Наши юные смешные голоса

      Почему-то отчаянно хотелось выть. А ещё спать. А ещё пожрать. И, если совсем-совсем честно, провалиться сквозь землю, чтобы прогулять злосчастную математику. Формулы в голову не лезли никак, Володя уже успел выдохнуть с облегчением, когда прозвучал звонок и эта пытка кончилась, но лишь одна фраза старосты смогла моментально убить в нём малейшие крупицы желания жить: «у нас замена в этом кабинете».       Нет уж, увольте, две матеши подряд было слишком суровым наказанием для никак не провинившегося художника. А если накосячили перед Высшими Силами одноклассники, тем более, почему он должен страдать вместе с остальными?       Живот грустно что-то проурчал, напоминая об остывшей каше, к которой Володя так и не притронулся утром. Во-первых, даже имея такой мощный будильник в виде бабки, умудрился проспать (полночи просидел в игре после того, как Катя ушла), а во-вторых, каши он не переваривал в любом виде. Особенно на воде. Особенно с комочками. От одного образа этой гадости, появившейся в голове, замутило, а желудок услужливо заткнулся.       — Володенька! — на стул впереди стоящей парты кто-то приземлился, громко хлопнув по столу руками, и Вова был в пяти минутах от того, чтобы заорать от неожиданности. Или родить, — ты же Катю с Никитой из одиннадцатого знаешь, да? — это была Миланка в своём неизменном сарафане, кажется, она с самого первого сентября из него не вылезала. Хотя Тараканов вполне мог понять её рвение ходить как можно дольше в комфортной ему вещи: была б его воля, весь этот месяц гулял бы в любимой толстовке, но бабушка была против таких решений и конфисковала её в стирку.       — И что с того? — этот вопрос был весьма подозрительным. За прошедшие несколько недель никто больше к Вовану не цеплялся с вопросами, касаемо его дружбы с Котиками, даже Таджик словно забыл об его существовании и больше не прилипал. Это заставляло почти всегда быть в напряжении, ожидая подвоха в виде такого затишья перед бурей, но было всяко лучше приставучих одноклассников и ребят из параллели, которые хотели бы через неудачника-мышь найти контакт с самым популярным парнем школы.       Вообще, говоря о популярности Никиты, это всё будто было лишь выдумкой пары человек, потому что ни разу во время сбора группы в столовке никто к ним не подошёл, они спокойно пересекались в коридорах и вместе уходили в студию, никогда их не преследовали фанатки или фанаты лидера. Это заставляло задуматься, а не пиздили ли некоторые личности.       — Можешь их попросить поговорить с завучем по воспитательной работе по поводу хэллоуинского мероприятия? Дискотеки вечерней или хоть какой-то тусни, — Милана поправила очки, — понимаешь, скучно жить, когда жизнь так сера, мы все нуждаемся в хоть каком-то празднике.       — Так англичане же хотели что-то устроить? — Володя слышал, как Стёпа с Соней обсуждали своих преподавателей по иностранным языкам. Те хотели устроить то ли какой-то квест для средней школы, то ли интерактив на своих уроках, он не особо вникал.       — Как обычно, рассказ о Безголовом Джеке и вырезание тыкв из клеточных листков. Очень увлекательный интерактив, — съязвила девушка, — как человека прошу: попроси своих друзей поговорить с завучем. Нам хватит обычных танцев на два часа, лишь бы спортзал или актовый для этого предоставили.       — Почему бы тебе самой не разъяснить ей всё, раз уж так надо? — сама мысль о том, что на него сбагрили такую ответственность, удручала.       — Как ты думаешь, к кому она больше прислушается: к одной из сотни, если не тысячи, одинаковых учениц, без особых достижений и выдающихся результатов, или к одним из главных активистов старшей школы? — Милана загадочно посмотрела на ногти своей правой руки, будто бы раздумывая, стоит ли пронзать ими зануду перед собой, или пусть он ещё поживёт.       — Ну так сама Кате бы и сказала, вы ж, девчонки, легко общий язык находите, — недовольно пробурчал Володя.       — И всё же дурак ты, Тараканов, — как-то особо печально выдохнула она и поднялась из-за парты, — такой же, как и все. Станет Катя прислушиваться к тому, кого даже не знает?       — Михалкова, тебя послушать — вся такая серая несчастная мышь, а не олимпиадница, спортсменка и умница-комсомолка.       — Ну да, серая и несчастная. Прям как наша жизнь, — девушку в этот момент позвала одна из ее подружек, — будь человеком, попроси кого-то из своих дружков, ладно? Выступи, так сказать, от всего коллектива старших классов, — и эта деловая коза ушла к своей парте, словно не ждала от Вовы никакого ответа. Будто её предложению невозможно было отказать.       Вот ведь... ***       Володя бы забил на это обещание (которое даже не он давал, это ему втюхали эту идею и перевесили ответственность за судьбу всей параллели), если бы не учился с Миланкой в одном классе. После маткматики (второй за день, на минуточку!) он ещё хотел сделать вид, что забыл о поручении, и протянуть все это дело до самого Хэллоуина, чтобы поздняк было метаться, но девушка все последующие перемены и урок постоянно стояла над душой или смотрела на него таинственным пугающим взглядом. Это была настоящая нервотрёпка, Вова понял, что остальные несколько часов и второй такой же день, полный слежки, не выдержит, что уж говорить о тех двух неделях, что оставались до праздника.       