Прощай, друг

      Пробуждение было резким и неприятным, будто его облили ледяной водой сразу после жаркой бани. На лбу выступил холодный пот, дыхание по ощущениям, как после марафона.       Понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя и понять, что приснился очередной кошмар. Электронные часы показывали 2:14.       –Проклятье...–пробормотал принц, выбираясь из постели. Эту квартиру в Технополисе доктор Икс специально выделил для команды героев, для "комфортного времяпрепровождения". Хотя на самом деле старик просто не хотел получить обвинения за неуважение к герою города и его союзникам, среди которых принц Кингслэнда.       Александр осторожно прошел в гостиную, намереваясь выйти на балкон. Он часто так делал, когда они находились в Технополисе, что-то завараживающее было в этом городе ночью. Что-то, что нельзя увидеть днём. Однако, его остановили нахлынувшие воспоминаяни о произошедшем. Тяжело поверить, что прошло уже целых три года. Вроде бы он только вчера был семнадцатилетним принцем, который только познакомился с милой феей в розовом платье, дерзкой пиратской и невероятно умным парнем, ставшим для них всех старшим братом. Вроде только недавно он в свои девятнадцать держал на руках бездыханное тело лучшего друга, рыдая от боли, от потери, от злобы на себя за произошедшую ссору. И вот сейчас в оконном отражении он видит уже сильно повзрослевшего себя, который выглядит на все тридцать, хотя недавно только отпраздновал двадцатидвухлетие.       –К чёрту!–быстро одевшись и забрав меч, он покинул квартиру.       Шёл он по знакомому маршруту, полагаясь лишь на мышечную память. Во рту стояла горечь от того, насколько же кошмар был натуральным. Рыцарь действительно поверил, что всё это реально, что он стоял и рыдал около могилы лучшего друга, извиняясь за всю боль, что ему пришлось пережить.       За эти годы он превратился из жизнерадостного принца, полного чести, героизма и жажды приключений и подвигов, в уставшего юношу. Подвиги и приключения остались в прошлом, общение с подругами сократилось, посещение Технополиса было отдельным ударом по сердцу.       Наконец-то дойдя до знакомого отсека, он приложил ладонь к сенсорному звонку.       –Сканирование завершено.–оповестил искусственный интеллект, после чего металлическая дверь открылась, пропуская.–Добро пожаловать, принц Александр.       Знакомые белые стены с зелёной подсветкой, галлаграфический стол, большой стеллаж с инструментами и Хамелеон. Как же он скучал по этой машине, по этой "телеге, которая может ехать без лошади". За прошедшие годы он был восстановлен полностью. Все вмятины, повреждения, разбитое лобовое стекло будто и не существовали, и главное детище молодого революционера было, как новенькое. С грустной ностальгией принц прикоснулся ладонью к холодной металлической стене, чувствуя лёгкое покалывание в коже.       –Что ты здесь делаешь так поздно?–голос был едва знаком из-за механического искажения с тихим треском.       –Соскучился.–ответил Алекс, оборачиваясь.       Перед ним стоял до боли знакомый, почти родной человек со смуглой кожей и уставшими каре-зелёными глазами. Привычный строгий костюм с галстуком был заменён брюками и широкой белой рубашкой с короткими рукавами, которая буквально висела на худом теле. Из под левого рукава выглядывал протез руки из неизвестного Алексу материала чистого белого света с неоного-голубой подсветкой на сгибах. На горле поблёскивала похожая пластина с небольшим динамиком в центре. Правая бровь рассечена кривым шрамом, вечно короткие волосы отросли и превратились в такие же лохматые черные патлы, как у самого Алекса, но с большим количеством седых нитей.       Для своих двадцати четырёх годов Джин выглядел максимально измученным, что не удивительно с учётом того, что ему пришлось перенести. Приземление, которое принесло множество травм и клиническую смерть от болевого шока, затем несколько минут его оживляли при помощи дефибриллятора, после 14 месяцев комы. Руку пришлось ампутировать по самое плечо, голосовые связки были на грани, многие органы отказывали, поэтому для него создали протезы. Затем год восстановления. И вот последние десять месяцев он живёт новой для себя жизнью: изобретает, конструирует, эксперементирует. Живёт той унылой жизнью, от которой в девятнадцать лет сбежал, свергнув Верховный компьютер. И вот теперь он исхудавший, покалеченный, протезированный, стоит напротив. На его лице, на удивление, улыбка. Слабая, уставшая, но такая искренняя, которую он редко позволял себе раньше, кажется, вообще никогда.       –Всё ещё не можешь привыкнуть, что я выжил?       –Всё ещё мучаюсь от того, что почти потерял тебя.       Они оба идут на встречу друг к другу, останавливаясь на расстоянии нескольких сантиметров.       –Я давно простил тебя.–тихо слышно сквозь металлический треск динамика.–Как и ты меня. Мы оба были не правы. Два эгоиста...       –Два упрямых идиота.–завершает Александр, протягивая руки к нему и затягивая в объятия. Сквозь рубашку он ощущает слабое тепло, а так же проступающие рёбра и позвоночник, которые тоже не избежали протезирования. Хотелось бы привести агента в королевство и накормить до сыта обедом, особенно вспоминая, как Джин избегал еды из-за "средневековой антисанитории" и "излишнем содержании калорий и жиров". Однако он понимал, что теперь Джин никогда не выйдет за пределы Технополиса. Даже будучи наследником престола в тринадцатом веке и не разбираясь в психологии, он понимал, что клиническая смерть и кома сильно повлияли на мировоззрение их любимого умника.       –Спасибо, что ты жив.       –Спасибо, что ты есть.