It takes two to tango

— Дорогая, давай потанцуем? Лорен уверена — ещё чуть-чуть, и она его застрелит. Ещё хоть слово, хоть раз он посмеет дёрнуться, и она свершит то, на что не могла отважиться, раз за разом направляя на него дуло пистолета. — Ло-о-о-орен-н-н… — не унимается Киран. — Лорен! Ну что за большой ребёнок! Невыносимый, неудержимый, кошмарный. Они засиделись в гостях. В этот час нереально найти такси, а от квартиры Хоуксов до их дома добрые пятьсот ярдов. И всё бы ничего, расстояние и для пешего хода не страшное. Но не когда ей приходится тащить на себе эту тушу, раза в два тяжелее её самой, что постоянно норовит утянуть её в переулок и прижать к кирпичной стене. Киран ведь и не так уж сильно пьян — вполне в состоянии идти сам. Вот только он — и Лорен плотнее сжимает зубы — видите ли, не хочет. Он пытается сбить её с ног и закружить в пьяном в танце. Утянуть в поцелуй, от которого кружится голова и подгибаются колени. Боже, он… Он сводил её с ума с тех самых пор, как они оказались в гостях, впрочем, пожалуй, начал ещё раньше — когда они только собирались. Жаркие, сладкие поцелуи в чувствительное местечко за ухом, попытки осторожно и вкрадчиво приласкать её руками, пока Лорен, отчаянно краснея и уже давно повалив его в собственных мыслях на пол, пыталась дрожащими руками накрасить чёртовы губы. Она надела красное платье, и это, конечно же, напомнило ему об общем страстном прошлом, когда их история только начиналась. — Я хочу тебя, — жар лижет оголенные нервы. У Лорен дёргается глаз. Она снова у стены, а Киран нависает над ней коршуном. — Дорогая, моя нежность, моё сердце… — по-кошачьи трётся холодными щеками о её шею, утыкается в грудь и жадно вдыхает аромат её тела. Лорен тяжело сглатывает, и как может настойчиво повторяет: «Киран, я устала. Я хочу домой.» Киран ничего ей не отвечает, но спустя пару растянутых жадных мгновений подхватывает её под спину и колени, поднимая на руки так непринуждённо, словно она совсем ничего не весит. — Как прикажет моя госпожа, — успевает выдохнуть обескураженной Лорен в шею. — Подлец! — тут же вскипает. — Какой же ты мерзавец! И зачем ты заставил меня тащить себя через целый квартал? Более того, идёт он достаточно бодро. — Я не совсем понимаю, куда мы идём, — чуть смущённо признается он. — Подсказывай. Лорен со вздохом коротко целует его в шею, и сглатывает, замечая, как его это сбивает и даже дезориентирует. Большая часть дороги в этот момент оказывается позади. Лорен зла на него, но приближение дома отзывается в душе предвкушением. Ноги ноют, виски противно сжимаются, горло слегка побаливает, а ещё где-то на самых задворках сознания теплится ярость. Как её угораздило полюбить такого мужчину? Если он ревнует, то доводит до пика, если соблазняет, то у Лорен сносит крышу, и так до тех самых пор, пока он не окажется внутри, пока не заберёт всё, как умеет только он, пока не оставит её совершенно пустой. А его поведение в гостях... Боже! *** Каждая их встреча начинается с одного и того же: Ким спорит с Кираном, что в этот раз сможет выпить больше него, и они заключают пари. Каждая встреча заканчивается одним и тем же: Ким улетает с трёх шотов арбузной водки, а Киран открывает операцию по доведению всех и каждого до белого каления: Лорен — собственными руками, так и норовящими соскользнуть с колена выше и выше, к и без того влажному белью; Ким — поддразниваниями о том, что ей уже более чем достаточно, и вообще ей следовало сдаться и не смешить его ещё несколько шотов назад; Уилла — тем, что он дразнит Ким, а сам не пьянеет толком, и ведь всегда угомонять после этих встреч Ким приходится ему. — По-моему, тебе хватит, — Лорен сжимает его ладонь так крепко, что пальцы едва не хрустят. А он улыбается — елейно, сладко, что аж зубы сводит. — Брось, дорогая. Я ни капли не пьян, а веселье в самом разгаре, — разжимает её ладонь и гладит колено. Его кожа кажется обжигающе-горячей. Лорен сбрасывает руку с колена и поворачивается к Ким, поддерживая разговор. Киран возвращает ладонь, и на этот раз Лорен не просто избавляется от неё, но и отвешивает ему шлепок. — Эй, — донеслось до слуха сквозь водопад волос, спущенных на одно плечо. Киран придвинулся к ней, крепко обвив рукой талию. Дыхание обожгло шею, подпалив