Проблемы в воспитании

Мальчишка запоздало кивнул. Томас улыбнулся, мягко подтолкнув ребенка в спину и положил руку тому на худенькое плечико. — Не бойся, чудо, стены тебя не укусят, — Дэнниэл ошеломленно переводил взгляд с высоченных потолков на ровные, молочного оттенка стены, и со стен на весь остальной интерьер идеальной, кажется, виллы. Все такое… Такое распрекрасное и уютное! Совсем не так, как в приюте. Тут даже серого цвета нет. Малыш опасливо, но с любопытством, шагнул в коридор. Справа виднелась огромная, на скромный взгляд Дэна, гостиная. Как положено, с большущим мягким диваном, небрежно наброшенным пледом, пушистым ковриком, шкафами… И телевизором. Квадратным, наверное, размером с самого парнишку. В приюте похожий был. Только в кабинете у директора, и нам его смотреть не давали. Детеныш пораженно хлопал глазками. — А его можно мне будет смотреть? — не ожидая согласия, указал он на такой желанный всеми детьми и взрослыми их времени ящик. — Ты про телек? Конечно, милый. — Том добавил, — Все вещи в этом доме и твои тоже. Мальчонка кивнул. Посмотрел направо, там находилась кухня. Чистая, с дорогой мебелью из красного дерева. Не как в приюте. Там, на кухне, вечно пахло чем-то стухшим, и иногда хлоркой. Там, на кухне, тараканов и крыс, коих все дети боялись, было немереное количество. Там, на кухне, была злая повариха, которая могла отхлестать мокрой тряпкой за что угодно. А тут — все не так. Чуть левее от кухоньки виднелись большие панорамные двери, что вели на задний двор. Вот. Вот что было здесь похожим на его прошлый сиротинец. Цветы в маленьком садике были те же. Несколько кустовых роз и фиалки. Похожи… Но эти более живые, что ли. Тут от дум мальчика отвлек знакомый голос: — Не желаешь посмотреть второй этаж? — Хочу, — смущенно и тихо сказал Дэн и несмело шагнул к лестнице у стены. Второй этаж казался еще более чудесным. Первое, что бросилось в глаза — две закрытые двери. Почему-то фиолетовые. Немного выбивалось из общего молочно-кофейного по цвету антуража. А Томас в это время приобнял сына за плечи, и отворил перед ним первую дверь, что была ближе к окну: — Дэнни, милый, это теперь твоя комната. Ребёнок нахмурился, осознавая сказанное и замер на пороге комнату, успев выдохнуть только тихое: — Вау.! Эт-то все моё, правда? — Дэнни шагнул в комнату, не решаясь ни к чему прикоснуться, лишь оглядываясь вокруг. На самом деле, здесь было чему восхищаться. Детская была обставлена по последнему слову моды. В пастельных синих, желтых и бежевых тонах. У большого окна, по бокам которого расположились вместе легкий тюль и тяжелые шторы, не пропускающие ни единого луча света, стоял новенький стол с ящичками, и рядом же — темно-синий стул на колесиках. На полу — пушистый голубой коврик, — точно такой же, как в гостиной. Большущий шкаф — наверняка с множеством отделений и полочек, — выглядел многим лучше, чем казенная тумбочка с отвалившейся дверцой. В углу, рядом с ним, невысокий стеллаж, уже заполненный книжками, настольными играми, конструкторами, кубиками всех видов и мастей! По мнению Тома, идеальными и универсальными для любого ребенка игрушками. Отдельного внимания заслуживала кровать. Еще бы — в несколько раз больше будущего маленького хозяина, мягкая и идеально удобная даже на вид, с пуховым одеялком, несколькими подушками и покрывалом цвета индиго. На прикроватном столике скромный набор из ярко-желтого будильника в виде улыбающейся звездочки, и… …Удивительно выбивавшейся из общего антуража большой, почти новой (совсем чуток потрепанной) плюшевой смешной лисы. Она смотрела прямо на ребенка своими глазами-бусинками, так и манила взять себя, обнять и рассмотреть поближе. Но мальчик сдержал свой порыв. А если не разрешат взять? Он никогда не видел настолько дорого обставленного жилища, за исключением, наверно, кабинета директора. Дэнниэл ведь часто мечтал о том, чтобы жить в сказке, как настоящий принц, в замке! Неужели его мечты станут реальностью…? — Конечно твоё. Я это всё купил специально для тебя. Мужчина наблюдал за ребенком с радостью в глазах. Боже, он думал, что настолько милыми могут быть только щенки, но вот этот маленький мальчик явно выигрывает у всех их вместе взятых. Том был невероятно счастлив что в его жизни появился этот малыш. Он так забавно оглядывал свою комнату, что на лицо сама налезала улыбка. Неожиданно Дэнниэл дернулся, неловко споткнувшись, и… Крепко обнял Томаса, упершись головой в его живот: — Спасибо, спасибо, спасибо! — ребёнок тараторил слова благодарности, обнимая нового знакомого. Ему никогда и никто не дарил… Столько много разных вещей. Но ребёнок резко отшатнулся, — в приюте не поощряли такие телячьи нежности, всегда отталкивали. Вдруг мужчина тоже разозлиться? Он вновь поднял виноватый взгляд. — Извините, я, наверное, не должен… Когда Денни обнял Тома мужчина пораженно замер и глупо улыбнулся, думая, что наверняка он самый счастливый человек на свете. Но когда мальчик начинает извиняться то сразу думается нехорошее. Становится больно в сердце, от мысли, что это солнышко могли ругать за такие мелочи. Встав на колени он примерно сровнялся со своим чудным ребенком ростом и нежно обнял его. — Ты не сделал ничего плохого, мой хороший. Ты молодец. Я рад, что ты стал моим ребенком. — Том подумал, что обязан был сказать эти слова. Дэн пораженно замер, но, в конце концов, сам обнял странного человека, уткнувшись носом тому в шею. — Я — твой ребёнок? — не веря в эти слова переспросил мальчик, даже не заметив, что снова перешёл «на ты». Ему было удивительно, что Том не разрывает их объятие, и, кажется, не испытывает ни презрения, ни злости. Дэнни был немного напряжен — его никто и никогда, кроме, наверное, мамы, не обнимал. Он ждал чего угодно от чужих рук. Хоть шлепка, хоть оплеухи… Но не вот этой приятной ласки. — Ну конечно. Ты самое драгоценное, что есть у меня в этом мире. — кто-то скажет что он врёт, но Том готов поспорить с этим, ведь уже привязался к этой улыбке, глазам и ямочкам на щеках. Мягко поглаживая спину мальчика, у него от чего-то вдруг засвербило в носу, а потом глаза сами собой резко увлажнились. Это что, слезы? Он плачет? Ребёнок, не обращая ни на что внимания, крепко обнимал Томаса за шею. Его что, правда любят? Он — самое ценное, что есть у этого человека? Это не сон? Не один из тех ярких картинок сновидений? Все это — правда? И комната? И игрушки? И эти нежные руки на спине? Рыжик мелко подрагивал в объятиях, впервые за долгое время разрешая самому себе плакать в присутствии кого-либо. Отчего-то казалось, что этот человек не будет зол к нему за это. Когда мужчина понял, что Денни тоже плачет, то ему стало так тепло и уютно на душе, и вместе с тем до безумия грустно. Встретились две родственные одинокие души. — Вот так, давай поплачем вместе. Он обнимал ребенка и думал, что теперь его жизнь стоит того чтобы жить. Дэн вытер слезы маленьким кулачком, но плакал он уже с улыбкой на лице. После, чуть отстранившись, взглянул в лицо парня напротив, впервые рассматривая его так близко. — Т-ты… Тоже.? — пробормотало дитя и пальчиками Дэнни стёр чужие слёзы с щёк, — Нам в приюте говорили, что мальчики не должны плакать, что это плохо. Когда мальчик прикоснулся к его щекам, он почувствовал эмоции, которых не чувствовал ещё никогда. — Не слушай их, они застряли в прошлом столетии. Когда люди не плачут, они не могут выпустить нужные эмоции, поэтому могут заболеть. Поэтому если ты чувствуешь какую-то эмоцию, выражай её. Мальчики плачут, и это нормально. Он говорил не слишком громко, но достаточно, чтобы мальчик его услышал. Ребёнок какое-то время стоял молча, расслабившись в объятиях, и, по-видимому, переосмысливая правила, засевшие у него в голове. — Тогда… — сердце Дэнниэла забилось быстрее, — Так тоже можно.? — мальчик по-детски нежно поцеловал опекуна в щеку, едва коснувшись того своим холодным носиком, и тут же спрятав лицо у него на плече. Когда мальчик коснулся губами его лица, Денни захотелось обнять и не отпускать. Надо же, он доверился ему и поцеловал. Мужчина прижал мальчика к себе и шутливо покрывал его лицо легкими поцелуями-бабочками. Потом смутившись своему порыву отстранился, и все-таки ответил: — Конечно можно. Дэнни смеялся от того, что поцелуи приятно щекотали нежную кожу лица, а лёгкая щетина — покалывала щёки. — Ээй, Том, ты колючий! — мальчуган в отместку сделал непозволительное в прошлой жизни в приюте — несильно в отместку прикусил чужое плечо, и выпутался из объятий, глядя с лёгкой хитринкой в карих глазах-омутах. Складывалось ощущение, будто даже волосы его стали ярче. Ребёнок оглянулся на свою комнату — ему же можно пройти дальше? Можно трогать все это? Он догадывался, что все вещи здесь стоят очень-очень дорого, и парнишка не знал, можно ли ему даже касаться всего этого. Тому хотелось смеяться во весь голос, он не помнил себя таким счастливым да никогда! Поняв по вопросу в глазах ребенка его намерение, он с улыбкой сказал: — Не бойся, это всё теперь твоё на долгие годы. Паренёк благодарно улыбнулся мужчине, смелее прошёл в комнату, с интересом разглядывая предметы мебели и множество игрушек на полках шкафа. Не обращая своего внимания ни на кубики, ни на яркие детские книжки, — хоть он и очень их любил, — Дэн схватил со столика ту самую приглядевшуюся ему лису. Или лиса. Или лисенка, установкой возраста этого существа мальчишка займется позже. Мужчина с улыбкой смотрел как его… сын? Да, теперь уже сын, изучает свою комнату. Лисенок, которого прижимал к себе Денни, был в прошлом любимой игрушкой его младшей сестры, которая умерла в аварии. Он подумал что не сможет просто так выкинуть его, поэтому оставил его здесь. — Осваивайся пока тут, малыш. А потом спускайся на первый этаж, на кухню. Я пойду готовить нам ужин. — Томас вышел и прикрыл за собой дверь, последний раз взглянув на своего рыжика с теплотой.

