Broken Cords

Яги раздумывал над словами Наомасы, после того как вернулся со своего визита. И он был слегка удивлен, увидев своего старого друга, ждущего его у двери в такое позднее время. — Почему ты здесь в такое время? — Ты уже должен знать, что мне не нужен сон. Тошинори усмехнулся. У него осталось много приятных воспоминаний о бесчисленных случаях, когда он заходил в офис Наомасы в неурочное время и как был потрясен, завидев его на рабочем месте. В большинстве случаев, чтобы сдать преступников или чтобы проверить его. — И что привело тебя сюда? Выражение лица Наомасы помрачнело. — Были некоторые … последствия смерти Мидории. И вот так, любые положительные эмоции покинули его. — Что ты имеешь в виду? — Лига сделала объявление прошлой ночью. У нас есть видео, снятое одним свидетелем. Думаю, тебе стоит увидеть это своими глазами. Он передал Тошинори свой телефон и затем воспроизвел видео. На видео были сняты кадры площади, заполненной людьми с шокированными лицами. Несколько человек снимали парня с бледно-голубыми волосами в центре площади, держащего четырьмя пальцами за горло женщину с розовой пряжей вместо волос. Шигараки. Сбоку виднелись три героя, которые ждали подходящего момента для действий. Шигараки же сделал шаг вперед. — Площадь Геншу, одно из самых популярных мест для встреч с любовниками, друзьями и семьей. И, конечно, одно из лучших мест, где можно сделать объявление, чтобы все люди услышали его. Он снисходительно взглянул на героев. — Не волнуйтесь, я не планирую никого убивать. Но это не значит, что я не буду, если мне придется. Его хватка на горле женщины усилилась. В ее глазах застыли непролитые слезы, но она не двигалась. — Я уверен, что многим из вас знакомо имя Мидории Изуку. Все газеты писали о нем. Если вы не знаете, я просвещу вас. Он был учеником-героем в UA. Он фыркнул — Заметили, что я сказал «был»? Он недавно покончил с собой. Он, ученик, подающий надежды герой, который лишь учился этому, покончил с собой! Пресса ничего не сказала о причине. И UA тоже с отвращением умалчивает об этом. Хотите знать, почему? Потому что это были не кто иные, как герои и сами другие ученики, конечно же! Бедный Мидория был совсем один. Никто не верил и не доверял ему. На лицах толпы был ужас, и Шигараки выглядел так, будто он вот-вот лопнет от удовольствия из-за этого. Улыбка растянулась в уголках его щек. — И это общество, в котором мы живем. Власти не доверяют даже героям. Почему же тогда вы должны им доверять? Это печальный мир. Все верят в героев и комиссию, не задавая никаких вопросов. Но действительно ли это правильный выбор? " В одно мгновение Шигараки толкнул женщину в толпу и провалился сквозь землю, прежде чем герои успели среагировать. Герои быстро подбежали к женщине, но она лишь вздрогнула, когда они попытались ее о чем-то расспросить. По толпе пробежался ропот, когда они глядели на это зрелище и стали шептаться друг с другом. На этом видео закончилось. Наомаса положил руку ему на спину. — Мы пытаемся убедиться, что гражданские лица, которые записали это, не передадут это прессе. Но это только вопрос времени, когда люди узнают. Наомаса прочистил горло. — Мы забрали вещи, которые мама Мидории попросила взять из комнаты Мидории-куна в общежитии. Она передала мне кое-что, что он оставил для тебя. Что? Это было письмо. Зачем Мидория оставил ему письмо? Наомаса передал ему его, и, попрощавшись, сказал, что хочет поспать хотя бы несколько часов, но Тошинори подозревал, что это потому, что он хотел дать ему прочитать письмо одному. Осторожно, он сорвал печать. Внутри был знакомый ему листок бумаги. Страницы записных книжек, в которые писал юный Мидория. Те, которые он писал в качестве хобби, и из-за которых его стали подозревать в предательстве, он этого не заслужил, они должны были это понимать, ОН ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ТАМ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ ЭТО… Это был аккуратный, но слегка сжатый почерк юного Мидории. Мидория писал в них все время, когда он не тренировался в течение первых нескольких месяцев после знакомства с ним. С каким же любопытством он интересовался даже мельчайшими деталями. Он иногда даже думал, что будет вспоминать те моменты, когда Изуку был рядом с ним, когда они оба будут болтать о всякой ерунде. А вспоминая это сейчас… Он не будет плакать над письмом. Он не собирается плакать над письмом. Он начал читать.