Лорен всю до кончиков ушей. — За что ты так со мной? — Ты позволяешь себе лишнее, — ответила она, не удосужившись даже взглянуть на него. — Так не пойдёт, — сказал Киран тихо. В следующий же момент разгоревшийся между Ким и Уиллом спор был прерван звякнувшей об пол вилкой. — Прошу прощения, — Киран изобразил неловкость, и в один момент оказался под столом. Лорен уловила его замысел тут же, и хотела было встать, однако сильные руки её удержали. Она оказалась в ловушке. Голубые глаза под столом дьявольски блеснули. Друзья давным-давно позабыли о них и вернулись к спору, а Лорен задержала дыхание, вцепившись ногтями в голову Кирана, зарывшегося головой между её ног. Он глубоко вдохнул её запах, такой малостью уже послав табун мурашек вдоль позвоночника. Лорен потянула его за волосы, заёрзав, попыталась отстраниться, и сделала лишь хуже — Киран зубами ухватился за край белья и, едва сдвинув в сторону, впился в неё губами. Руки крепко удерживали её на месте, не позволяя ни дёрнуться, ни свести ног. Это пытка. Форменное издевательство. Она пьяна — что само по себе мучительно и сводит с ума, особенно когда твой мужчина Киран Уайт, совершенно не умеющий вести себя прилично. Ким и Уилл сидят с ними за одним столом, буквально в несчастном шаге. А этот мерзавец смеет вытворять подобное! Он касался её едва-едва, одним кончиком языка, а голову, казалось, облили маслом и подожгли. Ни единой мысли, только туман адского возбуждения. И остатки разума вторили одно: главное не подавать вида. Лицо, шея, грудь и плечи горели. — А где Киран? — вдруг обратилась к Лорен изрядно опьяневшая Ким. Это разом вырвало её из того самого тумана. Открыв рот, она едва не застонала. — А?.. К-Киран… — Лорен стукнула его по спине ногой, но это не слишком помогло: он лишь чуть сбавил темп. — О-он отошёл в уборную. — В самом деле? — вмешался Уилл. — Как я не заметил… Лорен неловко улыбнулась, мысленно пообещав себе, что непременно убьёт его, как только они останутся наедине. Но до этого было далеко. Он между её ног. Под столом. Губы уже искусаны, Киран избит, а сил сдерживать стоны и ползущие по телу судороги с каждым мгновением всё меньше. Мерзавец. Какой же мерзавец. Сдавшись, Лорен в последний раз ударила его и упокоила ладонь в буйных кудрях, прижав его к себе так близко, как это было возможно. Он, распознав намёк, ускорился, поглаживая пальцы её руки. Удовольствие наступало волнами, покачивая Лорен, угрожая сбить её с ног и уронить в пропасть, если она не будет осторожна. Сложенная у губ рука помогала ей скрывать царапающие грудь стоны. На её счастье именно в этот момент Ким решила отлучиться в уборную, а Уилл, хорошо её зная, тут же последовал за ней. Лорен вытащила Кирана из-под стола за волосы. Он не успел ничего понять, а она уже сидела на его коленях, разведя ноги, и тянула его руку к себе, жадно целуя. Мысль о её алой помаде мазнула по самому краю сознания: их лицам конец. — Ты неистовая… — только и смог пробормотать он. — Замолчи, — простонала она. Киран услышал в её злости обиду: она была распалена и беспомощна, а его Лорен терпеть не могла быть такой. Пальцы, собрав влагу, вошли до костяшек, выбив из неё стон. Киран поймал его губами, услышав утонувшее в них «сильнее». Она подмахивала бёдрами ему навстречу, насаживаясь ещё крепче, а он терял рассудок. Его любовь. Его милая Лорен. Насытится ли он ею когда-нибудь? Перестанет упиваться собственной властью, доводя её до беспамятства? Киран ускорился, свободной рукой расстегнув молнию платья сбоку и запустив руку под ткань. Ладонь быстро нашла грудь. Он простонал ей на ухо, такой же беспомощный перед ней, доведенный ею же до безумия. Лорен достигла пика, вскрикнув ему в губы, и обмякла в его руках. Пока она приходила в чувства, Киран успел застегнуть молнию, поправить спутанные волосы и аккуратно стереть размазанную по щекам, носу и подбородку помаду. А затем также бережно посадить её на стул рядом. — Я тебя ненавижу, — сказала она совсем тихо. Киран молча поцеловал её в макушку. Руки обвивали талию, она лежала у него на груди, обессиленная, любимая. *** Лорен мечтала дойти до дома, сбросить каблуки и опуститься уставшим телом на хрустящие простыни. Стоило входной двери закрыться за их спинами, а Кирану