***

На часах уже было поздно. Том и Дэнни уже поужинали, — на удивление привередливого мужчины, ребенок ел все, что ему давали. Не имел ни вкусовых предпочтений, ни любимых продуктов. Скушал и тушеные овощи, от которых обычные дети нос воротят, и «безвкусный» для них картофель в мундире, и запеченное мясо, «слишком жесткое» для большинства деток. Ну, а заменить модную «колу» на домашний лимонад уж точно никто из них, обычных, не согласился бы. Но его детеныш необычный. Мало того, что он с невозможной жадностью и быстротой скушал все ему предложенной, так еще и сказал, что вкуснее никогда ничего не ел. Ах, как это наверняка удобно для взрослого! Непривередливый, некапризный, тихий. Идеальный пятилетний мальчик. Но Том догадывался, почему он такой. И какие последствия для детской психики оказало прошлое «воспитание». Но он постарается дать Дэнни так много тепла, так много заботы, так много позитивных эмоций и новых впечатлений, как только сможет. А сможет он многое.

***

— Тебе оставлять ночник? — Дэна начало клонить в сон почти сразу после совместного просмотра какого-то детского фильма по телевизору, естественно, с мягким пледом, в пижаме и с кружкой теплого молока на ночь. Успел только почистить зубы. — Нет… Мы в приюте всегда в темноте спали, — мальчик смешно хмурится, — А старшие ребята вечно нас пугали. — весь день малыш проходил с новой игрушкой, которую и сейчас отчаянно прижимал к себе. Сейчас от совсем не забавных воспоминаний он, тем не менее, мило хмурил бровки. — Какой кошмар… Если будет страшно — включи вот здесь кнопочку, — мужчина нажал выключатель на торшере около кровати Мальчик выглядит таким беззащитным, по сравнению со всем миром, что окружает его. Он — самое ценное, что у меня есть. Я обязан защищать его. Том садится на краешек его кровати и, как любящий отец, гладит засыпающего ребенка по рыжим кудряшкам, по маленькой спинке. А тот, правда, словно крошка-лис, ластится под руку, цепляется ручонками за край домашней футболки мужчины и смотрит так умоляюще… Томас не может вытерпеть этого взгляда. Берет завернутого в кокон одеяла малыша на руки, садит к себе на колени, и уже с ногами забирается на детскую кроватку. Дэнни млеет от таких касаний, от всей той нежности, с которой его катают на ручках, обнимают и целуют в лоб. Старшие в приюте часто пугали мелких тем, что рассказывали, какие ужасы творят с детками, которых забирают люди отсюда. Как им делают больно, куда и… Вообщем, во всех подробностях. Но то, что делал с ним этот странный, но добрый взрослый, не подходило ни под одно из описаний «старшаков». Может, он какой-то неправильный? Ну, что ж, пока Дэну эта неправильность нравится. Очень нравится. Нравится, когда жалеют. Нравится, когда нежатся с ним перед сном. Нравится, когда обращаются с ним как… Как с чем-то невообразимо ценным. Как с дорогущей картиной в музее. В нежных объятиях Томаса, под пуховым большим одеялом и с тихой, неизвестной мальчику колыбельной, которая словно утягивала в волшебный жутковатый лес, где ходят необычные звери, цветут неизвестные этому миру цветы… Где нет ни боли, ни страха, ни страданий. Где темно, но не страшно. Где огромный цербер охраняет сон маленького лисенка. Дэн впервые засыпает в настоящем умиротворении и спокойствии Дэна кошмары сегодня точно не потревожат. И теперь началась новая глава в его жизни.

***

9.47 am. Мальчик еще спал, да и Том не считал, что нужным его будить. Пусть хоть отоспится нормально. Заставлять просыпаться в пять утра? Такого маленького ребенка? Чем вообще руководствовались представители того ада? Мужчина осторожно заглядывает в комнату своего ненаглядного Дэна. Тот крепко спал, но, по всей видимости, ворочался во сне. Простыни смяты, одеяло упало, а рыжеволосый лежал, свернувшись клубочком. Ночью было прохладно… Видать, замерз, а тяжелое одеяло поднять не смог. Том на цыпочках проходит в комнатку, и аккуратно, чтобы не разбудить, укрывает младшего, и тихо-тихо выходит из детской.

