По ускоренной программе

Дин никогда не думал, что втянется. Он определённо не хотел отношений. Тем более с парнем. Тем более, с Кастиэлем. Впрочем, у них и не было отношений в их обычном понимании. Просто после того раза они стали спать вместе. В следующий раз, когда Дин пришёл на занятия, Кас совершенно просто и без всякого смущения спросил, хочет ли Винчестер заняться сексом прежде, чем приступить к математике. И Дин почему-то сказал, что хочет. Просто с Кастиэлем было хорошо, просто и удобно, и Дина в тот момент это вполне устраивало. Устраивало настолько, что ему даже не хотелось думать о своей сексуальной ориентации. Теперь почти каждый день Дин, придя к Кастиэлю, шёл в душ. У него даже появилось своё полотенце. Затем, после этого, они с Касом занимались сексом. Потом Винчестер поднимался с постели и шёл на кухню, делать чай, а Кастиэль приводил в порядок комнату и готовился к занятиям. И только потом, до самого вечера, они разбирали предметы, которые Дину предстояло сдавать в конце года. Дин не знал, было ли это связано с тем, что между ними происходило, но Кас стал выделять больше времени для их занятий. Дин тоже с удовольствием возвращался домой позже, чем прежде. Потому что обстановка в семье была более чем напряжённой. Джон после некоторых колебаний прислушался к совету сына, и от Кроули пришлось отступиться. Винчестера-старшего это невероятно злило, особенно с учётом того, что в следующем году должна была открыться частная школа, принадлежавшая Кроули, что стало бы идеальным плацдармом для продажи наркотиков несовершеннолетним. И пока Джон не в силах был этому помешать. Все, кто был так или иначе причастен к поставкам, либо молчали, либо сами ничего толком не знали, либо у них нашлись заботливые родители, которые защищали своих чад от допросов полиции, насколько это было возможным. Собственное бессилие выводило Джона из себя, он чувствовал, что с каждым днём, с каждой неделей постепенно упускает шанс посадить Кроули, и это заставляло его срываться на окружающих, а прежде всего на семье. И Дин был не в силах что-либо изменить. А ещё мама была обеспокоена тем, где пропадает её старший сын. Дину пару раз приходило в голову сказать, что он занимается дополнительно, чтобы Мэри гордилась им, но он слишком боялся, что не достигнет результатов, чтобы дать матери такую надежду. Кроме того, он хотел увидеть, как она будет шокирована, когда узнает о его существенно улучшившихся результатах. В этом даже было что-то такое, если она будет думать, что он гуляет и развлекается целыми днями, а конце концов он продемонстрирует ей хорошо сданные тесты и расскажет, как много работал, чтобы добиться успеха. Это будет совсем как в кино. И Дин, конечно, не хотел портить такой эффект, заранее сообщая о том, чего пытается добиться. В сложившейся ситуации Дину больше всего не нравилась одна вещь — то, что он никак не мог сблизиться с Кастиэлем. Они занимались сексом и проводили вместе чёртову кучу времени, но Кас, будучи совершенно, кажется, открытым, всё ещё был невероятно от Дина далёк. Он без смущения отвечал на любой, даже самый личный вопрос, но при этом Дин по-прежнему знал о нём критически мало, потому что, в отличии от других, Кастиэль не стремился рассказать о себе сам. Винчестер понимал, что их отношения не предполагают того, чтобы он спрашивал своего репетитора о семье, увлечениях, интересах и планах, а Кас не упоминал об этом даже вскользь. Иногда Дину приходилось говорить о своей семье или жизни, и Кастиэль в такие моменты слушал внимательно, но сам о себе не говорил, и Дина это почти злило. Он поражался тому, как сильно Кас отстраняется от того, с кем спит. Как будто это было правильно. От того, чтобы всё-таки начать задавать вопросы, Дина удерживало только то, что до тех пор, пока Кастиэль был так от него отстранён, у