Искаженный

Сознание возвращалось на место волнами. Кейл плохо помнил, что только что произошло — всё было как в тумане. Только последняя фраза ярко врезалась в разум — Чхве Хан велел ему съесть всё на тарелке. «Это какой-то новый вид издевательств?..» Тело больше не болело, а разум постепенно становился всё чище — и вместе с тем в голову возвращались кое-какие обрывки памяти. «Черт.» Например, перед глазами возник наверняка не особо чистый ботинок и то, как он спокойно его облизал… <Если я сделаю это, всё ведь закончится, да?..> Кейл нахмурился, вспомнив собственные мысли. — Хааах… Наверное, он выглядел просто отвратительно в этот момент. Сожаление зашевелилось где-то в глубине души. Кейл поднялся с пола и медленно сел на стул, где ранее сидел Чхве Хан. На столе стояла всё та же тарелка с теплой, очень аппетитной едой… Живот надрывно заурчал, требуя приступить к трапезе немедленно. «А он меня неплохо кормит…» Попав в это место, Кейл ожидал голода, побоев и пыток — однако пока что, хоть он и терял сознание после каждой встречи с Чхве Ханом, всё было довольно терпимо. Его больше не били и кормили просто роскошной едой… — Мммм… «Как вкусно.» Конечно же, мясной рулет уступал стейкам Бикросса, но всё же был очень, очень вкусным. Салат был свежим и сочным, а лапша — ароматной и пряной… Местный повар определенно был очень высококвалифицированным. Эта еда почти что отвлекала Кейла от грустных мыслей. Почти. «Когда я смогу сказать ему, что он ошибся?..» Кейл положил в рот очередной кусочек мяса, смакуя вкус. Голова уже не болела — это было странно, но, похоже, Чхве Хан когда-то успел его вылечить. «Черт.» Каждый раз мучитель появлялся так внезапно и начинал действовать так быстро, что Кейл просто не имел возможности попытаться прожестикулировать или… Кейл замер. «Я могу написать.» Да, он мог написать что-нибудь… Вот только чем?.. Кейл оглянулся. Он мог поискать среди камней какой-нибудь, оставляющий хороший след и написать что-то на стене. Вот только что? «Если я сделаю неверный выбор, он меня свяжет.» Кейл был уверен в этом. Видимо, Чхве Хан не был настроен на разговоры — иначе бы он не заткнул его так быстро. Он хотел заставить Кейла раскаяться… Или же просто хотел поиздеваться?.. Оба варианта были одинаково плохи. В любом случае, Кейл не мог написать что-то вроде «Я не Кейл Хенитьюз.» Он так же не мог писать что-то длинное — наверняка Чхве Хан попытается расплавить кусок стены, даже не дочитав до конца. «Меня зовут Ким Рок Су.» — Ха. Мысль пришла в голову Кейла внезапно — и показалась единственно правильной. Он улыбнулся. Он мог написать эти слова на корейском. Да, увидев язык, которого Кейл Хенитьюз знать не может, Чхве Хан наверняка заинтересуется и… «Что, если он просто разозлится?» Кейл сглотнул. Что произойдет, если Чхве Хан подумает, что Кейл издевается над ним, узнав откуда-то о его прошлом? Что если после этого… «Что, если он убьет меня?» Кейл начал нервно постукивать вилкой по тарелке. Конечно же, у него не было выбора, так как это был его единственный план — но… «Я должен подумать.» Да, он должен был подольше понаблюдать за Чхве Ханом, а затем очень тщательно выбрать верную фразу. «Он нестабилен…» Кейл уже заметил это. Как это ни было печально, тот, кто держал его взаперти, не был Чхве Ханом, которого он знал по книге. Нет, он был всё тем же человеком, но… Кейл не знал, что с ним произошло — он не знал сюжет новеллы после пятого тома. Однако его напрягало, что даже в той части, которую он успел прочитать, было немало смертей. В любой книге должны были быть переломные моменты, конфликты и ухудшения положения. Так что же могло происходить дальше в Рождении Героя, если в пяти томах, прочитанных Кейлом, даже название организации не успели упомянуть? Сколько людей погибло на глазах Чхве Хана и… «Кто?» Закрыв глаза, Кейл тяжело вздохнул. Для него было очевидно, что Чхве Хан, которого он видел перед собой в последние дни, абсолютно точно был морально травмированным человеком, потерявшим многих друзей. «Он вновь потерял свою семью, да?» И на этот раз это отразилось на его характере в гораздо большей степени. Однако