Думаю, у нас будет красивый пупс.

— Что? Ты будешь принимать роды? — Юнги вскакивает с дивана, тем самым пугая расслабившегося альфу. — Нет, Чонгук, я не хочу. Я и так морально не готов рожать, так ещё придётся настраиваться, что роды у меня будет принимать муж. Спасибо, я этого не хочу. — А вдруг что-то пойдёт не так. — Чонгук, без «вдруг». Не будь пессимистом. — Почему нет? Я хороший специалист, ты сам об этом знаешь, — мужчина правда не понимает почему омега так против, почему не хочет, чтобы он находился рядом и помогал ему в такой серьезный момент. — В вашем роддоме все хорошие специалисты. — Нет. — Что значит «нет»? — Никто другой не будет принимать у тебя роды, — более тихо отвечает альфа, когда видит недовольный взгляд пары, и тянет руки к животу, зная, как нравится им обоим эти прикосновения, и как их это успокаивает. — Да отстань ты от моего живота, никуда он не денется. Юнги злится, и это чувствует Чонгук, из-за чего поджимает губы, виновато смотря на свою пару. В глазах омеги тот выглядел как побитый щенок, которого хочется забрать к себе, помыть и накормить. — Ладно, — тяжело вздыхая, юноша кладёт чужую ладонь на свой живот. — Но ты не будешь принимать у меня роды. Чонгук на это только молчит, не решая продолжить этот небольшой конфликт. Все равно позже затронет эту тему. А сейчас он усаживает рядом с собой омегу, пробираясь руками под футболку. За время беременности младший стал ещё мягче: у Юнги сейчас походка вразвалочку, семимесячный живот выпирает из-под его футболок, округлые щёчки. И Гук просто не представляет, как можно не расцеловать животик и мягкие щёчки мужа; как можно не прижиматься ночью к нему со спины и не вдыхать запах миндаля; как при любой возможности не положить руки на живот, зная, что там находится их ребёнок, которого в скором времени они будут держать на руках. А Юнги устал. Очень. Три года назад он смеялся над беременным братом, когда тот жаловался на опеку своего мужа. А сейчас бывший Мин сам находится в таком положении. Хотя, Хосоку все таки повезло, ведь у того муж просто нашёл хороший роддом, где работают хорошие специалисты, в то время как у Юнги муж - тот самый специалист, который собирается принимать у него роды. — Мы хотим кушать, — через минут пять выдаёт младший, начиная вспоминать, что у них есть в холодильнике. Чонгук смеется, когда видит поджатые губы и серьезный взгляд, который направлен на него. И кто он такой, чтобы отказать в такой просьбе своим малышам. Правильно - никто. И не важно, что уже двенадцатый час ночи.

***

На дворе середина сентября, и тёплых дней становится меньше, из-за чего лишний раз не хочется выходить на улицу. Но сегодня тот день, когда хочется погреться на солнечных лучах, почувствовать тёплый ветерок, что взъерошивает волосы и скользит по открытым участкам кожи, поэтому Юнги охотно соглашается, когда Хосок предлагает ему прогуляться в парке с Кёнсу. — Я устал, — омега провожает взглядом племянника, который бежит на детскую площадку к остальным детям, пока они с Хосоком садятся на скамейку неподалёку. — Чонгук сказал, что сам будет принимать роды. — Серьезно? — казалось, Кима больше не может удивить поведение Чонгука, после того, как его брат забеременел и как он носился с ним, словно курица с яйцом, но сейчас Хосок берет свои слова назад и понимает, что за эти два месяца альфа может выкинуть ещё что-то, от чего становится страшно. — Попробуй уговорить его, чтобы он просто был рядом, а не принимал роды. — Я не хочу, чтобы он вообще присутствовал в палате. — Что плохого в том, чтобы он находился рядом? Поддержка все-таки. — Эта самая поддержка в какой-то момент возьмёт всю инициативу на себя. Мы когда ходим на обследование, он уже начинает руководить