Думаю, у нас будет красивый пупс.

— Почему ты решил лечь так рано? Врачи сказали же, что ещё неделя. Больничный коридор, на удивление встречает тишиной, что довольно не характерно для родильного отделения. В голове Мин представлял, как из какой-нибудь палаты будет доноситься крик омеги, но все тихо, словно они с братом здесь одни, не считая впереди идущую женщину, которая встретила их на первом этаже и сейчас ведет к нужной палате. — А вдруг раньше. Врачи хоть и сказали, но Кёнсу спрашивать не будет. К тому же, когда начнутся схватки, я буду под присмотром медперсонала. Юнги следует за Хосоком, который рассматривает цифры на дверях, и пока тот отвлечен, юноша достает из рюкзака камеру, быстро ее настраивая. — Хей, улыбнись, папочка, — Мин поворачивает объектив камеры в сторону брата, тыкая ею, чуть ли не в лицо, из-за чего слышится с его стороны недовольный вздох. — Я ещё не папочка. На эти слова Юнги только закатывает глаза, переводя камеру на себя. — Но в скором времени им станешь. И желательно раньше, ибо я не хочу здесь долго торчать, — тяжело вздыхая на камеру, Мин наклоняется к большому животу старшего брата, все-таки до родов остались считанные дни. — Эй, Кёнсу, пожалей, пожалуйста, своего дядю и вылазь оттуда быстрее. — Юнги, хватит, ты и так у нас не пунктуальный, так ещё когда на свет появлялся, даже тогда умудрился опоздать. Так что не надо тут говорить о «побыстрее». — Вот поэтому я не хочу, чтобы мой племянник был таким же как я, и уже учу пунктуальности. Да и ты сам говоришь, что лучше прийти пораньше, чем опоздать. — Именно. Но ты почему-то к этому совету не прислушиваешься уже как двадцать четыре года, — Хосок останавливается, когда медсестра открывает дверь палаты. — Наша остановка. — Проходите, — женщина средних лет открывает дверь, а следом еще одну, которая ведёт в палату. — Постельное белье все чистое. Здесь также стоит холодильник для ваших продуктов, но также четыре раза в день будет разноситься еда. Завтрак в девять утра, в час обед, к четырем полдник, в основном это сок и, либо фрукты, либо же булочки, а ужин у нас в семь. Телевизор здесь также работает, а на столе лежит карточка с паролем от интернета. Если что-то случится, то можете нажать на кнопку, она находится рядом с кроватями, или же, если будут какие-то вопросы, то на посту дежурят санитары и вы можете к ним обратиться. Туалет и ванная комната находятся по правую и левую сторону в тамбуре, который мы прошли, когда сюда зашли. — Хорошо, мы вас поняли, — Хосок нарушает тишину, когда медсестра задумывается на пару секунд, наверное вспоминая, все ли она сказала, а Юнги с интересом разглядывает палату, уже успев посмотреть ванную и туалет. — Ах, да, к вам позже зайдет врач. Он будет следить за вами, пока вы у нас лежите, и также будет принимать роды. — Кёнсу, можешь не торопиться, мне тут уже нравится, — Мин падает на кровать, когда женщина выходит, оставляя омег одних. — А Тэхён то, не хило-таки постарался. — Ну вот, бери на заметку это место. Юнги передергивает от мыслей, что ему придётся ходить девять месяцев беременным, терпеть токсикоз, скачки настроения, боль в ногах и в спине, а потом ещё рожать, процесс который не из лёгких. Нет, он к этому явно не готов. — Нет, спасибо, я лучше буду нянчиться со своим племянником, чем самому проходить через такие пытки. — Так, хватит валяться. Разбирай вещи, и заправляй постели, а я пока в душ. — Постели? — омега резко принимает сидячее положение, но видит только спину и рыжую копну волос. — А ещё Тэхёну говорит, что беременность не болезнь и от уборки с ним ничего не случится. Мин тянется к камере, что была выключена, и стояла на тумбочке. За последние два года, он практически не расстаётся с ней, снимая на неё свои путешествия по миру и распаковки вещей в своей комнате. Вот и сейчас Юнги снимает палату, а потом настраивает камеру на своё лицо. — Хосок мне конечно говорил, что это частный роддом, и что в палате мы будем только одни, но я не думал, что здесь будет настолько шикарно. Как будто находишься в дорогом отеле. Только вот не хватает большой кровати, но, так как мы находимся в больнице, хоть и в частной, следовало ожидать, что здесь не будет мягкого матраса, на котором ты будешь лежать, словно на облаке.