он всё еще остался Чхве Ханом. Кейл слегка улыбнулся, отмирая и продолжая есть. «Я видел это.» Конечно же, приводило в отчаяние то, как тот, кого ты считал идолом, символом спасения и надежды, избивал тебя, ненавидел и издевался. Но с другой стороны… Улыбка Кейла стала ещё шире. Ему играли на руку две вещи — то, что он не был оригинальным Кейлом Хенитьюзом… И слабое тело. Методы, которые выбирал Чхве Хан не вредили ему морально — какое ему было дело до того, что его облили молоком, или до того, что пришлось лизать ботинок? Эти вещи бы вывели из себя оригинального владельца тела, но Кейл мог просто всё выполнить. И, казалось бы, если Чхве Хан не может нанести ему моральный вред — он мог бы просто избить его, но… «Он боится.» Чхве Хан всё ещё боялся причинить ему безвозвратный вред. Он боялся убить его. Кейл отложил вилку в сторону. Мясной рулет полностью исчез у него в животе, та же судьба постигла и остальную еду. Живот был приятно наполненным — так хорошо Кейл давно не ел. Даже у себя дома он вечно был весь в делах, кушая любимый стейк, но одновременно просматривая какие-то документы. А сейчас он спокойно сидел и наслаждался едой, слушая перезвон капель в пещере. У него был план действий — и единственное, что было не так… Кейл медленно встал, допивая чашку чая. Ему нужно было успеть поспать до прихода Чхве Хана. «Что же он придумает на этот раз?» Он горько улыбнулся — ему было даже интересно, на что ещё способна фантазия Чхве Хана, не имеющего возможности причинять ему физический вред. И начинающего понимать, что он не может навредить ему и морально.

***

Прошло четыре дня. Четыре скучных дня, которые Кейл провел во сне и раздумьях. Изначально он думал, что Чхве Хан вернется буквально через пару часов — всё же, тот приказал опустошить тарелку к моменту, когда он придет. Но шло время, а в пещере ничего не менялось. Кейл спокойно поспал, полностью пришел в себя. Проснувшись, он вновь обнаружил ароматную, вкусную еду на столе. Затем он снова поспал… И снова поел. «…Когда он придет?» Шло время, но он просто проводил бессмысленные часы в одиночестве, сидя на кровати. Было ли это новым видом пытки? Или же Чхве Хан просто растерялся и решил не тратить время на пленника? Что происходит? Кейл начинал нервничать. Стоило ему решить понаблюдать за Чхве Ханом, чтобы найти верный подход… И тот перестал приходить. Нахмурившись, Кейл нервно цыкнул. — Ты что, настолько соскучился? Голос, внезапно раздавшийся сбоку, заставил Кейла вздрогнуть. «Черт побери!» И вздрогнув, Кейл едва не упал с кровати — сбоку раздался недобрый смех. — Тогда радуйся. У меня наконец-то появилось немного свободного времени… Оглянувшись, пленник увидел Чхве Хана — он стоял сбоку от кровати, положив руку на изголовье. Его лицо выглядело не очень здорово, словно… «Ох.» Кейл прекрасно знал это выражение лица. В конце концов, оно смотрело на него каждый день из зеркала. Усталое, с тенями, залегшими глубоко под глазами. Словно человек не спал несколько дней, без устали работая… Сочувствие почти возникло в душе Кейла — однако следующая мысль разбила его на куски. Над чем работал Чхве Хан? Что он делал? Ведь теми, против кого он был, были самые дорогие Кейлу люди… «Но… Как такое возможно?..» Кейл издал тихий вздох. «Если Чхве Хан — регрессор, тогда…» Как может он вредить Розалин, Лаку, Альберу… Ведь они были его верными товарищами, друзьями… Они были его семьей. «Я не верю в это.» Подозрения, ранее уже проникшие в душу Кейла, начали укрепляться ещё больше. — Ну, что ты молчишь? Ах, да, ты же не можешь ничего сказать. Чхве Хан медленно подошел к Кейлу, становясь перед ним, сидящим на кровати. Улыбка на его губах была очень темной и издевательской. «Он на грани.» Кейл расслабился. Он уже понял, какое поведение было слабым местом Чхве Хана. Оно заставляло тьму в его душе отступать, заставляя смениться паникой и недоумением… Кейл поднял взгляд вверх, покорно смотря прямо в глаза Чхве Хану. Тот вздрогнул. Мысленно Кейл ликовал — он правда мог немного влиять на своего мучителя, снижая уровень его злости. Он мог видеть, как взгляд того немного смягчился — как бы