Пришлось думать, как подойти к кому-то из старших товарищей с этой сомнительной затеей, и что говорить.       С Никитой возиться совсем не хотелось, тем более — искать его по всей школе. До обеденной встречи было ещё далеко, а писать смс-ки тому, кто находился с тобой в одном здании, Тараканов считал верхом идиотизма (на самом деле он опять забыл поставить телефон на зарядку, так что тот сел сразу после первого урока). Именно поэтому он пошёл изучать расписание одиннадцатых классов — чтобы знать, где можно было бы поймать Катю (то, что эти двое в одном классе учились, его мало волновало в тот момент, а если честно, он вообще про этот факт забыл). Заодно и попытался избавиться от хвоста в виде Миланы, но та последовала за ним даже в коридор, пусть и держалась на расстоянии. Это начинало раздражать. Вова бы попробовал откосить или, например, сбежать с уроков, если бы внезапно не поймал себя на мысли, что сам в итоге заинтересовался этим «Хэллоуинском мероприятием», ведь можно было бы на законных основаниях отжимать у кого-то конфеты или понаблюдать за парадом придур… Креативных людей, которые пришли бы в костюмах. Хоть какое-то разнообразие в однотонном существовании.       Катя нашлась в классе химии, сидящая за партой и что-то скребущая в тетрадке с кислым выражением лица. Подходить к ней было почему-то особо волнительно, хотя никто из присутствующих (их тут было довольно мало) на десятиклассника внимания даже не обратил.       — Я тут, это… — почему-то язык в очередной раз захотел отказать в самый важный момент, ещё и голос повёл себя как истинная сволочь и решил, что самое время сломаться и стать писклявым. Будто бы и не общались они весь вчерашний вечер накануне.       — Чего? — Русакова сразу не признала приятеля, поэтому сначала её интонации показались более агрессивными, чем обычно, — о, привет, тебе что-то нужно?       — Я короче, ну… — надо взять себя в руки, Вован же не хиккан какой-то! Вообще, он самый, но надо учиться вести себя с девушками, в конце концов! — по поводу Хэллоуина хотел спросить, вот. Когда, ну, он когда…       — А что Хэллоуин? Тридцать первого, через неделю, — почему-то стало неловко. То ли Катя не выспалась и вообще не соображала, в чем тут дело, то ли Володя разговаривать на родном языке совершенно не умел. Диалог не клеился.       — А, ага, спасибо, — какой-то старшеклассник прыснул на задних партах, наблюдая за этим действием, и Тараканову стало как-то особенно не по себе. Обычно он считал себя пофигистом, не способным смущаться, но с каждым днём всё больше понимал, что знал себя не так уж и хорошо. Оказывается, его действительно могло в какой-то степени пугать чужое осуждение.       В попытке избежать этого чувства и неловкой ситуации, Вова в два шага преодолел расстояние до двери и покинул аудиторию, оставив всех позади в недоумении.       — Вот дура-а-ак, — протянул он под нос и прижался к стене. Щеки ужасно пылали, а собственное сердце громко стучало в ушах, — дурак, дурак, дурак.       Ну вот как так можно? Опозориться не только на глазах у девушки, перед которой никак нельзя позориться, но и перед всем её классом (там сидело от силы человек пять). Так может только Володя: сразу двух зайцев одним выстрелом. Ударом с вертухи. Падением с лестницы. Срочно надо учиться говорить, а ещё лучше — думать.       Удушающее чувство постепенно отступало, захмелевший от выброса адреналина мозг тоже начинал отходить. Вместе с адекватностью пришло осознание ужаса сложившейся ситуации и того, как же он обосрался. Тараканы столько не срут, тут прошёлся как минимум целый лось.       — Бля-я… — что Вова имел на данный момент (скорее это его имела жизнь, далеко не в первый раз)? Рухнувшую шкалу прогресса отношений с Катей, которая почти заполнилась до уровня дружбы, но была разбита в мгновение ока. А ещё, видимо, теперь к нему прицепится какая-то неприятная кличка по типу «заика» или «стесняшка», одиннадцатый класс точно постарается.       — Чего блякаем? — рядом внезапно нарисовался Шпала, с загадочным видом залипающий в телефон. Казалось, он вообще не обратил на Володю никакого внимания и говорил сам с собой, но, тем не менее, ждал хоть какого-то ответа.       — Ничего.       — Информативно.       — Да.       — Верхом езда.       — На ком?       — А ты как думаешь?       Володя скривился.       — Ты больше на осла похож, чем на коня, — признался он.       — Ну что поделать, — печально вздохнул Никита, тоже облокачиваясь на стену.       Когда гитарист оказался так близко, Тараканов сразу почувствовал неприятный запах, исходящий от него, смешанный с ароматом мятной жвачки. От Никиты очень сильно несло сигаретами, этот запах Вован выучил уже давно благодаря курящим одноклассникам. Кто бы мог подумать, что школьный айдол имел такой огромный минус в виде вредной привычки. Если он, конечно, на самом деле был айдолом.       — Некит, а в школе планируется какое-то мероприятие на Хэллоуин? — с этим пидором общаться было как-то просто, не так, как с его подружкой. Язык не отказывал, мозг работал, а ладони даже не потели. Не то чтобы Володя чувствовал себя на сто процентов комфортно рядом с ним, но хотя бы не испытывал бесконечного смущения и ненависти, направленной на свою тормознутость. С ним можно было спокойно поговорить, если бы удалось откинуть личную неприязнь, появившуюся с пустого места.       — Вроде нет. Если хочешь — устроим.       — Серьёзно?       — Ну да, могу прям сейчас с завучем потолковать. Надо?       И всё? Это было так просто?       — Надо.       — Тогда я пошёл договариваться с Дормамму, — Китос, проходя мимо, похлопал Вована по плечу и приободряюще улыбнулся, после чего скрылся на лестнице.       Всё, что оставалось сделать подростку, это беспомощно похлопать ресницами. То есть, чтобы выполнить данное Миланке обещание, даже не нужно было позориться и выставлять себя придурком? Можно было сразу найти лидера Котиков и решать вопрос?       Если бы Володя заранее знал, что всё решится через Никиту, пошёл бы он к Кате?       Нет, точно не пошёл, приберег бы свою репутацию. Но и Пидора искать не стал. Может быть, поступил бы как разумное существо и дождался бы обеда, а не делал такие импульсивные поступки… Стоп, он всё это время мог просто дождаться обеда, который буквально был через один урок?       Эта разумная мысль внезапно отрезвила. Действительно, а зачем он поперся искать приключения на пятую точку, если можно было поступить проще и умнее, всего лишь подождав? Почему он отмёл эту мысль? — Бля-я…       Нет, всё же, точно придурок. Любящий усложнять себе жизнь.       Надо больше спать, может, хоть тогда думать начнет получаться. ***       Настроение окончательно испортилось к обеденному перерыву, ковыряться в макаронах было особенно раздражающе. Ещё сильнее могли бесить разве что японские песенки, звучащие из смартфона рядом сидящего Степана. Состояние макарон его никак не смущало, он спокойно ел, параллельно смотря аниме.       За столиком сидели лишь они, и, что было удивительно, даже ни разу не обменялись любезностями. Просто поздоровались и увлеклись своими порциями, будто не замечая друг друга. Это можно было считать прогрессом в их отношениях.       — Писец, — за стол подсела Соня. Выглядела она более уставшей, чем обычно, — внеплановая контрольная по английскому, кто так делает? Я не андерстенд, как на этом языке хуистенд.       — Хотя бы до слова андерстенд дошла, и на том спасибо, — заметил Стёпа, — прогресс. Зачем ты учишь китайский, раз даже с английским справиться не можешь?       — А зачем ты учишь английский, раз на русском писать не умеешь? — не осталась в долгу готка, припоминая ошибки малого в словарных словах. Этот гений мог быстро расшифровывать аббревиатуры из биологии, с первого раза сказать «дезоксирибонуклеиновая кислота», но был не способен запомнить, как пишется слово «аллея».       Володя фыркнул. Без этих двоих дни были бы не такими интересными.       — Зачем мне русский, если у меня есть латынь, — пожал плечами Малой, попросту пропустив оскорбление мимо ушей. Не иначе как успокоительного нажрался, иначе такую расслабленность объяснить было невозможно. В любой другой день он бы закатил скандал.       — Ну вот у меня тоже самое с китайским.       — Хуй ня, ши нима ху ня, как говорится, — с такими словами к ним подсел Никита, потеснив Вована. На стол опустилась полупустая бутылка колы и пакет с пирожками, — здарова, бандиты. Вы как?       — Как ты там сказал? Шинимахуня мы, во. Соник, переведи, кто мы? — восьмиклассник даже не отвлёкся от просмотра аниме.       — Это не китайский, гении.       — Я всю жизнь был уверен, что такую синемахуню только китайцы несут. Не в обиду китайцам, классные ребята, — Китос столкнул свой рюкзак на пол и опустил голову на стол, — разбудите меня минутки через три, у меня есть радостная весть.       — Физрука сбила машина? — предположила Соня. Остальная троица посмотрела на нее с квадратными глазами, даже гитарист приподнял лицо с глазами по пять копеек, — ну а что? Он мне аттестат в том году испортил, я бы не расстроилась, если бы такое случилось.       — Воронина, вот это ты добрая конечно, — впервые прозвучала фамилия девушки в разговоре и снова из уст Стёпы, — пожалела бы Палку, из него песок сыпется. Маразм у деда, вот и ахинею творит.       Палка, он же Павел Петрович, был учителем, который пришёл работать в школу пару лет назад и у Вовки ничего не вёл. Почему-то за спиной многие называли его Дедом или Старпером, хотя ему всё ещё не было и тридцати. Тараканов узнавать причины выбора такой клички и сталкиваться с этим персонажем не хотел, так как слышал, что у него был крайне неприятный характер.       — Пусть идёт могилку копает где-то за гаражами, а не нас бегать тридцать кругов заставляет. Сам со стула подняться не может, достоинства не уронив, и ещё что-то от меня требует. Напомни мне порчу на геморрой навести на него, — обратилась она к малому.       — А ты давно с поноса на геморрой переквалифицировалась?       — На нём и проверим.       — Заметано.       Ссориться с Соней явно не стоило. В её речи иногда мелькали такие высказывания и проклятия, которые часто сбывались. То поскользнется после её слов на ровном месте девушка, которая её бесит, то на Степу что-то упадёт, когда он уж слишком противно начнет себя вести. Однажды она даже Володе напророчила внеплановую самостоятельную по литературе, которую он благодаря этому успешно прогулял. Правда теперь должен был написать преподавательнице сочинение за прогул, но это уже были мелочи.       — Товарищи, — Никита выспался за эти пару минут и снова был готов к труду и обороне, даже выглядел как-то веселее. Синяки под глазами такой короткий перерыв не убрали, но он теперь был меньше похож на зомби, — я принёс вам новость. Отвоевал спортзал на тридцать первое число, вечером там будет дискотека-маскарад.       — Класс, а зачем? — без всякой радости спросила Соня, ковыряясь в творожке, который она достала из рюкзака накануне.       — Хоть какая-то веселуха перед каникулами для задолбанных старшеклассников. Официально так, а по факту это праздник для отмечания Хэллоуина.       — Супер, я пас, у меня уже с двадцать восьмого каникулы, , — Степа злобно прохихикал, — а вы продолжайте учиться два лишних дня чтобы в конце костями погромыхать, несчастные старшеклассники.       — Никакой ты не пас, будешь в роли тамады выступать, — коварно улыбнулся Никита, и от этого оскала, не сулящего ничего доброго, стало не по себе, — завуч согласилась на мероприятие только если мы сами все организуем. Не маленькие все-таки.       — В смысле тамада…       — Маленькие. Вот скажи, ты зачем такое сделал, у тебя дел что ли нет? — Воронина (нет, все же забавная у нее фамилия, учитывая внешний вид) будто была готова рвать и метать, хотя ее лицо оставалось совершенно спокойным и холодным. Ее настроение можно было ощутить лишь отсутствующей у Вовки эмпатией, прокаченной на максимум, и то, что он мог понимать такие скрытые чувства чужого человека, было чудом, — кто эту дискотеку просил вообще устраивать?       Володе показалось, что запахло жареным. Сейчас Пидор кинет стрелку и весь вселенский гнев будет направлен уже на него. Пусть только попробует, Вова пока не знает что, но точно ему что-то сделает. Подкинет тараканов в рюкзак или…       — Старшие классы слезно молили меня об этом, — Пидоращище (других слов не было чтобы описать этого человека) почему-то посмотрел на Володю и встретился с его взглядом, полным непонимания. Коротко улыбнулся уголками губ.       — Не знаю, с какими ты там старшими классами общался, но единственное, чего хотят мои одноклассники — это безболезненно умереть до аттестации у химички, — Соня закатила глаза, копируя обычное поведение Степана, — не хочу в этом участвовать только из-за того, что ты опять что-то себе напридумывал и решил, что это надо всем.       — В смысле опять? — Никита удивленно похлопал ресницами, в этом жесте Вова увидел самого себя, — этого хотят оба одиннадцатых класса, несколько девятых и десятый Б, почему ты думаешь, что только я?       — Потому что ты вечно так делаешь, — слово за слово, и началась ссора.       — Опять двадцать пять, — протянул Степа. На вопросительный взгляд Володи он тихо пояснил, — у них вечно такое происходит, если Кати нет рядом.       — А, — кроме этого многозначительного звука, ответа не нашлось.       Вот что имела в виду Русакова, когда вечера говорила, что эти двое не особо подружились. В их споре присутствовали личные обиды и попытки задеть друг друга, а не подколы, как у тех же Степки и Сони, которые вставлялись в диалог разве что для большей комичности. Возможно, для чужих людей было сложностью отличить разговоры одних от других, но Вова, спустя эти несколько недель, мог с уверенностью заявить, кто среди Котиков юморил, а кто действительно недолюбливал другого. То ли хорошо ребят узнал, то ли внезапно обрёл навык понимать чувства людей.       Ругань на фоне тем временем росла и перешла на чистого рода оскорбления и желание одного перекричать другого.       — Как обычно, — в итоге психанула Соня, — ты не слышишь никого кроме себя. Я не собираюсь тебе помогать, понял? — она подхватила рюкзак и в миг покинула столовую.       — Девушки, — недовольно прошипел Никита. Володя впервые видел его настолько раздражённым и даже в какой-то степени уставшим, — короче, кто хочет помочь — напишите мне потом, — он тоже поднялся со стула, забрал пакет с бутылкой и вышел через другой вход.       Остался неприятный осадок после этой встречи.       — Ну вот и закончился цирк с конями, — весело фыркнул Степа. Он даже не удосужился выключить мультик и поставил его на паузу только сейчас, — весело, да?       — Очень, — друзья открылись Тараканову с новой стороны, — чего они так?       — Знаешь, как французы говорят? Шерше ля фам.       — И что это значит? — такое искреннее желание малого выпендриться и вставить пафосную цитату слегка рассмешило, даже не захотелось обламывать его триумф.       — Ищите женщину. Везде виновата одна такая симпатичная мадемуазель, в полтора метра ростом и розовой юбке. Где она сейчас, кстати…       — То есть, Пи… Никита с Соней из-за Кати и ссорятся? Но почему? — пазл никак не хотел складываться. Либо сонный мозг соображал ещё хуже обычного, либо лыжи не ехали.       — А ты сам как думаешь?       В голове царила пустота, из мыслей вываливался недостающий фрагмент общей картины. Не было никаких предположений, ни одной ниточки, ведущей к разгадке. Володя в очередной раз за свою жизнь почувствовал себя абсолютно тупым, и сейчас это даже как-то не злило. Смирился с такой участью, не иначе.       — Я не думаю. Вообще, — признался он и не встретил никакой ответной агрессии или шуточки.       — И не думай, тут если подвоха не знать, никогда не понять, в чем дело, — блондин огляделся по сторонам и перевалился через стол, чтобы тихо что-то сказать Вове на ушко, неприятно опалив его своим дыханием, — они оба её бывшие и до сих пор пиздец как ревнуют ее друг к другу.       — Что?! — возглас получился громче, чем должен был быть. Изначально Тараканов вообще не планировал реагировать, но не смог сдержаться.       — Да тише ты! — шикнул Степа, потирая оглушенное ухо, — не забывай, где живём. Если что — я тебе ничего не говорил, и вообще я нем как вода и тих как рыба. А ты глухой.       — Я глухой.       Мелкий посмотрел на время в телефоне.       — Я отстаю от своего графика и уже как две минуты должен бить баклуши на третьем этаже. Позвольте откланяться, сударь, — он в шутку слегка поклонился и тоже поднялся из-за стола, — серьёзно, сделай вид, что ты ничего не знаешь и просто игнорируй терки Соника с Пидрилой. Они это от большой любви, — он как-то нервно хихикнул и тоже смотался, оставив художника наедине со своим недоумением.       Все, что ему оставалось, это протянуть тихое, но эмоциональное:       — А-ху-еть       Не день, а полный балаган. Да что уж в мыслях-то сдерживаться, полный бляздец.       Почему-то очень сильно захотелось пищать и запустить рюкзаком в стену. Степа, скотина такая, подобные вещи в школе не рассказываются! Уж тем более после такого не бросают, а как минимум сеанс психотерапевта оплачивают!       Соня бывшая Кати.       Пиздец.       Никита бывший Кати.       Еб твою мать.       Бывшие.       Никита бывший.       Они не встречаются. Они не пара.       Сердце на секунду замерло, поняв смысл происходящего гораздо раньше тормозящего мозга.       Не встречаются.       Катюха свободна.       Вспомнился их вчерашний разговор, когда они распределяли роли персонажей из мультика участникам группы.       Она не видит его своим партнёрам.       Им не судьба стать той самой клишированной слащавой парочкой из сериалов. Не будет смущений и подарочков, прогулок вдвоём. Не будет ничего, что он мог бы надумать       Володя как-то спокойно отнёсся к этому выводу, несмотря на хаотичность и даже какой-то истерический настрой своих мыслей. Ну не будут встречаться и не будут, что бубнить-то. Подростковое начало и то призрачное желание любить, сжиравшие его в последнее время, как-то отчаянно взвыли где-то внутри, из-за чего закололо в груди, но такой бунт был беспощадно пресечен холодным разумом и отрезвляющей мысленной оплеухой самому себе.       Вова с самого начала не верил, что это желание с кем-то "замутить" было настоящим, а не жалкой попыткой слиться с серой массой сверстников. Он позволял себе немножко наигрывать свои чувства и делать вид, что он адекватный, чтобы понять, что могли бы испытывать гипотетические друзья, и показаться другим обычным пареньком, более нормальным, чем раньше.       Но он не нормальный. Он не может чувствовать любовь к подобным существам, которые вызывают у него только неприязнь. Он не может испытывать что-то к людям.       И поэтому его сердце сейчас не разбито.       Потому что ему на самом деле плевать.       Володя хмыкнул, оценивая свои мысли как принадлежащие истинному долбаебу, и оглядел столовую.       Как же занимательно врать всем вокруг, даже самому себе, и пытаться отыгрывать роль того, чей характер не соответствует его несуществующим качествам.       Вова давно уже потерял счёт тем маскам и ролям, что он примерил за эту жизнь. У него не было своей личности, только образы, списанные с кого-то. Внутри, под этими костюмами и выстроенной моделью поведения с очередными зачатками чужого характера, существовала лишь некая мерзкая субстанция без каких-либо способностей чувствовать и развиваться. Она могла лишь копировать.       Раздался звонок, который выпнул из тёмных мыслей и заставил сфокусироваться на происходящем.       Мерзкой субстанции нужно было пережить ещё несколько уроков, притворяясь чуть менее пустым местом, чем она была. А затем пойти на репетицию и просидеть её в уголке, притворяясь, что ей действительно интересны люди вокруг неё и она рядом с ними не из-за денег, а из-за «искреннего желания впервые за шестнадцать лет подружиться»…       Ещё одна мысленная оплеуха наконец-то помогла прекратить начинающуюся истерику.       