Запретный плод сладок

      Как-то само получилось, что домашние дела, которые Бруно старательно делил между всеми членами банды, все равно преимущественно ложились на плечи Джорно. Наранча готов был даже математику делать, лишь бы не убираться в доме; Фуго начинал злиться от любой мелочи; Миста умудрялся разбить и разлить все что только можно; Аббакио в принципе было плевать, чисто дома или нет. Бруно сам иногда готовил ужин и мыл полы, но с появлением в их команде Джорно уже и забыл, когда делал это в последний раз. Самостоятельный и ответственный, Джованна за пару часов успевал переделать почти все домашние дела, и все, что оставалось Бруно – это только поблагодарить члена команды за его старания.       Аббакио не был доволен этим. Он не раз говорил Бруно, что выскочка Джорно просто ищет ещё один способ подлизаться к лидеру. Поэтому Леоне свою одежду стирал и гладил сам, а его комната долгое время была заперта на ключ. Но Джорно все равно умудрялся прибираться и в ней, превращая замок на время уборки в какую-нибудь животинку. Аббакио злился, но со временем привык, и даже перестал её запирать. Но вот одежду… Любимый черный плащ старшего Джорно так не разу и не отправил в стирку своими руками. Аббакио стирал его дома сам, иногда и вручную. Джорно лишь пожимал плечами – это снимало с юноши часть работы, так что он был даже немного благодарен Леоне, хоть и понимал, что тот это делает из-за недоверия, а не для облегчения жизни блондина.       Но все-таки Джорно не смирился с тем, что получил негласный запрет на прикосновение к одежде Аббакио. В тот момент, когда другие члены банды сами с радостью несли ему вещи для стирки, Леоне презрительно хмыкал в лицо блондину. Со временем Джорно начал осознавать, что на него начинает действовать одно из простых житейских правил – «запретный плод сладок». Ничего особенного в этом черном плаще, конечно, не было. Но Джованне хотелось его заполучить в свои руки – возможно, чтобы доказать Леоне, что в мире не случится апокалипсис, если он доверит свою одежду младшему мафиози. А возможно, чтобы самому убедиться, что он может все – даже заполучить ту вещь, которая тщательно от него оберегается.       В один из вечеров, прежде чем отправиться спать, Джорно, уже распустивший косу и переодетый в пижаму, зашел в ванную, чтобы поставить вещи на ночную стирку. Но как только был включен свет, Джованна сразу же забыл, зачем сюда вообще пришел. Прямо перед ним, на подставке для полотенец, висел настолько знакомый черный плащ с золотой буквой «А» на поясе. Отставив корзину с бельем в сторону, Джорно подошел к плащу так аккуратно, как искатели сокровищ подходят к найденной реликвии. Наверняка, Аббакио решил его постирать, но либо уснул, либо забыл о нем. Как внутри ребенка, нашедшего раньше времени новогодний подарок, что так тщательно прятали родители, зарождался детский азарт, так и внутри Джорно эмоции внезапно начали бить ключом, когда он стоял около заветной вещи. Пальцы сами потянулись к ткани – слегка шершавой, но при этом легкой и прочной. Джорно прошелся по фиолетовым шнуркам, золотым уголкам у подола и конечно же по так манившей своим золотистым блеском букве. И откуда вообще Аббакио такую взял? Джорно, наверное, хотелось, чтобы и его одежда имела аксессуар в виде букв. Может, пришла пора сменить божьих коровок на пиджаке… например, на подпись ДжоДжо? Интересно, как бы это смотрелось?       На секунду в голове блондина промелькнула шальная мысль. А не примерить ли ему одежду старшего? Юноша даже обернулся на дверь, словно боялся, что его мысли может кто-то подслушать. И его взгляд упал на сломанный замок двери в ванную. Точно, ведь Фуго разбил его со злости, когда у него не получилось уложить волосы. Значит, Джорно даже уединиться не может. Поэтому даже думать не стоит о том, чтобы примерить плащ. Да и с чего вообще Джорно об этом думать? Плащ как плащ, пусть себе висит.       Пока Джорно загружал стиральную машину бельём, он думал, тяжело ли ходить в темной одежде под палящим солнцем Италии. Когда Джорно засыпал порошок, он думал, достаточно ли плащ удобный, чтобы не стеснять движений ног. Когда Джорно устанавливал режим стирки, он думал, насколько сильно будет выпирать его грудь из-под плаща – ведь размер Аббакио гораздо больше его. Когда Джорно закончил со стиральной машиной, он думал, что хочет узнать, какого это – носить этот чертов плащ.       