Неужели по нему не видно?

***

Чонгук со стоном захлопывает крышку ноутбука и откидывает устройство на раскиданные по дивану подушки. Работать из дома, конечно, здорово, но сбитый в последнее время график создаёт иллюзию бесконечного рабочего дня. Ко всему прочему банк, в котором он работает аналитиком, внедрял новые услуги, и впахивать приходилось минимум по двенадцать часов. Благо Чонгук не из ленивых, и умудрился разгрести все порученные обязанности к вечеру четверга. Потирая уставшие от напряжённой работы глаза, парень смотрит на свои наручные часы — половина десятого. С Тэхёном они списывались в обед, когда тот вернулся из школы. Мальчик скучал и слал трогательные сообщения, рассказывая, будто обо всем и сразу. И об учёбе, и о погоде, и о том, что кушал, и о том, что ему снилось. А между всеми этими темами непременно напоминал, как сильно скучает и ждет встречи. Чон скучал не меньше, не находя объяснений такой жгучей тоске по подростку. Если бы не горы работы, под которой он всю неделю был замурован, было бы слишком тяжело выносить одиночество в пустых комнатах большого дома. Хотелось в Сеул, хотелось в свою маленькую квартирку, чтобы сгрести Тэхёна в охапку и проваляться на диване, как минимум, до второго пришествия. Солнце садилось за линию моря и на город опускались сумерки. Уставший и голодный, он вышел из дома и пошел вдоль шумной набережной к островку с уличной едой. Тут и там слышались музыка и громкий смех — набережная всегда была одним из самых оживленных мест в городе. Когда Чонгук расплачивался за только что купленные рыбки-пуноппан, телефон в заднем кармане его шорт разразился громкой дурашливой мелодией, которую Джин-хён сам установил на свои входящие. — Почему я всё время забываю поменять этот идиотский рингтон? — Чонгук забирает коробочку с едой. — Потому что на самом деле ты от него в восторге, — Джин смеется, — Юнги сказал, что ты в Пусане. Я звоню узнать — какого хрена? — Какого хрена что? — Чонгук находит пустующий шезлонг и, присев, с наслаждением вытягивает ноги. — Уехал и без меня. Или ты там не один? — Джин чем-то звонко сёрбает. — Ты же всю прошлую неделю ныл, что у тебя проект, и ты будешь занят какими-то чертежами. — Я всё ещё занят, поэтому давай сразу к делу, — голос Джина становится серьёзным. — Ну, так говори, это же ты мне звонишь, хён, — Чонгук усмехается. — Юнги сказал, что завтрашняя пьянка отменяется, потому что у его отчима… юбилей, что ли… я не вникал. Я думал к тебе завалиться, а ты у нас, оказывается, к морю свалил. — Так приезжай сюда. Тут ехать-то пару часов на поезде. В субботу тем же путём вернёшься, ну или в воскресенье со мной на машине, — Чонгук откусывает ещё теплую булочку, и от удовольствия прикрывает глаза. Таких вкусных пуноппанов в Сеуле не пекут. — Хоуп сказал, что не поедет через всю страну, чтобы выпить, — в голосе Джина слышна обида. — И он с кем-то познакомился и у него, видите ли, свидание. А я не хочу ехать в поезде один — это скучно. — Вот ты вроде мой хён, но хуже ребенка, — Чонгук всплеснул рукой от негодования. — И что ты в итоге мне предлагаешь? — Как только приедешь, сразу звони мне. Мне надо напиться, Чонгук, этот архитектурный меня в могилу сводит, — голос Джина звучит надрывно и отчаянно. Джин всегда шутил и казался самым весёлым человеком на планете, но только Чонгук знал, каким безнадёжно унылым он мог становиться наедине с собой. Учеба давалась ему тяжело. Безграничное желание стать архитектором, мощным локомотивом тащило парня вот уже пятый год подряд, но Чон видел, как на самом деле вымотан и выжат его друг. То, как мастерски Джин скрывал все свои проблемы за извечным скрипучим смехом и широченной улыбкой, нередко приводило Чонгука в восторг. А ещё вызывало бесконечное чувство уважения. — Приеду в воскресенье. Я и ящик соджу будем ждать тебя к вечеру. — Чонгук-а, ты лучший. Конец связи, — хён кладет трубку. Доев последнюю булочку, Чон идёт к морю и прямо в шлёпанцах входит в прохладную воду. Совсем крохотные волны ласково облизывают ступни. Солнце давно спряталось, но уже зажглись фонари, потому на пляже снова стало светло. — Мне показалось, что ты скучаешь. Чонгук оборачивается на голос и видит перед собой невысокую стройную девушку, одетую в лёгкое летнее платье. Симпатичное личико и красивая фигура, но совершенно пустое и оттого немного глупое выражение лица. — Тебе действительно показалось, — Чонгук дружелюбно улыбается. — У меня есть кое-кто, я не знакомлюсь, извини. На лице девушки явно читается разочарование и обида. Встряхнув копной длинных волос, она спешит уйти, зачем-то высоко задрав голову. Чон на это лишь усмехается. Направившись к дому, парень снова достаёт телефон и ищет нужный контакт. Нужно позвонить этому «кое-кому».