процессом, что да как делать врачу. — Да, я помню, как он на тебя обиделся, когда ты без его ведома записался к другому врачу. — Именно. Он не разговаривал со мной около недели, но зато спокойно гладил мой живот и пихал в меня еду и витамины. Парень помнит, как в начале беременности Чон говорил, что он будет полностью обследовать его, и помнит, как по-тихому записался к другому врачу, не сказав ничего мужу. И только за день до приема, когда поднялся разговор об обследовании, он показал электронный талончик. Казалось, в тот самый момент он стал выглядеть в глазах мужа как изменник Родины, из-за чего до конца дня они оба не разговаривали, да и на следующий день перекинулись парочкой фраз, когда были у врача, где Гук выглядел, как нахохлившийся воробушек, из-за чего Юнги был готов рассмеяться в голос. Их игра в молчанку продолжалась неделю, пока омега в один из вечеров не заявил: — Мне это надоело. Раз ты обижаешься и не разговариваешь со мной, тогда и не прикасайся ко мне. И кто Чонгук такой, чтобы продолжать обижаться? Хотя, он перестал обижаться на третий день, но противный характер не давал сказать об этом омеге. Да и где-то внутри жила надежда, что младший все же согласится, чтобы он следил за его беременностью. Но этого не произошло. И ладно, он уже принял это, но принимать то, что не он будет участвовать в родах - Чон не хочет.

***

— Я дома, — Чон закрывает за собой дверь и готовится увидеть омегу. Но его даже не слышно, и только свет из спальни и звук включённого телевизора, говорят о том, что Юнги находится дома. Паника накрывает в ту же секунду, из-за чего Чонгук в рекордные сроки снимает обувь и скидывает на пол пальто. А когда мужчина открывает дверь до конца, видит то, что совершенно не ожидал увидеть: Юнги сидит на ковре, заканчивая с кем-то видеозвонок, а рядом с ним крутится рыже-белый комок шерсти. — Это что? Омега испуганно смотрит на Гука, не услышав, как тот пришёл домой. А сейчас мозг медленно осознаёт всю ситуацию, и парень понимает, что весь его план, который он придумывал, рушится, как карточный домик. — Это живое существо, поэтому «кто». — Я думал, что домашнее животное идёт после детей, — Чонгук проходит в комнату, садясь на ковёр, где его начинает обнюхивать кошка. — А я думал, что заниматься сексом надо, когда будешь состоять в отношениях, и уже что-то знать о человеке. Чон учтиво молчит, прекрасно понимая, что идти по плану, которые создали их предки, это не их. — Допустим, но как у нас оказался кот или это кошка? — Это девочка, и ее зовут Креветка. — Креветка? — удивленно переспрашивает Чонгук. За время беременности он привык к предпочтениям мужа в еде, когда тот вприкуску со сладким ест острое. — Когда я ее нашёл, мне хотелось креветок… — Поэтому ты решил внушить себе, что это не кошка, а креветка, и съесть ее? Где-то на пятом месяце беременности альфа начал замечать, что Юнги был готов принести домой всех уличных кошек, которые на него смотрели. Но до сегодняшнего дня ему удавалось найти компромисс в виде подкармливания, а сейчас одно пушистое чудо сидит между ног младшего, довольствуясь теплом чужого тела. — Чонгук, мне кажется частое нахождение с новорожденными детьми плохо на тебя влияет. — Это был камень в мой огород? — Это была глыба, — парень недовольно фыркает, прижимая ближе к себе кошку, которая от таких действий только трется о круглый живот. — Видишь, они поладили. А вообще, ей это имя прекрасно подходит, так как она также кушает креветки. А Гуку кажется, что сейчас Юнги стал ещё меньше, из-за чего сердце Чонгука просто не выдержит: взъерошенные светлые волосы, здоровый румянец на щеках, белая футболка, на которой внизу виднеются пятна. И Гук может сказать, что именно так выглядит дом. — Она