Снова оглянувшись на дверь, Джорно подумал, как можно её прикрыть, что бы никто не вошел в самый неподходящий момент. Думать долго не пришлось – от одного прикосновения остатки замка превратились в лианы, что скрепили дверь с частью стены. Расправившись с этой проблемой, Джорно ловким движением снял с себя верхнюю часть пижамы, оставшись в одних штанах. Для того, чтобы дотянуться до верха плаща и снять его, Джорно пришлось встать на цыпочки. «Какой же у Аббакио рост?» - промелькнуло в его голове. Снимая одежду с подставки, Джованна с удивлением обнаружил, что это не просто плащ, а полноценный костюм – брюки были неотделимы от верха. «Черт…» - думал младший, - «Полностью сшитый, только через ноги надевать. Слишком узкий, чтобы налезть поверх моих штанов. И по-другому тебя не надеть. А у меня под пижамой ничего нет…»       Внутри Джорно боролись два чувства. Чувство собственного рационализма, которое вполне логично спрашивало – зачем тебе эта глупая затея? Ты уже довольно взрослый, чтобы не баловаться такими дурацкими идеями. Но с другой стороны было чувство своего упрямства – он уже решился, и он хочет довести дело до конца. Пусть это будет маленькой шалостью, о которой никто не узнает. В конце концов, Джорно ещё ребенок, хоть и пытался доказать всем обратное.       Пижамные штаны отправились к ночной рубашке. Джорно аккуратно надевал каждую штанину, словно боялся, что может её порвать. Хотя прекрасно знал, что Аббакио не скупится на силу, и эта часть гардероба тоже многое должна выдержать. Плащ тоже вогрузился на плечи юноши. Хотелось подтянуть шнуровку, но Джорно вовремя сообразил, что делать этого не стоит – ведь Аббакио может заметить, что она утянута более плотно чем обычно. Но и без этого было понятно, что если Джованна стянет её, груди почти не будет видно. Только сейчас до блондина дошло, на сколько широкоплечным и мускулистым был его старший товарищ – плащ висел на нем, как тряпочка на швабре, а вот тело Аббакио обхватывал идеально. Но одного взгляда в зеркало хватило, чтобы Джованна взял свои слова обратно про сравнение с тряпочкой – плащ хоть и был велик на много размеров, все равно смотрелся на Джорно очень элегантно и строго. Он напомнил сам себе злого колдуна или могучего волшебника из книг, которые он читал, будучи совсем маленьким. Одежда приятно грела кожу – не настолько, чтобы было жарко, но настолько, чтобы почувствовать себя уютно. Джорно был доволен тем, что все-таки решился на такую отчаянную выходку. Хорошо, что об этом никто не узнает. Что бы о Джованне подумали…       Послышался звук разрываемых лиан, а за ним скрип двери.       Джорно с плохо скрываемым страхом обернулся – и увидел Аббакио, что застыл в проеме двери. Казалось, у того от увиденного произошел паралитический шок, и он просто не мог сдвинуться с места, продолжая бегать взглядом по Джорно. Сам же виновник происходящего выглядел не лучше – он тоже застыл, судорожно перебирая в голове все возможные выходы из этой нелепой ситуации. Как на зло, ни одна идея не удерживалась в голове больше пары мгновений.       - Джорно Джованна…       Голос старшего не предвещал ничего хорошего. Аббакио, немного отошедший от шока, сделал шаг в ванную и закрыл за собой дверь. Она, видимо, испугавшись такого настроя Леоне, даже не подумала открыться обратно из-за сломанного замка, а каким-то чудом осталась закрытой.       - Единственная причина, по которой ты сейчас выживешь, - продолжил Леоне, медленно двигаясь к младшему, - Это то, что я не хочу, чтобы от твоих криков проснулся весь дом.       Джорно попытался отходить назад – и уперся спиной в раковину. Отступать было некуда. Джованна пытался держать серьезное лицо, но прекрасно понимал, что на этот раз его поступок вряд ли можно оправдать чем-то умным.       Аббакио настиг Джованну и навис над ним, уперевшись в зеркало над раковиной. Вторая рука Леоне легла на шею Джорно – и тот даже не противился этому.       - Пока ты ещё можешь говорить, - шептал Леоне медленно, выделяя каждое слово, - Расскажи, что моя одежда делает на твоем теле?       И что можно на такое ответить? Пытаясь сообразить это, Джорно невольно прошелся глазами по всему телу нависающего над ним. Аббакио был без своей шапки, из-за чего под белыми волосами виднелись выступающие темные корни. Надетая на Леоне домашняя майка почти вплотную прилегала к его груди, поэтому был виден рельеф мышц. Джорно даже слегка засмотрелся на то, как с каждым тяжелым вздохом майка прилегала к груди плотнее. Интересно, а как грудь Аббакио выглядит вообще без одежды…       - Отвечай! – тряхнул его старший, заставляя мысли Джорно вернуться к изначальному вопросу.       Как будто он знал, что сказать. В голове роились куча мыслей – и одна была тупее другой. Съязвить, что нечего одежду оставлять где попало? Это только разожжет конфликт сильнее. Ответить, что Джорно надел её, что бы не голым идти до спальни? Так вот же его пижама валяется на полу, да и не устроил бы Аббакио этот ответ. Сказать, что было интересно, насколько Леоне выше Джорно? Конечно, это потешит самолюбие седовласого, но от расспросов не спасет. Что ж… Получается, надо сказать правду.       - Ты запрещал мне его трогать, - сказал Джованна, смело посмотрев Аббакио в глаза, - А мне хотелось это сделать. Сегодня мне стало интересно, как он будет сидеть на мне. И я проверил.       