Кто-то окончательно загнался и в очередной раз потерял смысл своего существования. Это не было чем-то новым, но обычно такие "приступы" случались лишь дома, часа в три ночи, и заканчивались либо созерцанием потолка с совершенно пустой головой и отсутствием сил, либо пожиранием остатков еды из холодильника.       Володя объяснял такие "около-истерики" самому себе тем, что просто слишком устал или слишком много времени провёл с дединсайдиками в интернете, скопировав их поведение.       Как придёт домой, надо будет поспать часик. Или сразу семь.       А пока нужно было идти на урок.       Выходя из столовой, Вова вспомнил кое-что важное, чему он сперва не придал значения.       Это был первый раз, когда они со Степкой спокойно поговорили, без ругачек. И Малой оказался довольно приятным собеседником.       Не такой уж он и противный.       Если уж первичное мнение о группе было не совсем правильным, и с каждым днём участники открывались с новых сторон (да ещё с каких, блин, единственные девушки банды мутили друг с другом, это ж ахуеть можно), может, и Никита на самом деле не пидор, а вполне душевный человек?       Да нет, бред какой-то. ***       Сегодня в студии был лишь мужской состав Котиков. Соня, обидившись на лидера, смоталась домой, а Катя, как выяснилось позже (со Степкиного телефона, свой Тараканов так и не зарядил), плохо себя почувствовала и ушла в начале обеденного перерыва.       И это было как нельзя лучше. Володя не смог бы смотреть в глаза ни одной, ни второй после того, что узнал. Да и вряд ли когда-то сможет. Он уже начинал сомневаться, а не подшутил ли Степка над ним, оклеветав обеих девушек. Пока непонятно зачем, но могли же у этого исчадия ада в ангельской шкуре быть свои секретные мотивы?       Кстати, о Степе, сейчас он сидел на диване и с серьёзным видом трынькал что-то на гитаре под чутким руководством Шпалы. Он был настолько занят, что даже не успевал психовать или агрессировать, лишь послушно повторял уже выученные аккорды и пытался соединить их в мелодию.       — Всё, красава, практикуйся, — заявил Никита и удалился на кухню.       Эти двое уже давно занимались вместе, где-то с начала августа. Степка действительно ненавидел свои способности к игре на фортепиано и жалел о потраченных годах на нелюбимый инструмент, от окончательного забрасывания его удерживала только группа, которая не вывезла бы на трёх гитаристах и одном барабанщике. Занимался ли он струнными исключительно ради общего развития или же готовил подушку безопасности, потеряй их коллектив когда-то одного из участников, Малой не объяснял, да и не особо интересно это было спрашивать, если честно.       — Вован, зацени, — позвал Тараканова Степа и с уверенностью заиграл быстрые аккорды.       Только когда началась знакомая мелодия, до десятиклассника дошло, что гитара была не простой, а басовой, причем внешне не такой, на которой играла Катя. Ну и мажор этот Пидор, сколько у него вообще инструментов в распоряжении?       — Ну как? — стоило это спросить голубоглазому, как он тут же сбился с ритма и перепутал струны, — да епта.       — Нормально, — кивнул Володя, — а что за песня?       — Непонятно что ли? — световласка расстроилась, — может, еще уроки по пению взять, чтобы точно ясно было…       — Нет, никакого пения, я чокнусь иначе, — в дверях появился Никита с двумя кружками чая в руках, — прости, Степ, ты парень хороший, но голосок еще не прорезался, чтобы петь.       — Ты ахуел что ли?! — вот теперь Вова с уверенностью мог сказать, что их маленькую истеричку никакие инопланетяне не похищали, и это он был весь день в школе. То дневное спокойствие, которым он обычно не обладал, выбило из колеи.       — Ну не злись, — Китос передал ему одну из кружек, — попей чаю.       — Спасибо, что не говна.       Никита передал напиток и Тараканову, и тот наконец-то понял, как сильно он хотел сейчас есть. Вода со вкусом листьев вряд ли утолит голод полностью, но заполнит желудок хоть чем-то.       — Раз уж отрепетировать сегодня в полном составе не получится, то, Вован, — взгляд гитариста и появившаяся криповая улыбочка не сулила ничего хорошего, — как там дела с нашим заказом?       Благо, Володя был готов к такому вопросу и спокойно вытащил скетчбук (перед этим от греха подальше поставив кружку на стол, а то знал он свою везучесть) . Каким бы ленивым или потерянным он не был в последнее время, капелька ответственности с долей тревоги его не покидали, поэтому заставили сделать хоть что-то, дабы не получить по шапке за безделье.       — Подобрал несколько черновых вариантов, работать буду с тем, на который укажешь, — сразу оговорил он и передал лидеру блокнот, открытый на нужной странице.       — О, — не сдержался тот, — ты хорошо поработал! Нет, серьёзно, я знал, что ты профессионал своего дела и ответственный, но даже не подозревал, что настолько.       Такая откровенная лесть нисколько не грела, лишь злила. Скидку за подобные высказывания Тараканов делать не станет.       — Давай пока остановимся вот на этих вариантах, они самые удачные, — Никита тыкнул пальцем в парочку особо контрастных изображений, и Вова болезненно поморщился — из-за такого движения графит размазался, — потом, когда в полном составе соберёмся, будем решать, какой самый подходящий, — Шпала убрал палец от бумаги и теперь тоже пожалел о своём действии, ведь подушечка покрылась серебряным налетом.       — Карандаш жирный. Был, — пояснил Володя, наблюдая за зависанием Китоса.       — Жирный карандаш так сильно пачкает?       — Ага.       Гитарист постоял ещё секунды три, пялясь на свой палец, а затем каким-то задумчивым взглядом окинул рядом стоящего парня.       — И как заставить его похудеть?       — Никак, только взять тот, что жестче.       Володя и глазом моргнуть не успел, как грязная рука оказалась у его лица, а палец — на лбу,       — Какого ху…       — Симба, — гордо провозгласил Никита и заржал. Он умудрился извернуться и подхватить Володю под мышки, сумел даже приподнять его над полом и прокрутить вокруг себя, пока тот наконец-то не вырвался.       — Сдурел что ли?!— Тараканов так и не понял, возмущен он был больше или напуган. Или все сразу.       — Не удержался, — Никита оскалился, но его лицо стало при этом не устрашающим, а каким-то озорным, как у ребенка после совершения шалости, — не злись, попей чаю.       Володя ощутил прилив злости, от которого застучало в висках.       — Не трогай меня, — фраза была больше похожа на просьбу, нежели на угрозу, — к тому же грязными руками.       — А если трону?       — Тогда я трону в ответ, — Володя тоже потер пальцем графит, и уже пришла очередь Никиты удивленно замирать, когда на его лбу появился черно-серый отпечаток.       Он прищурился, принимая вызов, и бросился в атаку.       — Брачные игры какие-то, — недовольно пробурчал Степа, наблюдавший за всей этой дружеской потасовкой, состоящей из попыток перемазать друг другу лица, — остыньте, голубки, сейчас синтезатор уроните.       — Если моя победа будет стоить твоего пианино, я готов им пожертвовать, — лапища у Китоса была настолько огромной, что полностью закрыла лицо художника, и тем самым остановила его напор.       — Да я тоже не против такой потери, — пожал плечами малой и удалился из комнаты, обойдя сцепившихся друг в друга старшеклассника на приличном расстоянии, — не моё ж имущество, а казённое, — добавил он уже из кухни.       Соперники замерли в неловкой позе: гитарист одной вытянутой рукой удерживал голову Тараканова, который в тот момент больше походил на барана, что решил пободаться, а второй защищался от редких и не особо сильных ударов, прилетавших с разных сторон.       — Может уберешь граблю-то? — поинтересовался Володя, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Сжимал Китос за голову несильно, но выбраться почему-то не получалось.       — Пока не перестанешь пытаться меня убить.       — Нет, ты что, какой убивать. Я всего лишь нежно сломаю шею, если не перестанешь.       — Ну вот, я же говорил…       — Свою шею. Отпусти, больно.       Володя в ту же секунду был освобождён и с недовольным шипением начал массировать больное место.       — Вот это ты дед, — фыркнул Никита и хотел сказать что-то ещё, очередную колкость, но был прерван грубым вмешательством в личное пространство.       Володя, почувствовавший себя бессмертным (иначе этот поступок просто необъясним), сделал резкий рывок вперёд и мазнул кончиками пальцев прямо по его лбу, оставив серебристо-черный след, прямо как тот, что красовался на его собственных щеках и носу, и так же быстро отпрыгнул назад.       — Вот это верх крысятничества, — восхитился лидер, — не зря ты шаришь, как за убийц в лиге играть.       — А ты думал, — Вова презрительно хмыкнул и попытался оттереть графитовый след с щеки. Тот, по ощущениям, никуда не делся, лишь сильнее размазался.       — Может, заключим перемирие? А то ещё пять минут и мы станем похожи на шахтёров.       — Чем тебе не угодили шахтёры?       — Тем, что в реальной жизни, в отличие от майнкрафта, они не так много зарабатывают. Пойдем умываться, — и Шпала первым направился в ванную, не принимая никаких возражений.       Тараканов вскользь подумал о том, что он раздражал этими лидерскими повадками, которые прочитывались в каждом движении и слове, но говорить ничего не стал, лишь молча проследовал за гитаристом. Оперся о косяк и неловко замер, ожидая, пока Никита не освободит маленькое помещение, где им двоим точно было не уместиться, особенно перед единственным умывальником.       Одиннадцатиклассник усиленно тер лицо, подстроив его под струю крана раковины, и поэтому во все стороны летели брызги и пена от мыла, а еще вода стекала с локтей прямо на пол, образовывая лужи.       — Соседей внизу затопишь, — как-то отстраненно пробубнил Вован, убирая ногу подальше от воды — в мокрых носках ходить не хотелось.       — Ниже только подвал с крысами, — Никита выключил воду и снял полотенце с крючка рядом с собой (не с первого раза нашел его, ибо искал наощупь и с закрытыми глазами)       — Пожалей хоть бедных зверюшек.       