Здравствуйте, Яги-сан? Надеюсь, что это все же вы. Если это не так, пожалуйста, прекратите читать это. Я пишу это письмо на случай каких-либо несчастных случаев или чего-то неожиданного, что может произойти со мной.

Я много думал об этом и не хотел бы, чтобы то, что вы мне передали, пропало даром. Я не уверен, сработает ли это, если я умру (вау, странно называть себя мертвым). Но я надеюсь, что все будет нормально, ради продолжения вашего наследия.

Если вы читаете это, значит я все-таки мертв, и я хочу, чтобы вы знали, как я благодарен вам за то, что вы поверили в меня, когда никто другой не сделал этого. Я не уверен, что случилось бы со мной, если бы вы не сказали мне те слова в тот день. Вы уже спасали меня до того, как я встретил вас, и вы продолжали спасать снова и снова, даже после того, что я сделал.

Многое изменилось, когда я пошел к врачу, чтобы узнать, в чем моя причуда. Но одна из немногих вещей, которая не поменялась, заключалась в том, что ты оставался моим героем. И ты до сих пор продолжаешь им быть.

Искренне ваш,

Мидория Изуку

Слезы катились по его лицу, как бы он ни пытался их остановить. Потеря его напарника и его драгоценного преемника разбило его. Сломило. Мирай говорил ему, что он умрет мучительной смертью. Умрет до него. Я думал, что это я тот, кто должен был умереть. Вы оба должны были жить, жить ради меня после моей смерти. Было ли это слишком эгоистично с моей стороны просить о таком? Как же иронично, что он, который должен был умереть, все еще жив, в то время как Ночноглаз и Мидория ушли до него. Куча эмоций, которые он копил долгое время, обрушилась на него и мешало его сну.

***

Яги изо всех сил старался уговорить комиссию героев продлить траур для детей. Но несмотря на все его убеждения, в настоящее время он ждал, когда Айзава придет со студентами на Полигон Бета. - Вы не понимаете, они не в состоянии делать это сейчас; они скорбят и не могут учиться. Они все растеряны, - протестовал Всемогущий против Геройской Комиссии. — Вы должны понять наши рассуждения по этому поводу. Мы делаем это для того, чтобы они выросли лучшими героями. Им нужно понять, что, что бы ни случилось, они должны сосредоточиться на тренировках, - ответили сотрудники комиссии. — Они всего лишь дети! — сопротивлялся Всемогущий. — Сейчас это не имеет значения. Как бывший символ мира и выпускник средней школы UA, вы должны знать, что класс 1-A высшей школы героев не может расслабляться. Конец спора. Мы тщательно уверены в нашем решении. Он был уверен, что никто из них еще не готов к занятиям. Сначала он был раздражен тем, что одноклассники юного Мидории отвернулись от него. Тем не менее, он осознал, что не должен проявлять фаворитизм, и, будучи детьми, они, вероятно, поступали, как считали нужным. И все же он не мог не поддержать Мидорию, поскольку он являлся его преемником. Как будущие герои, они всегда будут подвергаться опасности смерти. Это было частью их карьеры героя. За его жизнь погибло много людей. Его предшественница Шимура Нана и даже смерть Ночноглаза месяц назад причинило больше боли, чем травма, нанесенная Все за Одного. То есть карьера героя была склонна к тому, что близкие люди умирали. Но класс 1-A никогда не думал, что первой личной смертью, которую они испытают, будет Мидория. Они всегда думали, что он будет тем, кто поможет им в эти трудные времена. Он должен был стать следующим Символом Мира. Надежды. Что-то в нем закричало и сломалось, когда он узнал, что Незу взял Мидорию под стражу без надлежащей юридической процедуры. Возможно, это потому, что он провел все эти месяцы, тренируя его и заботясь о нем. Возможно, это из-за того, что Мидория просто улыбнулся, когда Яги не смог быть хорошим учителем. Возможно, это из-за того, что Мидория продолжал фанатеть из-за него, хотя он тренировался под его руководством десять месяцев. Возможно, только возможно, он мог бы считать себя отцом для маленького мальчика. Он чувствовал одновременно ярость и сочувствие к Айзаве. Он знает, как Незу использовал свою собственную тактику против него на собрании, упомянув «логику». Он знает, как большинство его учеников должны ненавидеть и чувствовать отвращение к нему за то, что он сделал с Мидорией. Он знает, как сильно Айзава должно быть злился на себя. Похороны Мидории были тихими и мрачными. Так проходят все похороны. Но на похоронах Мидории царила густая атмосфера ненависти к самим себе. Люди, которые ненавидели себя за то, что довели его до этого, люди, которые сожалели, что не были рядом с ним. Любой мог сказать, что это место было окутано куполом чистого сожаления. Никто ничего не сказал, когда Инко ушла с похорон раньше всех, слабо плача. Яги хотел сделать то же самое.