***

Мальчик весь вечер просидел за учебником химии. В пятницу ожидалась новая лабораторная, и Юнги ясно дал понять, что в этот раз очередь Тэхёна спасать их задницы. Если с теоретической частью всё было предельно ясно, то формулы путались и забывались, потому, просидев больше часа за тщетными попытками их выучить, Тэ плюнул и начал готовить шпаргалки. Когда зазвонил телефон, мальчик уже полулежал на своём рабочем столе. — Привет, хён? – удивлённо говорит Тэ. Прежде они ни разу не созванивались. — Малыыыш, — на выдохе шепчет Чонгук. — Так хотел услышать твой голос. Мальчик вмиг краснеет и закусывает губы, тут же растянувшиеся в довольной улыбке. — Я очень скучал, — говорит почему-то смущённо. Он написал с десяток сообщений с этим признанием, но произносить это вслух было до мурашек волнительно. — Ты не представляешь, как сильно я скучаю, — честно отвечает Чонгук. — Как твоя работа? Много ещё разгребать? — в голосе ребёнка неподдельный интерес и сочувствие. — Вообще-то я закончил… — парень многозначительно замолкает, — и у меня есть к тебе одно предложение. Я понимаю, что оно может прозвучать странно, но… — Но? — Тэхён настороженно ждёт, забираясь вместе с ногами на широкий подоконник. — Приезжай ко мне, — говорит тихо. Мальчик оторопело молчит, пытаясь понять правильно ли он расслышал. — Я куплю тебе билет на вечерний поезд, а здесь встречу на перроне. Если нужно, отпрошу тебя у твоей мамы, — у Чона нет объяснений, почему он не может подождать ещё три дня и увидеться с Тэхёном уже в Сеуле. Хочется, чтобы тот был рядом — здесь и сейчас. Ну, в крайнем случае, завтра. — Я приеду, — не размышляя долго, просто отвечает подросток. — Я готовил длинную речь, чтобы тебя уговаривать, но я рад, что она мне не понадобилась, — парень улыбается. — Во сколько у тебя заканчиваются занятия? — Я буду дома примерно к четырём, — Тэ прокручивает в голове расписание. — Мне позвонить миссис Ким? — взволнованно спрашивает Чонгук, не имея ни малейшего представления, что скажет матери подростка, которого хочет забрать на целые выходные. — Её не будет дома до вторника, так что, думаю, в этот раз обойдёмся без этого, — Тэхён смеётся. Он готов поклясться, что слышит, как Чонгук выдыхает от облегчения. Уже поздней ночью, Тэхёну приходит несколько сообщений. @jjk Вложение «Билет.Сеул-Пусан.pdf» поезд отправляется в 19.00 обязательно позвони, когда приедешь на вокзал хотя я же еще днем буду тебе звонить в общем ты конечно малыш, но уже большой мальчик не потеряешься) и Тэ я очень рад, что ты согласился.