***

10.26 am. Дэнни просыпается и с ужасом смотрит на часы. Он проспал? Почему же его не разбудили раньше? Вопросы роем надоедливых мух кружились в голове. Мальчик посильнее прижал к себе плюшевого лиса, странно, что игрушку не отобрали перед сном. Тихонько встал с кровати. Вместо холодного каменного пола его ступни встретились с мягким ковровым покрытием. Пушистый ворс приятно ощущался на коже. И пижама. Вместо серой невзрачной одежды, с номером на воротнике и поясе, мягкая, уютная, и, по-видимому, совершенно новая. Вспомнился вчерашний день. Точно. Том. Этот милый человек, который так добр к нему. Мало того, что позволяет жить в красивом доме, похожем на дворец, вкусно кормит и дает много вещей… Он, кроме всего этого, делал то, о чем мечтал каждый приютский ребёнок — любил. Обнимал вчера рыжика, гладил по спине и не отталкивал, не ругал… Малыш осторожно открыл дверь и спустился по лестнице на первый этаж.

***

Услышав, как кто-то спускается по лестнице, Том улыбнулся. Он как раз доготавливал омлет с колбасками и помидорами и намазывал тосты джемом. Дети любят сладкое, они точно должны понравится малышу. Как непривычно знать, что теперь ты в доме не один, и тебе нужно заботиться не только о себе, но и о маленькой копии человека. Хотя для этого у него есть различные книги по психологии и воспитанию детей, и интернет-форумы. Например до того, как приготовить завтрак, он посмотрел во всемирной сети что вообще можно подавать на стол дошкольникам. Боже, ему даже пришлось зарегистрироваться на форуме для молодых мам! Ну ничего, зато там люди могли делится собственными, проверенными методами. Которые, правда, тоже лучше проверять самому по тем же книгам. Развернувшись, он заметил любопытные глаза Денни и с улыбкой пригласил к столу. — Доброе утро, дитя. Садись кушать, — потрепал он мальчишку по голове, заметив в волосах немаленький колтун. Ребенок так сильно активничает во сне? — Если что говори, я что-то уберу из меню, или добавлю. — на всякий случай, зная молчаливость и смиренность нового члена семьи сказал он. Положив порцию Дэнни, мужчина продолжил вертеться у плиты, готовя себе кофе. — Что будешь, какао или чай? — открыл холодильник, проверяя содержимое — Есть ещё яблочный сок. Дэнни было непривычно столько внимания к своей персоне. Он скромно сел за стол, вспоминая, что в приюте им давали на завтрак холодную мерзкую субстанцию, называемую «кашей» и ломоть хлеба. — Можно чай? — Дэн не очень любил какао — ещё бы, если её всегда подавали с пенками. Чай был единственным, более или менее нейтральным по вкусу напитком, — Это омлет? Он так вкусно выглядит! — не удержался от удивлённого комментария ребёнок. — Хорошо, зелёный, черный? Сколько ложек сахара? — смотреть на то, как Денни радовался было для Тома и правда самым лучшим подарком. Теперь он понимал матерей, которые считают своё чадо самым лучшим в мире. Ему было важно, чтобы ребенок был доволен едой, да и в целом пребыванием с ним. Том не хотел, чтобы этот рыжеволосый мальчик в чем-то нуждался. Ребёнок совсем растерялся. В прошлом «доме» им давали странную горьковатую жидкость тёмного цвета, с противными чаинками на дне стакана. Сахар в чай не клали никогда, говоря, что «поедание сахару и сладкого есть чревоугодие». И при том, что на праздники воспитатели, монахини и директор ели много-много конфет, а на директорском столе всегда стояла дорого украшенная сахарница. Мальчик потерянным взглядом посмотрел на мужчину: — Я не знаю… А их что, два вида чая есть.? — Дэнниэл немного склонил голову вбок, удивлённо смотря на Тома. Том моргнул, а потом снова хотел дать себе по лбу. Он совсем забыл, что этот ребенок мог не знать элементарных вещей! Хотя от этого так грустно было. Том улыбнулся, объясняя: — Да, конечно. Их больше чем два, это точно, но я пока пробовал только черный и зелёный. Если честно то мне больше нравится второй. — он достал две пачки с чаем и предложил Дену кое что — Что на счёт этого: я дам попробовать тебе оба, и ты скажешь какой будешь пить? Рыжеволосый радостно кивнул, и откусил тост с джемом. Невообразимо вкусно… До этого он видел такое разнообразие еды лишь в книжках, а теперь.! Впрочем, его восторг тут же сменился на страх в больших глазах, и, сглотнув, Дэн сказал: — Мы в приюте всегда молились перед завтраком… Если кто-то начинал есть раньше молитвы — его били тростью по рукам. — малыш на автомате коснулся белых шрамов на правой руке и несколько испуганно посмотрел на опекуна, будто задавая немой вопрос. Том переместил свой взгляд на руку мальчика, и он чуть было не выронил чай, неловко словив его в полете. В голове билась мысль, что его всё же били. Думать об этом, и столкнутся лицом к лицу с избиением было отвратительно и ужасно, просто от того, что Том сам знал по себе, насколько это чудовищно. Он поставил чай на кухонный стол, и подошёл к Денни, беря его ручку, и осматривая шрамы от ударов. Это было недопустимо, и ему хотелось плакать от злости на тех уродов, кто посмели совершить такое. Хотелось разрыдаться от вида еще совсем малютки, который смиренно терпел это, наверняка не раз, и который… Привык к этому? Но мужчина только сказал: — Нет, теперь можно вообще не молится. — он желал сразу обозначить для Денни, что здесь будет безопасно, — Теперь тебя никто не посмеет бить, а если кто-то и ударит, в чём я сильно сомневаюсь, то будет иметь дело со мной. — тон на долю секунд сменился на строгий. Ему было больно смотреть на шрамы мальчика. Однако, стоило уточнить одну деталь: — Тебя не били ещё где нибудь, кроме этой руки? — он и впрямь был обеспокоен, и честно порывался сейчас же позвонить адвокату и засудить этих нелюдей и тварей, издевающихся на беззащитными созданиями. Мальчик было улыбнулся, от осознания того, что теперь под защитой, но тут же нахмурился от воспоминаний: — Ну… Нас пороли каждую субботу, для профилактики… И за провинности, тоже. — ребёнок всхлипнул, скорее от обиды, — На меня старшие ребята часто обзывались и лупили, я от них защищался, а потом меня стеком или розгами… Ты понял. — Дэнни стыдливо отвёл взгляд — вспоминать, а тем более говорить о таком неловко. Мужчина был шокирован. В груди теплилась надежда, что его мальчику доставалось меньше всего. Но разум подсказывал обратное. Томас приобнял ребенка, и поцеловал в макушку: — Спасибо, что рассказал мне об этом, милый. Те люди… Они не останутся безнаказанными, я тебя уверяю, — Садись кушать, а то остынет. — сам он ел молча и выглядел задумчиво. В ближайшие дни надо заняться этим вопросом. Эти… Эти моральные уроды обязаны понести наказание по всей строгости закона. А директору — вообще смертная казнь полагается. Сделав два чая, он добавил в каждый по две ложки сахара, поставив также на стол сахарницу. — У меня из сладкого ничего нет, но мы можем пойти сегодня по магазинам. — поставив две кружки перед ребенком он сел на против и стал ждать какой чай выберет мальчик. Малыш выбрал зелёный чай. Вкус был намного лучше, чем у тех напитков, что ребёнок пил до этого. Дэн зажмурился от удовольствия, с наслаждением продолжив пить чай. — Такой вкусный… — парнишка с воодушевлением глянул на опекуна, — По магазинам? А что мы купим? — Для начала одежду для тебя, а то её совсем нет. Потом что-нибудь вкусное купим, что ты захочешь. Можем еще зайти в какой-нибудь ресторан поесть. — Томас с нежностью глядел на сына. Он был рад что мальчику пришелся по вкусу чай.