***

Шота повел класс 1-А на Полигон Бета, где их ожидал Всемогущий. Он не был в восторге от того, что ему пришлось выполнять упражнение, которое им было поручено в данный конкретный момент. Они хотели дать им еще день или два, они старались ради этого изо всех сил, но все было напрасной. — Итак, я знаю, что вы все переживаете трудные времена, но сегодня мы будем выполнять важное упражнение, — попытался произнести Шота в своей обычной манере. Киришима поднял руку, чтобы задать вопрос, который был у почти всех остальных на уме, но никто не отважился задать его. — Могу я спросить, какое упражнение так важно в такое-то время? Шота слегка покосился на Киришиму, но сразу смягчился. Он привык свирепо смотреть на своих учеников. Не потому, что он был зол, а из-за силы привычки, когда его дети были раздражающими подростками, которыми они и являлись. Он тоже так неосознанно смотрел на Мидорию? Думал ли Мидория, что Шота на самом деле злился, когда это было не так? С каких это пор он, их учитель, стал таким невежественным в отношении эмоций своих учеников? Точно так же, как он не обращал внимания на боль Мидории. Почему он не заметил?

***

Всемогущий прочистил горло, видя, что Айзава не отвечает, и как напряглись его плечи. — Мы будем повторять и выполнять то же упражнение, что и в первый день ваш класс делал в этой школе. Боевое испытание — класс будет разделен на пары и будет играть два на два друг против друга, причем одна команда будет играть за Героев, а другая — за Злодеев. Я уверен, что вы все знаете, как это работает. В классе воцарилась тишина. Урарака до сих пор помнит, чем закончился это тогда, Мидория попал к Исцеляющей Девочке, а Бакуго вышел из-под контроля из-за своего гнева. Члены команды героев победили. Один из них так устал, и другого уже больше не было с ними. На этот раз поднялась рука Ииды. — Могу я спросить, почему нам нужно повторить это определенное упражнение? Простите мою манеру, если это было грубо! Иида попытался вернуться к себе прежнему. Все эти эмоции, грусть, печаль, сожаления, злость заставили бы его пойти на крайности, он даже не был уверен, будет ли ему позволено быть героем дальше. — Мы будем выполнять это упражнение, чтобы определить, насколько вы все улучшились с самого начала. Как далеко вы все зашли. Результаты будут отправлены в Геройскую Комиссию для учета, — рассказал Айзава об этом будничным тоном. — Теперь мы снова будем отбирать команды с помощью жеребьевки, — донесся до них голос Всемогущего.

***

Шота ненавидел Всемогущего за то, что он притворялся, что с ним все в порядке, Всемогущий вел себя так, будто на него это не повлияло, как на Шоту. Он хочет, чтобы Всемогущий винил его. Винил его за то, что он подозревал Мидорию, за то, что не поверил ему, за то, что он ужасный учитель. Он не мог смириться с тем, что его простили, простили, даже когда он совершил такую серьезную ошибку, и все из-за уловки, использованной против него. Он хочет, чтобы Яги винил его в смерти Мидории. Потому что он, убийца Мидории, косвенно или нет.