сильно не была искажена душа Чхве Хана, он всё ещё не мог издеваться над невинным человеком… А Кейл производил именно такое впечатление своей покорностью. Сглотнув, Чхве Хан продолжил — улыбка всё ещё была на его губах, хоть уже и гораздо менее уверенная. — Приятно видеть тебя молчащим. Он коснулся пальцами подбородка Кейла, заставляя его приподнять голову ещё выше. — Знаешь, ты гораздо милее, когда твой поганый рот закрыт. Почти кажется, что ты нормальный человек… На секунду Чхве Хан замер. Его брови нахмурились, а губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать… Но затем он моргнул, слегка потряс головой — и сделал шаг назад. Он больше не смотрел в глаза Кейлу. Вместо этого он поднял в воздух что-то, что ранее держал в левой руке — и показал это Кейлу. — Но ты всего лишь дворянская шавка, возомнившая себя элитой мира. Я подумал и понял… Шавке нужно вести себя подобающе. Улыбка вновь расцвела на губах Чхве Хана. Он выглядел почти торжествующе — словно наконец-то нашел ключ к решению проблемы… Кейл тяжело выдохнул. «Почему я должен страдать вместо этого придурка?» Перед его глазами был собачий ошейник с цепью, ушки на ободке и собачий хвост на прищепке. «Неужели он не появлялся здесь четыре дня, только чтобы изготовить… Это?» В сознании проскользнуло чувство, похожее на жалость. Насколько же терзала Чхве Хана собственная беспомощность по отношению к Кейлу Хенитьюзу? Он так старался, чтобы унизить его, заставить раскаяться, услышать слова извинений… Наверное, сейчас он ожидал возмущения на лице Кейла, попыток сбежать, презрения… «Прости, но я не могу тебе этого дать.» Чувства Чхве Хана так и останутся неудовлетворены. Но это было и к лучшему. «…И я не уверен, что это то, что тебе нужно.» Кейл тяжело вздохнул — а затем протянул руки вперед, забирая аксессуары у Чхве Хана из рук. Он много думал в эти дни, пока мучитель не посещал пещеру. В том числе он думал о том, что происходит с тем. Почему он такой жестокий, почему так зациклен на Кейле Хенитьюзе… Сколько бы Кейл ни думал, в голове всплывали строки об опасности ауры отчаяния. Она была совершенной тьмой — но разве могла быть тьма чем-то хорошим? Конечно же, в книгах Герои всегда находили применение темным силам, заставляя их служить добру — но… На самом деле, было два «но». Во-первых, в книгах усмирять свою тьму Герою всегда помогали друзья. Но что, если друзей не осталось? Что, если все они мертвы? Кейл не знал, что случилось после пятого тома, но когда он смотрел на Чхве Хана, на то, кем он стал, невольно мрачные предположения приходили в голову. А во-вторых… Они не были в книге. Кейл не знал, как события прошлой регрессии Чхве Хана оказались записаны в книге из другого мира, но… События книги были реальностью. Страшной, безнадежной, жестокой реальностью. И поэтому вывод, который сделал Кейл, был почти однозначным. «Он под влиянием ауры отчаяния.» Безнадега во взгляде, злоба и безграничная ненависть — словно сладкий шепот подсознания соблазнял его причинять боль другим. Питаться от их отчаяния, испытывая временное удовольствие… «Вот только оно лишь вновь порождает отчаяние.» Но на этот раз собственное отчаяние Чхве Хана — муки его справедливой и доброй души, когда он совершал ужасные поступки. Это был бесконечный уроборос, раз за разом усиляющий Чхве Хана, но превращающий его в монстра. Монстра, страдающего от собственных действий. «Я должен поговорить с ним…» Твердыми, уверенными движениями, под шокированным взглядом Чхве Хана, Кейл надел ушки, пристегнул хвост к штанам, а застегнул на себе ошейник. И протянул цепь Чхве Хану. — Гав? Этот звук Кейл произнести мог. — Т-Ты… Чхве Хан просто стоял, не в силах понять, что происходит. Было не сложно понять его эмоции — вновь он пришел сюда поиздеваться, дать волю своей ненависти, заставить человека, который так раздражал его, испытывать плохие эмоции. Однако… «Я не могу этого допустить.» Если теория Кейла была верна — тогда нельзя было позволять Чхве Хану почувствовать себя победителем. К счастью, пока что этого не происходило… Пока что «пытка» Кейла обернулась невероятно неловким положением для Чхве Хана.

