Проблемы в воспитании

Том случайно вдохнул сигаретный дым, проходя мимо курящего мужчины, и скривился. Не любил он такое, а тем более сейчас от этого было ещё более тошно. Его родная и любимая младшая сестра погибла несколько месяцев назад; на работе — новая ссора с начальником, в личной жизни — абзац, и Томас не справлялся. Психотерапевт посоветовала заняться новым хобби, а ещё лучше благотворительность — общественно-полезным делом. Поэтому… Поэтому мужчина решился кое на что. Хах, подумать только! Томас Холл — модный дизайнер одежды известного в Англии бренда, имеющий приличное состояние, ходивший по самым дорогим клубам столицы, имевший большой уютный дом и раскладушку последней модели, что еще не хватает для счастливой жизни? Он мог позволить себе поход к психотерапевту, и не тому, кто работает с трудными подростками или алкоголиками, а тому, с кем можно обсудить проблемы в бытовой жизни и получить дельный совет. Или банально расслабиться в мягком кресле и разгрузить сознание. Мужчина разговаривал по телефону, договариваясь, что его встретят возле входа в приют для мальчиков имени святого Винсента де Поля. По правде говоря, он решился на этот шаг не просто так. В шестнадцать лет на одном из обследований он узнал что бесплоден и никогда не сможет иметь детей. Сначала ему было всё равно. Ну право же, какой подросток всерьёз задумывается о том, чтобы иметь детей?! Тем более, когда сам ты, кажется, вечно голоден и беден. На пустой желудок вообще трудно делать что-либо. Какой там добропорядочный образ жизни? Какая богобоязненность? Какая любовь к ближнему, тем более к ребенку? Впрочем, со временем он оброс новыми связями, чудом получил престижную работу (способ её получения наш герой умалчивает) и всё больше желал любить и быть любимым. Но ничего не получалось, отношения не строились, да и, как оказалось прекрасный пол его не привлекал вовсе. После этого он понял, чего, а вернее кого, ему не хватает. Он бы всё отдал за то, чтобы его маленькая копия, его ребёнок, со смехом прижался к нему и пробормотал заветное «папа». Но если этого быть не может, он не спешил огорчаться, ведь в мире всё ещё есть множество брошенных детей, которым более всего нужна любовь и ласка, а не холодные стены казённого здания. Поэтому, стоя перед католическим сиротинцем, он пообещал себе, что один отсюда не уйдёт. Быть может, это и не было лучшей идеей — брать ребенка из приюта на отшибе Шотландии, до которого деньги правительства доходят в минимальном количестве; но, по крайней мере, по словам знакомого юриста, в этом месте не было многомесячной возни с документами, и детей здесь могли отдать кому угодно. Даже одинокому молодому мужчине. Так себе преимущество, если честно, но Том не имел по отношению к будущему сыну никаких дурных мыслей. Дул неслабый ветер, гоняя по небосводу сизые тучи, да срывая с деревьев пожелтевшую листву. С минуту на минуту должен начаться дождь, и вся гнетущая атмосфера идеально вписывалась в экстерьер этого серого, жуткого, но, если быть честным, невзрачного здания. Мужчина выдохнул, выпуская изо рта облачко пара, и прошел через ворота чугунного, шипастого и покосившегося забора.

