люди запада... Общество, говорящее о всеобщем равенстве сейчас, похоже на человека, закрывающего глаза и повторяющего, как мантру, что нет никакой разницы между его женой и его начальником. Действительно, когда мы говорим о природных и естественных правах, говорить о равенстве необходимо. Но этот вопрос уже можно поставить под сомнение, если мы говорим о правах, например, политических. И совсем уж бредово говорить о всеобщем равенстве в отношении обязанностей. Ведь если обязанности, необходимые для исполнения членами общества, так сильно разнятся, то, вероятно, имеет смысл признать, что люди для их исполнения нужны тоже совершенно разные, имеющие разные характеристики. От природы мы уже не одинаковы, а значит, не можем быть и равными в полной мере. Есть дети, которые появляются на свет крупными и здоровыми, а есть хилые и слабые. Есть дети талантливые от природы, склонные быстро и успешно учиться, а есть те, кто, прикладывая массу усилий, всё равно неизбежно отстают от своих сверстников. Есть те, кто может добиться лучших результатов в спорте за счёт физических данных, и есть те, кто не создан для спорта. Заставляя всех детей делать одно и то же, мы, с одной стороны, мешаем им лучше развиваться в том, к чему у них есть склонность, а с другой - обрекаем на постоянные неудачи в другом. Так талантливый художник будет вынужден просиживать ночи за учебником химии, отрывая время от занятий живописью, а весьма перспективный будущий математик будет постоянно страдать из-за отсутствия успехов в спорте. К счастью, школа "Парадис" с успехом решила эту проблему. Выдающиеся педагоги своего времени считали, что к шести - семи годам ребёнок уже вполне складывается как индивид и приобретает основные черты будущего взрослого. Существенное влияние на его личность после этого возраста может быть губительным и ломающим, и остаётся лишь накладывать обучение на имеющиеся особенности личности. Именно поэтому в школе "Парадис" вместо того, чтобы "чесать всех детей под одну гребёнку", что так стараются делать в других местах, детей разделяют на три основных направления обучения, учитывая при этом индивидуальные особенности учащихся. Классы носят условные названия - "Спортивный", "Предметный" и "Творческий". Ученики спортивного класса обладают хорошими физическими данными. Большую часть своего школьного времени они проводят, развивая тело и спортивный дух. Каждый день на первым уроке они совместно разминаются и приводят себя в форму. И ещё как минимум два часа из пяти - шести учебных они занимаются тем видом спорта, который интересует их больше всего. Некоторые к выпускным классам преуспевают настолько, что постоянно или занимаются у серьёзных тренеров, или ездят по соревнованиям, а потому в школе появляются крайне редко. Конечно, спортсмены тоже проходят обязательную программу, но в весьма упрощенной форме, их не нагружают ни слишком обильными знаниями, ни домашними работами, ни частыми проверками усвоенного материала. Класс предметников - класс интеллектуальной элиты школы. Здесь все предметы преподаются на два - три уровня выше, чем в обычных школах. К счастью, уже после шестого класса есть возможность выбрать одно из трех основных направлений, то есть уделять большую часть времени предметам техническим, естественно-научным или гуманитарным. Конечно, ребята из этого класса посвящают учебе громадную часть сил и времени, зато их не напрягают ничем лишним. В старших классах у них есть возможность не посещать предметы не интересующих их циклов, а обязательные спортивные занятия здесь заменены интеллектуальными играми. Словом, это направление прекрасно подходит для учеников целеустремленных, которые хотят добиться успеха в каком-то направлении. Класс творческий собрал внутри себя талантливых личностей. Те, кто учится в нём, собираются посвятить себя искусству в том или ином виде. Это будущие музыканты, писатели, поэты, художники, режиссёры