Брак — любви не помеха

Широкие улицы Лондоны были переполнены. На дорогах гремели дилижансы, то тут то там слышалось ржание лошадей, а вместе с ним сердитые возгласы кучеров. По узкой пешеходной части стремительным шагом двигалась разношёрстные жители города. Большинство в простой чутка грязной и заношенной одежде. Иногда над толпой, словно утки на водной глади, мелькали цилиндры и разноцветные шапочки дам. Моя голова почувствовала приток тепла. Над вечно серым городом взгромоздилось солнце. Славу богу, на дворе было за полдень, и светило припекало не столь сильно. Я бы не вынес солнцепёка в душном центре города. Ветер едва пробивался сюда, сквозь многокилометровые городские массивы. Зато смог от фабрик железно отказывался выветриваться из воздуха. Я стоял оперевшись о стену небольшой кофейни, где подавали, по-моему мнению, лучшее кофе в городе. Здесь я договорился встретиться с одним человеком, и поэтому всматривался в поток из сотен хмурых лиц. Меня не отпускало чувство, будто я являюсь сторонним наблюдателем. Все вокруг куда-то спешат, суетятся и так далее, а я стою в сторонке. Может быть вам интересно, кого я жду или кем являюсь сам? Жду я свою невестку, с которой мы помолвлены уже пару месяцев. Оливия Лишерфиль. Она — представительница влиятельного дворянского рода. Я же уродился простым рабочим. Хотя сейчас на мне красуется модный чёрный сюртук нового пошива, длинные свободные брюки и острые туфли. На голове удобно устроился цилиндр, который подогнали под мои мерки, а в грудном кармане лежат часы с серебряной гравировкой. Большую часть жизни я провёл обычным ребёнком в семье шахтёров, всё изменилось лишь четыре года назад, когда мне было четырнадцать. Отец, уже с надломанной спиной и убитыми лёгкими из-за многолетних работ в шахте, нашёл залежи драгоценных камней. В обход начальнику он оставил их себе, а после основал на деньги с продажи компанию по производству специального шахтёрского оборудования. Ниша была полупустой, а отец оказался очень предприимчивым для простого рабочего. Так в одночасье наша семейка стала одной из самых влиятельных в стране, если не в политическом, то в экономическом плане. Для общего признания нам не хватает только подобающей родословной, а брак с аристократами должен решить эту проблему. Вот так меня и сосватали с Оливией. Выглядит она неплохо, я бы даже назвал её красавицей. Но хороший контакт установить не удалось. При первом знакомстве, она смотрела как-то презрительно и только вяло представилась. А при второй встрече на семейном ужине, вместо задушевной беседы и постепенного знакомства, получилось не есть что, даже вспоминать не хочется. Я смирился с фактом, что с этой женщиной придётся жить сообща. И желательно установить, если не любовные, то хотя бы дружеские или деловые отношения. Затолкав гордость подальше, я написал ей скрытое письмо, приглашая её на индивидуальную встречу, дабы решить недопонимания. Ответ был положительный. «Да только её всё нет и нет. Может быть это розыгрыш и она сейчас сидит дома, почитывая книжку? Вполне возможно.» И тут появилась она. Грациозной походкой вышла из серой массы в светло-зелёном лёгком платьице. Кружева, покрой, ткань, даже складки на юбке были превосходными — дело рук умелого мастера. Я резко отпрянул от стены, поправляя одежду. — Эдвард? — приблизилась она ко мне. — Так точно. Приветствую вас, — наклонился я и приподнял цилиндр. В ответ Оливия сделала аккуратный реверанс. Когда она выпрямилась я с сожалением заметил, что ниже её на парочку сантиметров. «Надеюсь цилиндр и ровная осанка сгладят это.» — промелькнуло в тот момент. — У вас очень привлекательные щёки, — выдавил из себя я. В ухаживаниях и комплиментах я не разбираюсь, но знаю что они необходимы. Я бы мог сделать акцент: на крошечном носике, шелковистых русых волосах, заплетенных в сложную причёску, сверкающей кожи или приятном запахе, но