осторожно опустить её на пол, Лорен замерла. Киран, неотрывно глядя ей в глаза, опустился на колени и стал расстегивать маленькие пряжки её туфель. У Лорен перехватило дыхание. Когда он вновь навис над ней во весь рост, не скрадываемый высотой каблука, Лорен почувствовала себя чертовски маленькой. В груди треснуло, от шеи к животу прошёл разряд. Они обрушились друг на друга; Киран — голодно, Лорен — отчаянно. Будто если сию же минуту не ощутит его, колени не удержат, она рассыпется на части. Как они оказались в спальне, как спина оказалась прижата к простыням, тут же сменившись животом, как ласка с самого начала оказалась животной, терпкой, она не поняла. Всё это больше подходило на сон, одержимый и сладкий. *** Наутро, к удивлению Лорен, Киран оказался не доволен последствиями своего ночного нападения на неё, а скорее сбит с толку и смущён. Всю её шею, грудь и преимущественно правое плечо украшали маленькие и большие синяки. Парочка осела поцелуями на животе и бёдрах. Киран казался спящим, и всё же по залившему щёки румянцу Лорен угадала, что он всего-навсего притворялся. Она молча поднялась с постели и босиком ушла в сторону кухни. Тело сладко ныло после ночи, побаливало горло, мутная голова требовала утренний заряд кофе. Лорен привычно порхала над кухонным островом, но стоило потянуться к чашке, чтобы перелить кофе из турки, она вздрогнула, испугавшись обхвативших её сзади рук. Киран зарылся лицом в изгиб её шеи, собирая длинную рубашку в одну большую складку на талии. — Я плохо себя вёл вчера? — спросил он тихо, по-прежнему пряча взгляд. В такие моменты он был похож не то на кота, не то на ребенка. Лорен вздохнула, упокаивая свои руки поверх его. Запрокинула голову, устраивая поверх его головы. Ей было неудобно, но какая разница? Губы разрезала улыбка. Как же она его любит — такого глупого, так по-глупому. — Кошмарно, — Лорен толкнула его бёдрами, чтобы развернуться и взглянуть ему в глаза. Киран и с места не сдвинулся, только вздрогнул от её движения, глухо застонав. Он мог пойти дальше: прижать её к столешнице, запустить руки под ткань. Но совершенно очаровательно сдержался. — Что я сделал? — Ты правда не помнишь? — Лорен закусила губу. Посмеяться бы над ним, но как можно? Она не могла видеть его лица, но вину ощущала кожей. — Очень смутно, — Киран зарылся ещё глубже, под воротник рубашки. Лорен вздрогнула от пощекотавшего кожу горячего дыхания. — А что было дома? — Говорю же, не помню. — А в гостях? — Лорен! Киран и сам не понял, как так вышло — но Лорен оказалась сидящей бёдрами на столешнице, а он прижался к ней, сжатый её разведёнными ногами. Щиколотки захлопнулись за его спиной замком. — Я сделал что-то плохое? — Нет же, ужасное. Ты был похож на дикого зверя. — Правда? Лорен обвила руками его шею, с удовольствием рассматривая его, вспыхнувшего до кончиков ушей. Он с трудом смотрел ей в глаза, и уж тем более избегал видеть следы общей страсти. Она очень явно ощущала собственное превосходство. — Правда. В гостях ты залез под стол и стал вылизывать меня. На глазах у Ким и Уилла. Всю дорогу до дома ты грозился взять меня прямо на улице, прижав спиной к первому попавшемуся дому. А дома… — Хватит… — Киран вновь спрятал лицо, на этот раз вжавшись макушкой в её грудь. Лорен дёрнулась, приглаженная жаром. — Прости… Я правда почти ничего не помню… Он умирал от половинящего, дробящего на части чувства вины. А Лорен — от желания. Потому что он, практически обнаженный, не остывший после сна, виноватый и любимый, прижимался к ней всем телом. Она любила его любым, и он в самом деле часто был очень разным. Но как мог он извиняться за то, что определенно было их лучшей ночью? Лорен закусила губу, непроизвольно сжимая его коленями. — Прощу тебя, если перестанешь вести себя как щенок и наконец посмотришь на меня. Киран поднял голову, глядя на неё снизу-вверх. Лорен сама притянула его ближе, обвивая руками щёки, зарываясь в кудри пальцами и жадно сжимая. Она поцеловала его, будто впервые. Словно спустя годы одиночества и бессилия нашла покой, и это чувство было знакомым, но никогда — привычным. Краешком сознания она проследила за тем, как рубашка сползла по плечам вниз, а Киран прижался к ней ближе, ближе, ещё, пока у неё не перехватило дыхание.