***

Они начали выбирать команды. Кацуки боялся делать это снова. Слишком много воспоминаний от этого конкретного упражнения. Какое совпадение… Мысли Кацуки одновременно пронеслись в головах и Урараки, и Ииды. У него было плохое предчувствие по этому поводу. Его желудок опустился на самое дно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он выиграет это упражнение. Он выиграет все и станет героем номер один. Однако это не мешает ему чувствовать, что его вот-вот вырвет…

***

Были выбраны первые команды, которые будут сражаться друг против друга. Урарака Очако и Шинсо Хитоши Против Бакуго Кацуки и Ииды Теньи Слова ярко сияли на большом экране, где другие одноклассники могли посмотреть их матч. Почему это случилось с ними? Урарака, которая была на грани срыва, пыталась держать себя в руках. Глаза Ииды были широко раскрыты. Какое божество так их ненавидело? Бакуго же был в шаге от того, чтобы наброситься на Ииду, который стоял рядом с ним. Шинсо пытался понять разнообразие эмоций вокруг него. Он лично понимал, что должен преуспеть в этом ради продолжения учебы на этом курсе. И ради Мидории, чье место он занял.

***

Первая команда героев вошла в здание, где их поджидала команда злодеев. Урарака продолжала успокаивать себя. Слова, которые она пробормотала, были недостаточно громкими, чтобы Хитоши услышал. Тем не менее, он мог разобрать некоторые слова. — Справишься… — …Сделай это... — Сосредоточься… -… Дыши… — …чтобы Мидо... Она сделала последний глубокий вдох и рассеянно поправила свой головной убор. — Каков план, Деку? — произнесла Урарака, наконец, ровно задышав. Хитоши замер, услышав ее слова, и Урарака, казалось, тоже поняла, что она сказала, поскольку ее лицо побледнело. Он не уверен, что должен чувствовать. Чувствовать, когда его зовут прозвищем Мидории (?)… Урарака выглядела наполовину смущенной, наполовину несчастной. Должен ли он утешить ее? Он определенно не лучший в таких вещах. И он не уверен, была ли Урарака частью причины почему Мидория… ну, он все же не законченный монстр, поэтому просто промолчал и притворился, что этого не было. Хитоши прочистил горло и нарушил то неловкое молчание, повисшее в воздухе. — Не знаю, насколько хорошая это идея, но, может быть, ты смогла бы подбросить вон те обломки и провести скрытую атаку на быстрого, пока я разбираюсь с Взрывным. Урарака посмотрела на него и, кажется, думала о чем-то в своем. — Думаю, это хороший план, но ты уверен, что сможешь справиться… — Да, я бы смог справиться с ним. Моя причуда, вероятно, справится с ним. Давай разделимся. Хитоши прервал Урараку и ушел, прежде чем она смогла спросить, в чем заключалась его причуда. Он знает, что это не будет секретом навсегда, но он будет хранить его так долго, как сможет. Оба члена команды героев разделились и пошли каждый своим путем в здание.

***

Очако не знала, то ли Шинсо слишком уверен в своей причуде, то ли недостаточно продумал свой план. Очако вошла в закрытую комнату, откуда неподалеку услышала Тенью. Она осторожно коснулась нескольких крупных обломков рядом с ней и использовала свою причуду, чтобы заставить их подплыть ближе к герою Двигателя, стараясь быть как можно тише. Хорошо, Очако, тебе просто нужно заманить его в ловушку в этой комнате, — спокойно подумала она и приготовилась. Когда обломки были на своих местах, она быстро отключила свою причуду, прежде чем Тенья смог понять, что происходит, и поймала его в ловушку в комнате. ГРОХОТ — Ой… — и в это мгновение Очако услышала какой-то звук с его стороны. — БОЖЕ МОЙ! ТЫ В ПОРЯДКЕ? Я НЕ РАНИЛА ТЕБЯ? — спросила Очако своего соперника в битве. Обычно она не слишком беспокоилась за своих противников во время тренировки, но она не может не спросить, не после того, как она причинила такую боль другого. — Не волнуйся, я в порядке. — Ты уверен? — Да, уверяю тебя, теперь ты можешь перестать беспокоиться. Очако, пока Иида был занят их продолжающимся разговором, использовала свою причуду, чтобы увидеть одну из ног Ииды под обломками. Она использовала свою пленку для его захвата. Один злодей схвачен, один остался Статус Бомбы: незащищена

***

Хитоши не был уверен, как подойти к Бакуго. Он был убежден, что Бакуго знал о том, как работает его причуда, и будет действовать соответственно. Хотя и неохотно, Хитоши признавал, что Бакуго — хороший противник, судя по тому, что он видел на Спортивном Фестивале. Ему действительно нужно заставить Бакуго ответить. — Какой здесь план хорош? — мысли Хитоши вылетели у него из головы. Провокация? Я должен выбесить его, чтобы заставить его говорить. Но что могло разозлить его, чтобы он ответил? Может быть, Мидория? Уверен, что Мидория как-нибудь его называл, а Бакуго не из тех, кто позволяет кому попало обзывать его. — Прости, Мидория, мне нужно сыграть плохого парня здесь. Надеюсь, ты сможешь простить меня.