***

После завтрака, пока его очаровательный лис пил чай, мужчина вымыл всю посуду и немного прибрался на кухне. Выдохнув, и взяв со стола телефон, на который пришло СМС, брюнет остановился в дверях. Дэнни, воспользовавшись моментом, спрятал хитрый взгляд и немного покраснев, подошёл к Тому спереди, подпрыгнул, зацепившись ручонками за мужские плечи, и обвив своими ногами его ноги, повиснув как коала. Тихо прошептал: — Спасибо. Мужчина засмеялся и обнял повисшее на нём тельце. Тепло, которое чувствовалось даже сквозь пижаму и его футболку согревало его сердце. — Хах, я такими темпами разленюсь и забуду о работе. — немного так постояв и покачав своим телом из стороны в сторону он начал щекотать ребенка, и подхватив его за талию, опустил с улыбкой на землю. — Мне нужно поработать некоторое время, буквально пару часов. Если хочешь я могу включить какой-нибудь фильм, а потом мы поиграем вместе. Дэн со звонким смехом опустился на пол. — Том, а у тебя… — все еще было неловко просить о чем-то, — У тебя есть карандаши? Я хочу порисовать, а мои уже сточились и поломались. — мальчонка сжал губы, внимательно следя за реакцией мужчины. — Конечно. Я раньше любил рисовать, правда сейчас совсем забросил. Мужчина попросил подождать здесь, а сам поднялся наверх и достал из тумбочки простой и совсем новую упаковку цветных, профессиональных карандашей. После, вытащив запылившийся альбом, в котором Том некогда рисовал, он спустился со всем этим добром вниз и положил перед ребенком. — Если хочешь, можешь посмотреть мои рисунки. Но можешь не беспокоится, это теперь твой альбом. Ребёнок вновь был ошеломлен подарком. Он бережно прижал к себе альбом и карандаши, вместе с игрушечным лисом одной рукой, другой зацепился за ладонь молодого мужчины: — Спасибо! — в глазах у мальчишки стояли слезы — лучшим подарком для него были любые рисовальные принадлежности. Если в приюте удавалось ухватить для себя карандаш или ластик, даже под угрозой быть выпоротым за кражу, счастью мальчика не было предела. Этот опекун, уже было не важно, зачем тот так заботится о нем, если он продолжит быть столь ласков и добр к Дэнни, то тот готов для него на всё. Том не мог нарадоваться, его одновременно умиляло и пугало то, как этот ребенок так радовался простым вещам. — Если что-то ещё понадобится, обращайся ко мне. — мужчина поднялся наверх. Его можно считать безответственным, раз он оставляет ребенка одного, но он просто подумал, что ничего случится не должно. Мальчик уже достаточно большой для того, чтобы некоторое время побыть одному.

***

Оставшись в одиночестве, ребёнок направился в свою комнату. У него была привычка разговаривать с кем-то невидимым во время рисования. Часто это были комментарии к его рисунку, шёпотом, чтобы его не услышали. Иногда он как будто рассказывал матери про свои успехи. Иногда, тихо плача и закрыв личико рыжими волосами, выплескивал всю злость и грусть на бумаге. Старый его блокнот был вдоль и поперёк изрисован чёрными монстрами, подобиями ругающихся людей с палками и рыдающих маленьких человечков с красными пятнами на их тельцах, изображавших кровь. Редко на страницах появлялись яркие, подробно прорисованные цветы, что процветали в саду, рядом со зданием приюта. Малыш достал свой старый небольшой, но толстый блокнотик. Оставалась последняя страница. И её он безжалостно перечеркнул крест-накрест красным карандашом. После, Дэнниэл решил заглянуть в альбом Томаса.

***

Мужчина не сильно волновался о том, что там делает мальчик. В конце концов, он казался довольно благоразумным, не из тех гиперактивных бешеных деток, что крушат все на своем пути, да так и норовят куда-то залезть и что-то себе сломать. В альбоме, который дал Том Денни были разные рисунки, но в основном люди и их фигуры. Иногда они были безлики, а иногда в их чертах приглядывались тени прошлого. Том рисовал всё, что помнил. Свою семью, но им уделил лишь один лист, знакомых, и первую любовь. Ему он посвятил несколько листов с обоих сторон, запечатлев разные бытовые сценки с ним. Конечно, этот человек уже давно не часть его жизни, но иногда были моменты, когда он вспоминал беззаботное школьное время. Были конечно и зарисовки природы, но в основном они фонили одиночеством. Это были обрывистые скалы и холодные моря, мосты и государственные здания, поля и могущественные деревья. Том перестал рисовать, потому что больше не чувствовал нужду выплескивать накопившуюся боль или другие негативные эмоции, мешающие жить. Сейчас же у него всё хорошо, правда?

***

Дэн с огромным любопытством и удовольствием разглядывал рисунки, обещая самому себе, что когда-нибудь будет рисовать также круто, как Том. Отчего-то от них веяло болью и одиночеством. Неужели, и Томасу когда-то было одиноко? Или он просто не очень любит людей? Но вскоре мальчик наткнулся на множество изображений человека. Человек был не похож на его опекуна. То был необычайной красоты молодой парень, с раскосыми глазами и коротким ирокезом чёрных, как смоль, волос. Красавец на страницах альбома был в разных позах, улыбающийся и задумчивый, со спины, сбоку, в одежде и… Без неё. Кожа мужчины была смугловатой, судя по цвету, конечности были длинные и худые. Но вот между ног… Между ног было что-то странное. Большого размера и устремившееся вверх. Ребенок покраснел, наконец-то догадавшись, что это было. Он быстро перевернул страницы, решив сделать вид, что не видел этого красивого человека, и принялся рисовать свое, надолго погрузившись в свои мысли.