ест своих родных? — усмехаясь, альфа получает удар по бедру, из-за чего взгляд автоматически опускается на чужие ступни, которые были в тёплых носках. На это Чон удовлетворительно кивает, ведь знает, как младший любит разгуливать босиком по холодному полу. — Хорошо, давай вернёмся к изначальному вопросу. — Я собирался в магазин, чтобы купить креветок, а она шла за мной, поэтому теперь она тут. — Малыш, ну ты понимаешь, что она может чем-то болеть и у неё могут быть блохи? — Поэтому, я вызвал такси, и мы поехали к ветеринару. Он осмотрел ее, прописал нужные лекарства, сделал прививку и сказал через месяц сделать ещё одну. — Но ей же нужны ещё какие-то вещи. — Чонгук, я не тупой, хотя, я уже сомневаюсь, ведь в загсе я согласился стать твоим мужем. — Хорошо-хорошо, я понял что ты все предусмотрел, мой умный муж, который никогда не ошибается. И на этом у Чона закончились вопросы, из-за которых кошку можно было бы выпроводить. Да и навряд ли он смог бы это сделать, ведь тогда лишился бы счастливой улыбки и карих глаз, которые смотрят с таким восторгом, когда новый член семьи трется о его живот. А младший Чон только радостно улыбается, притягивая альфу ближе к себе, чтобы оставить на губах нежный поцелуй.

***

Юнги заходит в кабинет без стука, сталкиваясь с удивленным взглядом мужа, который находится от него в паре шагов. — Котёнок, ты чего пришёл? — впуская омегу в кабинет, Чон закрывает за ним дверь. — Мне скучно дома сидеть. — Но ты же собирался с Креветкой к ветеринару на вторую прививку. — Мы как раз от него — садясь на диван, рядом с Джуном, Юнги замечает непонимающие взгляды со стороны альф. — Что? Вы должны помнить, что я на концерты и вечеринки всегда проносил с собой алкоголь, так что пронести с собой кошку, особенно в таком положении, мне не составило труда, — и в подтверждение своих слов парень начинает расстегивать пальто, откуда вылазит рыжая мордочка, которая с интересом все разглядывает. — Я серьезно в шоке, как Юнги это удавалось провернуть, — Ким забирает кошку из рук омеги, пока тот снимает пальто. — Ну а что, надо пользоваться моментом. Кстати, Чонгук, куда ты собрался? — К главврачу, договориться, чтобы у тебя я принимал роды. — Чонгук, я неоднократно говорил тебе об этом. — Я буду рядом, и буду спокойнее, зная, что с вами все в порядке. Тема родов поднималась ещё два раза, и в итоге ни к чему они не пришли: один был против, а другой настаивал на своём. И сейчас бывший Мин все же был не против, если Гук будет просто сидеть рядом. — А я буду спокойнее, если ты не будешь находиться между моих ног. — Ты думаешь я увижу там что-то новое? — по кабинету раздается смех двух альф, и вскрик омеги, который начинает скользить руками по дивану, в надежде найти что-нибудь, что можно кинуть в мужа. — В таком случае, я буду рожать в другом месте, и позвоню тебе, когда рожу, — не найдя ничего, парень облокачивается о спинку дивана, забирая кошку из чужих рук. — Это шантаж? — Нет, что ты, просто делюсь планами, если другие планы не поменяются. — Котёнок, ты не можешь так со мной поступить, — Чон подходит ближе, садясь перед Юнги на корточки. — Почему нет? — омега смотрит на мужа, который уместил свои руки на его животе, и положил голову на бедро. — У нас есть два варианта: ты просто сидишь рядом и поддерживаешь меня, а роды принимает кто-то другой, либо же ты договариваешься с главврачом, что ты принимаешь роды, но я рожаю в другой больнице, и скидываю тебе ее адрес, когда рожу, — перед парнем сейчас сидит не взрослый мужчина, а маленький ребёнок, который смотрит так умоляюще, словно просит купить игрушку. У Чона губы поджаты, темные глаза смотрят снизу вверх, словно хотят вызвать жалость, и это практически получается. — Не