***

Его сразу же встретила пышная монахиня, представившаяся Мэри Браун. Мадам позвала его в холл и громким, грубым голосом позвала детей самых разных возрастов, которые, как по команде, встали ровно у начертанных мелом полос на полу. Редко выдавались дни, когда какой-нибудь благодетель решался прийти к дверям этого богом забытого приюта. Среди множества ребят, одетых в серые, застиранные одёжки, выделялся один парнишка с ярко-рыжими, словно лучики солнца, вихрами волос. Невысокий мальчуган глядел на гостя с настороженностью в больших детских глазах. Миссис Браун проговорила елейным, ласковым, непривычным для брошенных детей, голосом: — Вот, мистер Холл, все наши воспитанники. Юнцы смиренны, трудолюбивы и, несомненно, будут рады быть усыновлены хорошим человеком. Мальчики и юноши, как по команде, выпрямились, сложив руки по швам. Как только дети зашли, ему в глаза бросился один мальчик с яркими рыжими волосами. Он казался настолько крохотным и милым ангелом, что хотелось в сию же секунду забрать его к себе и никогда не отпускать. На незнакомца он смотрел как дикий зверенок. Боязливо. На щеке, в подтверждение тому, виднелся алый след, будто от удара. Томас тешил себя надеждами, что он был получен в результате детских мальчишеских разборок. И это несмотря на то, что самые взрослые шестнадцатилетние лбы уже выглядели, как маргинальные личности! Том подошёл к монахине и спросил её о том рыжем мальчишке, что стоит почти в самом конце. Воспитательница, так же наигранно радостно, ответила: — Ах, вы о Дэнниэле? Мальчик попал к нам в три года, его родной отец сюда привёл. Обычно он довольно тихий, но… — Мэри запнулась, пытаясь подобрать слова. — Странноватый одиночка, в общем. Не самый послушный, к себе никого не подпускает. Ребята говорят, что пытаются с ним поиграть, а он кидается на них, как зверь дикий. То лицо расцарапает, то укусит до крови. Впрочем, розги любого исправляют, — гордо говорила женщина. — Сейчас таких инцидентов стало многим меньше. Спешу вас заверить, дитя очень неглупое, да и диагнозов у него, — миссис указала пальцем на свою голову, — никаких нет. Просто каждому мальчику требуется строгое воспитание, чтобы держать себя в узде. У мужчины засосало под ложечкой, но он попытался абстрагироваться от этого ощущения. Да, всё-таки здесь ужасное место. И, кажется, он решил с кем выйдет отсюда. — Я бы хотел усыновить Дэнниэля.