***

Хитоши оказался в пустынной комнате, где Бакуго охранял бомбу. Он должен начать свою работу. — Я не хочу быть грубым по отношению к мертвому человеку, но Мидория имел идеальную причуду для героя, — Хитоши начал свою словесную атаку на Бакуго в надежде на какой-то ответ. Бакуго бросился на него. Очевидно, он не собирался стоять на месте, пока тот болтает. Но Хитоши не тренировался до мозга костей последние месяцы без всякой причины. Он уклонился и подставил Бакуго подножку. Он слегка удивлен, что Бакуго не избежал этого, но он не собирался упускать эту возможность. Он выиграет упражнение и докажет свое место в этом классе. — На самом деле, мне интересно, как ты это сделал. Неужели весь ваш класс сговорился против него? Может быть, они завидовали его идеальной жизни? Он мог видеть, что гнев Бакуго медленно нарастал. На этот раз Бакуго нанес правый хук. — Держу пари, вы с ним были хорошими друзьями, да? Два друга, которые оба наделены хорошими причудами? Бьюсь об заклад, у него был характер, который действительно мог бы хорошо справиться с твоим? Хитоши начал говорить вещи, которые, даже он понимал, насколько они были неверными. Он знал, что личность Мидории была далека от личности Бакуго. Но это работало. Бакуго, казалось, вот-вот лопнет. — Вероятно, его осыпали любовью и комплиментами, и он даже не знал, как плохо обращаются с людьми с причудами, которые не подходят для героев. Ему, наверное, было безразлично на страдания таких. — «Наверное»? Заткнись, черт возьми. Дек. Мидория не был таким. Не смей разговаривать о нем так, будто ты его знал. Бакуго грубо прервал его. Хитоши поднял брови. Он будет ждать подходящего момента, чтобы использовать свою причуду. — Хорошо, я не буду. Но имеешь ли ты право так говорить после того, как привел его к смерти? Это стало последней каплей. Бакуго взорвался. Хитоши не ожидал, что он набросится на него сразу после того, как он закончит фразу. Он бросился вперед, вытянув руки, готовый нанести мощный удар своими перчатками. У Хитоши не было времени среагировать. Он всегда был плох в бою. Бакуго же все это время был медлительным. Он предположил, что это потому, что он смотрел на Хитоши свысока. Даже после нескольких месяцев тренировок он был в более низком проценте класса с точки зрения боя. Он всегда полагался на свою причуду и до этого. Он стоял неподвижно, наблюдая, как Бакуго приближается к нему. Черт, ему нужно использовать свою причуду сейчас. — Что? Ты тоже собираешься убить меня? Но Бакуго не ответил. Черт. Они собирались проиграть из-за него? Ах, прямо сейчас, все, что он мог сделать, это поверить в Урараку. «Он все испортил. Он должен был промыть ему мозги. Ему не следовало валять дурака. Теперь, если они потерпят неудачу, это будет его вина. Он смотрел широко открытыми глазами, ожидая нападения. Бакуго бросился вперед и ударил его по носу своими перчатками, и, боже, было больно, но взрыва не произошло. У него сломан нос? Вероятно. Его нос пульсировал от острой боли. Он дышал через рот. — Что случилось? — ХА? КАКОГО ЧЕРТА? — выкрикнул Бакуго мысли Хитоши. Это был Айзава, стоявший рядом с ними, его глаза светились красным, а волосы развевались в воздухе. Похоже, он ожидал, что произойдет что-то подобное, но все равно был разочарован. Разочарован, но не удивлен. В наушнике раздался голос. — Мы не будем поощрять какие-либо насильственные нападения, которые считаются жестокими. Бакуго, я знаю, ты был зол, но держи это в узде. Ты не можешь убить гражданина, потому что он сказал что-то, чего не должен был. И Шинсо, воздержитесь от слов, которые могут повлиять на твоих одноклассников вне учебы. Ты не должен быть добр к злодею в реальной ситуации, но Бакуго также твой одноклассник. Пожалуйста, имей это в виду. И команда героев, и команда злодеев терпят неудачу. Пожалуйста, пройдите все к Исцеляющей Девочке, — сказал голос из динамика. Они действительно проиграли этот бой? Прости, Мидория, я оскорбил тебя, но даже так мне не удалось победить.