и многие другие. Львиную долю времени, отведённого на занятия, они проводят, совершенствуя своё мастерство. Да и остальные предметы стараются адаптировать для них так, чтобы они могли развиваться не только в области научного знания, но и в области своей будущей деятельности. На истории говорят об истории искусств, на геометрии - о том, как лежит тень, а на биологии - о том, как можно представить наш мир, изобразить его при помощи тех или иных средств. Словом, им предоставляют идеальную среду, чтобы как следует раскрыть свои таланты. В школу, конечно, не берут кого попало, сначала ученики проходят тщательный отбор, в ходе которого становится видно, есть ли у них вообще способности к какому-либо из трех направлений. По классам детей разделяют уже при наборе, но после четвёртого и девятого у них есть возможность перевестись, сдав пробные экзамены. Впрочем, переводы - большая редкость. Уже за четыре года даже если ребёнок проявлял себя в двух направлениях, он достигает существенных успехов в том, в котором двигался его класс, и отстаёт в другом. Состав классов если и меняется, то, по большей части, за счёт новичков, которые проходят трудные вступительные испытания, чтобы доказать, что они могут быть успешны в одном из классов. Классы, кстати, враждуют. Особенно острая вражда идёт между классом "умников" и классом "силачей" (эти названия употребляют, разумеется, только сами ученики). Предметники называли спортсменов безмозглыми горами мышцы, те в ответ кривились, обращаясь к тем не иначе как "ботаники" и "слабаки". Класс искусств оставался как бы в стороне, тамошние ребята лишь с удовольствием подначивали ссоры между двумя другими параллельными классами, а потом наблюдали и обсуждали, кто кому какую подлянку устроил. Впрочем, по вполне понятным причинам до открытых столкновений не доходило. А так как в других школах с психологическим климатом всё обстояло ещё хуже, никто и не думал переводить своих детей из школы только из-за того, что классы смотрят друг на друга косо. Дин Винчестер был звездой и общепризнанным лидером спортивного класса. В своём году обучения, конечно, но и это весьма солидно. Вообще-то он был звездой футбола, но так же преуспел в рукопашном бою, так что вполне мог претендовать на свои лавры. Кроме того он был красив, обаятелен, отзывчив и добр. Может, его нельзя было назвать очень умным, но и тупой горой мяса, использующей свои спортивные навыки для того, чтобы отжимать деньги или творить что-то другое общественно опасное, его назвать было нельзя. Дин был в хороших отношениях со всеми в своём классе, он был весьма остр на язык и умел поставить на место даже некоторых "умников", когда те открывали рты. А ещё он нравился девчонкам, причём даже из класса искусств, что уже было достижением. Казалось бы, Дину не из-за чего было переживать, ведь его жизнь, как обычная, так и школьная, складывалась весьма удачно. Но даже у такого баловня судьбы, как Винчестер, были свои проблемы. Может, не очень серьёзные, но для него весьма существенные. Первой и главной был, конечно, младший брат Дина, Сэм. Всё дело в том, что, когда Сэмми поступал в школу, ему, в виде исключения, предложили два класса на выбор - спортивный и предметный. И, хотя Дин учился в спортивном, Сэм предпочёл уделять больше времени наукам, чем спорту. После того, как мелкий окончил четвёртый класс, он отказался пробовать перевестись, хотя, по мнению Дина, имел на это все шансы, и предпочёл остаться среди "умников". На первый взгляд это не било ни по репутации Дина в его классе, ни по положению Сэма, ни по отношениям в семье. Но Дин периодически замечал, что этот факт помнят и обсуждают, выстраивая разные гипотезы о том, что Винчестер-младший думает о своём брате, раз не хочет идти по его стопам. Второй существенной проблемой для Дина был маячивший в конце года тест по основным предметам. Так уж вышло, что штат требовал, чтобы