остановился именно на щеках, слегка выпирающих и округлых. Мне они показались до ужаса милыми. — Ох, спасибо, — удивилась Оливия. Именно удивилась, на её лице я не заметил и следа смущения. — Я сказал, что-то не то? — жутко засомневался я. — Нет, дело в том, что обычно меня критикуют именно за них. Видите ли «девушку красят выпирающие скулы и общая худоба, а уж точно не хомячьи щёки», — спародировала Оливия поучительный тон, напоминая карикатурно злую старуху, — так говорила миссис Клед. — Вы же знаете, что я аристократ с натяжкой? Наверное, из-за этого и взгляды на вещи у меня различается с канонами высшего общества, — максимально обтекаемо сказал я. На лице Оливи вновь показалось удивление, которое вскоре сменилось улыбкой с долей насмешки. — Я знаю. Думаю, именно поэтому вы не выдались ростом, а с осанкой есть небольшие прорехи, — будто специально проигнорировала вторую часть фразу Оливия. Я сразу выпрямился. Из-за волнения или когда замечтаюсь, я часто теряю контроль и немного сутулюсь — старая шахтёрская привычка. Аристократы помешаны на осанке и видят даже малейшее отклонение в пару градусов. Но меня больше интересовал тон девушки. Уж не принято в обществе, так прямо указывать на недостатки. Одно дело скажи это рабочий или крестьянин, но вот девушка из достопочтенной семьи… — Детство откладывает отпечатки на дальнейшую жизнь. — Извините за фамильярность, — неожиданно поклонилась в реверансе невеста, — у меня иногда проскакивает. — С другой стороны, всё прямо и понятно. Без лишнего лицемерия и манер, — попытался я найти плюсы в таком поведение. Плюсы, кстати, отнюдь не выдуманными. Но вот упрёком в сторону роста, я был недоволен, и огонёк обиды зажёгся где-то в глубине меня. — Я тоже так считаю, — задумчиво оглядела меня Оливия. — У вас чудные усы, — акцентировано поставила ударение на первый слог она. Инстинктивно я дотронулся до усов. Они были моей гордостью — длинные, пышные, закрученные в спираль. Я моментально, даже не осознанно для себя простил будущую жену. — Благодарю. Может зайдём перекусить? — указал за спину я. — В эту забегаловку? — выпучила большие карие глаза аристократка. — Вы настолько голодны, что не можете сдержаться? Тут совсем недалеко есть более подходящие заведение. Почему мы вообще выбрали именно это место встречи? — зажала нос Оливия. Я вновь был оскорблён. Конечно заведения для среднего класса, но всё же оно не такое уж и плохое. Запах свежесваренного кофе приятный, декор выглядит скромненько, но симпатично, персонал ухоженный. Будет сложно обходиться с избалованной принцесской. С другой стороны, её поведение действительно присуще аристократам. Это постоянное отвращение и брезгливость ко всему на свете — одна из самых характерных черт высшего сословия. — Во-первых, наша встреча тайная, а встретиться у популярных заведений было глупо, нас бы обязательно заметили. А во-вторых, я хотел попробовать чего-то нового, — быстро придумал я и выкрутился из ситуации. — Разумно, — это опять прозвучало как нелестный отзыв. — Тогда зайдём сюда, — протянула последнее слово Оливия. Кофейня была людной, многие приходили сюда, чтобы попить кофе в обеденный перерыв. Однако, мы смогли найти свободное местечко. Сразу же к нам подбежал официант. Мы заказали лишь две чашечки эспрессо. Официант отклонился, оставив нас наедине. Стоял шум, позволявший спокойной разговаривать на любые темы. То что нужно. — Значит вы до сих пор привыкаете к нашему обществу? — начала Оливия. Меня начали бурить два карих глаза. Столько красивых и глубоких, что я не мог оторваться. С каждой секундой, я словно проваливался глубже и глубже в чан с топлёным шоколадом. — Можно сказать и так. Общие вещи, привычки и прочие я принял. Но внутренне «я» не поддаётся. Нельзя же движением руки, раз и поменять мышление. — Вот как. Очень занимательные рассуждения. А можно привести пример? — томным приглушённым