***

Вот так, отвлекшись от работы и думая о своих рисунках, мужчина вдруг встрепенулся. Черт. Не в этом ли альбоме он рисовал голого Майка и то, как он его трахает? Беспокоясь о сохранности детской психики, он пошел вниз, но не обнаружив там ребенка, направился в его комнату. И правда, Ден сидел за столом спиной к нему. Тихо разговаривал сам с собой, болтал ножкой и рисовал свое. Да, мужчина не был уверен в том, что эти рисунки были именно в этом альбоме, но стоило проверить. — Денни, ты не против если я возьму на минутку альбом? Мужчина не знал, видел ли ребенок уже это или нет… И всё-таки нужно было вначале пролистать перед тем, как давать. Дэнни дернулся, выйдя из своих мыслей, и перестал шептать под нос. Прикрыв детской ладошкой рисунок, он, покраснев, отдал альбом: — Д-да, конечно, — подумав, он добавил, — Мой рисунок только не смотри, я его ещё не закончил. — Конечно, не буду. Мужчина начал листать альбом, не смотря на последний рисунок, как и просил мальчик. Так, вот природа, мать, сестры. знакомые, ещё какие-то люди. А вот и Майк. Сидит, стоит, лежит. перевернув страницу, он натыкается взглядом на рисунок, на котором у Майка за спиной завязаны руки, как и глаза, он стоит на коленях, а из его члена капает семя. Его уши покраснели от мысли, что это мог видеть ребенок, но понадеявшись на лучшее, он просто вырывает страницу с рисунком и смотрит дальше. Ага, вот ещё одна, на которой они вдвоём предаются плотским желаниям. Эту он тоже вырывает, и сгибает несколько раз, после чего кладет сложенные листки в карман. Вернув альбом обратно мальчику, он улыбнулся. — Я уже закончил, поэтому когда освободишься можешь прийти ко мне. Буду ждать тебя. — Подожди, Том.! — любопытство Дэна взыграло с большей силой, когда мужчина вырвал несколько рисунков из альбома, — Кто этот мужчина, которого ты рисовал? И почему он без одежды? — щёчки ребёнка слегка покраснели, но очень уж ему было интересно. Том уже хотел было уйти, как услышал голос мальчика и покраснел. Он все-таки видел. Ну и что ему сказать? Детям в его возрасте вообще можно говорить такое? Он немного подумал, и решил говорить с ним, как со взрослым. Всё равно, даже если Том сейчас соврет, Ден узнает это потом от кого-то другого и поймет что мужчина не сказал правду. Лучшим выходом будет рассказать всё как есть, поэтому Том сел на кровать рядом со стулом Дена. — Этого мужчину зовут Майк, и он был моей первой любовью. — взгляд Тома остановился на обоях, и он будто провалился в воспоминания — Он был наверное самым искренним человеком, которого я встречал. Он любил зелёный чай, ровно две с половиной ложки сахара, и тосты с малиновым джемом. Мы много гуляли ночью и качались на качелях. Мы жили вместе после школы. Майк хозяйственный, вкусно готовит и всегда держит дом в чистоте. Он мальчик ласковый и нежный, но сколько бы я не старался, и сколько бы времени мы не были вместе, казалось я так и не смог коснуться его души. Когда он переехал в другую страну, я не мог забыть его ещё долго, а потом просто смирился. До сих пор иногда по нему скучаю. Он был и правда хорош. — Том посмотрел на мальчика, и улыбнулся — Не знаю, зачем рассказал тебе это, но думаю раз ты спросил, то хотел знать о нем. А на счёт того, почему он был голым… Я изображал на бумаге свои воспоминания. Взрослые люди, то есть тем, кому исполнилось 18 лет, часто любят проводить время друг с другом… — мужчина стыдливо покраснел, но продолжил объяснять понятным ребенку языком, — …находясь голыми, без одежды. Они так играют друг с другом. Целуются, щекотятся, и им от этого приятно. Дэнниэл посмотрел на опекуна задумчиво, и кивнул, переваривая полученную информацию. — Если ты захочешь, чуть позже я покажу тебе книгу, где рассказывается, зачем люди делают это, чем различаются мальчики и девочки. И там есть ответы на все те вопросы, которые, возможно, сейчас у тебя в голове, — Томас мысленно похвалил сам себя за то, что смог выйти из неловкой ситуации. — Интересно. Я у тебя спрошу потом еще об этом, — младший смотрел серьезно, будто сам он — маленький взрослый, — Возьми меня на ручки! — попросился он. Холл не стал отказывать сыночку в такой радости, и подхватил его на руки, закружив по комнате под детский веселый смех. С каждым таким моментом что-то в душе Дэна ломалось, но от этого было так легко. Словно крушилась стена неприступной крепости, в которую были заточены до этого момента все чувства. Он оторвал голову от плеча Тома, заглянув тому в серые глаза, коснулся ладонями колючих, покрытых щетиной щёк и прижался ко лбу Томаса лбом, прикрыв глазки. — Ты слишком хороший, чтобы быть правдой. — Спасибо, лисенок. Ты тоже хороший. Еще лучше меня. Он с улыбкой думал, каким же Денни вырастет? Будут ли они так же близки или отдаляться? Он сделает всё, чтобы быть другом этому ребенку. А Дэнни, развеселившись, по-лисьи улыбнулся, и ткнул пальчиком себе в пухлую щёчку. — Поцелуй сюда. — возвращает руки на шею мужчины. Том мягко поцеловал детскую щёчку. Дитя тихо ахает, и смущенно тыкается веснушчатым носиком в загорелую шею, ерзая на руках. Н-да, и правда, «дети, которые не знали ласки и заботы быстро перевозбуждаются, получая их в новой семье». — Не хочешь сходить по магазинам? Нужно купить одежды и еды. — напомнил Томас. — Хочу! — живо отзывается ребёнок. Интересно, что это за магазины такие? Мне разрешат самому выбрать одежду? Этот новый знакомый нравился ему все больше и больше. Поставив ребенка на пол, Том достал из шкафа одежду в которой Денни приехал из приюта и мальчик переоделся, пока сам мужчина одевался в своей комнате. Главное, не углубиться в шопоголизм, и не затаскать ребенка по магазинам до изнеможения. Главное, не углубиться…