них просто не могло быть отношений. Если бы они хоть немного были друзьями, то это был бы уже секс по дружбе, то есть практически тоже самое, что отношения, построенные на обоюдной симпатии, но без любви. А это значит, что Дину пришлось бы признать, что он встречается с парнем, что означало для него определить свою сексуальную ориентацию иначе, чем он определял её прежде. Винчестер пока сохранял иллюзию, что если он просто спит с человеком своего же пола, но не встречается с ним, то он всё ещё может оставаться гетеросексуалом, просто находящимся в поиске, но всё изменилось бы, если бы Кастиэль стал для него чем-то большим, чем просто репетитором и любовником. И мысль об этом заставляла Дина хранить неприкосновенность личного пространства Каса. Заставляла до одного дня. Это случилось зимой, в самый обычный день. Было холодно, и Кастиэль, устроив что-то вроде перемены, спустился вниз, чтобы поставить чайник. Скучающий взгляд Дина зацепился за многочисленные пометки, которые он делал в учебнике. Теперь эти пометки казались ненужными, и Винчестер решил, что лучше бы стереть их сейчас, пока он о них помнит. Нет, он не был таким уж поборником чистоты, просто в комнате Каса он до сих пор ощущал себя неуютно, и поэтому ему просто нечем было заняться, кроме как привести в порядок свою книгу. На столе ластика не обнаружилось, и Дин выдвинул один из ящиков. Тот, в котором Кастиэль хранил канцтовары. В этом совершенно не было ничего такого, Новак вполне охотно делился с Дином нужными предметами, и юноша знал, что Кас не будет против, если у него возьмут ластик. Однако в видимой части ящика резинки не обнаружилось, и Дин взялся рукой за пенал, задвинутый в самую глубину. Пенал не поддался. Винчестер потянул сильнее, но предмет не двигался с места, словно его приклеили. Дин выдвинул ящик окончательно и положил его себе на колени, внимательно разглядывая пенал. Судя по следам клея, он действительно был прикреплён к дну, вот только случилось ли это случайно, или Кас намеренно осуществил нечто подобное? Дин подёргал пенал снова, и обнаружил, что вполне способен открыть располагающуюся сзади молнию. Конечно, делать этого не стоило. Даже если допустить, что пенал приклеился к ящику случайно, Винчестер наверняка может поискать ластик где-нибудь ещё, оставив решение этой проблемы Касу. С другой стороны, если Кастиэль что-то прячет таким оригинальным образом, то Дину уж точно не следует в это лезть. Но логика Винчестера никогда не была сильнее его любопытства. Оглянувшись на дверь, он открыл молнию и, запустив внутрь пенала два пальца, вытащил оттуда маленькую баночку с таблетками. С баночки было старательно счищено всё, что помогло бы её опознать. Этикетка была отклеена, а с крышки что-то как будто счистили ножом. Внутри пенала таких баночек было три, и если одна была полупуста, то две оставшиеся были доверху заполнены какими-то таблетками. Дин, выставив свою находку на стол, принялся рыться в карманах, собираясь найти телефон и сделать снимок. Он понимал, что найти, что же это за лекарство, используя только внешний вид, у него не получится, но он мог бы спросить у кого-нибудь, кто разбирается в медикаментах лучше, если бы у него была фотография. Вытащив телефон, он попытался поставить одну из баночек так, чтобы таблетки было хорошо видно на снимке. Но, плюнув, открыл одну из крышечек и высыпал несколько на стол, поднося к ним телефон. - Роешься в моих ящиках? - спросили от двери. Дин обернулся. Кастиэль стоял, держа в руках две кружки с чаем. Приблизившись, он совершенно спокойно поставил их на стол, словно его совсем не волновала находка Винчестера. - Что это? - быстро спросил Дин. Он осознавал, что поступил неправильно, и что это всё, вероятно, не его дело, но ему оставалось либо нападать, либо защищаться, а защищаться он не любил. Кроме