***

— Я похож на тебя? — засунув кофту под футболку, Юнги поворачивается к брату, оглаживая руками свой быстро появившийся живот, вызывая у того громкий смех. — Один в один. Мин закрывает шкаф, когда в рюкзаках больше не осталось вещей. Пока он этим занимался Хосок удобно устроился на кровати с ноутбуком и во всю смотрел фильм. А на вопрос, почему он не помогает, коротко отвечал, что беременный. — Вы Ким Хосок? Не заметив пришедшего человека, младший резко поворачивается на чужой голос, но врезается в чью-то грудь, удивленно поднимая взгляд. Перед ним стоит высокий мужчина в белом халате. Его темные волосы собраны в небольшой хвост на затылке, а несколько передних прядей спадают на лицо, в голове всплывает картинка, где человек утыкается в накаченную грудь, и Юнги хочет сделать также. Запах табака и сандала заставляет вдохнуть полной грудью, и парень был бы не против дышать этим запахом всегда, но из своих фантазий его выводит звук упавшей ручки, из-за которой альфе пришлось наклониться. — Чего? — непонимающе произносит омега, совершенно позабыв, о чем спрашивал врач. — Вы рожать собираетесь? — Ну если вы мне поможете сделать ребёнка, то да, я буду рожать. — Извините? — Чонгук переводит взгляд то на омегу, то на его живот. Парень симпатичный. Даже очень. Его высветленные волосы на вид кажутся мягкими, из-за чего хочется вплести пальцы в них. На маленьком вздернутом носике хотелось оставить поцелуй, а потом прижать к себе, вдыхая запах миндаля. Но Чон одергивает себя от этой мысли, ведь понимает, что этот омега занят, и у того скоро будет ребёнок. Юнги видит куда направлен чужой взгляд, из-за чего нервно смеется, вытаскивая кофту. Перед глазами появляется вещь, которая все это время была под футболкой блондина, и которая заставила мечты парня развалиться, как карточный домик. Но осознав всю ситуацию, Чон как-то облегченно выдыхает. — Думаю, у нас был бы красивый пупс, — эти слова слетают с языка слишком неожиданно, из-за чего Чонгук сам пугается, пока не видит довольную улыбку юноши. — Я даже в этом не сомневаюсь. — Извините, что отвлекаю, но это я Хосок, — опираясь на подушку, Ким принимает сидячее положение.

***

— Почему я только сейчас узнаю, что у нас здесь Юнги? — начинает говорить Намджун, заходя в кабинет к Чону. — Кто это? — Чонгук, ты настолько стар, что не сидишь в социальных сетях? — Ким садится на диван рядом с другом, доставая из кармана халата телефон. — У него четыре миллиона подписчиков на ютубе, и практически пять миллионов в инстаграме. Секунду, сейчас найду его аккаунт, — долго не пришлось искать нужную страницу, и Джун поворачивает экран телефона, чтобы Гук тоже мог видеть. — Вот, смотри, он начал прямую трансляцию. И Чонгук смотрит. На видео омега, которого он встретил сегодня в палате, сейчас сидит на кровати в темной футболке и жуёт мармеладки. — Все, мы уже устроились и теперь будем здесь находиться, как минимум одну неделю. Но я даже не против. Здесь есть телевизор, — слышится шуршание, и Мин включает заднюю камеру, показывая телевизор, — также есть холодильник, и самое главное - кормить будут четыре раза в день, — на этих словах блондин обратно включает фронталку, удобнее облокачиваясь спиной о подушку. — Может тебя ещё что-то здесь устраивает? Например, мой врач? На слова брата, Юнги закатывает глаза, но румянец на бледной коже, что так хорошо передала камера телефона, кажется не скрылся от чужих глаз, из-за чего комментариев стало больше. — Ничего подобного. — Кому ты врешь. Я видел его, и как я знаю, он полностью в твоём вкусе. Ты же у нас пускаешь слюнки по парням, которые выше тебя, чуть ли не на голову, так ещё накаченные. К тому же, кто из нас говорил, как мечтает, чтобы его трахнули на весу? А ты этому парню в грудь дышишь, и его руки, явно смогут выдержать твой вес. — Хо, заткнись, и почему ты разглядываешь чужих альф? У тебя вообще-то свой есть. А у Чонгука от слов беременного омеги и собственной фантазии, член дёргается в штанах. — У меня то он есть, а вот у тебя - нет. — Тебя кажется на узи отправили, разве нет? — Мин резко переводит тему, ведь ещё чуть-чуть и просто сгорит со стыда. — Мой маленький братик засмущался. Если захочешь помечтать, то делай это в ванной, а то вдруг кто-то зайдёт, — Хосок треплет младшего по голове, взъерошивая светлые волосы. — И да, его зовут Чонгук. Думаю, ты прослушал момент, когда он представлялся. Юнги хочется спрятаться. Спрятаться от правдивых слов, которые говорил брат. Ведь Чонгук правда подходил по всем параметрам, которые были у него в голове, так ещё его запах табака с сандалом, забивался в нос, из-за чего хотелось вдыхать, пока организм не скажет остановиться. Но а пока, Мин старается оправдаться и списать все на шутку, при этом игнорируя покрасневшие щеки. Чон же, в это время сидя за тремя стенами, уже не слушает парня, голос которого, доносится через динамик телефона. В голове во всю рисуется картинка, как он прижимает к себе хрупкое тело, проводит носом до шеи, останавливаясь там, где запах миндаля чувствуется сильнее, как подхватывает на руки, сжимая пальцами ягодицы. И это все прекращается, когда до слуха доходит мелодия звонка, что спасает мужчину от собственной фантазии.

