Чудо

В этом мире люди мечтали однажды притронуться к запахам, увидеть восход на западе и разобрать чемоданы на Марсе. Они мечтали коснуться звёзд, услышать вкусы и проснуться бессмертными. В этом мире люди мечтали о чуде. Они были одержимы желанием его почувствовать, потому беспрестанно копали шахты, покоряли горы и переплывали океаны без лодок. Они искали чудо в небе, в воде и на чердаках домов. Не находили, кидали лопаты, утирали пот и вновь искали. Не перевести на наш язык имя планеты, на которой росли искатели чудес, но она хотела доказать, что чудеса искать не нужно. Она просила внимания ливнями и обильными снегопадами, требовала морозами и засухой, разочаровывалась извержениями вулканов и землетрясениями. Она каждый день дарила чудеса, которые не замечали. Еë звали Мира, и она не искала чудес. В её паспорте было чудесное имя, под ногами — чудесная земля, а в отражении — буйные кудри, чудеснее которых она не видела. Она считала, что сам факт её существования — чудо. Чудо отвечало ей: не давало развязаться шнуркам, в жару оставляло холодными обе стороны подушки и берегло от отравления гнилыми абрикосами. Мира не искала чудес. Взамен Чудо оставалось рядом. Оно было тёплым, как чашка мятного чая, как животы котов, как шерстяная шаль бабушки. Оно было, но ускользало, едва его пытались разглядеть. Тогда Мира поняла, что Чудо не любит чрезмерное внимание — оно любит, когда его чувствуют, когда в него верят, когда его дарами пользуются. Мира доверилась, и в благодарность Чудо подарило ей Диту. Дита пахла чудом и ванилью, её губы были похожи на волшебство и зефир, а ладони касались с магической нежностью. Дита была чудесна, и Мира смотрела на неë каждую свободную минуту своей жизни. Если же свободных минут не было, Мира их находила. Дита была рождена от чудес и магии. Мира это знала, но Дита не верила. Дита не верила в чудеса. Взамен чудеса ускользали от неë. — Но ты чудо! Как я могу помочь тебе поверить? — спрашивала Мира. В ответ Дита улыбалась и гладила её кудри. С каждым взглядом на Диту Мира чувствовала, как Чудо переполняет её душу. Она хотела разделить это чувство с той, кто его рождал. Однажды Мира отрезала одну из своих самых чудесных кудряшек, обвязала ею семечко тюльпана и посадила в горшок. Перед сном она долго просила Чудо помочь семечку взойти. Чудо услышало просьбу, и утром Миру ждал расцветший бутон. Мира не могла оторвать взгляд от волшебных лепестков, что сияли серебристым блеском. Она вдыхала их аромат, похожий на аромат волос Диты, и благодарила Чудо за щедрость. — Я вырастила этот тюльпан для тебя! Разве он не чудесный? — спрашивала Мира, протягивая цветок Дите. — Чудесный! — отвечала Дита, а взгляд её был прикован к Мире. — Ты чудеснее этого цветка. Веришь мне? Дита в ответ только целовала еë руки и долго обнимала. Мира целовала её руки в ответ и мечтала доказать, что Дита — воплощение всех чудес этого мира. Вечером Мира вышла в чащу, где росли самые чудесные дубы, которые она только видела. Они были массивными, а их кора заживала, стоило влюблённым выцарапать на ней свои имена. Сделав на ладони надрез, она позволила крови стечь на один из самых чудесных желудей. Из него тут же пророс тонкий ствол, на котором изумрудами засияли юные листья. Мира долго просила у Чуда дать сил деревцу, чтобы оно продолжило расти. Чудо еë услышало. Мира уснула рядом с ростком, а проснулась в тени могучего дуба. В узорах на его коре было лицо Диты: смеющееся, задумчивое, счастливое и подернутое легкой грустью. Это дерево было чудесным, и Мира долго благодарила Чудо за щедрость. — Я вырастила этот дуб для тебя. Разве он не чудесен? — спрашивала Мира, едва Дита увидела дуб. — Этот дуб чудеснее всех деревьев, что я видела! — воскликнула Дита, не отводя от Миры взгляд. — Ты чудеснее этого дерева. Веришь мне? В ответ Дита дарила самые волшебные поцелуи со вкусом мечтаний и вишни. Мира вновь и вновь позволяла этому вкусу опьянить себя и не знала, как еще ей доказать. Как иначе дать Дите веру. Одним утром Диту разбудил аромат цветов и ощущение прохлады, чуждой засушливому лету. Выглянув за окно, она ахнула. Дом был укрыт под кронами массивных дубов, что прятали от острых лучей и позволяли отдохнуть от изнуряющей жары. Под окнами ждали невероятной красоты клумбы самых чудесных и диковинных цветов. Каждый их листок сиял, как сияют звезды в ночном небе, а бутоны источали аромат, похожий на счастье от долгожданной встречи. Обойдя сад, щедро усыпанный цветами, Дита нашла небольшое озеро. Вода в нём была чистая, как морские кристаллы, а в солнечных лучах волны сверкали изумрудами. Она тут же опустила в воду свои чудесные ножки. Живительная прохлада заструилась по венам, как ранней весной струятся по улицам ручьи. Этот сад был чудесен, и Дита знала, кто сотворил для неё это чудо. Только ни за одним камнем, ни за одной веткой она не могла найти Миру. — Мира! — позвала Дита, — этот сад чудесен! В ту же секунду листва зашумела, волны в озере поднялись, а стебли цветов склонились к земле. Голос Миры — родной и чудесный — раздался отовсюду: — Ты чудеснее этого сада. Еë звали Дита. Она не верила в чудеса, не искала их. Чудо нашло еë само. У Чуда волшебные кудри, чудесная улыбка и самые тёплые объятия. Чудо цвело для неë тюльпанами и пионами даже в стужу, прятало дом от жары и грело руки в морозы. Чудо щедро одаривало, но не давало себя увидеть, сколько бы Дита ни просила. Её Чудом была Мира.