***

Чхве Хан был в недоумении. «Какого хрена?» Он пришел к выводу, что в прошлый раз Кейл Хенитьюз выполнял всё, что попросят, потому что и правда был чертовски пьян. Именно поэтому Чхве Хан постарался найти что-то ещё, что будет чертовски унизительно. Ему в голову пришла, как ему тогда казалось, гениальная идея — Кейл Хенитьюз столько раз называл его шавкой — тогда надо буквально посадить того на цепь и заставить быть собакой. Заставить выполнять разные команды, есть из миски, гавкать и кататься по земле… И всё это без какого-либо алкоголя. Однако в результате Кейл сам надел на себя аксессуары, с таким трудом сделанные Чхве Ханом и… Протягивал ему цепь от ошейника. — Гав? В голову прилила кровь. Кейл склонил голову набок — ушки мило склонились, создавая впечатление очаровательного, послушного пёсика, радостно виляющего хвостом при виде хозяина, желающего выполнить любые его команды… Чхве Хан прикусил губу. — Т-Ты… Он не знал, что сказать. Все идеи мигом исчезли из головы. Как… — На колени… На четвереньки. Чхве Хан сделал ещё один шаг назад, словно в попытке сбежать. Как он мог издеваться над таким МИЛЫМ песиком? «Черт побери!!!» Чхве Хан не мог понять свой разум. Он должен был видеть перед собой Кейла Хенитьюза, сконфуженного и униженного. Огрызающегося и выглядящего так глупо на полу, в идиотских ушках, с глупым, не двигающимся хвостом… Однако вместо этого… — Л… Лапу… Чхве Хан видел картину, заставляющую сердце биться чаще. «Что за идиотское ощущение?!» На лице Кейла была расслабленная улыбка, а в его глазах было желание помочь… «Почему?!!!» Без единого пререкания он протянул правую руку вперед, Чхве Хану, выполняя команду. Чхве Хан молча смотрел на тонкую, хрупкую руку, едва ли предназначенную для сдерживания врагов в битве… «У него есть Неразрушимый Щит.» Да, у Кейла Хенитьюза был магический щит. Регенерация. Огонь Разрушения, испортивший так много планов Чхве Хана. И еще и вода, ветер… И даже земля. «Черт.» Чхве Хан помнил, с каким усилием он находил каждую из этих сил в прошлый раз. Как он отчаянно пытался разыскать все, чтобы успеть прийти к балансу… Ведь книга, написанная его родственником на корейском говорила, что ему нужно собрать все эти древние силы. «Неужели он следил за нами?..» Был ли в их рядах шпион? Зачем Кейл Хенитьюз делал это? А он определенно следил за ними. Иначе как он нашел все пять сил так быстро? Злость вновь начала приливать к голове Чхве Хана — и, усмехнувшись, он отдал следующую команду. — Вертись. Это должно было быть унизительно для дворянина — послушно бегать за своим хвостом по приказу простолюдина. Это должно было наконец-то вывести из себя Кейла Хенитьюза… Чхве Хан уже понимал, что ничего не выйдет. — Сидеть! — Голос. — Лежать… — Поклон… Это начинало утомлять. Кейл просто послушно всё выполнял, не выражая никаких эмоций… Нет, хуже. Почему-то его взгляд был сочувствующим, словно он смотрел на больного человека… «А кто же я ещё?» Давно забытый голос прозвучал в сознании, заставляя вздрогнуть. «Что за…» Чхве Хан замер и сделал шаг назад. Что он делал? Зачем он отдавал все эти команды? Что он… «Ты должен наказать его.» Да. «Тебе будет так приятно, когда эта грязная шавка поймет своё место. Просто представь себе…» Да… «Кейл Хенитьюз, плачущий от раскаяния. Представь, как он просит пощады, извиняясь за котят. Представь, как он