***

Мэри велела всем приступать к уборке своих комнат, а молодая девушка, сама выглядевшая, как ребенок, что-то начала, уже более ласково, говорить мальчику, отводя его наверх. Наверняка собирать вещи. Тома же повели заполнять необходимые бумаги. Кабинет директора приюта выглядел не так обшарпано, как другие части здания. — Значит… Вы желаете усыновить этого мальчишку, так? — с презрением сказал мужчина средних лет. — Ваше личное досье выглядит довольно неплохо. Но, позвольте, вы живёте один? Разве вы не женаты? — Нет, я не женат. Не вижу в этом ничего плохого, у меня есть деньги и свободное время на ребенка. Он отвечал спокойно, не сильно волнуясь, так как хорошо знал законы. Один из его знакомых — юрист, поэтому Том мог посоперничать в знаниях юриспруденции с необразованными по этой части личностями. — С этим не должно быть никаких проблем. — Так-то всё верно… Да вот только, на моей памяти, такие вот «одинокие» часто берут мальчиков для… Кхм… Собственных утех. Вы понимаете, — он говорил без злобы и подозрения, скорее с усмешкой Том моргнул в замешательстве, не понимая, о чём ему говорят. Но как только спустя несколько секунд дошло осознание, ему стало так мерзко в душе, так гадко от слов этого старика с безумными наклонностями, что и отразилось на лице. Мистер Холл особо не умел скрывать эмоции, потому сразу стало видно его отношение к подобному. — Я считаю подобные вещи неприемлемыми. Директор ухмыльнулся, разглядывая документы: — Да, многие отвечают точно также. Я же не осуждаю… Только вот всё же вам стоит заплатить, так сказать, за то, чем собираетесь, кхм, пользоваться, — в глазах мужчины играли огоньки алчности. Сощурившись, Том, не долго думая, достал кошелек и положил на стол около ста фунтов стерлингов, не особо заморачиваясь насчёт потери денег. Он мог заработать столько же за день, но то, что ему не нравилось, это сама ситуация. Конечно, он знал что это место — не рай на земле, и здесь дети живут не в лучших условиях. Но чтобы их вот так просто отдавали потенциальному насильнику? Холла затошнило, его лицо приобрело суровые нотки. Не хватало ещё, чтобы здесь педофилией занимались. Этот мужчина ему совершенно не нравился. Директор удовлетворённо спрятал деньги в карман пиджака: — Меня радует, что мы друг друга правильно поняли, — улыбаясь, он выложил перед Томом необходимые бумаги, — подпишите вот здесь. Ваш мальчик уже ждёт вас у выхода. Тем временем рыжего паренька молодая воспитательница уже вывела к дверям, поправляя тому ворот «парадной» рубашки, одергивая темно-синие шорты и застегивая пуговицы на легоньком пальто, что-то напутственно говоря. Ребёнок выглядел задумчивым. Ему, конечно, было хорошо от мысли, что теперь он будет жить в семье. Но страшно от понимания, зачем его могут забрать отсюда. Байки, передающиеся от старших ребят, набатом звучали в его маленькой голове. Том же вышел из кабинета и его провели к выходу. Он увидел мальчика, Дэнниэла, подошёл к нему, не в состоянии оторвать глаз. Вот, это теперь мой сын. И его я буду любить. Он кивнул на прощание воспитательнице и смотрел, как она заходит в здание, закрывая за собой дверь. Повернувшись к ребенку, мужчина улыбнулся и заговорил: — Привет, меня зовут Том. Хочешь по пути заехать куда-то? Может в кафе, или Макдональдс? Или сразу домой? Дэнниэл поднял глаза на нового знакомого. Взгляд его был несколько испуганным и недоверчивым. — Я… М-меня Дэнниэл зовут… Что такое Макдональдс? — говорил он неуверенно и тихо. Когда мальчик задал вопрос, Том почувствовал себя настоящим глупцом. Он тут же дал себе мысленную оплеуху и мягким тоном ответил: — Это такой известный ресторан быстрого питания. Дети такое любят, вот я и подумал, может, ты бы захотел покушать там. Не хочешь перекусить? — Нет, спасибо, я не очень голоден, — Дэн смущённо улыбнулся, покрепче ухватившись за руку мужчины. — Почему вы решили взять меня? Том задумался. — Давай мы для начала сядем в машину, хорошо? — дождавшись кивка, он посадил Денни в специальное детское кресло сзади, а сам сел за руль, начиная движение в сторону оживлённой дороги. Почему? Он и сам не знал, что ответить на вопрос, эхом повторяющийся внутри его головы снова и снова. Почему? Потому что он увидел в этом маленьком ребенке-сироте себя? Почему? Потому что сам он впервые поел в Макдональдс, когда ему было восемнадцать? Почему? Потому что у него в сердце много любви, которую отдать он готов лишь тому, кто действительно в ней нуждается? Почему? Действительно ведь, почему? — Потому что мы можем помочь друг другу выжить, — честно признался мужчина, смотря на проезжающие мимо машины, хоть и не надеялся, что мальчик в силу своего возраста правильно поймёт эти слова. — А ещё как только я увидел тебя, то сразу понял что твоё место не в приюте. Мальчик поморщился, сев на сиденье — недавняя порка давала о себе знать. (разве он уже не сидел?) — Выжить? — он нахмурил бровки. — Но ты не похож на человека, которому надо выживать! — Дэнниэл задумался, — А… Где мы будем жить? Рыжик с удивлением смотрел на мир за пределами приюта. Его удивляло множество автомобилей и дома, видневшиеся издали. Его удивляла сама ситуация, в которой он оказался. Не сказать, что она его не радовала. Мужчина улыбнулся на слова малыша. — Поверь, ты просто плохо меня знаешь, — его улыбка вышла немного грустной, но вскоре последовал ещё один вопрос, и он с удовольствием ответил: ему нравилось то, что ребенок не замыкается. — Мы будем жить в просторном доме, у тебя будет своя комната. Я не знал что тебе могло бы понравиться, поэтому мы можем вместе обустроить твою комнату, поменяв обои или мебель. Посмотрев через зеркало заднего вида на то, с каким интересом мальчик разглядывает виды за окном, Тому стало больно от того, что ребёнок ничего из этого не видел. Хотелось показать этому чудесному мальчику много разных мест на планете, исполнить все-все его прихоти. Он вдруг подумал, что этот ребенок всё-таки захочет принять его любовь. Этот ребенок внесёт жизнь в его серый, пыльный и почти неживой двухэтажный дом на окраине города. Этот ребенок будет с улыбкой приветствовать его с разных встреч; этому ребенку он будет помогать с математикой; с этим ребенком они будут наряжать рождественскую ёлку, печь имбирные печенья; для этого ребенка он будет упаковывать подарки в блестящие упаковки и клеить на них нелепые бантики; этот ребенок… — Вы мне кажетесь хорошим… — мальчик говорил тихо, с наивной улыбкой поглядывая на мужчину. — Вам директор много про меня наговорил? Я не такой плохой, правда, просто… — ребёнок замолк, боясь, что за оправдания его начнут ругать. — П-простите, я не должен оправдываться. На слова мальчика он мягко улыбнулся. — Я рад, что кажусь тебе хорошим, — при упоминании директора он нахмурился. Да, отвратный тип. — Не беспокойся, я верю тебе. И ты не оправдываешься. Посмотрев через зеркало на мальчика, он вновь заговорил: — Если что-то произойдёт, сразу иди ко мне, я всегда помогу. Что бы ни случилось. До дома им оставалось приличное расстояние, поэтому мужчина сказал ребенку: — Мы приедем примерно через три часа. Пока можешь поспать. Услышав слова нового усыновителя, Дэн, словно по команде, закрыл глаза и откинулся головой на спинку сиденья.