***

— Ну что, пошли? Они вышли из дома, закрыв дверь на замок и сели в машину. Всего через пол часа, приехав в торговый центр, Томас Холл припарковал машину на стоянке и вышел за руку с ребенком. Для начала нужна детская одежда. Обнаружив магазин с нужными вещами, мужчина зашёл и его сразу же встретила девушка приятной наружности. Она мило улыбнулась, спросив: — Здравствуйте, вам нужно что-то конкретное? — она любопытно смотрела на мужчину с маленьким ребенком, ведь в основном с детьми приходят женщины. — Да, нам нужно все, от носков до футболок. Моргнув, девушка кивнула и провела их в отдел с одеждой для подходящего возраста. — Выбирайте, если что, подходите для вопросов ко мне. Мальчик выглядел заинтересованным, но крепко держал опекуна за руку, не зная, что ему надо делать. Дэн сделал шаг в сторону и аккуратно потрогал один из свитшотов на вешалке. Она была ярко-красной из очень приятной ткани. «Вот бы и мне такую» — подумалось ребёнку. Вокруг было слишком много одежды. Разных цветов, разного кроя и размера. Интересно, что же ему купят? Том заметил, как Денни потрогал яркую толстовку, висящую на вешалке. Понравилась? — Хочешь себе эту толстовку? Можем взять. — мужчине важно было, чтобы ребенок проявлял инициативу и был вовлечён, ведь тогда ему будут нравятся покупные вещи. Том взял вешалку с этой толстовкой, и повел ребенка для начала в отдел с нижним бельем. Он подумал что стандартное вполне подойдёт, когда как в остальной сможет разнообразить свой гардероб. Подойдя к футболкам и кофтам, он теперь дал слово ребенку. — Да, хочу! — ребёнок был рад, получив в руки толстовку нужного размера. Такая тёплая и мягкая… Дэн долго рассматривал футболки и худи. Ему, в принципе, было без разницы, что носить, но уж очень ему запали в душу серые футболки с, тем не менее, выгрвиглазными принтами детёнышей животных и их названиями. Щенята, котята, лисята, даже, кажется, был рисунок с маленьким черепашонком, — все они с огромными глазами. Милота, одним словом. Рядом же были рубашки — мальчишке, на удивление, понравилась одна. Ярко-жёлтого цвета и из очень приятной на ощупь плотной ткани. Неподалёку виднелся стелаж с тёплыми кофтами разных фасонов — на молнии, с капюшоном и без, прилегающих, свободные, свитера крупной вязки и мелкой. Цвета, правда, не отличались оригинальностью. Серые, белые, бежевые, чёрные, синие. Но Дэну не привыкать — ему приглянулись серая флисовая толстовка на молнии, с белыми совятами, и чёрная, вроде, водолазка. Малыш указал на понравившиеся вещи, надеясь, что Том не откажет в покупке ни одной из них. Том взял всё, на что указал мальчонка. И вот, с охапкой вещей, они направились в сторону примерочной. — Думаю стоит примерять эти, и вот эти штаны. Он достал из кучи двое штанов черного и светло коричневого цвета, сомневаясь на счёт того, подойдут они или нет. Мальчик кивнул, взял нужные вещи и задернул шторку в примерочной — это же так делается? Рыжик по очереди примерил джинсы — чёрные, все же, оказались большеваты. (То есть откровенно спадали с тощего паренька.) — Эти вот на мне не держатся, — Дэнни хихикнул, выглядывая из примерочной. Том кивнул, а потом улыбнулся: — Ну ничего, откормим тебя. — отложив не подошедшие штаны, он понял, что забыл дать ему ту самую рубашку, которую мальчик выбрал — И примерь-ка ещё вот это. Он передает рубашку ребенку и начинает ждать, пока дитё переодевается. Сняв болтающиеся брюки, Дэн взял рубашку. Ткань очень нежная, она приятно обволакивала плечи и спину. Вот только пуговицы… Мелкие, и их много — пятилетке застегнуть такие — как на гору взобраться. Мальчонка тихо зовёт: — Тооом? Помоги, пожалуйста, у меня пуговки не застегиваются. — ребёнок оборачивается лицом к мужчине, но в зеркале видно, что бедра и, наверняка, зад, скрытый боксерами, Дэнни расчерчены сине-фиолетовыми полосами от ремня, редкими пожелтевшими синяками, и следами от розг. Том замирает, и смотрит на искалеченное тело ребенка. Он, не обращая внимание на пуговицы, поворачивает мальчика к себе спиной и приседает, со страхом касаясь к побоям. — Денни, почему ты раньше не сказал, что у тебя до сих пор остались синяки? Как приедем домой, намажем мазью. Он нахмурился, про себя проклиная жестоких воспитателей. Его били. Его все же били, и, по всей видимости, не один раз. Томас по себе знал, какого это, когда ты маленький и беспомощный, а тебя люди, которые, по идее, должны вовсю оберегать и любить, безжалостно хлестают ремнем, проводом или старым шлангом, и совсем не обращают внимания на то, что тебе больно, на то, что ты плачешь, на то, насколько униженным ты себя чувствуешь. Потом, когда удары перестают считать и ты поднимаешь зареванные глаза, встречаясь с презрительным взглядом, тебе велят одеваться, и оставляют абсолютно одного в пустой холодной комнате. Ты лежишь, где тебя оставили, тихо ревешь, не в силах даже натянуть штаны на выпоротую задницу. Ты чувствуешь себя ничтожной маленькой букашкой. Ты хочешь умереть, лишь бы не терпеть ежедневную ругань и побои. А потом «добрая», в отличии от отца, мать зовет тебя пить чай на кухню. Томас представлял, что пережил этот малыш. Ему до боли было жалко этого бедного ребенка, он был готов голыми руками разорвать ИХ. Тех, кто творил подобные ужасы с его крохой. Дэн краснеет, закрывая глаза волосами, тихо говорит: — Просто синяки… Они сами скоро пройдут, не волнуйся. Было и хуже. — мальчишка пожимает плечами, — Нам всегда говорили, что порка закаляет разум и тело. Что на неё нельзя жаловаться, и надо терпеть. Том ещё больше хмурится. Что за херь вбивали им в голову в этой мерзкой церквушке?! — То, что вам говорили это чушь. Нельзя терпеть, если с тобой плохо обращаются. — он снова обнял мальчика, обхватив его руками поперек живота — Всегда говори мне, если что-то случится, я помогу. — То есть… Ты меня не будешь бить? Совсем? — Дэнни, оборачиваясь, смотрит на мужчину с надеждой. Да нет, быть такого не может… Что, даже если злится? Даже если Дэн будет проказничать и плохо себя вести? Не будет пороть ни розгами, ни ремнем, ни стеком, ни рукой шлепать.? У рыжеволосого все больше складывалось ощущение, что он очутился в сказке. Или он спит, а это — его очередной волшебный сон? Или он умер, а это — рай? — Конечно нет, ни при каких обстоятельствах. Детей бьют только несостоявшиеся в жизни личности, которые хотят самоутвердиться за их счёт. Не молчи, если тебя кто-то ударит, пожалуйста. Мужчина ненавидел людей, которые применяли насилие не только к детям, а и принципе к людям. Это было низко и недостойно человека, ведь всё можно решить словами через рот. Любую проблему. А уж поднимать руку на неповинного в глупости взрослого несовершеннолетнего — и вовсе вверх кощунства. Вот в чем был убежден Холл. — Ты удивительный, Том…