***

На часах двенадцать ночи, и альфа возвращается в свой кабинет, морально готовясь к ночному дежурству. — Почему вы ещё не спите? — узнать Юнги, который медленно шёл на него, не составило Чону особого труда: прямая походка, которая не характерна для омег в этом месте, нет выпирающего живота, как было при первой их встречe, да и сам Мин был таким маленьким. — Не спится, поэтому решил размять косточки. — Я сегодня всю ночь дежурю, поэтому буду рад, если вы составите мне компанию за чашечкой чая. — Обращайтесь ко мне на «ты», — кто Мин такой, чтобы отказать в таком предложение, тем более, если это человек - твой идеал? Правильно - никто. Поэтому он следует за альфой в его кабинет. — Угощайся, — Чонгук достаёт из ящика пачку мармелада, и пока Юнги открывает ее, разливает чай по кружкам. — Вы тоже любите эти мармеладки? Чон видит, как загорелись глазки у младшего, и как тот, сразу же потянулся к упаковке, из-за чего у самого появляется улыбка. Гук не любит мармелад, но все же положительно отвечает, ведь если бы сказал «нет», возникли бы вопросы, а отвечать, что он видел эту сладость на других видео Мина, которые он смотрел в свободное время и просто не смог не купить их, чтобы позже отдать их ему. Только как именно он бы это сделал - мужчина не придумал. Но сидя сейчас рядом с омегой, Чон понимает, что ситуация сложилась идеально. За разговором никто не замечает, как проходит час. Они разговаривают о любимых фильмах, музыке. Узнают друг от друга, как пришли к тому что сейчас имеют. Вспоминают школьные и студенческие годы. Им комфортно друг с другом, и никто не хочет прекращать беседу. — О чем ты мечтаешь? — Гук все же решает задать этот вопрос, вспоминая трансляцию пару дней назад. — Даже не знаю, — Мин облокачивается о плечо альфы и прикрыв глаза, наполняет лёгкие запахом табака с сандалом. — Наверное посетить другие страны, где ещё не бывал. — Может ещё что-то? — Чонгук смотрит на умиротворенное лицо омеги, который на пару секунд задумывается, а потом отрицательно качает головой, так и не открыв глаза. — Разве не ты говорил брату, что мечтаешь, чтобы тебя трахнули на весу? Юнги резко открывает глаза и уже собирался выпрямиться, но Чон меняет все его планы, слегка повернув корпус в сторону, и через секунду юноша чувствует под своей спиной крепкие бёдра. — Откуда ты… — Мин не успевает договорить, а от услышанных слов хочется сбежать или же провалиться сквозь землю. — Недавняя трансляция, где вскрыли все карты про тебя. Омега проклинает Хосока, который не умеет держать свой язык за зубами, и уже собирается встать, как его хватают за талию, пресекая какие-либо действия, из-за чего он охает. Мин скользит взглядом по чужому лицу: карие глаза, длинные ресницы, маленький шрам на щеке, родинка под нижней губой, на которой хочется оставить поцелуй, и которую он почему-то не заметил ранее. Темные пряди волос спадают на лицо, и омега тянется рукой, заправляя их за ухо. Чонгук следит, как длинные пальцы тянутся к его лицу, как убирают волосы за ухо, а потом застывают на месте, словно, не знают куда себя деть. Губы парня так и приоткрыты, из-за чего желание поцеловать их, с каждой секундой возрастает. Юнги видит этот взгляд, и надавливает на шею альфы, беззвучно прося того наклониться. А тот не протестует. Наклоняется ближе, оставляя между губами пару сантиметров. Первым не выдерживает омега, припадая к губам, что оказались такими мягкими, тем самым Мин подтверждает свои догадки. Чон целует нежно, не углубляя поцелуй, ведь такое сокровище, которое находится у него в руках, не хочется спугнуть. И неважно, что у этого сокровища в голове не самые невинные мысли. Чонгук скользит руками под футболку, проходясь кончиками пальцев по бокам, заставляя Юнги втянуть живот. Никто не знает кто первый углубил поцелуй, и дал рукам больше вольности. Вот Мин стаскивает чужой халат, не успевая насладиться мышцами рук, как он уже сидит вплотную к альфе, расставив колени от его бёдер. Вот перед собой юноша видит накаченную грудь, по которой он проводит руками, спускаясь ниже, к кубикам пресса, и совершенно не замечает на своём теле потемневший взгляд, что с жадностью его рассматривает. Омега в его руках такой маленький, что Чон может спокойно спрятать его в своих руках. Он не худой, как какая-нибудь модель с обложки журнала. У Мина есть щёчки, на которых виднеется румянец, складочка на животе, мягкие бёдра, которые хочется сжать, и в чем Гук себе не отказывает. Розовые соски контрастируют с бледной кожей, и парень тянется к ним, сжимая между подушечек пальцев, а следом наклоняется к