смотри на меня так, а лучше выбирай, какой вариант тебе больше нравится. Мысль о том, что его омега будет рожать один, в неизвестно каком месте, без поддержки, наверняка напуганный, заставляет вздрогнуть мужчину, из-за чего он не раздумывая дает ответ: — Первый, — бубнит себе под нос Гук, утыкаясь носом в округлый живот. — Чонгук, ты под надежным каблуком, — тишину в кабинете нарушает Джун, который все это время сидел рядом и наблюдал за развернувшейся картиной. По-хорошему, ему бы стоило уйти, но понимая, что не каждый день можно увидеть вторую сторону друга, которую он показывает только в присутствии мужа, он решил остаться. Чон на это только недовольно закатывает глаза, чувствуя, как прохладные ладони касаются щёк, а следом кожу обжигают нежные поцелуи. Чонгук на такие действия довольно прикрывает глаза и с удовольствием подставляет лицо, слыша над ухом тихий смех. Сейчас было все равно на рядом сидящего друга, который в будущем не упустит момент напомнить об этой ситуации, ведь сейчас любимые губы оставляют поцелуи в хаотичном порядке на лице, а руки, так удобно уместились на животе, спрятанном под толстовкой, и где отчётливо чувствуется пинок, из-за чего на лице непроизвольно появляется улыбка. — А ты чего там бунтуешь? — залазя под одежду, мужчина оглаживает ладонями разгоряченную кожу. — Что ты хочешь? Скажи по секрету, я не скажу папе. — Чонгук! — громко смеясь, младший слабо щипает альфу за руку. — Он хочет клубничное молоко и моти. — Я у Сынги спрашивал, а не у тебя, — театрально возмущается альфа. — Малыш не очень хочет говорить, поэтому просил меня передать. И Чонгук опять не может отказать, когда перед ним сидит любимый человек, который носит под сердцем маленькую кроху, появление которой, они с нетерпением ждут. Оставив поцелуй на животе и на губах Юнги, старший забирает телефон со стола и выходит из кабинета, держа путь к продуктовому магазину на первом этаже. — Мелкий шантажист, — усмехается Ким, когда дверь за альфой закрывается. — А лучше было бы, если Чонгук принимал у меня роды? Да он бы там паниковал больше меня. Юнги прекрасно понимает, что сейчас нагло пользуется своим положением, и спокойно давит на больные точки Чонгука. И может быть, ему немного стыдно, и может быть, после рождения малыша он попросит прощения, а пока омега удобнее устраивается на диване, в ожидания клубничного молока и моти.

***

— Всё, рюкзак собран, — закрывая шкаф, Чон садится на кровать. — Я бы мог сам собрать вещи. И мне кажется, там как-то много вещей, — поправляя подушку под спиной, парень удобнее облокачивается на неё. Время летит слишком быстро, и вот уже до родов остаются считанные дни, поэтому сегодня вечером Юнги опять окажется в той же больнице, только не заглянуть к мужу, или же поддержать брата, как было три года назад. Теперь он на месте брата, и с каждым днём страх рожать возрастает. — Я положил несколько своих. — Зачем? — Потому что не собираюсь оставлять тебя на ночь одного. — А как же Креветка? Кто ее будет кормить? И кто будет гладить? Она же не уснёт, если рядом никого не будет. — Соседка будет приходить перед работой, чтобы ее покормить и вечером, не переживай насчёт этого. — Но Креветке будет одиноко. Кто ее будет гладить? Она же не уснёт, если рядом никого не будет, — за этот месяц младший привык к новому члену семьи; привык уделять много времени кошке, пока Чон на работе; привык слышать утром мяуканье под ухом, а вечером слышать мурчание. И мысль о родах уже не так пугала, как то, что Креветка останется одна. — Котёнок, если ты так переживаешь, то давай попросим Хосока с Тэхеном забрать ее на время. — Но для неё это новое место, она будет напугана. — Давай попросим их пожить у нас? — Юнги не дает ответа пару