того, получив ответы из первых рук, он, возможно, успокоился бы. Кто знает, что это за лекарства? Может, у Каса что-то не в порядке со здоровьем, а таблетки он так прячет потому, что стесняется? - Это антидепрессанты, - пояснил Кастиэль, усаживаясь на стул максимально близко к Дину. Он принялся собирать таблетки обратно в баночку, по одной, глядя только на них. Кажется, он всё-таки немного волновался, но старался это не демонстрировать. - У тебя депрессия? Тебе их врач прописал? - Дину не хотелось верить в те выводы, которые напрашивались сами собой. Он с большей радостью узнал бы, что Кас действительно болен, чем то, что он принимает препараты, которые ему принимать не следует. - Нет, у меня нет депрессии. Но эти таблетки повышают настроение и, что важно, увеличивают работоспособность. С ними я могу мало спать и достигать прекрасных результатов, - поделился Новак. Он собрал остатки таблеток в банку и закрыл её крышкой. - Опережая твой вопрос, я скажу, что знаю, что это незаконно. И ещё скажу, что даже если твой отец очень постарается, он не докажет связь Кроули с этими баночками, потому что я запросто назову любого мелкого дилера, который мог бы продать мне это, и он точно не скажет, был ли я его клиентом... Так что давай ты просто не будешь думать об этом? - Что значит не думать об этом? - Дин вскочил со своего места, таращась на Кастиэля так, словно тот только что убил человека. - Это наркотики! Ты знаешь, что они разрушат твою психику? Ты знаешь, что можешь стать наркоманом? - Дин, я и есть наркоман, уже, - Кастиэль тяжело вздохнул, проводя ладонями по столу. - Я не из тех, кто врёт сам себе, что может остановиться в любой момент. Я не могу. А даже если бы и мог, я бы не стал. Благодаря этим таблеткам, я закончу школу с блеском, и сразу же перееду отсюда, потому что я зарабатываю достаточно, чтобы начать жить отдельно хоть прямо сейчас. Но если я брошу, я просто не смогу учиться, работать, да ещё и на тебя время тратить... - Хочешь сказать, я виноват? - Дин сжал кулаки. Он словно разговаривал с человеком, который собрался покончить с собой. Винчестер знал, что надо это остановить, надо отговорить Каса, немедленно, но он был не в силах сделать это. Ему не хватало ума, опыта, знаний, а ещё выдержки и спокойствия. - Нет. У меня свой интерес в том, чтобы учить тебя, - Кастиэль встал и взял Дина за оба запястья. - Дин, эти таблетки разрушают меня. Мой разум, мой организм. Я знаю, какими отвратительными будут последствия. Но я уже решил всё для себя, понимаешь? Я хочу достичь своего предела. Я хочу сделать так много, как только смогу, подняться на ту ступеньку успеха, которая только возможно для такого человека, как я. Я израсходую себя полностью, даже если ради этого мне нужно будет умереть, не дожив до тридцати. И каждый, кто употребляет это, делает выбор. Свой собственный. Если эти таблетки дают ему что-то, ради чего он готов пожертвовать годами своей жизни, то нужно ли что-то предпринимать? - Я расскажу отцу. И твоим родителям, - Дин сжал кулаки. Он просто не мог поверить в то, что только что услышал. Это словно был какой-то другой Кастиэль, не тот ботаник, которого он знал. Не тот умный, рассудительный и вполне милый парень, с которым он спал. Это был кто-то совсем другой. - И что? Даже если меня отправят на лечение, что не факт, это только отнимет у меня массу времени. Против моей воли меня не вылечат, уж поверь. А ты не сможешь сдать экзамены так хорошо, как хочешь, - Кас вздохнул и опустил взгляд. - Дин, иногда нужно давать людям свободу жить так, как им нравится, даже если это кажется тебе неправильным. То, что ты кому-то расскажешь, ничего не даст ни тебе, ни мне. И я пойму, если ты не захочешь иметь со мной больше ничего, кроме учёбы. Но я предлагаю тебе остаться моим подопечным и просто забыть о том, что ты видел.