ним, мажет языком, дует и берет в рот, начиная играться с бусинкой. На это Юнги прогибается в спине и скулит во весь голос. Его соски и так чувствительные, а в сочетание с умелым языком Чона, получается убийственная смесь, из-за чего пальчики на ногах поджимаются, а мозг плавится. — Малыш, будь потише. Вдруг кто-то решит выйти в коридор. Ты же не хочешь, чтобы к нам стучались и прерывали нас, — произносит Гук, на секунду отрываясь от своего занятия. Юнги ёрзает на коленях, чувствуя, как от смазки намокает нижнее белье, что теперь липнет к чувствительной промежности. — Перестань ёрзать, — шепчет Гук, отстраняясь от покрасневшего соска. Чон сам готов скулить от усилившего запаха миндаля, и ёрзающего, на его коленях, омеги, который цепляется за плечи, словно за спасательный круг. — Сними, — хнычет младший, пряча лицо в изгибе шеи, где вдыхает природный запах альфы до закатывающихся глаз, и дёргает ещё раз бёдрами. И Чонгук не в праве отказать. Медленно ведёт руками по талии, спускаясь к кромке спортивных шорт, приспускает их вниз, и просит подняться, чтобы избавиться от ненужной ткани. Омега на дрожащих ногах поднимается не без помощи Чона, и переступает через шорты, оставаясь в одних боксерах, которые через пару секунд остаются на полу. Мужчина практически давится воздухом, когда полностью окидывает Юнги взглядом. — Такой красивый, — вставая с дивана, Чонгук прижимает к себе омегу, припадая к его губам. Руки спускаются с талии на ягодицы, оглаживают их, а потом сжимают. Юнги всхлипывает, когда вокруг сжимающейся дырочки кружат пальцами, трут и слегка надавливают. Подрагивающими пальцами омега тянется к пуговице на штанах, с первой попытки расстёгивая ее. Чон чувствует это, и помогает младшему избавиться от своих штанов и боксеров. Мин пропускает тот момент, когда они опять оказываются на диване в том же положении, но прекрасно чувствует, когда чужие пальцы собирают естественную смазку. — Чонгук… — стонет омега, когда внутрь проталкивают первый палец. Альфа шумно выдыхает, чувствуя, как внутри горячо и мокро. Добавляет второй палец и через пару движений раскрывает их на манер ножниц, попутно оставляя на бледной шее свои метки. Юнги в его руках такой отзывчивый, подставляет шею, давая оставлять на ней красные пятнышки, по которым Чон проводит языком, желая, чтобы те всегда оставались в этом месте. — Пожалуйста, я готов, — выдавливает из себя Мин, хватая Чонгука за кисть. Он больше не может терпеть. Внизу живота все стягивает в тугой узел, а тело натягивается, словно струна. Юнги практически не дышит, когда чувствует, как Чон приставляет головку к сжимающейся дырочке, и медленно начинает входить. Мужчина придерживает омегу за бёдра, не давая тому резко опуститься и причинить себе боли. Омега загнанно дышит, когда полностью опускается на член, соприкасаясь с чужой разгоряченной кожей. Дав себе пару минут, юноша начинает медленно подниматься и опускаться, срывая стон не только со своих губ. Постепенно движения становятся быстрее, а их выполнения тяжелее, ведь ноги, не привыкшие к такой нагрузке начинают дрожать, о чем и говорит младший. На что Гук удерживает Мина за бёдра, не давая тому продолжить двигаться, из-за чего омега громко скулит, ибо головка члена надавливает на простату, он чувствует каждую венку, чувствует, как стенки пульсируют, и если так продолжится, он кончит слишком быстро. — Боже, что ты творишь? — вскрикивает Юнги, цепляясь пальцами за плечи, когда с ним на руках встают с дивана. — Осуществляю твоё желание, — и у альфы срывает тормоза. Он начинает входить быстрее, с силой сжимая чужие ягодицы, на которых наверняка останутся синяки. На особо глубоких и сильных толчках, что головка члена проходится по простате, Мин практически кричит, впиваясь короткими ногтями в чужую спину. И как бы Чону не нравилась чужая реакция на свои действия, он все же затыкает младшего поцелуем, понимая, что такими темпами они могут привлечь чужое внимание, а в мыслях надеется, что сможет сполна насладиться чужими стонами и криками, только у себя в квартире. Оба чувствуют, что близки к разрядке, и никто не сопротивляется этому. У Чонгука чешутся клыки, хочется прикусить эту тонкую шею, оставив на ней свою метку, чтобы больше никогда не отпускать это сокровище из своих рук. Но вместо этого он вгрызается в покрасневшие губы, чувствуя, как Юнги в его руках вздрагивает, сильнее сжимая его в себе, и пачкает их животы белёсыми каплями. От такого вида мужчине хватило пару толчков, чтобы самому излиться внутрь, и выйти из ослабшего тела, которое сейчас повисло у него в руках.