***

В какой-то момент с тех пор, как он присоединился к классу 1-A, каждое упражнение героя, которое он делает, Хитоши посвящал Мидории, чье место он занял в классе. Результаты не были удовлетворительными. На самом деле, Хитоши думал, что они были очень разочаровывающими. Прямо сейчас он был в кабинете Исцеляющей Девочки. Несмотря на то, что Айзава-сенсей остановил атаку, это не помешало Бакуго нанести серьезный удар без использования своей причуды. Хитоши не знал, что ему делать в данный момент. Честно говоря, он не доверял большинству своих одноклассников. Не тогда, когда причины смерти Мидории были не конца ему известны. — Не смей разговаривать о нем так, будто ты его знал. Слова Бакуго обескуражили его. Это правда, несмотря на то, что он старался быть таким же хорошим, как Мидория, Хитоши почти ничего о нем не знал. Он хотел бы узнать о нем больше, но где у него есть шанс найти больше информации о нем? Конечно, возможность спросить своих новых одноклассников исключался. Хитоши снова погрузился в задумчивость, когда раздался стук в дверь. Дверь слегка приоткрылась, после чего появился Киришима. Что он хочет от меня? - подумал Хитоши. — Привет, как дела? Это был довольно тяжелый удар… — Ты здесь, чтобы просто поболтать со мной о том, какой Бакуго хороший боксер, или собираешься перейти к делу? — Хитоши пресек попытку Киришимы начать разговор. Это было слишком грубо с моей стороны? — Эм…слышал о твоем разговоре с Бакуго. Я чувствую, что мне нужно поговорить с тобой об этом. Теперь ты наш одноклассник. И я думаю, ты должен знать правду. Что О чем тут говорить? Я задел не только нервы Бакуго, когда болтал весь тот бред? — Я чувствую, что должен прояснить все, слухи и правду, стоящей за смертью Мидории. Должен ли он поверить в то, что он говорит?

***

Обычно он не верит всем слухам, которые ходят по этой школе. Некоторые из них действительно необоснованны, а в некоторые очень трудно поверить. Но слухам, с которыми он столкнулся о Мидории, было очень трудно не поверить. Все слухи распространялись, и история менялась по мере ее распространения. Но единственное, что их объединяло, это то, что самая маленькая часть, которая остается неизменной, — это правда. Слухи о том, что Мидория подвергался издевательствам со стороны 1-A, превратилось в то, что сами 1-A убили его. И то, что остается неизменным, это то, что класс заставил его… И еще одно, он видел виноватые лица класса 1-А. Они что-то сделали, независимо от того, сожалеют они об этом или нет. Казалось, будто они и правда убили его своими руками. Может поэтому они никогда не удосуживались исправить ходящие слухи. — О, да? Откуда мне знать, вдруг ты лжешь, чтобы выглядеть в моих глазах лучше? Что-то в нем говорит ему, что Киришима не врал. Он выглядел слишком искренним, Киришима, похоже, ожидал этого. — Ты не должен мне верить. Но я надеялся, что ты меня выслушаешь. Что ж, похоже, теперь Хитоши не придется спрашивать о Мидории.