***

Юноша насильно заставляет себя не думать о предстоящей поездке, а бросить все силы на решение ненавистной лабораторной. Юнги довольно мычит, когда Тэ слишком лихо проделывает опыт, на ходу записывая нужные формулы. На обеде парни вяло перекидываются общими фразами, рассуждая насколько вчерашние кимчи из столовой были вкуснее сегодняшних. На самом же деле, Тэхён хочет говорить о Чонгуке. Хочет рассказать другу и о поездке, и о том, как сильно он сейчас счастлив. Но вместо этого сосредоточенно жуёт почти безвкусный кимбап, запивая это дело газировкой. Мать пришла бы в ужас, если бы увидела. Уже дома Тэхён лихорадочно соображает, какие вещи нужно взять с собой в дорогу. Перерыв весь свой гардероб, вдруг психует, и, швырнув обратно джинсы, которые искал последние двадцать минут, идёт принимать душ. Причина нервозности не столько в предстоящей поездке, сколько в прочтённой в автобусе статье. Тэхён сам нашел её на naver, чтобы узнать обо всех тонкостях полового акта между двумя мужчинами. Конечно, мальчик не думал, что Чонгук пригласил его именно для этой цели, но для себя твёрдо решил — если парень захочет, он отдаст ему всё, о чём тот попросит. После душа Тэхён тщательно сушит и укладывает волосы, снова аккуратно и едва заметно подкрашивает по контуру глаза. Придирчиво подбирает одежду, выбрав просторную белую рубашку с воротником стойкой и неприлично узкие джинсы, идеально подчёркивающие стройность ног. Немного расслабиться получается только в купе вагона, расположившись у большого окна. Лёгкую нервозность сменяет сладкое предвкушение встречи, растекающееся теплом в груди. Тот факт, что Чонгук хочет видеть его рядом с собой, всё ещё удивляет, но вместе с тем будоражит и безумно радует юношу. В душе зарождается крохотная надежда на то, что Тэхён сможет отвоевать всё внимание парня себе, и больше не придётся ни с кем делиться. Слишком отчаянно мальчик хочет быть единственным нужным Чонгуку. Два часа поездки пролетают практически незаметно, и когда поезд начинает тормозить на станции Пусана, Тэхён во все глаза смотрит на столпившихся на перроне людей. Спешно выскочив из вагона, мальчик отходит на сравнительно пустой островок и начинает обеспокоенно озираться по сторонам. Десять минут назад Чонгук писал, что уже ждёт его на вокзале. Набрав номер, мальчик вслушивается в гудки, которые тяжело разобрать из-за гула толпы и бесконечных объявлений о прибытии поездов. Чонгук не берёт трубку. Прижав к груди свой школьный рюкзак, Тэхён ещё раз набирает нужный номер, и в этот момент замечает, как из вокзального терминала вылетает Чонгук, почти сшибая с ног какую-то пожилую пару. Он спешно извиняется, натягивает на плечи сползшую по рукам голубую рубашку, надетую поверх серой футболки. Тэхён стоит на месте и совершенно влюблённо улыбается, наблюдая, как взволнованный парень, ищет его в толпе. Когда народ немного расступается, Тэ видит в руках Чонгука очаровательного вида букет из синих цветов. Чонгук замечает его спустя секунду. На растерянном лице расцветает искренняя улыбка, и мальчик, сорвавшись с места, бежит в раскинутые для объятий руки. Приехал. Крепко прижав повисшего на нём подростка, Чонгук незаметно целует его в макушку, и, поставив ребёнка на землю, протягивает цветы, смущённо заглядывая в огромные блестящие глаза. — Надеюсь, это не выглядит «слишком»? — Чонгук забирает рюкзак и тянет Тэхёна в сторону припаркованной машины. — Мне никогда не дарили цветов, — зарывшись носом в обёртку, Тэ с наслаждением вдыхает ароматный пудровый запах. Как только парни оказываются в машине за тонированными стеклами, Чонгук сразу тянется к губам подростка. Тэхён робко отвечает, ладонью накрывая щеку парня. — Я так рад, что ты приехал, — шепчет Чонгук, заглядывая в красивые глаза. Юноша молчит, уже привычно закусывая губу. Совершенно не к месту в голове возникают вопросы: «А на неё он смотрит такими же глазами? Её целует так же нежно?». В груди противно колет и скребёт, но мальчик упрямо тянет застенчивую улыбку. Он сейчас здесь, рядом с ним, а она далеко в Сеуле. И это всё, о чём ребенок позволяет себе думать. Дорога до дома занимает около двадцати минут. В салоне негромко играет музыка, Тэхён разглядывает проносящиеся за окном высотки. Чонгук молчит, бросая осторожные взгляды на увлечённого городом юношу. Мальчик неосознанно гладит лепестки ирисов, лежащих на его коленях. Он выглядит спокойным и расслабленным, а ещё безбожно красивым и притягательным. Чонгук чувствует, как жгучее влечение начинает скапливаться в груди, теплом растекаясь вниз. То, что Чонгук испытывает к юноше — это страсть и сильное желание. Похоть словно туманит мозг, пугая парня до чертиков. Он не испытывал ничего подобного ни к одной из своих девушек. — Почему ты так на меня смотришь? — задаёт закономерный вопрос Тэхён. — Я уже говорил — ты с ума меня сводишь. Мальчик шумно сглатывает, опуская глаза и густо алея щеками. Адреналин лавой растекается внизу живота, мгновенно взрываясь пузырьками эндорфинов, которые как крылья бабочек ласкают внутренности и разлетаются по венам.