***

Мальчик, наконец, допримерял всю одежду — к счастью, почти все вещи ему подошли. Сразу же он надел понравившиеся шорты и кофту, а вместо неудобных казенных ботинок — комфортные детские конверсы, — Куда теперь пойдём? — спросил ребёнок, как только опекун расплатился за одежду. — Как ты смотришь на то, чтобы сходить поесть в кафе или ресторан какой-нибудь? Там есть множество вкусных блюд, которые тебе стоит попробовать. Думаю тебе понравится. Ребёнок улыбнулся, хоть и не особо понимал, о чем говорит усыновитель. — А что из этого вкуснее, Том.? — Дэнни сел на заднее сиденье авто, пока Том помогал ему застегнуть ремень безопасности, и рассматривал новые кроссовки на ногах. — Ну, английская традиционная кухня очень разнообразна. Я обожаю ростбиф или, например, говядину по-веллингтонски. Чикен-тикка-масала, тоже прелестное блюдо. Современные детки любят пиццу, бургеры разные, но это далеко не лучшая еда, поверь мне. — улыбнулся мужчина и начал движение в сторону одного известного ресторанчика, — Кстати, выбор десертов в том кафе, в которое мы едем, тоже не мал. Яблочный пирог или чизкейк, например… А какой там выбор мороженого, ммм! — Томас улыбнулся, глянув в зеркало на задумчивого паренька сзади. Дэн, конечно, знал названия этих блюд, даже видел их на картинке в большущей кулинарной книге в библиотеке (зачем она там только находилась?) Но мог лишь облизываться на аппетитные картинки, думая, что никогда не сможет попробовать ничего подобного. Они приехали примерно минут за десять. Томас помог ребенку отцепить ремни безопасности и повел его в здание. Мальчик прочитал название на вывеске: «The Lounge Cafe». Внутри все выглядит так… Так дорого. Или это так кажется после той отвратной столовской еды и гнетущей атмосферы строгости и воздержания? Когда молодые люди сели за столик, к ним подошёл официант с меню. Мальчишка с интересом рассматривал цветастые рисунки, читал названия, но совершенно растерялся от огромного количества незнакомых ему раннее блюд. Замешательство на его лице заметил и Том. Решив помочь мальчику, он спросил: — Не можешь определиться с выбором, малыш? — Тут всего слишком много, — признался ребенок, — Я не могу выбрать. — Хмм… Как насчет рыбных палочек с картошкой фри, трайфла и молочного коктейля? Кстати, если захочешь, можешь и мою еду попробовать, — парень нежно улыбнулся, глядя на умилительно хорошенького в этот момент детеныша. Или он для него всегда такой, чтобы не делал? Не важно! — Да, мне нравится… А… Что такое трайфл? И молочный коктейль? — Трайфл — это такой десерт из бисквита со взбитым кремом, фруктами и желе. А молочный коктейль, собственно, коктейль из мороженого и молока. Кстати, какой хочешь? Шоколадный, клубничный или простой ванильный? — Томас пытался дать его Дэнни хоть какую-то возможность выбора. В психологических очерках разных заумных психиатров писали, что «искусственно созданные ситуации, в которых ребенку предоставляется выбор, помогает в будущем предотвратить истерики». Впрочем, Том не был уверен даже в том, а будут ли у этого маленького создания истерики в принципе? — Хорошо… Тогда я хочу шоколадный, — рыжеволосый глядел на опекуна, как будто на некое чудо. Ну, или воскресшего святого. Наконец, к их столику подошел официант, принявший заказ. Мужчина, не особо оригинальничая, выбрал любимую говядину по-веллингтонски, греческий салат, и лимонад клубника-базилик. Классика. Конечно, к такому набору больше бы подошел бокал красного вина… Но пить, в присутствии пятилетнего Дэнни? Томас знал, родители мальчик отличались пристрастием к алкоголю. Малыш видел, как его родные мама и папа пили, и какие это приносило последствия. Если уж и пить, то наедине. Или с повзрослевшим сыном. Но точно не сейчас. Тихая музыка, звучавшая в заведении, приглушенный свет и принесенные Дэну, как, ребёнку, на время ожидания раскраски, чистые листы и карандаши здорово расслабляли. Мужчина с явным осуждением глянул на расшумевшуюся в конце зала стайку ребят, примерно возраста Дэнниэла. Ужас. Не дай Бог кому-то ребенка-холерика, это же с ума сойти можно! Дэнни погрузился в рисование. Вскоре на бумаге появились очертания жуткой чёрной змеи с множеством голов, ярко-красными глазами и кровавым рисунком на её теле. Ребёнок умел передавать свои эмоции на листке на удивление точно. В отличии от сверстников, рисунки Дэнни не были кривыми иль косыми, на них всегда был сюжет, множество героев, и очень много деталей. Кто там говорил, что детдомовские дети все, как один, отстают в развитии? Перед чудовищем на рисунке стояла высокая фигура человека с тёмными волосами и мечом наперевес, а за ним — улыбающийся маленький рыжий человечек. Нетрудно было узнать в героях Тома и Дэна. Холл ждал официанта, и невольно наблюдал за мальчиком. Он что-то усердно рисовал на листке, а потом положил карандаш. От осознания того, что нарисовал мальчик на лицо сама по себе наплыла улыбка. Томас правда не хотел подглядывать, но интересно, все же. Вскоре принесли напитки. Пока Томас наслаждался привычным вкусом лимонада, дитё шокировано смотрело на пышную шапку взбитых сливок на коктейле, украшение из разноцветных конфеток, посыпки, сиропа и вафельных трубочек… А тебе можно это? — Можно.? — искоренить привычку спрашивать на все разрешение, даже на самые простые вещи, будет непросто. Мальчик не прикоснется ни к вещи, ни к еде, пока ему не позволят. И правда, жестокое приютское воспитание давало свои плоды. Когда ребенок спросил разрешение, Том кивнул. — Конечно. Этот коктейль специально для тебя, солнце. И бери всё, что я покупаю, не спрашивая. Если вещь моя — значит она и твоя тоже. — мужчина улыбнулся мальчику, и продолжил разрезать стейк, обмакивая его в ароматный соус. — М-м-м, это так вкусно.! — негромко сказал ребёнок, отпив буквально пару глотков из трубочки. Сладкое шоколадно-сливочное чудо. Мальчишка все больше поражался разнообразию вкусов «иной» еды и питья. Далее, ребенок подцепил на вилку рыбную палочку вместе с картошкой, и точно так же, как Том, макнул их сразу в два вида соуса — белый и красный. Он правда старался есть аккуратно, но было слишком вкусно, чтобы думать ещё и об этом. Мальчишка заляпался томатным соусом до самого носа. Вспомнилось, как в прошлом «доме» их били по рукам за «нарушение столового этикета». Тростью. С искусно выполненным наконечником в виде острых когтей птицы. Но… Тут же его за это не будут ругать, верно? Рыжик поспешил взять салфетку, чтобы не вызвать гнев своего опекуна, и осторожно вытер губы и рот. Мужчина же расслабленно уминал свой ужин, запивая газировкой и думал, что его жизнь всё же приобретает нужные краски. Осталось только найти вторую половинку и будет вообще хорошо. Как-то сам собой вспомнился Джеймс, но Том понял что не мог бы его полюбить. Он был хорошим любовником, с ним хорошо жить и строить быт, но к нему нет ни страсти, ни нежности, ни чувственности. Отвлекшись от мыслей, он смотрел, как мальчик смешно вытирает свое запачканное лицо и подсел к нему, чтобы помочь. Стирая соус с детского личика, он чувствовал счастье. Вот это и есть то, что хотят поймать так много людей? Оказывается ему просто нужен был ребенок. Малыш доверчиво подставляет лицо, радуясь, что его не будут отчитывать за «плохие манеры». Мальчик пододвигается ближе к Тому — отчего-то постоянно хотелось ближе льнуть к этому источнику заботы и тепла. Мужчина на телодвижения мальчика посмеивается и гладит по голове, а потом обнимает за плечи, подталкивая к еде, так как ребенок мало по его мнению съел. Какие-то женщины за соседним столиком, увидев эту картину, начали умилительно обсуждать их. Мальчишка съел почти всю порцию — все же, детеныш проголодался за день. Его хорошо развитый слух позволил уловить фразы, которыми тихо перебрасывались женщины. «Глянь, какой там папочка с сыном!» «А жену его не видно поблизости?» «Они, вроде, одни пришли. Вдовец он, скорее всего» «Сынок на него не похож…» «Ой, Энн, знаешь ведь, всякая генетика может быть. А сын, видно, в маму» Ребёнок тихо хихикнул от их обсуждения. Он прошептал Томасу: — Те женщины думают, что ты вдовец, а я — твой сын. — Ну и пусть думают. А сын у меня самый лучший. Томаса не хватило на то, чтобы доесть огромный кусок говядины. Он, допив прохладительный напиток, сложил столовые приборы на тарелке. — Ты наелся? Потому что я да. — мальчонка кивнул, прикрыл глаза, и откинулся на плечо опекуна. Позвав официанта, Том оплатил счёт и, взяв на руки задремавшего паренька, отнес его в машину.