все ученики всех школ сдавали один и тот же тест, дабы получить средние результаты и понять, какие школы работают неэффективно. "Америка-2000" и всё такое. Освободить спортивный класс от теста директор школы, Рафаэль, не мог. Впрочем, никто и не требовал показывать какие-то выдающиеся результаты - предметники стабильно набирали такой высокий балл, что средний показатель школы был получше, чем у многих. Кроме того, в случаях особенно запущенных, учителя старались помочь, поощряя списывание и даже помогая в нём. Нет, Дин не боялся, что его вышвырнут из школы, но всё-таки иметь тридцать баллов за английский и двадцать пять за алгебру было... Немного стыдно. Особенно сейчас, когда он смутно предполагал, что Сэм набрал бы больше за точно такие же тесты. Третья проблема была и не проблемой даже, а как бы мелким натирающим камушком, только не в ботинке, а в мозгу. И этой проблемой была Чарли Брэдбери. Чарли училась в классе для умников, и в школе они с Дином практически не общались, но она жила рядом, и так уж вышло, что они часто ходили в школу вместе. Раньше Дин ходил вместе с Сэмом. Для старшего из братьев это было неплохим способом окончательно проснуться и подготовиться к будущей разминке, тем более, что из-за петлявших улиц автобус останавливался рядом с домом Винчестеров в не самое удачное время, а потом ещё долго кружил рядом, так что дойти пешком было даже быстрее. Впрочем, Сэма это вполне устраивало, так как в автобусе он мог читать и болтать с ребятами из своего класса, чего не мог позволить себе на уроках, а потому он вскоре стал ездить на автобусе. Некоторое время Дин ходил в школу в одиночестве, пока не заметил, что регулярно встречает по дороге одну и ту же рыжую девчонку. Сначала они просто начали ходить рядом. Затем Чарли стала говорить с Дином, а тот отвечал ей. Брэдбери совсем не походила на других умников, она никогда не пыталась показать, что она знает больше Дина, но с ней при этом всегда было интересно. Тем более, что она говорила не о каких-то скучных вещах, но и о том, что пусть и немного, но интересовало Винчестера. Словом, ходить до школы вместе с Чарли было лучше, чем одному. Нет, она вовсе не была девчонкой, которая нравилась Дину. Даже наоборот, она была той, кто ему не нравился. Странно, Винчестер понимал, что его попутчица довольно симпатичная, но никогда не рассматривал её как девушку. Тем более, что ей вроде как нравился другой парень. Нет, она не говорила Дину, что ей кто-то там нравится. Наверное, она не сказала бы ему, даже если встречалась бы с кем-то. Но был тот, чьё имя она упоминала постоянно - Кастиэль Новак. У них, в предметном классе, он был что-то вроде звезды, как Дин в своём. Не просто умником, а почти гением. И, кроме того, весьма приятным внешне. Дин несколько раз видел его в школе, на типичного ботаника он не походил, впрочем, как и Сэм, и Чарли, и подавляющее большинство умников. О Кастиэле Чарли могла говорить часами, по крайней мере всё то время, пока они шли до школы. Наверное, он ей всё-таки нравился. Возвращаясь после очередной поздней тренировки, Дин думал обо всех трёх проблемах одновременно, так как одна плавно перетекала в другую. Что подумает о нём Сэм, когда в конце года его старший брат не сможет дотянуть даже до сорока баллов? И раз все ботаники так отвратительно относятся к спортсменам, то, может быть, и Сэмми скоро начнёт воротить от брата нос? Или, может быть, всё-таки не все умники такие, а есть и те, кто, как Чарли, нормально относится к ребятам из других классов? И если Чарли так нормально относится к нему, Дину, можно ли попросить её... Ну, помочь ему с этими дурацкими тестами? Дин никогда не стремился учиться лучше, чем он учился в данный момент. Никогда до этого года. Просто он стал замечать, что мама больше гордится успехами Сэма в учёбе, чем спортивными достижениями старшего сына. Кроме того она выражала обеспокоенность относительно