***

Особняк семьи Чон удивил подростка своими масштабами. Красивое двухэтажное здание из белого кирпича стояло среди нескольких похожих, отличаясь только цветом крыши. Во дворе росли кипарисы и клёны, а под ними раскинулись пахучие кусты дикой вишни и шиповника. У самого крыльца стояли большие деревянные кадки, в которых цвела гортензия. С моря дул лёгкий тёплый ветер, окутывая едва различимым запахом соли и дождя. Солнце апельсиновым закатом ускользало за горизонт. Чонгук предложил сходить поужинать на набережной, и мальчик с радостью согласился. Парень взял заранее приготовленный термос с глинтвейном и плед. Хотелось взять Тэхёна за руку или обнять за тонкую талию, прижимая как можно ближе. Вместо этого Чон крутил в руках небольшой термос и слушал восторженный лепет мальчика о море. Расстелив плед почти у самой воды, Чонгук разложил коробки и пакеты с купленной по дороге едой. Тэхён болтал без умолку и аппетитно причмокивал, наслаждаясь едой. — Ты стал каким-то тихим, — сказал подросток, передавая полупустой термос Чонгуку. — Я любуюсь, — ответил тот, смотря в чужие глаза без тени улыбки. Тэхён замолчал, вытирая с губ капли пролившегося напитка. Тишину нарушил посторонний грубоватый голос. — Пойдем, потанцуешь со мной, — к ним приближался парень лет двадцати, протягивая руку к Тэхёну. В ста метрах от них сидела компания довольно шумных молодых людей. Они слушали музыку, выпивали и, видимо, танцевали. Парни не обратили бы на них своего внимания, если бы не этот, явно перебравший с алкоголем экземпляр. — Ты в себе? — Чонгук встал, чувствуя мгновенный приступ злости. — Он не танцует. — Я не с тобой разговариваю, — тыкнув пальцем в лицо Чона, парень снова протянул раскрытую ладонь Тэхёну. — Пойдём. Тот лишь испуганно захлопал глазами, мотая головой в отрицании. — Он со мной пришёл, — Чон сжал кулаки, всё ещё пытаясь вразумить любителя танцев мирным путём. — Пришел с тобой, а уедет со мной, — тот наклонился к мальчику, пытаясь схватить его за руку. Тэхён отшатнулся, сползая с пледа на голый песок. — Ты на скорой уедешь, если не съебёшься отсюда нахуй, — Чон грубо пихает парня в грудь. Тэхён осторожно обнимает Чонгука и просит уйти, но бубнящий себе под нос танцор невероятно бесит. Когда Чону шепчут в лицо: «трахну и верну», у него срывает предохранитель. Сократив и так небольшое расстояние, Чонгук наотмашь бьёт по чужому лицу, и, схватив пошатнувшееся тело за волосы, знакомит чужой нос со своим коленом. Друзья танцора, наконец, замечают его отсутствие, и спешат прийти на помощь стонущему парню. Чонгук молчит, не пытаясь объяснить прибежавшим парням суть конфликта. Взбешен, даже к собственному удивлению. Тэхён придерживает Чона за локоть и сам обьясняет суть сложившейся ситуации. Пострадавший, видимо, слишком часто попадает в подобные передряги, потому что друзья вдруг извиняются, и спешно утаскивают парня с собой. Тэхён подходит ближе к Чонгуку, вставая напротив. Чон напряжён и взвинчен, что заметно по его потяжелевшему дыханию и нахмуренным бровям. Мальчик смотрит молча, едва заметно улыбаясь. — Я думал, ты его убьёшь, — говорит очень тихо, в то время как ладони, оглаживая ключицы и плечи, зарываются в волосы на затылке. Чонгук продолжает молчать, медленно прижимая чужое тело к своему. Ведёт носом по шее, переходит на скулу, и, упершись лбом в лоб подростка, закрывает глаза. — Я тебя сейчас поцелую, — шепчет, коротко облизываясь. — Целуй, — так же шёпотом, чувствуя, как ноги подкашиваются в предвкушении. Вокруг полно людей, но это, отчего-то, мало волнует. — Меня так влечёт к тебе, что аж зубы сводит, — пальцы мягко мнут бока и Тэхён слышит собственное сердцебиение перебивающее шум волн. Чонгук не врёт и не преувеличивает — его тело и ладони становятся горячее на несколько градусов. От прозвучавшего признания и прикосновений бросает в жар. — Давай уйдём отсюда, — просит мальчик, осторожно выбираясь из цепких объятий.

***