Задохнись мной

      Их отношения были скомканными и сложными. Но исцеляющими. Если верить словам Игоря о том, что новый парень его дочери — настоящее животное, то сама Лиза, вероятнее всего, ветеринар.       — Да ты хоть понимаешь, что ты несёшь?! Лиза, очнись! Он просто хочет подобраться к нашей семье поближе, задурить тебе голову, связать мне тем самым руки, и… Господи! Да он же чуть не убил тебя!       Лицо Игоря выражает отчаяние вперемешку с нарастающей злобой. Человек, на которого он не мог даже смотреть, не ощущая при этом рвотного позыва и желания сию минуту взять на душу тяжкий грех, оказался любим его дочерью. Единственным светлым лучиком в этой серой, местами зловонной жизни.       — Ты тоже, папа. Ты тоже…       Лиза чуть сжимает губы в каком-то безразличном жесте. Мол, да, огорчила, а чего ты хотел? Аккуратно приподнимает плечики, пожимая ими. Говорит тихо, почти монотонно.       — Ведьмочка… — Его голос предательски дрожит. — Но ты ведь сама тогда так жаждала отомстить, я ни к чему тебя…       — Я не жду, что ты меня поймёшь. Но Стёпа бы понял. Правда… — Она глотает последнее слово, не в силах проглотить ком, застрявший в собственном горле. Лиза знала, что поступает неправильно.       Вчера она разрешила себе быть неправильной, но счастливой.       И Максим тоже позволил себе лишнего. Вначале ему то и дело казалось, словно всё это он уже когда-то давно ощущал: её талию, что сбоку умещалась в его ладонь, её красную, покрытую испариной, щёку, в которую он то и дело упирался носом, дыша неразмеренно и часто, вбирая аромат почти выветрившихся духов…       Осознание, что это всё — не пресловутое дежавю, наступает в момент, когда Лиза сама находит его губы и целует так аккуратно, мол, смотри и учись как надо, будь осторожен со мной…       Но Максим и так совершал над собой усилие, медленно, до конца стягивая это чёрное платьице и бережно касаясь ладонью её бедра. На этот раз его прикосновения грели, а не обжигали Лизу.       В его мире сила — залог успеха. Залог и жизни, и смерти, и сохранности самого себя. Но с Лизой не нужно было торговаться, вносить никаких залогов или спешно оформлять депозит. Она — не то, что нужно отбить, похитить или украсть. Не то, что он делал каждый раз выходя на ринг, то и дело периодически теряя голову и контроль…       С нею так просто ты не отделаешься… Нет…       Его губы скользят вдоль шеи, спускаются ниже, к её груди, то ли нечаянно, то ли нарочно стягивая следом лямку кружевного белья. Лиза шумно вдыхает, путаясь тонкими пальчиками в ремне его брюк. Мужская ладонь оказывается зажата меж хрупких бёдер.       Она снова протяжно стонет. Максим не зря так долго держал себя в руках. Он прочно усвоил: она будет рядом лишь до тех пор, пока чувствует себя в безопасности.

