15
27 сентября 2022 г., 00:59
***
Возвращаясь домой, Чонгук не выпускает ладонь Тэхёна из своей. Нет объяснения, почему снующие туда-сюда прохожие больше не волнуют. Какая вообще разница, кто и что подумает — абсолютно плевать. Свежий ветер и запах моря успокаивают, но не дают никакой эмоциональной разрядки. Чонгук ощущает себя наэлектризованным проводом — ещё немного и заискрит. Сам себе не может объяснить, от чего так завелся. В Тэхёне была заметна нервозность, граничащая со страхом. Всю дорогу до дома он молчал, изредка кидая осторожные, несмелые взгляды на такого же молчаливого парня. Лицо Чонгука было серьёзным и немного хмурым, что лишь прибавляло пунктов к тревожности мальчика. Небо было засыпано звёздами, а из-за низких кудрявых облаков выглядывала большая белая луна. Во дворе дома цикады пели свою летнюю песню, разбавляемую шумом морских волн и шелестом листьев. Таких ночей как эта, в жизни бывает не много. Ты её ни за что не спутаешь ни с одной другой. Вдыхая теплый, пропитанный ещё не наступившим летом воздух, ты просто понимаешь, что сегодняшняя ночь — особенная. И дело не в цикадах, луне, мухах, комарах или бог весть в чём ещё, — дело в воздухе с запахом лета и первой любви. Войдя в дом и забрав из рук Тэхёна прижатый к груди плед, Чонгук сгружает всё принесённое в угол. Юноша стоит тихо, во все глаза наблюдая за парнем. Чон подходит вплотную и, не касаясь руками, медленно целует холодные губы. Облизывает верхнюю, ведёт языком по нижней, а после проскальзывает внутрь, к тёплому языку с пряным вкусом глинтвейна. Тэхён отвечает немного заторможено, чувствуя, как сильно хочется со всем жаром ответить на подаренные ласки, и вместе с тем трусливо отдалиться, не доводя эти ласки до крайности. — Малыш, — тихо зовет Чонгук, — я тебя не обижу. Он коротко кивает и позволяет увезти себя в гостиную. Тэхён видит, как выпирает ширинка на джинсах Чонгука, и это слишком сильно смущает. Тэхён настолько напуган, что, кажется, не чувствует ничего, кроме топящей душу паники. Он умоляет себя расслабиться, взять всю свою смелость дрожащими пальцами и просто отдать Чонгуку всё, без остатка. Он ведь так сильно этого хотел, так сильно мечтал. Чонгук снимает с себя рубашку, бросая её на стоящее рядом кресло. Под тонкой футболкой красиво прорисовывается рельеф мышц. Чонгук словно воплощение самой большой и горячей мечты Тэхёна. Нужно лишь протянуть руку, чтобы коснуться этой мечты, но мальчик стоит истуканом, вглядываясь в вязкую черноту чужих глаз. Он делает шаг назад, и, упершись ногами в диван, нерешительно садится на раскиданные на нём подушки. И снова в голове всплывают колючие вопросы о ней, которые он отчаянно гонит прочь. Она не будет третьим лишним в момент их близости. Только не сегодня и не сейчас. Тэхён заберет Чонгука себе, потому пора брать себя в руки. Облизав сухие губы, он хватает парня за футболку и тянет, заставляя того лечь сверху. Чонгук быстро и жадно целует, тут же меняя их местами. Тэхён на его бёдрах ощущается слишком правильно и приятно, заставляя Чона удовлетворённо простонать в нежные губы. Когда Чонгук перестаравшись прокусывает чужую губу, тот, шипя, отстраняется. — Сожрать меня решил? — усмешка выходит нервной. Тэхён сидит на бёдрах парня, чувствуя твёрдую плоть под собой. — И это тоже, — Чонгук медленно начинает расстёгивать изрядно помятую рубашку, не сводя глаз с раскрасневшегося красивого лица. — А что ещё? — всё же нагнетает и так раскалённую атмосферу. — Ещё? — парень кладёт большие ладони на его талию, начиная раскачивать на своих бёдрах, создавая трение. Тэхён задыхается от новых, мучительно приятных ощущений. — Если ты не прекратишь, я сейчас…, — он не договаривает, запрокидывая голову. Чонгук скидывает его на подушки и снимает с себя футболку. В гостиной полумрак, создаваемый неярким жёлтым светом уличного фонаря. В доме тихо настолько, что они слышат загнанное дыхание друг друга. Чонгук спешно расстёгивает джинсы Тэхёна, стягивая их с его стройных ног. Как избавился от своих штанов — понимает с трудом, потому что всё, о чём мозг способен думать — это нежная и гладкая кожа разомлевшего парня под ним. Чон ведёт ладонями от бёдер выше по груди, переносит вес тела на свои руки и, наконец, накрывает тело подростка своим, раздвигая его потрясающе длинные ноги. Тэхён обвивает шею руками, требуя поцелуя. Руки и всё его тело заметно потряхивает от возбуждения и страха. Мальчик практически в равной степени хочет и продолжить, и прекратить начатое. — Тише, — Чон успокаивающе гладит его по волосам. — Смотри на меня, — просит он, медленно начиная имитировать толчки. Тэхён послушно открывает глаза, тут же проваливаясь в мутный от желания омут. Чонгук практически не моргает, затягивая на самое дно своих невероятно чёрных глаз. — Ты красивый, Тэхён, — шепчет в приоткрытые губы. — Ты мне нужен, хён, — руки опускаются ниже, за спину парня, прижимая Чонгука ещё плотнее. — Я с тобой, — толчки становятся резкими и сильными. — Ты весь мне нужен, — надышаться воздухом не получается, он будто стал тяжелее и гуще. — Я не хочу делить тебя ни с кем, — звучит как-то отчаянно, хотя Тэхён не собирался драматизировать. — Тебе не придётся, — Чонгук останавливается на мгновение, отодвигает резинку боксеров, оголяя чужое возбуждение, и снимает бельё с себя. — Я весь твой, видишь? Касание кожи о кожу обжигает и плавит. Движения бёдер становятся яркими, быстрыми и интенсивными. Животы прижимаются еще теснее, Тэхён протяжно, загнанно стонет, наслаждаясь накрывающей волной удовольствия. Чонгук лишь наращивает темп, доводя до желанной разрядки сначала его, а спустя несколько секунд изливается сам. — Я тоже влюблён в тебя, малыш.***