***

Эйджиро, как и все остальные, устал. Он пытался поддерживать в классе приподнятое настроение… или, скорее, настолько приподнятое, насколько это возможно прямо сейчас. Ключевое слово: пытался. Он знал, что все чувствуют себя виноватыми. Но некоторые выглядели так, словно захлебывались от этого. Он видел, как Бакуго не ест; он видел, как Мина пристально рассматривала себя, выглядя такой потерянной в туалете, когда он проснулся, чтобы выпить стакан воды. Он слышал кошмары Каминари по ночам и его плач, от чего ему хотелось сделать то же самое. Его друзья невероятно страдали, и он не знал, как все исправить. Впервые в жизни он пожелал, чтобы его причуда также отвердела его сердце. Мидория был одним из тех людей, с которыми он мог выложиться по полной, не беспокоясь. Пятницы казались такими неправильными без спарринга с Мидорией. Он знал Мидорию достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот никогда бы этого не захотел. Эйджиро разговаривал с Ураракой, Иидой и Тодороки. Они мало что сказали ему или кому-либо еще. Все кажется таким безнадежным. Но он не откажется от того, чтобы заставить всех чувствовать себя лучше. Если он сможет заставить свой класс улыбнуться одной плохой шуткой, он сделает. Эйджиро отправился навестить Мидорию вместе с Эри. Несмотря на то, что смерть не была для нее четким понятием, она понимала, что он не вернется. Ее глаза были на оттенок или два светлее, чем ее зрачки в течение всего времени. Она сдерживала рыдания, но все равно икала. Она выглядела такой же хрупкой, как и в тот день, когда ее спасли. Она была так несчастна. Он притворился, что не видит, когда она использовала свою причуду на земле, пытаясь помочь ему, как помог он ей. Малышка, должно быть, была так разбита. Разве он не должен был вмешаться ради нее, если не ради Мидории? Сейчас настало время, когда кажется, будто свет пропал. Потому Эйджиро не мог хандрить. Его друзья поправятся. Их раны заживут. И если им поможет позитивный настрой, он будет бодрым и жизнерадостным весь день. Он тоже плачет. Когда весь UA спит, Эйджиро думает, что он ничем не отличается от того, каким он был в средней школе. Но он старается, чтобы его слезы текли в тишине. Он не позволит другим чувствовать себя более виноватыми, чем они уже есть. Поэтому, когда он услышал о том, что Шинсо сказал Бакуго, он принял решение. — Это началось, когда несколько наших одноклассников заглянули в блокнот Мидории…

***

— Может быть это слишком много для тебя. Я знаю, что то, что мы сделали, было совсем неправильным. Мы должны были больше верить в него. Но все это осознают. И все страдают из-за сожаления. Мы все так или иначе ответственны за его смерть. Я сказал это не для того, чтобы вызвать у тебя чувство вины или что-то в этом роде. Я просто-напросто хотел, чтобы ты знал это. И Эйджиро ушел. Дойдя до дверей Лазарета, он сказал еще одну вещь. — Я думаю, ты понравишься нашему классу, если они узнают тебя получше. Шинсо прищурил глаза. — Ты даже меня не знаешь. Эйджиро лишь улыбнулся этому. — Мидория же считал, что ты крутой чувак. И Шинсо тупо смотрел на него, как тот уходит. Кацуки читали лекции несколько минут и позже был отправлен обратно в класс. В классе стояла тишина, но они казались немного лучше, чем вчера. Почему они выглядят так, будто у них дела идут лучше, чем у него? Он хочет наорать на кого-нибудь и что-нибудь взорвать. А Фиолетовый Урод пялился на него так, словно за Кацуки целый день следовал призрак. Он единственный, кто остался в классе, так что он вышел за дверь и подозвал Фиолетового Урода к себе. Он выглядит так, словно хочет что-то сказать. Тьфу, он даже не делает никаких шагов, чтобы сделать это. Его нервы и так были на пределе. — Выкладывай. Он удивился, что Кацуки позвал его. Блондин же в свою очередь все больше терял терпения. — Ты собираешься что-то говорить, или я зря трачу время? — То, что я сказал во время упражнения… — Послушай, Фиолетовый Урод, если ты собираешься произнести еще одну речь… — Это скорее темно-сиреневый. — Че? — Мои волосы… неважно, в любом случае, я не должен был говорить такие вещи. Мне… жаль. И здесь Кацуки подумал, что нет никого более неуклюжего, чем он, когда дело доходит до извинений. — Пффф. Ага, ладно. — Ладно? — Извинения приняты или что-то в этом роде. Меня это не сильно беспокоило. Ложь. Он весь день думал об этом. Похоже, Шинсо тоже в это не верит. — Я, э-э, пойду сейчас. Он сбежал. Вау, он действительно неуклюжий. Может быть, Шинсо не так уж и плох.