валяется на земле, скорчившись от голода, умоляя не мучать его больше — говоря, что он не должен был издеваться над тобой, мешать вам с Альберу…» Да!.. «Он станет таким. Его не хватит надолго. Просто наберись терпения… И тогда…» «И тогда я смогу заставить его раскаяться. За то, что мешает моим планам. За то, что воспользовался моим горьким опытам, чтобы получить всё самое лучшее…» Уверенность постепенно возвращалась в разум Чхве Хана, замершего на месте. Он не видел перед собой ничего — только тьма, море необъемной, липкой, черной тьмы, покрывающей его душу всё сильнее, наполняла поле его зрения… «Задуши его. Унижай. Увидь его кровь. Причиняй ему боль…» Отчаяние. Он нуждался в отчаянии. Ему нужно было увидеть, как… — Гав?.. Внезапно теплое прикосновение заставило его вздрогнуть — и жуткое наваждение исчезло. Вместо этого он увидел теплый, мягкий взгляд карих глаз с алым оттенком. «Я не могу.» «Мне необходимо…» Кейл стоял перед Чхве Ханом на коленях, положив руки на его живот, доверчиво и нежно смотря вверх. Словно щенок, спрашивающий хозяина: «Всё ли в порядке?» Чхве Хан замер. Мир расплылся странными волнами — иными, чем раньше, в море тьмы. Почему-то только эти карие глаза занимали разум в ту секунду, когда Чхве Хан опустился на колени, обнимая Кейла. «Тепло…» Было так тепло. Мягкие алые волосы ласкали, словно нежный огонь. Хрупкое тело в руках казалось таким надежным и внушающим уверенность… Чхве Хан выдохнул. Ему не хотелось больше думать. Ему не хотелось отпускать… «Что я делаю?!» …Но секунду спустя идиллия была разрушена. Разум осознал импульсивный поступок, заставляя Чхве Хана отступить… А затем развернуться и уйти. «Я сошел с ума?»

***

Это случилось уже так давно. Так давно погибли все, кто были близки Чхве Хану. Так давно он полностью погрузился в бесконечную битву с Белой Звездой — реинкарнатором, сводящим к нулю все усилия Героя. Одинокого Героя, к которому боялись приближаться даже те, кто был на его стороне. Розалин. Альберу. Лак. Бикросс. После их смерти у Чхве Хана больше не было друзей. Кто-то перестал приближаться к нему, опасаясь его тяжелого характера… Кого-то Герой оттолкнул сам, не желая больше терять близких людей. Начали сменяться поколения, разрушаться и строиться королевства… А Чхве Хан погружался всё глубже и глубже в своё отчаяние. Враг, которого невозможно убить. Такие неуместные дрязги между невыносимыми «благородными». Странные инциденты, неизвестные новые враги, вмешательство богов, отнюдь не дружественные визитеры из других миров… Люди, Боги… Охотники. Как же Чхве Хан ненавидел их всех. Как же он наслаждался, когда вонзал корень мирового древа в грудь Белой Звезды, уничтожая его навсегда — ценой своей жизни. Как кричал, когда бессмертие впивалось острой пылью в его умирающее тело… А затем…

***

— Где… Я?.. Он прошел такой долгий путь. Уничтожив в себе все чувства и эмоции, кроме ненависти к врагам, исказив справедливость и превратив её в беспощадную месть, потеряв надежду и оставив лишь отчаяние в своём сердце он наконец-то смог сделать это. Он уничтожил его. Он убил Белую Звезду, посланника Бога Отчаяния, его оружие, демона, помогавшего другим демонам совершить какой-то страшный ритуал в этом мире… Но теперь всё было кончено. Всё было кончено… Для Чхве Хана. Зубы сжались в бессилии, издавая страшный скрежет. — Черт… Чхве Хан