минут, и Чон уже думает, что тот согласится на это предложение, но слышит громкий всхлип. — Но это же не мы, она поймёт это. — Маленький мой, ну мы не можем взять ее с собой, — у Гука сердце разрывается, когда омега начинает плакать, из-за чего готов выполнить все что он захочет, лишь бы тот не шмыгал покрасневшим носиком и не тёр свои глазки. — Хорошо, давай поступим так: соседка будет вечером приходить и кормить Креветку, а я поеду домой после того, как ты уснёшь. Договорились? — Чонгук тянет мизинчик вперёд, смотря как Юнги вытирает слёзы и скрепляет их пальцы. — Люблю тебя, — двигаясь ближе, насколько это позволяет живот, младший утыкается в чужую шею, — очень сильно, — шепчет он, потираясь носом о пульсирующую венку на шее, где так отчётливо слышен запах табака и сандала. Чон ненадолго отстранятся от мужа, чтобы удобнее сесть на кровати, чувствуя, как на него закидывают ногу и кладут голову на грудь. Мужчина готов пролежать так всю жизнь, главное чувствовать рядом с собой тёплое дыхание, прохладные руки, которые он постоянно греет, и такой щекочущий запах миндаля, в котором сейчас чувствуется запах молока. Остаток дня оба решают провести в постели, нежась в объятьях друг друга, и только ближе к пяти они начали одеваться. — Креветка, не скучай, я надеюсь, что вернусь скоро, и ты уже сможешь познакомиться с Сынги, — сидя на мягком пуфике, в коридоре, парень гладит кошку по голове, пока его обувь зашнуровывают. — Не переживай, все будет хорошо, — Чонгук целует омегу в кончик носа и выпрямляется, помогая тому встать с насиженного места. — У тебя уже опустился живот и по срокам все в порядке, так что пару дней и ты родишь. — Это очень больно? — продевая руки в рукава куртки, Юнги смотрит на мужа, поджав губы. — Котёнок, я буду рядом с тобой, не надо забивать свою прелестную головку этими мыслями, — застегнув молнию, Чон обхватывает мягкие щёчки омеги, который от такого прикосновения прикрывает глаза и ластится ближе. Он как маленький котёнок, который только-только открыл глазки и не понимает, что ему делать. — Ну так что, по шкале боли, сколько Чонгуков из десяти? — нарушая тишину, Юнги тихо смеется, слыша рядом недовольное цоканье. — Почему Чонгуков? — Потому что, из-за тебя я буду медленно, но верно умирать. — Котёнок, не преувеличивай, — Чонгук целует омегу в кончик носа, а потом и в розовые губы, щеки, пока не чувствуют, как по плечу слабо стучат, тем самым прося прекратить. — Я ещё приуменьшаю. Не буду рожать, вот и все, — фыркая, младший убирает руки с лица и направляется на выход. — Тебя даже никто не спросит, — говоря уходящему омеге, Гук забрасывает лямку рюкзаку на плечо и выходит следом, предварительно выключив свет. Тема родов поднималась довольно часто, а если быть точнее, то два раза в месяц точно, и все велось к одному и тому же: «насколько это больно?». Чонгук хоть и работал акушером, но знал в теории насколько это больно. А по словам рожеников, все очень плохо, из-за чего мужчина старался ничего не говорить Юнги, чтобы того не пугать, хотя тот самостоятельно справлялся с этой задачей. Мог ли омега подумать, что окажется в том же роддоме, где три года назад рожал его брат? Конечно нет. Казалось, только недавно он складывал свои и брата вещи в шкаф, а сейчас лежит на больничной кровати в объятьях мужа, который ранее принимал роды у Хосока. — Я бы хотел альфочку, — выдаёт Чонгук, отвлекаясь от фильма. Они не узнавали вторичный пол ребёнка, решив оставить в секрете для всех, из-за чего подбирали одежду и обустраивали детскую в нейтральные оттенки. — А если будет омега? — сонно бубнит Юнги, продолжая подставлять свою макушку под приятные поглаживания альфы. — То это будет замечательно, но попозже можно будет альфу. — Это