Аббакио даже слегка шокирован такой честностью. Хватка на шее ослабевает, однако полностью руку Леоне не убирает. Наоборот, грубые пальцы хватают Джорно за подбородок, заставляя смотреть только на Аббакио.       - Мамочка не учила тебя, что брать чужие вещи нехорошо? - с издевкой спрашивает старший.       - «Запретный плод сладок», - отвечает Джорно.       Аббакио приподнимает бровь, явно удивленный таким ответом. Теперь Джованне ничего не остается кроме как разглядывать его лицо. Первое, о чем думает Джорно – насколько же стойкая у Леоне помада, что даже спустя весь день выглядит так ярко. Было ощущение, словно фиолетовый – натуральный цвет губ, а не накрашенный. Полюбовавшись этим пару секунд, Джорно поднял взгляд на глаза старшего. И увидел, что тот тоже смотрел на губы младшего. В голове снова промелькнула шальная мысль.       - Ты вообще знаешь значение этих слов?.. – спросил Аббакио очень странным голосом.       - Я использовал их как метафору, - Джорно сам не может понять, почему его голос тоже меняется.       Только сейчас Джорно начал понимать, насколько старший к нему близко. Он чувствует его дыхание на себе. Его пальцы – которые уже совсем не кажутся грубыми – так близко, что при желании Джованна может коснуться их губами. Коленка Аббакио оказалась между ног Джорно, словно впечатывая тело юного мафиози в раковину ещё больше. Только сейчас Джорно понял, что их положение довольно… интимное.       - А прямое значение знаешь? – не скрывая провокацию, шепчет Леоне.       Его томный голос отдает по телу мурашками. Джованне кажется, что шальные мысли мелькают не только у него в голове.       - Все зависит от контекста, - провоцирует Джорно в ответ.       - Что ж…, - усмехается Аббакио, - Может, кроме моей одежды, ещё что-то во мне является твоим «запретным плодом»?       Если до этого Джорно мог списать все происходящие на воображение своей бесстыжей фантазии, то сейчас все было слишком очевидно. У юноши от этого осознания сердце начинает биться в несколько раз быстрее. Джованна чувствует, как щеки краснеют, но поделать с этим ничего не может.       - Это ты мне скажи, - делает блондин ответный выпад, - Это не я держу тебя за подбородок.       - Но и не я надеваю чужую одежду тайком от всех.       - И не я хватаю тебя за шею и грудь при каждой стычке.       - И не я провоцирую тебя огромным вырезом в пиджаке на груди.       - И не я считаю, что шнуровка плаща не делает вырез такой же провокацией.       - И не я втихую смотрю на тебя каждый раз, когда думаю, что меня не видно.       - Вот тут бы я поспорил.       - Не дорос ещё, сопляк, чтобы со старшими спорить.       Слова кончаются, и Джорно уже не сопротивляется ни одной шальной мысли. Аббакио, кажется, тоже. Пальцы Леоне на подбородке тянут блондина к себе, но и сам юноша подается вперед. И губы застывают буквально в сантиметре друг от друга.       - Если ты прямо сейчас снимешь с себя мою одежду, - шепчет Аббакио одними губами, - То я отпущу тебя и даже не буду припоминать об этом случае.       Джорно даже не сдерживает улыбки. Аббакио так в открытую дает ему путь отступления? Как благородно с его стороны. Что ж…       - А если ты прямо сейчас не уйдешь, - хитро отвечает юноша, - Я буду трогать этот плащ когда захочу.       Леоне тут не единственный мастер двойных намеков.       Аббакио скалится, и перехватывает подбородок Джорно, сжимая его щеки одной рукой. И с силой тянет к себе.       - Какого черта ты надел их на голое тело?       Аббакио и Джорно лежат на полу в ванной на том самом черном плаще, с которого все и началось, и болтают о всяком. Домашняя майка Леоне висит на душе, пижама Джорно улетела под ванную, но ни того, ни другого это не волнует. Аббакио прикрыв глаза, расслабленно вытянулся, положив руки под голову, а Джорно выводит пальцем на его груди только ему понятные узоры.       - Штаны даже для меня плотные, - усмехнулся Джорно, - Как ты их вообще на себя натягиваешь? Я уверен, что с твоим… размером… ты и на трусы их не натянешь.       Аббакио смущенно кашлянул, отворачивая голову немного в сторону от Джорно. До юноши доходит.       - Погоди-ка… - пораженно тянет он.       - Если кто-нибудь узнает – в чай нассу, - даже не отнекиваясь, угрожает Аббакио.       И это выглядит так забавно, что Джованна не удерживается от смеха. Леоне смотрит на него сначала недовольно, потом умиротворенно, а потом и вообще счастливо.       - Нет-нет, - отрицательно мотает блондин головой, - Кроме меня никому не надо об этом знать. Но все же… - Джорно прильнул к телу Леоне, - Как я и сказал, я буду трогать твой плащ, когда захочу. И где захочу.       - Так и знал, что тебе нельзя доверять, - усмехается Аббакио, одаривая Джорно улыбкой фиолетовых губ.