знал, что умрет, пронзив своё сердце клинком Мирового Древа. Клинком, ставшим последним даром умирающей сущности. Подарком, оставленным не столь уж и бессмертным существом в тайнике, подарком, с таким трудом найденным Чхве Ханом… Он знал, что умрет — но другие должны были закончить миссию за него. Драконы, сильные мечники, безжалостно натренированные им за эти годы, маги, выросшие среди смерти и разрухи… Мир был на грани… Но именно это породило стольких Героев. Чхве Хан знал, что они справятся с охотниками после его смерти. Нет, он надеялся на это. — Ахахахахаха!!! Страшный, безумный смех раздался в обманчиво тихом лесу. Надежда. Чувство, которое, казалось, было отброшено столько веков назад, стертое безумием отчаяния. На самом деле оно всё ещё было с ним. — Зря… Всё… Всё зря!!! Какого… Слезы бессилия текли по лицу, искаженному злобой, потемневшему от истинного отчаяния, теперь сформированного окончательно. Теперь в сердце Чхве Хана больше не было ни капли надежды. Всё, что он делал. Все годы, все связи, все потери, всё, всё, всё до последней секунды… Чхве Хан замолчал. Он молча встал, держа в одной руке кошелек, а в другой формируя меч из черной, всепоглощающей тьмы ауры. Он стоял посередь леса. Леса, знакомого до боли. На месте, каждая веточка на котором была слишком знакома. На Чхве Хане была черная школьная форма, а его тело вновь принадлежало самому обычному парню, увлеченному искусством меча. — Снова… Чхве Хан не мог не понять, что случилось. Он вновь оказался в злосчастном лесу, обреченный проходить весь путь заново, с самого старта… Однако на этот раз кое-что было иначе. — Ха. Глаза монстра сверкнули за деревом — он осторожно приближался к жертве, стремясь впиться зубами в мягкую, ещё не покрытую шрамами кожу. Добыча казалась ему легкой — в два раза меньше него, со слабыми конечностями и неуклюжей, вытянутой формой тела. Монстр думал о том, что следует загнать добычу в угол, преследовать и заставить потерять силы… Это были последние мысли монстра, в далеком и больше не существующем прошлом заставившего Чхве Хана скрываться от себя пять дней, голодая на дереве. Заставившего его потерять кошелек с драгоценной фотографией родителей. — Теперь всё будет иначе. Чхве Хан улыбался. На земле перед ним лежала горстка пепла, оставшаяся от ненавистного существа после использования Огня Разрушения. — Теперь всё будет иначе… Чхве Хан не собирался вновь становиться на тот же путь. Он не собирался вновь знакомиться с Розалин, что приведет к тому, что её придется защищать простых жителей, пока не закончатся все магические камни, пока не закончилится вся её мана… Пока она не сгорит, поглощая собственную жизненную силу в попытке не позволить заклинанию исчезнуть. Он не собирался вновь смотреть, как Лак потеряет себя, выложившись слишком сильно, зайдя слишком далеко. Как отдал свой разум, обменяв его на силы. Как погиб зверем, а не человеком. Чхве Хан не хотел узнать, находясь на поле боя за тысячи километров от дворца, что Альберу погиб в жутком взрыве, стершем с лица земли дворец. Чхве Хан не хотел видеть, как Бикросс сражался, не обращая внимания на раны, после смерти отца. Он желал лучшего будущего для них. Но… «Без меня.» Он нёс окружающим лишь отчаяние. Поэтому… Холодно улыбнувшись, Чхве Хан принял решение. В этот момент последний огонек надежды в его сердце погас.