ещё почему? — сон как рукой сняло и младший резко поднимает голову, вглядываясь в чужое лицо, которое подсвечивает экран ноутбука. — А что? Должен быть полный комплект. — Это без меня, — фыркает Юнги, видя непонимающий взгляд мужа. — Что? Я вот в космосе хочу побывать, и ничего, живу со своей хотелкой. Стоп, какой ещё полный комплект? — Альфочка и омежка, неважно в какой последовательности. — Чонгук, я тебя сейчас укушу, у нас ещё Сынги не родился. — Ну, котёнок, если это твоё условие, чтобы позже родить еще одного, то можешь меня полностью покусать. — Уже поздно, а я уже засыпаю, поэтому тебе пора идти домой, — переводя тему, Юнги возмущённо толкает мужчину в бок, из-за чего тот обиженно складывает руки на груди и поджимает губы. — Ну там Креветка одна, и мы днём с тобой договорились, и я практически выполнил свою часть договора, остальное за тобой. — Хорошо-хорошо, сейчас начну собираться, и учти, что я попрошу Сохи пару раз к тебе заглянуть. Омега на это только кивает и тянет ближе к себе Чона, слепо оставляя поцелуи на мягкой коже. А Чонгук готов потечь лужицей от таких действий: Юнги и правда как маленький котёнок, который льнет ближе к теплу и тычется своим носиком куда не попадя. Но это не продолжается долго, и младший напоминает, что дома его кто-то ждёт, из-за чего Чонгук в скором времени уходит, не забывая укутать сонного мужа в одеяло и оставить мягкий поцелуй на губах. На часах час ночи, а омега удобнее усаживается на кровать, снимая телефон с зарядки, чтобы включить таймер. Схватки начались слишком внезапно, также, как и отошли воды. — Юнги, ты чего не спишь? — в проеме двери виднеется силуэт девушки, которая не спеша проходит в палату. — Ну как сказать, — начинает говорить омега, смотря на таймер в телефоне. — воды отошли, промежуток между схватками шесть минут, а сами схватки секунд сорок пять. И мне кажется, что я ближайшее время не усну. — Черт, почему ты раньше не сказал? — девушка смотрит на спокойного парня, который пожимает плечами. — Я хотел подойти, но ты меня опередила. — Так, хорошо, ты позвонил Чонгуку? — получив отрицательный ответ, Сохи достаёт телефон из кармана халата, попутно говоря, что сама позвонит и начинает копаться в ящике, что был выделен для медицинских вещей. Когда Юнги говорил, что надеется скоро вернуться домой, он не думал, что настолько скоро. Наверное, через дня три он сможет перешагнуть порог квартиры с маленьким свертком в руках, а сейчас ему предстоит пройти не лёгкий путь. Чонгук появляется в палате весь растрёпанный и со сбитым дыханием. Не медля не секунды, тот оказывается рядом, держа прохладную ладошку в своих руках. А Юнги и не против. Рядом с ним сидит любимый человек, который нежно поглаживает по голове и держит за руку, под нос бубня что-то о том, что не следовало ему уезжать. Рядом маячит девушка, следя за давлением парня и рекомендует, как лучше лечь. Сколько прошло времени - неизвестно. Ни Чонгук, который говорил всякие глупости, тем самым немного отвлекая омегу, ни Юнги, который мучился от болей, не обращали внимания на время. Каждый из них устал по своему, и только когда в палате раздается крик младенца, оба выдыхают. Чонгук прислоняется к взмокшему виску омеги, чувствуя, как глаза накрывает пелена слез, которые он не сдерживает и шепчет слова благодарности. — Вот, это твой подарок на все праздники, — смеется младший, смотря то на плачущего мужа, то на плачущего Сынги на его груди. — В этом году? — До конца твоей жизни, — стирая слёзы с покрасневших щёк, Юнги устало улыбается, чувствуя, как его хватают за руку, оставляя на тыльной стороне поцелуи. На этом их трудности не закончились, ведь впереди бессонные ночи, виновника которых сейчас забирают на полный осмотр.