***

— И как тебе? — Что? — Мин поднимает взгляд от ноутбука, непонимающе смотря на старшего. — Как тебе Чонгук? — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я проснулся ночью, а тебя нет в палате. В туалете и в ванной тоже нет, я даже решил выйти в коридор, вдруг ты решил пройтись. Но и там тебя не оказалось. Так что остаётся только один вариант - Чонгук. — Может я вышел на улицу. — В такое время это невозможно сделать, — Ким сразу отбрасывает этот вариант, смотря как Юнги поджимает губы, и пытается взглядом зацепиться за что-нибудь, чтобы только не смотреть в его глаза. — Ладно, хорошо, я был у Чонгука. Он был на ночном дежурстве, поэтому он позвал попить чай, — не найдя другого варианта, юноша решает не вдаваться в подробности. А у самого в голове мелькает сегодняшняя ночь. После того, как оба кончили, они ещё около получаса сидели в обнимку, лениво целуясь, все перепачканные и липкие от пота. Но никому не было до этого дела. — И у тебя оказалась аллергия на чай? — Хосок ловит непонимающий взгляд брата, из-за чего смеется, — Тебя так сильно высыпало. Особенно на шее, а может и ещё ниже, — их разговор прерывается стуком в дверь, а следом в палату заходит Чон, тем самым давая Юнги время, скрыться от издёвок старшего брата, — Мистер Чон, кажется у вас тоже аллергия на чай, или то что вы ели. Чонгук удивленно смотрит на Кима, и уже собирается перевести взгляд на младшего омегу, но видит только одеяло, под которым кто-то шевелится. И не надо быть гением, чтобы догадаться кто именно там находится. — Да? Ничего страшного, я не против, чтобы такая аллергия была чаще. — Заткнитесь оба, — пищит под одеялом юноша, тем самым вызывая громкий смех двоих людей.