***

— Чхве Хан. Голос молодого дракона заставил бывшего Героя распахнуть глаза, вырываясь из кошмара, непрестанно преследовавшего его уже сотни лет. — Тэ Хи… Сколько времени?.. Чхве Хан выдавил из себя подобие мягкой улыбки. В конце концов, это существо, прожившее так мало, но перенесшее так много, было его единственным лучиком света. Тэ Хи был его единственным другом и тем, кто знал о нём всё. — Глупый Чхве Хан. Уже пора на собрание. Ты чуть не проспал. Черный дракон топнул лапкой, напоминая о серьезности предстоящего собрания. Недовольство было видно на его лице. — Ты забыл, чего пытаешься добиться? Почему ты забываешь всё на свете, пока возишься с тем отвратительным ублюдком? Чхве Хан улыбнулся. Эта улыбка была уже более искренней, чем предыдущая. Дракончик наигранно вел себя слишком серьезно, но было понятно, чего он на самом деле пытается добиться. Улыбка на лице мечника потускнела. — Эй, Тэ Хи… Что со мной происходит?.. В последнее время он чувствовал себя странно. Он думал, что сможет хотя бы немного отыграться на Кейле Хенитьюзе, заставив жуткий, ледяной комок в сердце слегка растаять, но лучше не становилось. Стало хуже. Раньше ему казалось, словно сердце постепенно покрывается ледяной коркой. Боль, которую причинял этот жуткий лёд, смягчалась лишь в те моменты, когда удавались какие-то из планов. Когда умирал ненавистный дворянин, или же увенчивался успехом очередной шаг вперед, к финалу… Поэтому Чхве Хан и думал, что, когда он будет избивать Кейла Хенитьюза, заставлять его ныть и плакать, сердцу будет становиться немного легче, что он вновь будет чувствовать, словно ледяная корка немного тает в мягком шепоте, приятной и легкой дымке удовлетворения. Однако, всё происходило совсем иначе. Дракончик быстро вспорхнул в воздух, а затем мягко тыкнулся в грудь Чхве Хана головой. — Тебе не стоило мучать этого человека… Просто убей его, если он тебе так не нравится. В словах дракона не было искренности. Однако, в них была забота. Чхве Хан грустно улыбнулся. — Я не могу. Они ничего не знают… Это их просто расстроит. Даже если бы он хотел… Нет, даже если он хочет этого, он не мог просто убить Кейла Хенитьюза, как он поступал с другими ненавистными людьми. Он был важен для них. Розалин, Лак, Бикросс, Альберу, Рон и многие, многие, кого когда-то знал Чхве Хан… Кто когда-то шли вместе с ним по одному пути. Пути, ведущему лишь в бездну Отчаяния. — Я верну его им. Потом. Поэтому он не мог убить его. Он мог мучать его, мог избивать, но… — Тэ Хи, почему мне так плохо?.. Фраза, полная странных эмоций прорезала воздух. Дракон приподнял голову, сузив глаза, словно думая о чем-то, но Чхве Хан не видел этого. Он смотрел в потолок, стараясь собрать своё сердце по крупицам. — Когда я пытаюсь ударить его, когда издеваюсь над ним… Почему мне так плохо?.. Он хотел избавить его от ледяной корки, желая благословенной обманчиво теплой тьмы. Но вместо этого в его груди царил пожар. Раскаленная лава обжигала грудную клетку изнутри, словно собираясь взорваться, разнести его на мелкие клочки и уничтожить — и ничто не приносило покой. Боль раздирала сознание, не давая спокойно спать, в сознании царил непривычный хаос, а сердце… — Тэ Хи, почему моё сердце так громко стучит? Сердце вело себя ненормально. Поэтому Чхве Хан не появлялся в пещере целых четыре дня. Он надеялся, что всё прекратится. Он жаждал, он желал вновь ощутить знакомую, мягкую, такую соблазнительную тьму. Но… — Я ненавижу его. Я правда ненавижу его, но… Когда… Дракончик сильнее прижался к его груди — и Чхве Хан осторожно обнял его в ответ. Мягкое тепло его тельца вновь помогало почувствовать себя немного лучше. Тэ Хи был его маленьким уголком счастья, маленьким островком радости. Но всё же Чхве Хан не позволял себе чувствовать ложной надежды. Именно поэтому Тэ Хи был тем, кто знал о нём больше, чем кто-либо ещё. — Когда я смотрю на него, я чувствую, словно я не прав. Почему, Тэ Хи? Конечно же, он не сказал ребенку шести лет от роду, что чувствует не только это. Он уже понял, что вклинилось в его разорванное на куски эмоциями сердце, но не мог произнести этого. Не мог сказать, не мог осознать, не мог… «Почему?» Он просто ещё крепче сжал такое теплое и надежное тельце. Затем он тяжело выдохнул. — Ладно, пора идти на совещание. Будет… Будет сложно. Пора было собраться с мыслями. Пора было двигаться дальше. Ведь неважно было, что происходит с его сердцем. Важно было только завершить то, что было начато. Встав, Чхве Хан аккуратно уложил дракончика на кровать, а затем развернулся и отправился собираться. Он не видел долгого, вдумчивого взгляда, каким проводил его маленький, но не по годам умный дракон.