***

Уже дома мужчина перенес пакеты и, разложив всё по полкам и в холодильник, а одежду в шкаф. Дэн не успел нормально проснуться — все же, получасовой дороги до дома ему не хватило, чтобы выспаться, и теперь он походил на сонного рыжего совенка. Тем не менее, купание никто не отменял Взяв пижаму и чистое белье для мальчика, мужчина пошел в ванную, позвав ребенка. — Сынок, пошли купаться. Дэнниэл немного покраснел, когда Том назвал его своим сыном. Он правда так считает? Парнишка мило улыбается, думая об этом. Интересно, не будет ли слишком, если он назовёт Тома «папой»? Или ещё слишком рано? — Да, иду. — Дэнни пошёл в ванную следом, случайно вспомнив, как их купали в приюте. Малышей до 7 лет мыли воспитательницы, и делали это довольно грубо. Вода, как правило, была еле тёплая. Детскую кожу, не особо церемонясь, терли жёсткой мочалкой, которая больно царарала кожу. А головы детям мыли самым дешёвым мылом, с неприятным резким запахом. От него всегда щипало глаза. Уже набрав воду теплой комфортной температуры в ванную, мужчина увидел, как мальчик зашёл. Раздевшись, ребенок залез в ванную, а Том открыл детский шампунь и выдавив на ладонь, перед этим смочив волосы Денни, намылил голову, стараясь делать это мягко и аккуратно, не позволяя мылу попадать в глаза. Наклонив ребенка назад, мужчина смыл шампунь и посадил обратно, а потом взял мягкую мочалку с пахнущим молочным мёдом мылом и начал растирать тело ребенка. Прикосновение Томаса ощущались совершенно по-другому. Они были очень аккуратным, словно Дэн — фарфоровая кукла, которая сломается от любого неверного касания. Впервые шампунь и гель для душа не пахли плохо, даже наоборот. А от мыла не щипало в глазах Рыжеволосый сам подставлял голову под чужие руки, и чуть ли не мурчал от массажа головы. Но на плечах, спине и груди ребёнка были видны уже пожелтевшие синяки, будто от кулаков. В этих местах, даже такие аккуратные прикосновения отдавались лёгкой болью. Кивнув, мужчина продолжил мылить ножки мальчика, а потом смыл всю пену. Закончив с купанием, футболка Тома была немного мокрой, поэтому он снял её, оставшись в одних шортах. Его тело было в меру подкачанное, довольно ухоженное. Но на спине было заметно множество шрамов, и один тонкий на животе. — Хочешь полежать немного в ванной, или будешь выходить? — Уже выхожу… — мальчик заметил шрамы мужчины, и осторожно коснулся пальцем того, что был на животе, — Откуда этот шрамик, Том? — Дэнни посмотрел с интересом и волнением, осторожно водя пальцем по тонкой белой линии. Том моргнул, и замер, когда ребенок коснулся его. — Мой отец был не самым лучшим человеком, и когда я ещё жил с родителями, мы сильно поссорились. Он ударил меня ножом, правда он вошёл не глубоко и всё обошлось. С тех пор я живу отдельно, и ненавижу людей, которые бьют других. Он улыбнулся и погладил мокрую голову ребенка, после чего вытащил его из ванны, начав обтирать мягким полотенцем. Рыжик погладил мужчину по спине, где виднелись характерные шрамы от розг. — За что? Ты ведь такой добрый и милый, за что он тебя так? — Дэнни смотрел на Томаса с непониманием. — Он вымещал на мне свой гнев, и в этом не было причины. Я же тоже не понимаю почему тебя били. Мужчина уже не ненавидел отца, потому что со временем ему стало на него всё равно. Он понял, что хранить обиду в сердце это в первую очередь разрушать себя изнутри. Поэтому он просто помнил. Дэнниэл закутался в полотенце, ибо после тёплой воды воздух ощущался ледяным, и зацепился ручонками за шею Томаса, будто прося взять его на руки. Пареньку действительно было непонятно, как, а главное — зачем, такого замечательного и хорошего Тома могли бить? Дэн же не считал себя послушным и порядочным — ему всегда об этом твердили. И ребёнок оправдывал любые наказания своей невоспитанностью. Это же так.? Наверное. Мужчина взял сыночка на руки и понес в спальню, укутав в собственный халат. Вот башка дырявая, все ведь вроде для лиса своего купил, а халатик домашний забыл! Ну ничего, ничего, потом еще раз на шопинг сходят. Парнишка уже клевал носом, и в руках ощущался как куклёныш. Впрочем, рыжеволосый все больше напоминал Томасу котенка. Маленького, брошенного, но умненького и смышленого. Он был уверен — его мальчика ждет большое будущее. Как он рисует! Мог бы быть прекрасным художником. Или пойти по стопам приемного отца и быть модным дизайнером. А что, профессия перспективная, дамам и джентльменам во все времена хочется красиво одеваться. Впрочем, только Дэн должен решить, кем он станет. Том не вправе ему указывать. — Совсем умаялся, малыш? — он заглядывает в лицо приоткрывшего глазки детеныша. — Мгм… Угу, — неразборчиво и сонно бурчит ребенок. Он страстно желал сейчас заснуть рядом с его благосердечным усыновителем. От него веет приятным, обволакивающим душу теплом. С ним не хочется расставаться никогда-никогда. Хочется постоянно ощущать под своим телом жар его груди, чувствовать на своей спине его сильные, но нежные руки, быть… Быть единым целым с Ним. — Лисенок, позволишь обработать твои синяки? Их слишком много — сами по себе несколько недель сходить будут, — он ласково погладил вздрогнувшего всем телом мальчишку по голове, и добавил, — Я аккуратно. Веришь мне? На несколько секунд повисло молчание. Том понимал, каким усилием для Дэнни будет открыться почти что незнакомому взрослому человеку. — Да. Верю, — тихо раздался детский голос где-то в районе шеи. Мужчина приятно удивлен. Томас приносит Дэна в его комнату и с веселым возгласом бросает сына на кровать. — Я за мазью схожу, посиди тут пока, — и направляется на кухню, ища на полочках холодильника гепариновый бальзам. Куда ж я его… А, вот! *** Возвращаясь обратно, Томас достал из кармана кашемирового пальто свернутый лист. Это рисунок Дэнни. Он точно сохранит его в своем сейфе, вместе с драгоценностями и тысячами фунтов наличными. Потом, на старости лет, заглянет туда, увидит шедевр, нарисованный самым лучшим в мире художником — пятилетним мальчиком, его сыном, вспомнит годы, проведенные вместе, вспомнит эти огненные вихры… Так! Что-то он слишком растрогался… Его наверху наверняка уже заждался ребенок. Мужчина резво поднимается по лестнице, пряча рисунок в карман пижамной рубашки. И правда. Мальчонка сидел, завернувшись в халат и одеяло так, что торчали лишь рыжая прядка да курносый веснушчатый нос. Томас сел рядом на кровати, растормошив «кокон», чем вызвал хихиканье у его обитателя. Дэн выпутался из пухового плена, и подполз к опекуну, путаясь в длинных полах халата. — Кроха мой… — Холл чмокнул забавного малыша в лобик, — Ляг на живот, хорошо? Я смажу поврежденную кожу специальной мазью, чтобы тебе больше не причиняли дискомфорт неприятные ощущения, — ребенок, недолго поколебавшись, лег, как ему и сказали — тельцем на мягкой перине, а ножки оставил на коленях мужчины. Том заметил, что мальчик напрягся. И понятно дело, ему наверняка было довольно неловко, но что поделать… Раны прошлого надо залечивать. Парень откинул ворсистую ткань, обнажив изувеченную кожу спины и ног. И как Дэнни не корчился от боли при малейшем движении? Наверняка же ходить, не то, что сидеть, ему трудновато. Томас зачерпнул хорошую порцию бальзама на пальцы, мягкими массирующими движениями натирая спинку, ягодицы и бедра. Кожа такая мягкая… Господи, как вообще могли эти чертовы изуверы калечить малютку? Злость на них пробирала до глубины души. От одного только взгляды на гематомы на маленьком теле хотелось рыдать. Блять, как они могли?! Мужчина не заметил, как начал ласково поглаживать смазанные места, шепча утешающие слова Дэнни, будто пытаясь успокоить самого себя. А потом, наклонившись к детенышу, вдохнул приятный аромат не до конца высохших кудрей, и самыми мягкими и нежными, какими только возможно, поцелуями, покрыл шею почти уснувшего, и довольного, как кот, мальчишки. Потом, одев его по-нормальному, таки уступил сыну свой халат, в который дитё вцепилось мертвой хваткой. Уже погасив свет, и укрыв младшего, Томас услышал тихое: — Ты самый хороший взрослый, которого я встречал. Я люблю тебя. — и тихое сопение, отвернувшегося к стене комочка счастья.