того, как Дин будет продолжать своё обучение и какую профессию потом получит. Да и для Сэма всё большим авторитетом становились старшие ребята из "умных" классов, Дин даже пару раз слышал от него имя Кастиэля. Сэмми теперь не стремился, как раньше, провести свободное время с Дином, научиться у брата чему-нибудь. И Дина беспокоило то, что он может совсем утратить свою значимость в семье. А вот если бы он набрал хотя бы баллов пятьдесят, это стало бы лучшим результатом в его классе, определённо. И он доказал бы семье, что вполне способен многого добиться. Нет, пятьдесят баллов, конечно, многовато для него, но ведь впереди ещё почти восемь месяцев, разве за это время нельзя подтянуть хотя бы те несколько предметов, которые предстоит сдать? Одному Дину не справиться, но если он на самом деле попросит Чарли, то, может быть, у них всё-таки что-нибудь получится? Чарли умная и умеет интересно рассказывать, если бы она взялась за Дина, может быть, он дотянул бы до пятидесяти. Но, конечно, она не согласится. У неё есть свои друзья, свой научный проект и учёба, ей, вероятно, и дела нет до парня, с которым она добирается до школы. А одному Дину не стоит даже пытаться что-то вызубрить, только поймёт, что ни на что не способен. Иногда ему приходила в голову совсем глупая мысль - попросить Сэма, они сейчас, вполне может быть, на одном уровне, но признаваться в собственном бессилии брату было совсем стыдно. Если Дин хотел добиться результатов, он должен был рискнуть и попросить Чарли. Только сначала неплохо бы убедиться, что она не растреплет среди своих, что он просил её о помощи... - Тебя там ждёт какой-то молодой человек, - сообщила Мэри, открыв сыну дверь. Она улыбалась, но как-то немного настороженно. - Ужин будет через полчаса, тебе, наверное, стоит пригласить его, - она обернулась на двери кухни, словно прикидывая, хватит ли на всех еды. Впрочем, скорее следовало волноваться, как отнесётся к гостю за столом Джон Винчестер, глава семьи. - Что за парень? - уточнил Дин, проходя и снимая куртку. Он никого не ждал, а если бы это был кто-то из его старых друзей, кто мог просто зайти без приглашения, мама бы назвала этого кого-то по имени. Получается, что к Дину зашёл кто-то, с кем он общался не очень тесно. И этот кто-то сейчас находился в святая святых - комнате старшего из братьев Винчестеров. - Его зовут Кастиэль, он из параллельного класса вроде... - Мэри отступила, пропуская сына к лестнице. Ей явно хотелось расспросить его про школьные дела, но по лицу сына она видела, что он обеспокоен этим внезапным визитёром, так что не препятствовала его желанию поскорее оказаться наверху. - Хорошо, мам, я спущусь к ужину. Только накрывай пока на четверых, ладно? - он подмигнул матери и почти пулей взлетел по лестнице. Что главному ботану школы делать у него дома, в его комнате? Зачем он мог явиться? В голове мелькнула шальная мысль - что, если Кастиэль - парень Чарли? Он узнал, что Чарли ходит до дома вместе с Дином и пришёл разбираться? Это было как-то глупо, конечно, но других вариантов у Винчестера просто не было. Распахнув дверь своей комнаты, Дин даже не вспомнил о том, что не поздоровался с отцом. Обычно Дин всегда заходил к Джону, особенно если не видел его утром, но на этот раз всё было иначе. Потому что в комнате Дина, в месте, куда он старался не допускать посторонних, находился чужак. Кастиэль сидел за письменным столом Винчестера, порядочно покрывшимся пылью, и что-то писал в толстой тетради, словно находился у себя дома. Дин даже невольно замер на пороге, не привлекая к себе внимания, чтобы убедиться, что он действительно находится в своей комнате, уж слишком естественно в ней смотрелся этот Кастиэль. - Ты что здесь делаешь? - уточнил Винчестер спокойно. Он не хотел грубить сразу, но с резким тоном и манерой говорить ничего поделать не мог. Тем более, что этот парень должен был понять такое обращение - он, в конце