***

      Лизе редко снились кошмары, а покойники к ней приходили и того реже. Она резко распахивает глаза, облегчённо выдыхая и тут же избавляясь от противного, склизкого чувства обмана и фальши. Это был сон, просто сон. И ничего более.       Это не проносилось в её голове чёткой и полноценной картиной, с элементами мрачного фэнтези, как частенько рисуют в фильмах. Она то и дело сосредотачивалась на образах, ощущениях… Страхе? Он сковал её практически целиком, проглотив пленницу не жуя. Слабая дрожь всё ещё отдавалась в теле. Лиза едва переведёт дыхание и слегка приподнимется — захочет встать и попить воды.       — Что с тобой? — Она вздрогнет ещё раз, услышав голос Максима, что лежал совсем рядом, не открывая глаз.       — Это… Кошмар. — Лиза с трудом сглатывает, хватая воздух пересохшим ртом, то и дело с силой сжимая рукой подушку. — Я куда-то бежала… Потом провалилась и снова… Где-то между всем этим мне приснилась та ночь. — Максим не нуждался в дополнительных разъяснениях. — И я вдруг вспомнила… Ты ведь не только Стёпу тогда убил. Я не хочу снова взращивать в тебе чувство вины, просто…       — Ты боишься, что однажды я могу не сдержаться и что-то такое сделать с тобой?       Его голос не казался сонным, несмотря на ночное время. Максим даже толком паузы в разговоре не выдержал. Очевидно, эти мысли уже приходили в его голову, и он, как ни странно, принял их весьма дружелюбно, попытавшись скорчить из себя гостеприимного хозяина.       — Наверно… Не только со мной, Максим. В мире есть ещё много людей, которые не заслуживают страданий и уж тем более смерти.       — Но они заслуживали, Лиза. Поверь мне, они заслуживали… — Он открывает глаза, и чуть приподнимается, опершись на локоть. — В противном случае, было бы глупо убивать двоих за место одной тебя, согласись.       Лизе было нечего ему возразить. Она уже пожалела, что вообще начала этот разговор. Они всё давным-давно выяснили. Да и если быть откровенной, не боялась она его. Уже нет. И пускай это было самонадеянно, но Лиза была готова чем угодно поклясться: Максим охотнее бы пустил пулю себе в висок, нежели причинил бы ей даже незначительное увечье.       — К тому же, это был риск. Эта ложь могла и не прокатить.       Лиза согласно кивает, медленно стремясь к тому, чтобы утихомирить лихорадочное дыхание.       — Ты прав. Извини, просто ты спросил, что случилось… Я не хотела врать.       Лиза скомкано и виновато улыбнётся.       — Всё в порядке. Хочешь, я научу тебя стрелять?

***

      «Таким образом, совокупность всех ветвей власти образует согласованную систему сдержек и противовесов…» Порой Максим, сам того не желая, вспоминал скучные и длинные лекции, которые ему приходилось слушать десятками в свои студенческие годы. Система сдержек и противовесов — основа действующего права. Их исправно учили теории и законам, но мало чего рассказывали о жизни.       Но вот незадача: эти теоретические конструкты ловко просачивались и в повседневность. Система сдержек и противовесов. Именно так он называл их с Лизой стихийно образовавшийся союз.       — И как твой отец на это отреагировал? — Лиза пыталась спросить об этом как можно более спокойно, беспечно, но лёгкое волнение никак не удавалось скрыть.       — Скажем так, он не отнёсся к этому серьёзно.       Виктор действительно сначала посмеялся, а потом так загадочно покосился на собственного сына, и недолго думая, решил, что тому просто захотелось позабавиться. Свести личные счёты, что называется. А может, Максим просто хочет подобраться поближе к её отцу… Тот давно, ещё с самых выборов, точит на него зуб.       Максим не стал тратить силы на то, чтобы что-то ему втолдычивать и объяснять. Он сам вскоре всё поймёт, как только Лиза не исчезнет ни на завтра, ни год спустя… Когда она будет частенько упоминаться на редких семейных застольях. Когда на свадьбу Влада придёт вместе с ним.       Когда сам Максим однажды решится и всё-таки женится на ней…       — Давай начистоту: ты просто не хочешь идти? — Максим, скрестив руки на груди, жадно наблюдал за ней, то и дело крутящейся перед зеркалом.       — Хочу. Но ты ведь понимаешь, что потом пресса точно не успокоится? — Лиза принялась нервно одёргивать подол платья, пытаясь понять, не слишком ли оно коротко. Не думают ли о ней чего-то не то.       Вернее, не совсем о ней. А о ней, появившейся в его сопровождении.       — И тогда ты вряд ли сумеешь их задобрить даже новостями о новой стройке или махинациях Карпенко…       — Ничего. — Он подходит чуть ближе, перехватывая за запястье её ладонь, но держа так бережно, аккуратно. — Они всё равно рано или поздно узнают. А так это хотя бы будет выглядеть как официальное заявление.       Максим притягивает Лизу чуть ближе, не отпуская девичьей руки. Она слишком легко поддаётся и в считанные секунды оказывается прижата к нему. Становится очень душно, но Максим уже привык щедро растрачивать воздух в обмен на внимание, присутствие, близость. Его губы касаются её, так напористо, сильно, по обыкновению, горячо, но не грубо.       Он не может позволить себе это в адрес неё.       Свадьба Кристины и Влада действительно произведёт фурор. Фурор у журналистов, у деловых коллег, фурор внутри семьи и даже внутри них самих.       Лиза будет отчаянно улыбаться, не в силах сдержать радости от этого торжества. Не в силах оторвать взгляд сначала от невесты, а после уже от других гостей… Даже Ева сюда заглянет, вместе с непривычной лёгкостью в движениях, и без привычной отрешённости во взгляде.       Семья Кирсановых латала себя сама, штопала заплатки, читала молитвы…       Впрочем, не все члены этой семьи встали на путь исправления. Стоит Лизе увидеть лицо Андрея, как её пальцы натужено сожмут мужское предплечье. Максим сразу поймёт в чём дело. А после негромко прошепчет: «Не бойся, мы не трогаем членов семьи, не обращай на него внимания».       И Лиза его послушает. Лиза всегда будет его слушать, но не слушаться. А Максим никогда не посмеет встать между ней и её свободой.       Даже попытки такой не предпримет.       Уж слишком много неудач люди потерпели до него. Зачем таскать с собой чужие грабли?       — Лиза, девочка моя, я прошу тебя, одумайся… Он ведь просто играет с тобой. Ну неужели ты этого не видишь? Возвращайся домой, пожалуйста, ведьмочка…       Лиза слушала эти разговоры уже битый час, не осмеливаясь его прервать. А ведь вначале папа даже попытался сгладить углы, поинтересовался делами студии, справился о самой Лизе. Но стоило ему услышать пресловутое «мы с Максимом», как все успехи мигом устремились к нулю.       Игорь и так был не рад Максиму, а после того, как они сняли квартиру и переехали, так и вовсе едва не сорвался с цепи.       Лиза по-прежнему навещала его, вместе с ним ходила по врачам, периодически справлялась о здоровье. Но становилась всё холоднее и холоднее после каждого такого разговора.       — Я заеду завтра. Уже поздно, давай будем ложиться? Спокойной ночи.       В конце концов, Игорю придётся его принять. Не сразу, но постепенно, шаг за шагом, он сможет начать говорить с Максимом дежурными фразами, произнося приветствие без своего постылого «ублюдок». Сможет видеться с ним на праздниках, наблюдать за ним, встречающим его единственную дочь с занятий… Его, сидящего в зале и приближающегося к сцене, чтобы подарить ей очередной букет.       Пресловутые розы. Банально, но хотя бы не дёшево.       А Лиза найдёт в телефонной книжке номер той женщины, к которой папа совсем недолго, но очень кстати водил её в детстве на сеансы психотерапии.       — Алло?       — Алло, здравствуйте, я хотела бы уточнить по поводу…       И ей, и Максиму, это точно не повредит.