Когда парень вытер свою физиономию и убрал полотенце от лица, Володя заметил одну очень интересную деталь, которую не замечал до этого: кожа вокруг его правого глаза и на виске была другого оттенка. Он бы списал все на странное освещение и оранжевую лампочку ванной, что всегда доводила до белого каления своим неприятным светом, но эта другая кожа начиналась резко, да и была больше розоватой, нежели рыжей. Вова, как художник, давно выучил все, что касалось освещения, поэтому точно знал — рефлексы так не работают.       — Я итак их жалею, хотя бы тем, что не завожу кота, — Никита заметил этот взгляд, которым его внимательно осматривали, и машинально потянулся к пятну на глазу, — что смотришь?       — У тебя тональник стерся, — решил не ходить вокруг да около Тараканов и сразу ответил в лоб. Его такое открытие, что друг пользовался косметикой, не шокировало и не заставило задуматься. То ли был Вовка слишком уставшим, чтобы шестеренки в голове крутились, то ли его действительно не волновало, что там было у лидера с лицом.       — Оу, — да и Никита не стал паниковать или истерически пытаться чем-то прикрыться, они же не в ситкоме находились. Просто развернулся к зеркалу и взял какую-то баночку с полки, — видимо, с графитом смылся. Кате не говори, что я ее запасами воспользовался, хорошо? — и заговорщически подмигнул.       Это означало, что Володе нужно было хранить еще одну тайну от Русаковой и скрывать что-то еще, помимо знаний о ее…предпочтениях в людях. Это начинало напрягать. Вова умел держать язык за зубами, но тот факт, что он кому-то что-то был должен, его раздражал.       — Вы чего тут копаетесь? — в дверях появился Степан и умолк, стоило ему увидеть, чем занимались его друзья: один отмывал лицо, а второй, пристроившись в самом углу комнаты…красился? — Некит, ну ты и пидорас все-таки.       — А что такого? — Володя не мог этого видеть, но гитарист пожал плечами, не отвлекаясь от своего занятия, — захотелось припудрить личико.       — Тебе? Припудрить личико? Совсем яйца потерял?       — Мне. Ты еще не видел, какой я себе образ для сцены придумал, после Нового Года простой тональник так тебя не удивит.       — Уже предчувствую, что подводкой вокруг глаз дело не ограничится, да?       — Верно мыслишь.       — Погоди, ты криво мажешь, что ли? У тебя там кусок, — Володя уже выключил воду и вытерся, поэтому мог увидеть, как Степа указал на свою щеку, когда пытался что-то объяснить, — белый кусок. Аллергия что ли пошла? — он попытался втиснуться в комнату, но споткнулся о порог и повис на Володе, который в этот момент хотел выходить из ванной. Вова на ногах удержался, хотя от такого внезапного толчка его здорово качнуло, — сорян, Вов, я случайно, — он сделал шаг в сторону, но в этот раз ноги запутались в коврике, что так не в тему лежал на полу, и от падения блондина спасло только то, что его успел подхватить Никита, чудом не уронивший крем, — да ебен бобен.       — Спящая Красавица, ты смотри, куда падаешь, не пушинка все-таки, — шикнул Шпала и заторможенно моргнул, когда Малой подловил момент и ткнул его пальцем прямо в незакрашенное бело-розовое пятно на самой границе лба с волосами, — у вас фетиш такой — меня по голове трогать?       — Я твою рожу практически каждый день на протяжении пяти лет вижу, но впервые замечаю вот эту хрень. Что это? — полностью проигнорировал возмущение Степа, выходя из ванной вслед за Володей, чтобы не толпиться в таком узком помещении, и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он ждет ответа.       — Ну вот и пришло время рассказать вам правду, — голос Никиты стал серьезным, и почему-то от такой резкой смены эмоции по Володиной спине пробежали неприятные мурашки, — на самом деле я — капитан космического судна, что потерпел столкновение с вражеским космическим кораблем. Во время сражения меня ранило лазерной пушкой, поэтому, когда я попал на Землю, мне пришлось позаимствовать у некоторых землян куски их кожи, чтобы заделать дырки в своем собственном лице.       — Ага, а на Землю ты с Луны в кастрюле летел, — фыркнул Степа, — иди ты, старый сказочник, я ж серьезно спросил.       — Но это правда! — запротестовал гитарист, — я не ожидал, что не всякая кожа подходит марсианам, и конкретно эта вообще не приживется. Видишь, какие шрамы? — и он закрасил последнее светлое пятно тональником, — и я не вижу. И если кто-то еще их увидит, я точно заберу их на эксперименты в свою космическую лабораторию. И вас тоже.       — Будешь пытать? — влез в разговор Володя, мимоходом подумав, что Никита перевел тему разговора, а еще, пусть и в шуточной форме, но просил их сохранить этот маленький и пока непонятный секрет.       — Конечно. Заставлю Инстасамку на повторе сутки слушать.       Угроза звучало серьезно, так что и Степа, и Вова пообещали, что они не выдадут тайну их друга-марсианина. Тот честно сделал вид, что им поверил, и позвал на кухню, за еще одной порцией чая.       К теме белых пятен они не будут возвращаться до самого конца их дружбы, и о термине “витилиго” Володя узнает лишь через несколько месяцев.