концов, вломился на чужую территорию. Да, это Мэри, скорее всего, предложила ему подождать здесь, но он ведь не спрашивал мнения хозяина комнаты. - Я пришёл предложить тебе руку помощи, - Кастиэль обернулся вместе с креслом и посмотрел на Дина внимательными синими глазами. Винчестер прикрыл за собой дверь, не отводя взгляда от лица собеседника. Прежде он видел Кастиэля лишь издалека, а потому не знал, что у него такие яркие глаза. - И как это понимать? - уточнил Дин настороженно. Он прошёл к своей кровати и уселся на неё, чтобы не выглядеть в этой комнате гостем. Новак расслабленно откинулся в кресле, тоже демонстрируя, что ему здесь вполне комфортно. - Твои баллы за предварительные экзамены почти худшие в классе. В твоём классе, а значит, и во всей параллели, в классе искусств все набрали более тридцати. Я подумал, что тебе не хочется стать позорищем в глазах собственного брата, - Кастиэль говорил ровно, без насмешки, но в это же время предельно конкретно, не смягчая свои слова. - Намекаешь, что я тупой? - Дин чувствовал себя зверем, на территорию которого вошёл человек с ружьём. Тот пока не стрелял, но опасность от него уже исходила. - Скорее наоборот. Я считаю, что ты можешь добиться гораздо большего, если постараешься. А ещё я думаю, что ты, в отличии от большинства, хочешь заработать более высокие баллы, - парень чуть придвинулся на кресле к кровати. - Я мог бы помочь тебе. Подтянуть четыре предмета за восемь месяцев не проблема, если у нас обоих будет желание. - А тебе с чего со мной возиться, умник? - уточнил Дин, намекая одновременно и на то, что классы враждуют, и на то, что Винчестер не видит того, что мог бы предоставить Кастиэлю в обмен на это репетиторство. - Скажем так, у меня есть личный мотив доказать, что разделение на классы неэффективно. Если ты наберёшь достаточно высокий балл, всем станет очевидно, что любой может учиться лучше, если захочет, - Новак вздохнул. - Ты же ничего не потеряешь. Даже если я не смогу тебя подтянуть, хуже твои знания тоже не станут. - А что, если ты растреплешь... - Дин не закончил фразу. Это было так странно - стоило ему пожелать чего-то, и вот это что-то само идёт к нему на блюдечке. С одной стороны, конечно, прекрасно, лучшего и пожелать нельзя, а с другой - весьма странно. Есть повод серьёзно обеспокоиться. - Что? Что ты тупой и неспособный? Это и так все знают. И в твоём классе это никого не волнует, а мнение моего не волнует тебя, - выражение лица гостя почти не менялось всё то время, что он говорил. - Или что ты попросил меня с тобой позаниматься? О, наши, конечно, будут насмехаться, но в душе каждый поймёт, что ты неплох, твои же, я думаю, даже будут тобой гордиться. Может быть. И, кстати, Чарли это наверняка придётся по вкусу. Она ведь тебе нравится? - Не твоё дело, - ответил Винчестер, который так и не смог выбрать между "Она мне не нравится" и "Не твоё дело". Ещё чего не хватало - обсуждать девчонок с ботаником. - Ты прав, это не важно. Как я сказал, у меня есть личный интерес и желание. Кроме того, это будет очень круто, если я смогу вытащить тебя. Если ты заинтересован - будем работать. Если нет - хорошо, я уйду, - и он замер, ожидая ответа. Хозяин комнаты задумался. Чёрт, он ведь был почти готов рискнуть, попросив Чарли, а теперь сбежит, когда всё само идёт в руки? - Хорошо, по рукам, - и он вытянул вперёд руку. Кастиэль протянул свою, собираясь осторожно пожать руку Дина, но тут же оказался крепко и больно схвачен. Что поделать, Винчестер не мог отказать себе в этом удовольствии, тем более, что ему хотелось проверить, не убежит ли его "репетитор" как побитая собачка, если сделать ему немножко больно. - Ладно, начнём, - произнёс Кастиэль ровно, когда ему удалось высвободить руку. Всё это время он смотрел на Дина строго, никак не показывая, что ему больно. - Первым делом расскажи о себе. Чем занимаешься у себя в классе, чем живёшь, чем увлекаешься.