***

      Им двоим предстоит огромная работа над собой, над ошибками прошлого, друг над другом.       Максим со временем отойдёт от отцовских дел, уйдя с головой в строительство. Андрей будет этому только рад. Они заключат небольшой пакт: Максим закроет глаза на то, как брат отмывает деньги, будет держать в секрете его последние выходки, а тот в свою очередь не будет препятствовать свадьбе Влада и откажется ото всех притязаний на их строительную компанию.       Виктор не одобрит эту самодеятельность, но узнает о ней слишком поздно, для того чтобы воспрепятствовать.       Лиза наконец сможет посвятить себя тому, чего всегда так страстно жаждала и хотела. Она возьмёт ещё две подростковые группы, изредка сама будет выступать. Максим поможет с оформлением приватизации, и студия окончательно станет принадлежать ей. Вместе со всеми сопутствующими проблемами, недомолвками коллектива, стихийно возникающими неурядицами…       Но это всё — приятные хлопоты.       Лиза и Максим станут исключением, а не правилом. Искалеченные люди, синтезировавшие практически здоровую Л ю б о в ь. Они не будут отбирать друг у друга воздух, они станут делиться своим.       — Мы перенесли совещание, так что могу забрать тебя с репетиции. — Лиза слышит в трубке знакомый голос и улыбается. — Можем заехать куда-нибудь, поужинать.       — Закончу около восьми, ты подождёшь?       — Значит, договорились, подожду. — Повисает недолгое молчание. — До вечера. Люблю тебя.       «Я тоже тебя люблю», — послышится в ответ.