голосом говорила Оливия. Его тембр доходил до самых косточек. Я ощутил, как по мне забегали мурашки. — То же отношение к образу идеальной женщины. Принято считать худобу чем-то красивым и изысканным. Но я вот придерживаюсь взглядов эпохи Ренессанса. То есть меня привлекает некая полнота. Предполагаю это связано с подсознательными критериями красоты, вложенными в нас. — Широкие бёдра хороши, по причине большей вероятности удачных родов? — Да! Точно также, я как человек выросший в нищете и постоянном голоде, неосознанно считаю в меру упитанную женщину более привлекательной. Видите, я понимаю собственный ход мыслей, но поделать с ним ничего не могу. Я почувствовал, как экспрессивно начал говорить. Даже глуховатый старик услышит нотки запала и энергичности в моём голосе. Оливия же продолжала сидеть с нейтральным выражением лица. От неё будто исходил холод, пугающий холод отчуждённости. Что происходило в её голове — та ещё загадка. — Замечательно, — только и ответила она, — а чем вы занимаетесь? — Недавно поступил в университет, факультет юриспруденции, но в связи со скорой свадьбой у меня подобие отпуска. Отец говорит, что образование весьма поможет в управление компанией. В свободное время предпочитаю читать книги и всячески культурно развлекаться. Особенно мне полюбилось ходить в театр на постановки Шекспира. — М-м, — будто записала в книжечку Оливия, — чего желаете в будущем? — Когда получу компанию, то смогу активно действовать. Попытаюсь расширить масштабы и обеспечить наших рабочих лучшими удобствами в мире. Попутно отправлюсь в политику. — Очень интересно, — накручивала прядку волос вокруг пальца Оливия. — Извините, но это уже напоминает допрос, — твёрдо вставил я, — хочется поговорить на чистоту. — Вы продолжаете радовать, — перебила меня невестка, — люблю прямолинейность. Мы же здесь по деловым причинам? — активизировалась она. — Именно. До свадьбы неделя, а мы почти не знаем друг друга. Знакомство, сами понимаете, — подбирал слова я, — не удалось. Хотелось бы всё прояснить. Мы вдвоём не желаем этого барака. Мы оба чуждые друг другу люди. Мы — жертвы обстоятельств и волей судьбы должны справляться с этим сообща. Будь моя воля, вы бы продолжили жить припеваючи у себя в особняке, а я спокойно учился. Но ни от меня, ни от вас ничего не зависит. Мы будем жить вместе. Исходя из чистой логики, желательно иметь хорошие отношения друг с другом. Тогда этот брак, на первый взгляд показавшийся адом, может случайным образом перевоплотиться в рай, или по крайней мере стать чем-то промежуточным. Вы меня поняли? Неожиданно для меня Оливия улыбнулась чистой, излучающий радость улыбкой. При виде её напряжённая атмосфера сошла на нет, а мне стало немного стыдно за поднятый голос. — Боже правый, извините, что вела себя как стерва! — прижала руку к груди невестка. — Я вас отлично поняла. Знаете, думаю мы сойдёмся. Как вы и говорили ранее, знакомство не удалось. Давайте сделаем вид, что его и не было? — подмигнула невестка. — Меня зовут Оливия, Оливия Лишерфиль. — Эдвард, Эдвард Гилмард, — выдавил я, пока в голове продолжала творится неразбериха. — Эдвард, пока у меня складывается благоприятное мнение о вас. Но вот в обратном я весьма сомневаюсь. Я бы хотела объясниться, но к сожалению мне пора. Не уверена, что родители обрадуются отсутствию дочери на обеде, — встала из-за столика Оливия. От шока я смог отойти, лишь спустя секунд пять. К тому моменту Оливия находилась у выхода и единственное, что мне пришло в голову было: — А кофе? — Я его и не собиралась пить, — ешё раз одарила меня сверкающий улыбкой невестка и вышла на улицу. Пока мой котелок закипал от мысленных процессов, работники кофейни продолжали выполнять работу. — Два эспрессо, — учтиво сказал официант. — Да-да, — неуклюже зарылся я в кошельке. — Вы поссорились с дамой сердца? — прошептал официант. — Честно. Я ничего не понял.