***

За три часа Дэнни успел по-настоящему заснуть. Заехав в гараж, Том заглушил двигатель и, вытащив дитя из машины, направился с ним в дом на руках. От выглянувшего из-за туч солнышка и прохладного воздуха мальчик вначале сморщил очаровательный веснушчатый носик, а затем открыл и заспанные глазки. Первой эмоцией было удивление. Почему он так высоко от земли? Стоп… Его что, несут на руках?! Забарахтавшись, он столкнулся взглядом с серыми добрыми глазами, и щёчки тут же покрылись румянцем. — Хочешь спуститься, малыш? — ласково спросил этот незнакомец, мистер Холл. Дэнниэл кивнул, в следующую секунду очутившись на каменной дорожке, ведущей к дверям. Пока мужчина открывал дом, рыжик поражённо разглядывал сад, участок и огромный, прекрасный дворец, коим он окрестил стандартный лондонский домик. Казалось, что он попал в сказку. В ту самую сказку из библиотечных старых книжек с выцветшими иллюстрациями и одинаковыми сюжетами. В фантазии ребенка он теперь был каким-то маленьким принцем, которого спас отважный добрый пират из логова злой колдуньи. А что? Внешность Томаса вполне подходила молодому моряку-путешественнику — загорелый, с черными, как смоль, кудрями, еле заметными морщинками-лучиками возле глаз. И он… Он не был похож на тех взрослых, которые встречались Дэну до этого. Те его, в лучшем случае, окидывали снисходительными или вовсе презренными взглядами, а в худшем били, издевались, кричали, а самое худшее — рвали рисунки. Мальчишка был готов вытерпеть хоть сто ударов самыми большими розгами, лишь бы не трогали его «уродливые каракули». Потому что не каракули это. Не каракули, а рисунки! Р-И-С-У-Н-К-И! Так и хотелось прокричать это тем, обычным взрослым. А Том… Том точно другой. Абсолютно. Он с ним говорит так… Ласково, что ли? Не ударил ни разу, за руку держал не больно и грубо, будто хотел ему кисть сломать, а нежно, словно фарфор. И он нес его на руках! В раздумьях мальчик не заметил, как они уже зашли в коридор, и Том несколько раз окликнул его: — Дэнни? Эй, малыш, ты слышишь меня? — ребенок тут же испуганно поднял голову. Он… Он назвал меня «Дэнни»?! — Д-да, мистер Холл? Простите, я вас не услышал! — мальчонка почти что дрожал, непроизвольно боясь, что сейчас на него будут ругаться. — Ничего страшного, — этот странный незнакомец улыбнулся и, присев на корточки, потрепал детёныша по голове. — Я спрашивал, хочешь ли ты сейчас покушать? — А… Я… Я не знаю… Сколько сейчас времени? Нас кормили в приюте в шесть утра, в двенадцать дня и в шесть вечера, — малыш немного расслабился и добавил как ни в чём не бывало: — Но меня часто наказывали и лишали ужина, я привык только утром и днём есть. А у вас другой распорядок? А у Тома глаза на лоб полезли от услышанного. Мало того, что подобное расписание приёмов пищи не идет на пользу детскому организму, мало того, что их количество слишком мало, так детей в этом адовом месте ещё и едой наказывали?! Он засудит их всех. И монашек, которые розгами малюток воспитывают, и директора-педофила, и… Ладно. Гнев пока отложим. Не стоит пугать этого рыжика еще больше. — Если честно, то у меня нет распорядка. Я ем, когда захочу и сколько захочу. Это правильно с точки зрения здоровья. Всё-таки я сыт и чувствую себя здорово, — он подмигнул мальчику, — так что забудь о голодовках, со мной ты будешь есть, если будешь голоден. И я не буду заставлять тебя кушать, если вдруг не захочешь. Раздевшись и помогши в этом деле сыну, он положил большую тёплую ладонь ему на плечо: — Дэн, я хочу показать тебе наш дом.